Текст книги "Профессионал"

Автор книги: Ранульф Файнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

В нескольких местах своды обвалились, однако дорога вперед оставалась открыта. Мейсон знал, что в оманских фаладжах обитают различные виды ядовитых змей, но старался об этом не думать. Громкий крик или выстрел мог вызвать крупный обвал.

Возможно, его не будут преследовать. Оставив позади вторую вертикальную шахту, Мейсон задержался и напряг слух. Он мысленно выругался, услышав в тоннеле позади стук камней. Ускорив шаг, Мейсон вслепую выскочил туда, где пол тоннеля просел, и оказался по пояс в воде. Выбравшись из лужи и приближаясь к третьей шахте, он больно ударился головой о каменную стену.

Выругавшись вслух, Мейсон потер макушку. И тут же в груди разлился холод – ощущение довольно редкое, поскольку ему был дарован необычайно высокий порог страха. Причиной охватившего его ужаса было жужжание многих сотен разъяренных шершней. Два года назад в центральном Омане Мейсон стал свидетелем мучительной смерти двух девушек, которые подверглись нападению горных шершней в заброшенном сарае. Гнездо висело под потолком – огромный перевернутый глиняный конус. И вот сейчас это воспоминание заставило Мейсона упасть на землю и осторожно поползти вперед. К его облегчению, пространство между гнездом шершней и дном прохода оказалось достаточно большим, и дорога вперед была открыта. Понимая, что выделения страха оставят позади пахучий след, Мейсон полежал неподвижно на влажной земле. Его никто не ужалил, и постепенно гнездо успокоилось. Мейсон осторожно продолжил путь. Через несколько минут послышались крики ужаса, разнесшиеся оглушительным эхом под низкими сводами тоннеля. Затем последовал плеск воды, после чего наступила тишина, нарушаемая только тихими стонами.

Продолжая двигаться на юг, Мейсон во второй шахте наткнулся на груду осыпавшейся земли, которая помогла ему подняться в эту вертикальную трубу, вырытую человеком. Терпеливо прождав два часа, он медленно пополз вверх, упираясь спиной и руками в одну стенку шахты, а согнутыми ногами – в другую, и наконец выбрался на поверхность, запыхавшийся и перепачканный грязью.

Плато было пустым во всех направлениях, только на юге в полуденном зное высились перевернутые вверх ногами миражи. Мейсон осторожно вернулся к «датсуну», достал из кустов сумку, выбил ногой остатки лобового стекла и поехал к шоссе. «Ниссана» и след простыл. Остановившись в миле от Фанджи, Мейсон взял вторую сумку и спустился в вади. Тщательно вымывшись, он переоделся в льняные брюки и рубашку с короткими рукавами, обычный наряд европейца, не связанного с армией.

Из кармана грязных военных брюк Мейсон достал пустую гильзу от единственного сделанного выстрела и зарыл ее в земле. Закурив кубинскую сигару, он тщательно вычистил винтовку и посидел, наслаждаясь жизнью в целом и восхитительным зрелищем высоких гор на севере в частности.

Вернувшись в три часа дня в гостиницу, Мейсон позвонил в справочную. У старшего суперинтенданта авиации королевской полиции Омана Бейли были два телефонных номера. Записав оба, Мейсон сначала позвонил на домашний.

Ответил Саид, слуга-кашмирец, прилично говоривший по-английски. Извинившись, он сказал, что сахиба нет дома и до конца дня связаться с ним будет невозможно.

– Но это очень срочно.

– Сожалею, сэр.

– Вы не могли бы передать ему сообщение?

– С удовольствием, сэр. Я вас слушаю.

– Пожалуйста, передайте старшему суперинтенданту, чтобы он ни в коем случае не поднимался в воздух завтра утром. Больше того, чтобы он вообще не летал, пока не переговорит со мной на эту тему.

Мейсон продиктовал кашмирцу телефон гостиницы и добавочный код своего номера, но не стал называть свою фамилию.

Ему забронировали номер в «Маскатском заливе» как высокопоставленному сотруднику Министерства обороны. Прибыв в гостиницу, он сказал портье, что отдал паспорт в британское посольство для продления визы. Впоследствии щедрые чаевые за незначительные услуги помогли избежать напоминаний о паспорте. Мейсон зарегистрировался в гостинице под именем Д. Мессона и дал понять портье, что собирается пробыть здесь три недели.

Повторив слова Мейсона, кашмирец добавил:

– Сэр, старший суперинтендант Бейли завтра не поднимется в воздух. Можете не беспокоиться. Он не будет летать по крайней мере еще два дня.

– Вы в этом уверены? – изумился Мейсон.

– Абсолютно уверен, сэр. Да, совершенно точно, он не поднимется в воздух. Я знаю его график полетов. Мне приходится заниматься и этим.

Мейсон поблагодарил Саида. Похоже, тот говорил искренне, и на него можно положиться. Не оставалось ничего другого, как дождаться следующего дня и уже тогда предупредить Бейли. Валлиец и его дружки никак не могли увидеть в пустыне лицо Мейсона. Это не вызывало сомнений. Ничто не связывало его с убитым индусом, и он был уверен, что противная сторона сама избавится от трупа. Вечером, когда через ворота северной штаб-квартиры машины проезжали в обе стороны практически непрерывно, Мейсон загнал «датсун» на стоянку и позаимствовал вместо него «лендровер». Если кто-то и обратил внимание на его грязную полевую форму, это может вызвать только недоумение, но никак не подозрение.

После великолепного ужина Мейсон устроился у себя в номере, наслаждаясь книгой Толкина и дожидаясь возвращения валлийца.

Бриджи была в ладно скроенном белом платье, которое подчеркивало ее узкие плечи и восхитительные ключицы, но в то же время скрывало округлившийся живот. Ее беспокоило настроение Джона. Он был как всегда нежным и заботливым, однако ему определенно что-то не давало покоя. Конечно, его расстроил последний полет в горы Джебель-Ахдар, но сейчас дело в чем-то совершенно ином. Если бы Бриджи знала мужа не так хорошо, она бы решила, что он нервничает. Его странное поведение, а также зловещий знак, увиденный в День святого Патрика, наполнили ее сердце тревогой, когда Джон не появился на торжественном приеме в посольстве. Посол сэр Питер Тредуэлл покидал страну, и его жена приготовила восхитительный ужин, наводящий на мысли о пирах у индийских раджей.

Утром Джон вместе с Джеффом Леггартом слетал в Салалу, чтобы осмотреть парусную лодку, а также попрощаться с друзьями из Королевских ВВС. После сорока девяти лет пребывания в Салале английские летчики спускали флаг и закрывали эту военную базу, одну из самых отдаленных. В шестидесятые годы само ее существование спасло султанат от захвата повстанцами-марксистами.

Гости заняли места за столом, а Бриджи не находила себе места от тревоги. Она нисколько не сомневалась в летном мастерстве мужа, но при этом не могла полностью стряхнуть мрачное предчувствие, которое все сильнее давило ей на душу.

Подали уже третье блюдо, и тут оживленный гомон сменился почти полной тишиной. Все женщины непроизвольно проводили взглядом статную фигуру Джона Миллинга, облаченного в белый смокинг. Подойдя к послу, он извинился за опоздание, объяснив, что это произошло по не зависящим от него причинам. Нежно обняв Бриджи за обнаженные плечи, Джон сел между двумя дамами, и обе разом заговорили с ним. Многие члены британской общины в Маскате втайне ревновали к одному или другому Миллингу, в то же время восхищаясь обоими.

Сигары и превосходный портвейн из подвалов посольства сменились оживленными играми, и некоторые гости, в том числе и Джон, оказались при полном наряде в бассейне.

Вернувшись домой после полуночи, Джон и Бриджи тотчас же заснули. Отбросив тревоги, оба с нетерпением ждали возможности провести воскресенье вместе с маленьким Оливером на своем собственном секретном курорте. Джон обнаружил в двадцати минутах лета к северо-востоку от Маската уединенную бухту с чистейшим белым песком и ровным прибоем. Миллинги уже провели там несколько великолепных дней, бродя нагишом по бесконечному пляжу, собирая ракушки и наслаждаясь пикником среди дюн.

Глава 17

В субботу Мейсон проснулся рано и в семь утра позвонил Бейли домой. На этот раз слуга-кашмирец позвал старшего суперинтенданта к телефону, оторвав его от завтрака.

Мейсон перешел прямо к делу.

– Я очень рад, что дозвонился. Поскольку есть все основания полагать, что ваша жизнь в опасности.

– Должен поблагодарить вас за заботу, – холодно отозвался Бейли, – но прошу прощения, я не могу не спросить, кто вы такой.

Дэвид старался не допустить, чтобы стало известно о его пребывании в Маскате. Здесь еще достаточно англичан, в основном бывших военных, оставшихся работать по контракту и способных его вспомнить, а людям свойственно говорить. Пройдет немного времени, и слухи дойдут до валлийской гвардии.

– Пожалуйста, поймите, что по телефону такие вещи обсуждать очень трудно. Я могу незамедлительно приехать в любое место, где вам будет удобно.

В голосе Бейли прозвучали снисходительные нотки.

– Вы сказали моему слуге, что я не должен лететь.

– Совершенно верно, – с жаром подтвердил Мейсон. – Ваш вертолет неисправен, с ним «поработал» один из ваших техников. Я могу показать фотографии этого человека.

– Вы сообщили в полицию?

Мейсон замялся.

– У меня нет доказательств… но я знаю, что вам угрожает опасность. Мы должны встретиться, и я все объясню.

Теперь уже в голосе Бейли сквозило открытое нетерпение.

– Послушайте, сегодня мне предстоит очень напряженный день, но летать я точно не буду. Честное слово. На мой взгляд, этим вопросом должна заниматься полиция, и вам надлежит немедленно связаться с ней. Самое раннее я смогу увидеться с вами завтра утром, да и то, боюсь, наша встреча будет краткой.

Они договорились встретиться в воскресенье, в половине девятого утра. В субботу до обеда Мейсон проявил пленку, отснятую в Сумайле. Дэвис вернулся в гостиницу, но никуда больше не выходил и всю еду заказывал в номер. Мейсону пришлось умерить свое любопытство до предположений о том, как сильно шершни изуродовали валлийцу лицо.

На самом деле Дэвису несказанно повезло: его спасло только то, что он нырнул в подземный пруд и оставался под водой, пока шершни не улетели. Едва Мейсон скрылся под землей, члены «Клиники» разделились. Дэвис последовал за ним в фаладж, но остальные остались наверху, на тот случай, если противник выберется на поверхность через другой лаз. В конце концов Дэвис выполз из пруда, однако он ничего не видел, до того распухли веки. Услышав вопли товарища, остальные спустились и вытащили его с помощью веревки.

Труп Карима Букса оставили в каменистом русле вади Умайри неподалеку от ведущего к Фахуду шоссе, где с ним должны были быстро расправиться волки и стервятники. Де Вилльерс и Майер отвезли Дэвиса в «Маскатский залив» и помогли подняться в номер. Врач при гостинице извлек у него из лица и рук больше двух десятков осиных жал. Принимать участие в операции Дэвис больше не мог.

Майер проводил много времени в досужих разговорах с авиационными техниками из числа европейцев. Как он выяснил, Миллинга ценили очень высоко и практически всегда назначали летчиком-инструктором к курсантам полицейской школы, когда тем предстояло подняться в воздух. Поэтому Майер решил выполнить намеченное в ближайшую ночь, поскольку на следующее утро были запланированы три учебных полета.

Вместе с двумя другими техниками «J. & P.» Майер все утро прокладывал в ангаре кабели для новой системы внутренней связи. К половине второго весь обслуживающий персонал покинул ангар. Остались только трое: дежурный офицер, который должен был уйти домой в шесть вечера, и двое инженеров, отвечающих один за самолеты, другой за вертолеты. Им надо было завершить начатую утром подготовку машин к полетам, намеченным на завтрашнее утро, в числе которых был двадцатиминутный тренировочный полет «аугусты» под управлением Миллинга. Обычная проверка уровня масла и работы органов управления.

Майер и двое его коллег задержались в ангаре до вечера, поглощенные прокладкой кабелей. Тем временем авиационные инженеры занимались своей работой. На этот вечер полетов запланировано не было, и к четырем часам инженеры, закончив ежедневную регламентную процедуру, покинули ангар. Майер облегченно вздохнул. Поручив относительно простую задачу установки крепежа двум коллегам-индусам, сам он работал отдельно, проводя кабель в соседнее помещение. Вскоре после ухода авиационных инженеров Майер предложил индусам закругляться, сказав, что сам он задержится еще на полчаса. При этом он разрешил им забрать служебный пикап «J. & P.» и сказал, что его подбросит до центра города дежурный офицер, а оттуда он доберется в свою гостиницу пешком.

В половине пятого Майер доложил дежурному офицеру, что все сотрудники «J. & P.» покидают ангар. Убедившись в том, что индусы уехали, Майер отправился в слесарную мастерскую, расположенную под операционным центром, расстелил на полу циновку, закрыл дверь и лег спать. Будильник на наручных часах был поставлен на семь вечера.

В половине шестого Майера разбудил лязг. В противоположном конце залитой ярким светом мастерской высокий мужчина в комбинезоне копался в ящике с инструментами. Майер узнал в нем Брендана О’Брайана, одного из летчиков британской спортивно-пилотажной группы «Ротменс», прибывшей в Оман для показательных выступлений. Четыре биплана «питт» были поставлены в ангар, и О’Брайан, вероятно, собирался заняться ремонтом своей машины.

Майер лежал неподвижно, не зная, заметил ли его летчик. Его тревожили два обстоятельства. Сегодня вечером старший суперинтендант Бейли дает банкет, на который приглашены пилоты «Ротменса». Если О’Брайан заметил Майера, он может упомянуть об этом при Бейли. Но если О’Брайан намерен провозиться со своим бипланом всю ночь, замысел Майера также окажется под угрозой.

Примерно через час Майер услышал смех О’Брайана, разговаривающего с дежурным офицером, и вскоре оба покинули ангар. Тщательно убедившись в том, что он остался один, Майер поднялся в операционный центр и проверил расписание полетов. На следующий день, 20 марта, главным пунктом значились «ознакомительные полеты курсантов полицейской школы», а пилотом-инструктором был указан Джон Миллинг. Первый из трех запланированных полетов вертолет должен был совершить в восемь утра, но Майер знал, что техники прибудут по крайней мере за час, чтобы проверить и подготовить машину. То есть в его распоряжении осталось двенадцать часов. Ночью на территории комплекса будет патрулировать один вооруженный часовой, однако в ангар он войдет только в том случае, если у него возникнут какие-то подозрения.

Майер переоделся в форменный комбинезон техника королевской полиции Омана, натянул тонкие перчатки и сунул ноги в резиновые тапочки. Поставив инструменты и детали на тележку, он подкатил ее к нужному вертолету, сверившись с хвостовым номером. План был достаточно прост. Надо подстроить механический дефект, вертолет разобьется и Миллинг погибнет, однако катастрофу спишут на ошибку летчика, а не на саботаж.

Подпрыгнув и подтянувшись, Майер забрался в машину через массивное обрезиненное кольцо, защищающее вертолет от колебательных движений грузового крюка. Самого крюка не было, в противном случае Майеру пришлось бы залезать через крышу вертолета, предварительно сняв капот главного редуктора, что сразу бросилось бы в глаза любому, кто заглянул бы в ангар.

Оказавшись внутри пространства, которое вертолетчики любовно называют «адской дырой», Майер воспользовался резиновым буфером как удобным сиденьем. Он старательно устроился, прислонившись спиной к наружной стенке. Приподнявшись, Майер подвесил к гидропроводу люминесцентную лампу и закрепил на поясе сумку с инструментами.

Март в Омане довольно прохладен, и температура воздуха в ангаре, несмотря на отсутствие кондиционера, до утра не должна была подняться выше шестидесяти четырех градусов по Фаренгейту. В тесной «адской дыре» Майеру приходилось работать скрючившись, и скоро он весь покрылся слоем машинного масла, смешанного с песком и грязью.

Гидравлическая система «Аугусты-205 A-1», гражданской версии прославленного вьетнамского ветерана «Хьюи», имеет два насоса, питающих три гидроусилителя. Каждый из этих насосов подсоединен к главному редуктору и тарелке автомата перекоса, расположенной на валу под колонкой несущего винта.

Майер собрался «похимичить» с гидроусилителем ручки «шаг-газ», с помощью которой летчик перемещает вертолет в вертикальной плоскости.

В техническом справочнике, выпущенном компанией «Белл», было ясно указано, что соответствующий насос находится на левой задней стороне неподвижного корпуса главного редуктора. Отыскав место, где подходит трубка гидропровода, Майер двумя плоскими ключами на 5/8 дюйма развинтил стык и закрыл заглушками конец трубы и патрубок цилиндра. Наружу вытекло немного гидравлической жидкости MIL-H-5606, и Майер промокнул ее ветошью.

Дав отдохнуть рукам и поправив очки, Майер начал искать пробку. Во внешнем корпусе каждого насоса имелось по четыре или пять пробок, или резьбовых заглушек, которыми были закрыты технологические отверстия, проделанные на заводе для наладочных работ. Отверстия были всего три миллиметра в диаметре, а поскольку головка каждой пробки была спилена заподлицо с цилиндром и закрашена зеленой краской, Майер понял, что найти заглушки на ощупь ему, возможно, и не удастся. В случае неудачи придется обстукивать насос, счищая с него краску, а это очень трудоемкое занятие.

После нескольких ложных попаданий Майеру наконец повезло. Он отыскал заглушку, расположенную на противоположной стороне насоса и к тому же достаточно низко. Между заглушкой и стенкой «адской дыры» оставался промежуток дюймов в девять, в нем и вынужден был работать Майер, которому, впрочем, нравились подобные вызовы его мастерству. Орудуя дрелью с установленным под прямым углом шпинделем, в котором было зажато сверло диаметром три миллиметра с режущей поверхностью из сплава стали с вольфрамом, Майер с идеальной точностью удалил заглушку. На одну только эту процедуру у него ушло два часа, ведь приходилось следить, чтобы стальная стружка не попала внутрь насоса.

С мучительным старанием Майер нарезал в новом отверстии резьбу, смазал ее и вкрутил свою собственную пробку. Этот стальной болт был всего на четверть миллиметра длиннее штатной четырехмиллиметровой заглушки, и в глаза отличие не бросалось.

Новая заглушка обладала двумя важными особенностями: по всей длине на ней была напаяна резьба из мягкого сплава, подобно проволоке, намотанной на магнитный сердечник, а в центре стальной квадратной двухмиллиметровой головки было просверлено тонкое отверстие и туда ввинчен болт на глубину 0,25 мм. Сам болт имел толщину полтора миллиметра, и в стенках его головки с противоположных сторон были просверлены два отверстия.

Стенка внешнего корпуса насоса была четырехмиллиметровой толщины. Майер ввинтил свою составную заглушку с помощью динамометрического ключа, чтобы не сорвать чересчур сильной затяжкой резьбу из мягкого сплава со стального основания. Затем, достав второе заранее приготовленное устройство, закрепил его на квадратной головке так, чтобы два крошечных выступа вошли в отверстия в стенках. Срез стальной трубки, выступающей из основания устройства, точно лег на верхний торец пробки.

Это устройство представляло собой миниатюрный молоток, работающий за счет энергии взрыва, обладающий достаточной мощностью, чтобы приложить давление силой три тысячи фунтов на квадратный дюйм прямо на фальшивую заглушку, срывая резьбу из мягкого сплава и заталкивая стальной сердечник в цилиндр, заполненный маслом. Устройство имело размеры четыре на четыре дюйма при толщине три дюйма. Его взрывная часть состояла из цилиндра, содержащего малый заряд PE-4, и детонатора «Кейнор-008» не больше ниппеля масляного шприца. Над наружной поверхностью чуть выступал микротаймер «Сейко». Майер заранее стержнем шариковой ручки установил двадцатичетырехчасовой таймер на 10.05 – по его расчетам, в это время вертолет должен находиться в воздухе с курсантами полицейской школы на борту.

Закрепив устройство на головке болта, Майер установил на место третью и последнюю штуковину, шестидюймовый квадрат пуленепробиваемого кевлара толщиной дюйм, закрыв им все остальные свои изделия. Кевлар минимизирует повреждения внутри вертолета, благодаря ему после взрыва все остатки устройства и стальной гайки вывалятся через «адскую дыру» и упадут вдали от места будущей катастрофы. Из деталей, изготовленных Майером, в вертолете останется только заглушка, но она будет внутри пробитого цилиндра.

Из разговоров авиационных инженеров Майер знал, что Миллинг, заслуженный летчик, считает, что учебные полеты должны быть максимально реалистичными, на малой высоте, чтобы курсанты «запоминали их на всю жизнь». По прикидкам Майера, через четыре-пять секунд после появления течи в гидравлической системе усилитель рычага общего шага выйдет из строя. Как только пилот в следующий раз попробует выполнить резкий набор высоты, он обнаружит, что нажатие рычага уже не вызывает мгновенного отклика несущего винта. Внезапно положение станет очень серьезным. Имея солидный запас высоты, с проблемой еще можно было бы как-нибудь справиться, однако на бреющем полете она будет означать неминуемую смерть.

Следующие два часа Майер потратил на то, чтобы поставить на место шланг гидроусилителя и убрать любые следы своего присутствия. Всего из системы вытекло совсем немного жидкости, не более четверти пинты, и этого никто не заметит. Доливать масло не требуется. Майер понимал, что в систему попал воздух, который, однако, выйдет из нее сам, как только ручку «шаг-газ» начнут двигать в ходе предполетной подготовки.

Керосина и ветоши в мастерской было достаточно, и к четырем утра Майер полностью отмылся от грязи и отправился дремать в туалет, прихватив в качестве компании дюжину засаленных номеров журнала «Международная авиация».