Текст книги "Искатель, 2003 № 03"

Автор книги: Рекс Стаут

Соавторы: Александр Юдин,Журнал «Искатель»,Олег Макушкин,Юрий Самойлов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

– Черт возьми, Вулф, откройте же дверь!

– Наоборот, сейчас я ее закрою. Если вы передумаете и решите ответить на мой вопрос, у вас есть номер нашего телефона.

Крамер иногда кое-что соображает. Зная, что вдвоем мы с Вулфом весим четыреста пятьдесят фунтов, он не стал совать в дверной проем башмак. Зная, что мы видим его сквозь зеркальное стекло, он не стал потрясать кулаком и корчить страшные рожи. Он просто повернулся и ушел.

Мы с Вулфом тоже повернулись. Горан больше не подглядывал за нами, а просто вышел в прихожую. Заметив наше приближение, он развернулся и юркнул в кабинет. Когда мы входили туда, он объявил:

– Это был инспектор Крамер. Вулф захлопнул дверь перед его носом. Инспектор ушел.

– Черта с два вы захлопнете дверь перед носом полицейского инспектора, – полнозвучно проговорила Фрэнсес Кокс.

– Так или иначе, Вулф это сделал, – ответил Горан и снова опустился в кресло. Мы с Вулфом заняли наши места, и Вулф вперил взор в Горана.

– Продолжим. Итак, Петер Вассос чистил вам ботинки?

Глаза Горана забегали, и он метнул взгляд на Мерсера, но президент хмуро смотрел на угол стола Вулфа и не пожелал встретиться взглядом со своим подчиненным. Тогда Горан снова воззрился на Вулфа.

– Нет, не чистил. Полагаю, вы хотите знать, не я ли рассказал Вассосу о его дочери и Эшби? Я не рассказывал. Я никогда не видел Вассоса. Как я понимаю, он приходил около половины одиннадцатого, а меня в это время не бывает в конторе, я наношу визиты покупателям. В понедельник утром я, правда, сидел на рабочем месте и несколько минут общался с Эшби, но я ушел, когда не было еще и десяти часов.

Вулф хмыкнул.

– Неважно, были ли вы там утром в понедельник. Любой мог незаметно проникнуть в кабинет Эшби через дверь, ведущую в коридор. В том числе и вы. Меня интересует…

– Тогда почему вы избрали нас? Если войти мог любой желающий?

– По двум причинам. Одна из них – более веская, другая – менее. Менее веская – клевета на мисс Вассос. Более вескую я пока не назову. Я охочусь не за человеком, который рассказал Вассосу об отношениях его дочери с Эшби. По-моему, никто ему ничего не рассказывал. Я охочусь за тем, кто просветил полицейских. Это были вы?

– Я уже отвечал на этот вопрос. Мне пришлось.

– Если вы не дурак, то прекрасно понимаете, что никто вас не принуждал. Даже о себе и своих передвижениях вы говорили добровольно, а уж сплетничать о ближних и вовсе не были обязаны. Верно?

– Я не сплетник! Все, что я рассказал полицейским, занесено в протокол. Можете спросить у них.

– Уже спрашивал. Вы сами только что слышали, как я справлялся у мистера Крамера. Вы несколько раз просили одну из сотрудниц разузнать, какие отношения связывают мистера Эшби и мисс Вассос. Что сказала вам эта сотрудница?

– Спросите ее.

– Я спрашиваю вас.

– А вы спросите ее, не меня.

– Надеюсь, что мне не придется этого делать. – Вулф покосился вправо. – Мисс Кокс, в каких отношениях были вы с мистером Вассосом?

– Ни в каких не была. – Она вскинула голову и выпятила подбородок. Он был очень красив, но лишь в те мгновения, когда обладательница забывала о нем. – Он был нашим чистильщиком обуви.

– И отцом одной из ваших сослуживиц. Вы, конечно, об этом знали.

– Разумеется.

– Он вам нравился? А вы ему?

– Я его не спрашивала. А сама относилась к нему равнодушно. Он чистил обувь, вот и все.

– Бывает, что люди любезны и с чистильщиком обуви. Вы много с ним беседовали?

– Нет, почти никогда.

– Как это обычно происходило? Он заглядывал в приемную, где сидели вы, что потом?

– Он спрашивал, можно ли войти. Первым делом Пит всегда отправлялся в кабинет мистера Мерсера. Если мистер Мерсер был не один, все зависело от того, кто с ним. Иногда он не хотел, чтобы его беспокоили, и тогда Пит шел к мистеру Бушу. Его кабинет напротив кабинета мистера Мерсера.

– Двери расположены строго напротив?

– Нет. Дверь в кабинет мистера Мерсера – первая с левой стороны, а кабинет мистера Буша – с правой стороны, почти в конце коридора.

– После мистера Мерсера и мистера Буша мистер Вассос шел к мистеру Эшби?

– Да, но при этом ему приходилось пересекать приемную, и по пути он спрашивал меня, не занят ли мистер Эшби с важным клиентом. В таких случаях мистер Эшби не хотел, чтобы Пит появлялся в кабинете.

– Мистер Вассос обслуживал еще кого-либо из сотрудников конторы?

– Нет.

– Никогда?

– Нет.

– Именно так все и происходило в понедельник утром?

– Насколько я знаю, да. Когда пришел Пит, мистер Мерсер был один: вскоре Пит выглянул из-за угла коридора, я кивнула, и он отправился в кабинет мистера Эшби.

– Вскоре? Что это значит?

– Минут через пятнадцать.

– Вы видели, как он входил к мистеру Эшби?

– Нет, дверь кабинета ведет в другой коридор. В любом случае я не могла видеть, входил ли он в кабинет: мой стол стоит в углу приемной.

– Сколько было времени, когда Вассос выглянул из-за угла коридора и вы кивком разрешили ему проследовать в кабинет мистера Эшби?

– Без десяти одиннадцать. Может, без девяти или без восьми. Полиция требовала назвать точное время, но я не смогла.

– Насколько вы были правдивы в отношении мистера Эшби и мисс Вассос?

Вопрос сбил ее с толку, но лишь на мгновение, и она продолжала неотрывно смотреть на Вулфа. Отвечая, мисс Кокс немного повысила голос:

– Думаете, вы такой умный?

– Нет, не думаю. Я либо недостаточно умен, либо слишком умен. Что вы рассказали полиции о мистере Эшби и миссис Вассос?

– Отвечу вам, как мистер Горан: спросите полицейских.

– А что вы рассказали им о ваших собственных отношениях с мистером Эшби? Сообщили ли, что вы были близки? Что миссис Эшби просила сотрудника компании уволить вас, поскольку вы дурно влияли на ее супруга?

Мисс Кокс улыбнулась уголком рта.

– Похоже, вы наслушались Энди Буша, – сказала она. – Вам ведь все равно, кого слушать, не так ли, мистер Вулф? Может быть, вы и впрямь недостаточно умны.

– Но я настойчив, мадам. Полиция оставила вас в покое, потому что сочла свою задачу решенной. Я так не считаю и в случае нужды готов извести вас вопросами. Вы значительно упростите дело для нас обоих, если расскажете о своих отношениях с мистером Эшби. Вы готовы?

– А не о чем рассказывать.

– Что ж, подождем. – Вулф вместе с креслом повернулся к Джону Мерсеру. – Браво, сэр, восхищен вашим терпением. Должно быть, вас уже раз десять подмывало вступить в беседу, но вы не вмешивались. Это достойно похвалы. Как я уже говорил, остановить меня можно, лишь убедив в том, что я заблуждаюсь. Мистер Горан и мисс Кокс ничего не добились. Предлагаю и вам попробовать. Не стану обстреливать вас вопросами, вы их и так знаете. Лучше просто послушаю. Начинайте.

Завершив изучение угла письменного стола Вулфа, Мерсер повернулся не к хозяину кабинета, а к своим сотрудникам – коммивояжеру и секретарше. Пока Вулф расспрашивал Горана, Мерсер ел того глазами, а потом, во время опроса мисс Кокс, таращился на нее. Поскольку он сидел лицом ко мне, не требовалось иметь семь пядей во лбу, чтобы понять: его главная забота – убедить не Вулфа, а самого себя. Судя по выражению глаз Мерсера, он и сейчас пребывал в растерянности. Посмотрев на Вулфа, президент повел такую речь:

– Прежде всего, хочу заявить следующее. Мне не следовало говорить, что мой адвокат считает это вымогательством. Беру эти слова обратно. Считаю возможным, что мисс Вассос убедила вас, и вы думаете, будто ее оклеветали, а значит, действуете из добрых побуждений.

– Хм, – произнес Вулф.

Мерсер скривил губы. Он все никак не мог решиться.

– Разумеется, если это всего лишь трюк, вас ничем не убедишь, – сказал он. – Но если не трюк, вас убедит истина. Я намерен пренебречь советом моего поверенного и рассказать вам, что произошло. Мне кажется…

В этот миг его речь заглушил нестройный дуэт.

– Нет! – с нажимом произнес Горан, а мисс Кокс воскликнула:

– Не надо, мистер Мерсер!

Он не обратил на них внимания.

– Мне кажется, это – лучший способ прекратить… положить конец огласке. Я рассказал полицейским о мисс Вассос… Про ее отношения с мистером Эшби. А мистер Горан и мисс Кокс подтвердили мои слова. Мы все втроем сделали это заявление в полиции. Мы не клеветали. Возможно, вы правы, и закон не обязывал нас сообщать об этом, но полиция расследовала убийство, а мы считали своим долгом ответить на все вопросы. Мой адвокат держится мнения, что, если вы будете настаивать на иске, суд откажет вам.

Вулф прижал ладони к крышке стола.

– Давайте выясним все до конца. Вы сообщили полицейским, что мистер Эшби совратил мисс Вассос?

– Да.

– Откуда вы сами об этом узнали? Надо полагать, вы не наблюдали это действо воочию?

– Нет. Я спросил Эшби. Некоторые сотрудницы жаловались на его поведение, особенно в отношении мисс Вассос. Мне об этом сообщили.

– Кто сообщил?

– Мистер Горан и мисс Кокс.

– А кто просветил их?

– Эшби сболтнул мисс Кокс. Горан не желает раскрывать источник своей осведомленности.

– Вы пошли к Эшби, и он во всем признался?

– Да.

– Когда?

– На прошлой неделе, в среду, восемь дней назад.

Вулф смежил веки и набрал в грудь воздуху. Вдохнул, как и полагается, носом, выдохнул через рот. Он добился большего, чем рассчитывал. Неудивительно, что легавые и районный прокурор купились на эту байку. Загрузив легкие еще одной порцией воздуха, Вулф на миг задержал дыхание, выдохнул и открыл глаза.

– Вы можете это подтвердить, мисс Кокс? Эшби сам сказал вам, что совратил мисс Вассос?

– Да.

– А кто сообщил об этом вам, мистер Горан?

Горан покачал головой.

– Ничего не выйдет. Я полицейским не сказал, а вам и подавно не скажу. Не хочу втягивать в эту грязную историю других людей.

– Следовательно, вы не сочли своим долгом ответить на все вопросы полиции?

– Не счел.

Вулф посмотрел на Мерсера.

– Я должен посовещаться с мисс Вассос и ее поверенным. Я буду рекомендовать ей либо отозвать иски, либо потребовать возбуждения уголовных дел против вашей троицы. Сговор с целью опорочить доброе имя. Не знаю уж, как это будет звучать на языке законников. И не знаю, какой совет дам ей. – Он отодвинулся вместе с креслом от стола и поднялся. – Вам сообщат. Вероятно, адвокат мисс Вассос поставит в известность вашего. А пока…

– Но я рассказал вам правду!

– Не исключено. А пока мне надо как следует изучить планировку вашей конторы. Это необходимо. Я хотел бы, чтобы мистер Гудвин осмотрелся на месте, но сперва должен обсудить с ним создавшееся положение, а уже время ужинать. Он прибудет в контору после ужина, скажем, в девять часов. Полагаю, дверь будет на замке, так что, пожалуйста, распорядитесь, чтобы кто-нибудь впустил его.

– Но зачем? Какой в этом прок? Вы сами сказали, что любой мог проникнуть в кабинет Эшби через вторую дверь.

– Осмотр необходим, если вы хотите убедить меня. Я должен уразуметь, кто где был, проследить, насколько возможно, передвижения людей. В особенности, мисс Вассос. Итак, в девять часов.

Мерсеру это совсем не понравилось. Впрочем, ему сейчас понравилось бы только чувство уверенности в том, что все позади или скоро закончится. Остальные двое тоже были не в восторге, но им пришлось проглотить свое недовольство. Мы условились, что один из них встретит меня в вестибюле здания на Пятой авеню в девять часов.

Ушли они все вместе. Мисс Кокс – со вздернутым подбородком, Мерсер – с опущенным, а Горан – с еще более вытянувшейся костлявой физиономией. Когда я выпустил их и вернулся в кабинет, Вулф все еще стоял и мрачно улыбался красному кожаному креслу, словно Мерсер по-прежнему сидел в нем.

– Что за бред! – выпалил я. – И Мерсер, и мисс Кокс ссылаются на слова покойника, а Горан и вовсе не раскрывает источник сведений. Все они врут напропалую. Я теперь зову мисс Вассос Элмой. Если она продинамит Буша, приударю за ней сам, пожалуй. Только сперва выясню, умеет ли она танцевать.

Вулф хмыкнул.

– Невинность и утехи несовместимы. Черт возьми, она невинна, в том-то и беда. Кабы она вела себя неприлично и в итоге ее папаша убил бы Эшби, а потом – себя, девушка не осмелилась бы прийти ко мне, разве что она совсем спятила. Такая возможность существует всегда. Как, по-твоему, она в своем уме?

– Да. Добрая, славная и довольно умная девочка с интересным личиком и стройными ножками.

– Где она?

– У себя.

– Что-то не хочется мне сидеть с ней за одним столом. Пусть Фриц отнесет наверх поднос.

– Я сам отнесу. И свой прихвачу. Наверняка она захочет узнать, как вы разобрались с этой троицей. В конце концов, она внесла доллар задатка.

Всякий промысел имеет свои премудрости. Любой мало-мальски толковый сыщик со временем вырабатывает привычки и навыки, которые действуют автоматически. Например, умение примечать, что творится вокруг. Когда тем вечером, без четырех минут девять, я свернул на Восьмую авеню, я даже не отдавал себе отчета в том, что изучаю окрестности. Это происходит само собой. И только когда глаза сообщили мне, что у бордюра стоит женщина, фигура которой кажется им, глазам, смутно знакомой, в работу включилось мое сознание.

Да, это была Фрэнсес Кокс в своем сером шерстяном пальто с серым меховым воротником. Она уже заметила меня. Когда я остановился напротив здания, мисс Кокс поманила меня рукой. Я перешел через улицу и приблизился к ней.

– В кабинете Эшби горит свет, – сообщила она мне.

Я задрал голову и увидел на десятом этаже два освещенных окна.

– Уборщики?

– Нет. Уборщики начинают с верхнего этажа и добираются до десятого в половине восьмого вечера.

– Инспектор Крамер. Жаждет улик. У вас есть ключ?

– Разумеется. Я пришла, чтобы впустить вас. Мистер Мерсер и мистер Горан заняты.

– Встречаются с адвокатом?

– Это вы у них спросите.

– Ваша беда в том, что вы слишком словоохотливы. Ладно, давайте поднимемся и поможем Крамеру.

Мы пересекли авеню и вошли в здание. Оно было старым, и вестибюль выглядел соответственно. Стар был и ночной сторож, развалившийся в кресле и зевавший во весь рот. Когда мы входили в лифт, сторож кивнул мисс Кокс. По пути наверх она спросила лифтера, доставлял ли он кого-нибудь на десятый этаж, и получила отрицательный ответ. Мы вышли, мисс Кокс показала рукой налево через коридор и сообщила:

– Кабинет Эшби в той стороне.

В противоположной стене было две двери, одна – в шести шагах слева от лифта, другая – в шести шагах справа. На ней красовался номер 1018, а под ним висела табличка с надписью «Мерсерз-Боббинс». Еще ниже было начертано: «ВХОД». Я спросил, не за этой ли дверью находится приемная, и мисс Кокс ответила: да.

– Нам не обойтись без маневра, – сказал я. – Если мы оба войдем через приемную и свернем за угол, он услышит нас и удерет по этому коридору. Дверь открывается изнутри?

– Да.

– Тогда я останусь здесь. А вы, пожалуй, позовите лифтера, пусть он обойдет помещение вместе с вами. Тот парень может кинуться в драку.

– Я способна постоять за себя и не намерена исполнять ваши приказания.

– Что ж, тогда я сам позову лифтера.

– Нет. – Она снова вздернула подбородок. Чертовски жаль: он был очень хорошенький. Когда она зашагала к двери справа, я тихо сказал ей вслед:

– Не пытайтесь подкрасться к нему, стучите каблуками.

Я подошел к левой двери, прижался спиной к стене возле притолоки и пожалел, что нарушил одно из моих собственных правил, установленное несколько лет назад, когда я месяц провалялся в больнице: расследуя убийство, ни в коем случае не ходить на задания безоружным.

Когда просто стоишь истуканом, обратившись в слух, какие только мысли не лезут в голову. Например: а что, если Эшби был членом шайки наркоторговцев и держал в шкафах в своем кабинете катушки ниток, начиненные героином, а в понедельник сообщник или сообщники пришли и кокнули его и теперь вернулись, чтобы найти катушки, и вот-вот появятся здесь с товаром?

Или, к примеру, какой-нибудь конкурент, знавший, что «Мерсерз-Боббинс» увела у него клиентуру благодаря способностям Эшби, решил положить конец…

Дверь открылась, и показался человек. Он не видел меня, потому что пятился, будто рак. Мгновение спустя он тихонько прикрыл дверь, но не до конца: я прижал ладонь к пояснице незнакомца и толкнул его обратно в приемную, причем толкнул довольно мощно. Человек споткнулся, но сумел удержаться на ногах. Послышался голос Фрэнсес Кокс:

– Ах, это вы!

– Это начинает набивать оскомину, мистер Буш, – сказал я. – Стоит открыться какой-нибудь двери, и за порогом оказываетесь вы. Кто из нас двоих больше любит устраивать сюрпризы?

– Грязный предатель! – вскричал Эндрю Буш. – Жаль, что мне не справиться с вами голыми руками. Я это уже выяснил. И с Ниро Вулфом тоже. Чертовски жаль. Мерзкие крысы! – Он пошел к двери, но не к той, что вела во внешний коридор, а к другой, возле которой стояла мисс Кокс.

– Чепуху городите, – ответил я. – Почем мне было знать, кого я толкаю? И вам мы ничего не должны, поскольку работаем на Элму Вассос. – Буш обернулся, и я подошел к нему. – А то, что я здесь с мисс Кокс, неудивительно: ведь кто-то должен был меня впустить, чтобы я мог осмотреться на месте. Вот зачем я пришел. А вы? В прошлом я, помнится, уже задавал вам такой вопрос.

– Идите вы к черту. По-моему, вы лжец и негодяй.

– Вы не правы, но сейчас я не в силах переубедить вас. Вы, конечно же, что-то искали и, если нашли, я хотел бы знать, что. Сейчас я вас обыщу. По вашим собственным словам, вы со мной не справитесь, но в этом нет ничего постыдного: я профессионал, а вы – управляющий конторой. Пожалуйста, не двигайтесь.

Я зашел ему за спину и быстро обшарил карманы. Буш не ожидал, что его застукают, значит, не было нужды просить его снять ботинки, но я добросовестно убедился, что при нем нет никаких бумаг и вещей, найденных в кабинете Эшби.

Ничего такого у него не оказалось. Мисс Кокс уже оставила свой пост у двери, подошла и безмолвно наблюдала за нами. Буш стоял, будто каменное изваяние.

Когда я отступил на шаг и сказал: «Ладно, похоже, вы ничего не нашли», – он побрел к двери, ведущей во внутренний коридор, и скрылся за порогом. При этом он не произнес ни единого слова.

Я огляделся. Похоже, все было в полном порядке. Все ящики картотечных шкафов задвинуты. Контора как контора, только одна стена почти полностью скрыта этими ящичками. Никакой полированной коряги из окаменевшего дерева на столе не было, вероятно, она все еще в полицейской лаборатории.

Я приблизился к двери, через которую вышел Буш, переступил порог, повернул направо, прошел девять шагов, увидел справа дверь, открыл ее и очутился в приемной. Мисс Кокс следовала за мной по пятам. Прямо напротив меня была дверь во внешний коридор, на ней-то и красовалась табличка «Мерсерз-Боббинс». Справа от нее стояли кресла, слева – стеллажи с образцами продукции фирмы. В правом углу размещались письменный стол и коммутатор. В ближайшем к двери кресле, положив ладони на колени, сидел прямой и неподвижный Эндрю Буш.

– Я работаю в этой корпорации, – заявил он. – Я здесь свой, а вы чужой.

Оспаривать это утверждение я не мог, а посему просто не обратил на него внимания и повернулся к мисс Кокс.

– Это ваш стол?

– Да.

– Где кабинеты Мерсера и Буша?

Она показала мне дорогу, и я отправился в путь. Планировка была такая. Если войти в приемную из внешнего коридора, стол и коммутатор будут в дальнем левом углу, а в дальнем правом – дверь во внутренний коридор. Пройдя в эту дверь и свернув налево, вы окажетесь в тупичке, в который выходит только одна дверь – дверь кабинета Эшби. Она расположена по левую руку. Если вы пойдете прямо, то очутитесь в более длинном коридоре, который заканчивается окном. В этот коридор выходят двери кабинетов Мерсера (по левую руку) и Буша (чуть дальше по правую руку). Значит, мисс Кокс не лгала: сидя за столом, она не могла видеть ни одной из этих дверей.

Еще одна привычка, которая волей-неволей вырабатывается у сыщика, заключается в том, что он почти бессознательно заглядывает в ящики письменных столов, шкафы и серванты и подчас находит вещи, которых даже не ищет. Не увяжись за мной мисс Кокс, я, вероятно, пошарил бы в кабинетах Мерсера, Буша и Эшби. Но я ограничился тем, что начертил грубый план помещения на выданном мне секретаршей листе бумаги, сложил его, сунул в карман и шагнул к креслу, на котором оставил пальто и шляпу.

– Минутку, – сказал Эндрю Буш, вставая. – Теперь я вас обыщу.

– Черт возьми, да неужели?

– Вот именно. Если вы что-то уносите, я хочу знать, что именно.

– Молодчина, – похвалил я его и бросил пальто на кресло. – Предлагаю сделку. Скажите, что вы искали в кабинете Эшби, а я дам вам пощупать себя, если вы обещаете не щекотаться.

– Я и сам не знаю, что искал. Просматривал картотеку. Думал, может, найду какую-нибудь подсказку и пойму, кто его убил… Я на стороне Элмы Вассос. Вы, по вашим словам, тоже, но я думаю, что вы лжете. Ведь вы пришли сюда с ней, – он наставил палец на Фрэнсес Кокс. – А она – тоже лгунья. Она солгала полицейским.

– Вы можете это доказать?

– Нет, но я знаю ее как облупленную.

– Осторожнее. Она может подать на вас в суд за клевету. Нашли что-нибудь полезное в картотеке Эшби?

– Нет.

– Вы – работник фирмы. Почему же вы попытались удрать в коридор, заслышав шаги?

– Я подумал, что это она, и решил отступить, чтобы узнать, что у нее на уме.

– Хорошо. Вы заблуждаетесь насчет нас с Вулфом, но время все расставит по местам. Вам будет легче обыскивать меня, если я подниму руки, – сказал я, поднимая руки над головой. – Но, если мне будет щекотно, наша сделка отменяется.

Действовал он гораздо сноровистее, чем можно было ожидать: не пропустил ни одного кармана, даже пролистал мою записную книжку. Набив руку, Буш мог бы стать неплохим вором-карманником.

Наконец он завершил обыск и, буркнув: «Ладно», – снова опустился в кресло, а я надел пальто и шагнул к двери, где меня ждала мисс Кокс, облаченная в свое пальто с меховым боа. По-видимому, она хотела проводить меня на улицу. С тех пор как она воскликнула: «Ах, это вы!», – они с Бушем не обменялись ни единым словом, а общение со мной мисс Кокс свела лишь к совершенно необходимым высказываниям.

Я открыл дверь, пропустил мисс Кокс вперед, она вызвала лифт и вдруг, коснувшись пальчиками моего рукава, произнесла:

– Я умираю от жажды.

Я и представить себе не мог, что она способна говорить таким голосом. Вне всякого сомнения, она заигрывала со мной.

– Пощадите, – ответил я. – Сперва Буш ни с того ни с сего превращается в Цербера, потом вы – в сирену. Со всех сторон обложили.

– Вас обложишь, – молвила она все тем же тоном. – Никакая я не сирена. Просто поняла, что вы за человек. Вернее, каким человеком можете оказаться… Мне стало любопытно. А когда в девушке просыпается любопытство… Я всего лишь сказала, что хочу пить. А вы?

Я коснулся кончиком пальца ее дивного подбородка, приподнял ей голову, заглянул в глаза и сказал:

– А у меня дыхание сперло.

В этот миг пришел лифт.

Спустя час и десять минут, сидя в углу гриль-бара Чарли, я пришел к выводу, что выкинул на ветер семь долларов, принадлежавших Ниро Вулфу (включая чаевые). Начала мисс Кокс за здравие, но не смогла продолжить в том же духе. Едва успев пару раз приложиться к первому бокалу, она спросила:

– Что это за фишка с Энди Бушем? Вы сказали, что уже спрашивали его, зачем он здесь. Где это «здесь»? Я и не знала, что вы встречались прежде.

Когда меня норовит перехитрить знаток своего дела, я не имею ничего против. В конце концов, это хорошая школа. Но сейчас я почувствовал себя оскорбленным. Пока я надеялся извлечь из мисс Кокс что-нибудь полезное, я утолял ее жажду, расплачиваясь деньгами Вулфа и не включая эти траты в издержки, которые войдут в предъявленный клиенту счет. Потом я посадил даму в такси и пошел домой пешком, одаривая свои легкие щедрыми порциями холодного декабрьского воздуха. Когда я преодолел семь ступенек и поднялся на крыльцо, было половина двенадцатого. Вероятно, Вулф уже улегся.

Но нет. Из кабинета доносились знакомые голоса и стук моей пишущей машинки. Отправив пальто и шляпу на вешалку, я прошагал по коридору и вступил в святая святых, благо дверь была открыта. Вулф восседал за своим столом, Элма – за моим. Она-то и печатала. В красном кожаном кресле расположился Сол Пензер, а в одном из желтых устроился Фред Дэркин. Я остановился. Никто из собравшихся даже не взглянул на меня. Вулф продолжал вешать:

– …но, разумеется, чем скорее, тем лучше. Факты должны убедить меня и, с моей помощью, полицию. Что до судьи и присяжных, то их убеждать не обязательно. Звоните примерно раз в час, независимо от того, раздобудете что-нибудь или нет. Может статься, вам придется помочь друг другу. Арчи не будет большую часть дня, он посодействует мисс Вассос в устройстве похорон и проводит ее отца в последний путь. Обычные ограничения доступа ко мне с девяти до одиннадцати утра и с четырех до шести пополудни отменяются. Звоните, как только будет о чем сообщить. Я хочу покончить с этим делом как можно скорее. Если потребуются траты, ничего не поделаешь, но это будут мои деньги: счет посылать некому. Помните об этом. Арчи, выдай им по пятьсот долларов.

Открывая сейф и выдвигая ящик с запасом наличных, я подумал, что на словах Вулф демонстрирует куда большую широту души, чем на деле: ведь он все равно спишет эту сумму как издержки и уведет из-под налогообложения. Даже если Сол и Фред промотают все до цента, общие потери Вулфа составят не более двух сотен. Разумеется, надо учесть еще гонорар – десять долларов в час Солу Пензеру, лучшему оперативнику по эту сторону земной атмосферы, и семь с половиной – Фреду Дэркину, который хоть и уступал Солу, но был далеко не середнячком.

Я пересчитал видавшие виды пятерки, десятки и двадцатки. Сол и Фред уже встали и собрались уходить. Похоже, инструктаж завершился. Вручив им богатство, я сообщил Вулфу, что набросал план конторы «Мерсерз-Боббинс», и предложил парням взять его с собой, но Вулф ответил, что в этом нет нужды. Я сказал, что застал в кабинете Эшби Эндрю Буша, который надеялся отыскать там какое-нибудь указание на личность убийцы, но Вулф заявил, что и эти сведения бесполезны.

Похоже, я мало чем мог им помочь, разве что проводить Сола и Фреда до двери, открыть ее для них и закрыть за ними. Что я и сделал, сопроводив свои действия рядом замечаний, приличествующих беседе старых друзей и собратьев по поприщу. Когда я вернулся в кабинет, Вулф встал, но Элма по-прежнему сидела за машинкой. Я вручил ему набросок, Вулф взглянул на листок и вернул его мне.

– Я доволен. Кто тебя впустил?

– Мисс Кокс. Отчитаться, или вы уже мысленно с Солом и Фредом?

– Отчитайся.

Я отчитался. Вулф внимательно слушал, но, когда я умолк, только кивнул. А потом сообщил мне, что мисс Вассос перепечатывает состоявшийся между ними разговор, пожелал нам спокойной ночи и отправился к своему лифту. Элма сказала, что почти закончила, и спросила, не желаю ли я почитать. Я взял бумаги и сел в красное кожаное кресло.

Четыре листа через два интервала, с полями, совсем не похожими на те, какие обычно оставляю я. Очень аккуратный текст, ни забивок, ни подтирок. А содержание было целиком посвящено ее отцу, точнее, тому, что отец говорил Элме о своих клиентах в «Мерсерз-Боббинс» и о Фрэнсес Кокс, которая клиенткой не была. Судя по всему, Пит щедро делился с дочерью и сведениями, и своими суждениями.

Дэниз Эшби. Для Пита он был не более чем стабильным источником средств – доллар и двадцать пять центов в неделю. Когда Элма сообщила отцу, что именно Эшби вытащил фирму из ямы, Пит ответил: может, ему просто повезло. Я уже упоминал о его реакции на слова Элмы о том, что Эшби пригласил ее на обед и в театр. Могу добавить, что Вассос ответил ей: если попадешь в передрягу с этим Эшби, ты мне больше не дочь.

Джон Мерсер. Не такой преданный клиент Вассо-са, как Эшби: ведь он проводил часть рабочего дня на фабрике в Нью-Джерси. Но Пит отзывался о нем восторженно. Джентльмен и истинный американец. По словам Элмы, отец был очень благодарен Мерсеру за то, что он дал ей хорошую работу по просьбе Пита.

Эндрю Буш. Мнение Пита о нем менялось каждую неделю. До того, как Элма стала работать в фирме… Впрочем, какой смысл читать отзыв отца Элмы о человеке, который не далее как вчера просил ее руки? Такое предложение неизбежно влияет на даваемую девушкой оценку. Вероятно, она написала в своем отчете правду, но можно лишь гадать, о чем она умолчала.

Филип Горан. О нем ничего. Элма подтвердила его слова. Пит никогда не чистил Горану обувь и, вероятно, ни разу не встречался с ним.

Фрэнсес Кокс. Мне показалось, что Элма старается по возможности смягчать выражения, но все равно характеристика получилась убийственная. Судя по отчету, мисс Кокс была зазнайкой и волокитой в юбке. По-видимому, общаясь с Вассосом, она никогда не превращалась в сирену.

– Не знаю, зачем нужны эти бумажки, – сказала Элма, когда мы складывали оба экземпляра. – Мистер Вулф задал мне тысячу вопросов об отце и его мнении об этих людях.

– Ума не приложу, зачем, – ответил я. – Я – всего лишь наемный работник. Если меня осенит во сне, утром просвещу вас.

В пятницу пополудни, в половине четвертого, когда Сол Пензер выяснял, какую надпись Пит Вассос вывел на камне пальцем, смоченным собственной кровью, я стоял на тротуаре перед греческой православной церковью на Сидар-стрит и готовился сесть во взятый напрокат лимузин вместе с Элмой и тремя ее подругами. Перед нами стоял катафалк с гробом. Вскоре мы последуем за ним на кладбище, расположенное где-то на окраине Бруклина. Я предложил Элме отвезти ее туда в седане, зарегистрированном на имя Вулфа, но на деле принадлежавшем мне. Однако Элма пожелала ехать на черном лимузине.

Я спросил Элму, нужна ли ей стопка долларов, которую мы хранили в сейфе, но она ответила, что в состоянии оплатить погребение отца. По-видимому, у нее были какие-то сбережения.

Будь это свадьба, а не похороны, я и тогда не испытывал бы радости: еще бы, Сол и Фред где-то занимались неведомым мне делом, а я убивал день, сопровождая и обслуживая девушку, к которой не испытывал ни личного, ни профессионального интереса. Но, когда в половине восьмого утра я поднялся в спальню Вулфа, чтобы получить указания, он заявил мне, что отпускать Элму без присмотра опасно.

Будь моя воля, я бы отправил с Элмой оперативника, а сам остался бы дежурить в конторе. Вулф прекрасно знал, что я хотел бы поработать с Солом и Фредом, а я прекрасно знал, что он не стал бы выкидывать семнадцать с половиной долларов в час плюс издержки, если бы не был уверен, что эти траты не напрасны. Но нам уже не раз доводилось препираться по сходным поводам, и я не видел смысла ввязываться в очередной спор, тем паче что Вулф вкушал свой завтрак..