Текст книги "Палеонтолог (ЛП)"

Автор книги: Рамона Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Глава 19

Бен

– Должен сказать, я сомневался, что ты закончишь книгу, но рад, что ошибся.

Я переложил телефон к другому уху.

– Счастлив доказать, что ты ошибался, Алекс.

Мой агент рассмеялся.

– Я прочитал пару первых глав вчера вечером. Это очень хорошо, Бен. Я дочитаю до конца, а потом обсудим возможные правки и предложения, прежде чем отправлять книгу редактору.

– Отлично, – одобрил я. – Не напрягайся, Алекс.

– И ты тоже, Бен.

Я закончил разговор и сел на кровать. Мне следовало бы почувствовать облегчение после завершения работы над книгой, но внутри творился непонятный сумбур. Я закончил, а значит, мог собрать сумку и вернуться домой уже сегодня днем.

«Дом? Хейвенпорт – не твой дом».

Я плюхнулся на кровать, прижав руку к животу и уставившись в потолок. Нет, Хейвенпорт нельзя назвать домом. Но и Уиллоудейл тоже.

«Ты можешь сделать его своим домом. Найди квартиру. Тогда сможешь быть рядом с братом, Оливией и Лютером».

Одна мысль об Оливии и Лютере заставила мои беспорядочные мысли успокоиться. Всю неделю, прошедшую с того дня, как мы отдыхали с Гриффином и Брайс, я каждый вечер проводил с Оливией и Лютером. В душе я терзался чувством вины за невнимание к Гриффину, но успокаивал себя тем, что он все равно хочет больше времени проводить с Брайс. Оливия, Лютер и я втянулись в уютную и странно возбуждающую рутину. Я писал до середины дня, а потом занимался с Оливией ремонтом, пока Лютер не возвращался из школы. Оливия готовила ужин, а я помогал Лютеру с домашним заданием. После ужина мы играли в игры или смотрели телевизор, пока Лютер не ложился спать. А после того как Лютер отправлялся в кровать…

Мой член напрягся, и я потянулся вниз, чтобы поправить штаны и ослабить давление. После того как Лютер засыпал, я проводил остаток вечера, исследуя сладкое тело Оливии и изучая все способы, которыми мог заставить ее кончить. Первые несколько ночей я делал вялые попытки вернуться в свою комнату, как только мы заканчивали, но Оливия всегда просила остаться, при условии, что я уйду до того, как она разбудит Лютера утром. Я с радостью соглашался, потому что расставаться с ней и засыпать одному в своей постели не хотелось совершенно.

«Останься еще на несколько дней. Твой отпуск еще не закончен, и Гриффин верно подметил: Уиллоудейл не так плох, как ты помнишь. В Хейвенпорте делать тебе нечего. Останься и помоги Оливии с ремонтом. Она нуждается в тебе».

Я выпрямился. Я нужен Оливии. Каким другом я буду, если уеду сейчас, когда у меня куча свободного времени и есть силы и желание помочь ей с ремонтом? Почему бы не остаться здесь еще на неделю. Таким образом я бы выручил Оливию не только с ремонтом, но и финансово. В гостинице был бы постоялец еще на неделю, а у меня появилось бы больше времени с ней.

Стоило все хорошенько обдумать и принять решение, как мое беспокойство исчезло, желудок успокоился, и я почувствовал зверский голод. Взглянул на часы. Оливия ушла с Айрис, а Лютер все еще был в школе. Есть время сходить в продуктовый магазин и купить бутылку вина и несколько стейков для гриля на ужин. Скажу Оливии, что закончил свою книгу, чтобы мы могли отпраздновать, но добавлю, что мне нужно остаться еще на неделю из-за правок моего агента. Небольшая ложь во спасение, но она пойдет только на пользу Оливии. Я смогу многое сделать по ремонту за эту неделю.

***

Я изучал бутылки вина на полках передо мной. Рядом пожилая женщина с усталыми глазами и обветренными щеками схватила две бутылки и положила их в свою тележку, прежде чем толкнуть ее по проходу. Я взял белое, а затем красное, рассматривая их, но так ничего не решив, поставил обратно на полку. Понятия не имел, какое вино Оливия предпочитает, и вместо того, чтобы гадать, подумал написать ей и уточнить. Я потянулся за телефоном в кармане, и тут позади меня раздался знакомый голос:

– Слышал, ты вернулся в город, парень.

Моя кровь заледенела, и на мгновение мне снова стало десять лет, и я оказался в ловушке кошмара, от которого никак не мог проснуться. Я медленно повернулся, тело сковало от напряжения, а горло пересохло от неконтролируемого страха.

– Привет, Бен. – Мужчина передо мной сейчас выглядел старше. Его когда-то черные волосы, заметно поседели, а на ранее подтянутом и мускулистом теле появились признаки старения. Мягкий живот выпирал из-под ремня, а по щекам и носу рассыпались красные сосудистые звездочки.

Хотя его глаза остались такими же. Холодные голубые, пронзающие меня насквозь и заставляющие снова чувствовать себя маленьким испуганным ребенком. Мальчишкой слишком много ночей заглушавшим свой плач после избиения, чтобы Гриффин не боялся. Тем, кто не понимал, почему родители так сильно его ненавидели.

Мой старый знакомец приподнял густую черную бровь. Я непроизвольно вцепился в корзину с покупками.

– Здравствуйте, шериф.

Он оглядел меня с ног до головы.

– Я так и думал, что ты в конце концов появишься в городе, когда твой брат вернулся сюда. Слышал, ты остановился в нашем новом пансионе. Как долго планируешь оставаться в Уиллоудейле?

– Не ваше дело, – отрезал я.

От его хмурого вида по мне прокатились тяжелые волны страха.

– Ни хрена подобного. Я шериф этого города и…

– Вы не шериф, – мрачно сказал я. – Вышли на пенсию пять лет назад.

Он бросил на меня недовольный взгляд, прежде чем прислониться к винной полке.

– Ты следил за мной, парень?

– Знаете как говорят: «держи врагов ближе», – буркнул я.

– Ты всегда был паршивым маленьким сопляком. Доставлял своим родителям кучу дерьма. – Его жесткая усмешка вызвала в памяти образы окровавленных кулаков.

– Это ложь, – с вызовом заявил я. Мой голос звучал уверенно и храбро, но на самом деле я так чертовски испугался, что мой мочевой пузырь казалось вот-вот лопнет, а ноги подкосятся. – Мои родители были жестокими ублюдками.

Шериф усмехнулся, когда мимо нас протопал мужчина с тростью, кивнул шерифу и бросил на меня незаинтересованный взгляд.

– Твой отец строго тебя наказывал, потому что тебе это требовалось. Вас с Гриффином приходилось учить уму разуму, чтобы вы совсем не отбились от рук.

– Не смейте произносить имя моего брата своим гребаным ртом, – выплюнул я.

Жесткая ухмылка стала шире.

– Доволен, что разлучил свою семью? Твой отец рассказал мне, как ты забрал у них своего брата. Ты бросил родителей, ни разу не оглянувшись. Ты даже не удосужился вернуться и устроить им подобающие похороны?

– Отец избивал нас и…

– Твой отец был хорошим человеком, который знал, к чему приведет избалованность мальчика. Он не хотел, чтобы ты вырос слабаком, и, поверь мне, именно слабак из тебя бы и получился. Он научил тебя быть сильной, научил не врать, и как ты отблагодарил его? Сбежал, как последний трус, утащив за собой брата. Это опустошило его и твою мать. Они умерли такими молодыми из-за того, что ты сделал.

Я судорожно втянул воздух, мои руки были ледяными, а щеки пылали.

– Они умерли рано, потому что были алкоголиками, которые разрушали свои тела выпивкой.

– Ты продолжаешь говорить себе это, – фыркнул шериф. – Но мы оба знаем настоящую правду.

Он наклонился ближе. Каждая клеточка моего тела кричала бежать, но я стоял на месте. Несмотря на раздирающий меня внутри страх, я больше не был испуганным маленьким ребенком, и я был примерно на пять дюймов и сорок фунтов выше старика.

– Тебе здесь не место, парень. – Меня обдало сильным и ужасно знакомым запахом виски. – Беги обратно в этот дерьмовый Хейвенпорт и забирай с собой этого идиота, Гриффина.

Горячая ярость лишила меня дыхания и рационального мышления. Я уронил корзину с покупками и схватил шерифа за воротник. С силой прижал его к полке, так что несколько винных бутылок с грохотом упали на пол. Они разбились при ударе, забрызгав нашу обувь жидкостью. Густой, приторный запах дешевого вина окружил нас, и я сильно встряхнул шерифа, почувствовав удовлетворение от промелькнувшего страха в его глазах.

– Я же говорил, чтобы ты не произносил имя моего брата своим пропитым ртом. Ты слышишь меня, пьяный кусок дерьма?

Он не ответил, и я снова встряхнул его, когда к нам нервно подошел мужчина в униформе магазина и с именным бейджем. Я притянул шерифа поближе к своему лицу, от запаха виски у меня заслезились глаза.

– Ты слышал, что я, твою мать, сказал?

– Да, – выпалил шериф. – Отпусти меня, придурок.

– Еще раз приблизишься ко мне или к моему брату, и я отправлю тебя в гребаную больницу в мешке для трупов. Клянусь телами моих ублюдочных мертвых родителей, – пригрозил я низким голосом.

Еще одна вспышка страха промелькнула на лице шерифа. Адреналин затопил мои вены, я отпустил его и отступил назад.

– Сэр, вам нужно покинуть магазин, – твердо сказал сотрудник. Он уставился так, словно у меня выросло две головы, и отпрянул, когда я прошел мимо него.

Я вытащил из бумажника две пятидесятидолларовые купюры и сунул их ему в руки.

– Это за разбитые бутылки.

Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, сжимая в руке банкноты, когда я выходил из прохода, не оглядываясь. Я поспешил к выходу, пульс гулко стучал в висках, а руки сжимались в кулаки. К горлу подступила желчь, и к тому времени, когда выскочил из магазина на яркий солнечный свет, я уже практически бежал.

Оливия

Я помахала Айрис на прощание и поднялась по ступенькам крыльца. На часах уже больше двух, а значит, Бен закончил писать на сегодня. Я улыбнулась про себя. Может быть, я успею удивить его сексом до того, как Лютер вернется домой из школы, вместо продолжения ремонта. Благодаря помощи Бена я значительно опережала график, и взорвать ему мозги от удовольствия, показалось мне идеальным способом выразить признательность за тяжелую работу.

Я задрожала, внизу живота приятно заныло при одной мысли о том, чтобы заняться сексом с Беном. Нам было так хорошо вместе в постели. Я никогда не встречалась ни с кем, кто мог заставить меня кончать так сильно и так… постоянно.

Я рассмеялась про себя. Постоянные оргазмы – не самый романтичный комплемент, но после нескольких лет, проведенных с мужчиной, который в принципе доставлял мне удовольствие в спальне, способность Бена каждый раз доводить меня до полного исступления превратилась в сладкую зависимость.

«Речь не только о постели, где вам хорошо вместе».

Нет, не только. Нам было хорошо вместе, и точка, и что не менее важно – Бену нравился Лютер. Он был терпелив и добр с ним, даже когда Лютер перебарщивал, и было очевидно, что Бену нравилось проводить время с моим сыном.

«Он скоро уезжает».

Я глубоко вздохнула. Да, он уедет, и это ужасно. Лютер, и я слишком привязались к Бену Моррису.

«Привязались? Называй это как есть, девочка… любовью».

Я застыла на пороге, когда увидела чемодан Бена, стоящий у подножия лестницы. Беспокойство подняло свою голову, и оно только усилилось, когда Бен вышел из столовой, и я разглядела его лицо.

Я забыла о чемодане и поспешила к нему, обвив руками талию.

– Бен, милый? Что случилось?

Он напрягся, прежде чем отступить, ослабив мою хватку. Когда я попыталась снова его обнять, он покачал головой и поднял руки.

– Не надо, Оливия.

Я скрестила руки на груди, когда мое беспокойство переросло в полномасштабную тревогу.

– Что случилось?

– Я закончил свою книгу, – хмуро сказал он. – Я отправил ее Алексу сегодня.

– Это здорово, – онемевшими губами проговорила я. – Поздравляю.

– Спасибо.

Я уставилась на его чемодан.

– Значит, ты возвращаешься в Хейвенпорт?

Бен кивнул, от него все еще исходил странный и ужасный холод.

– Да.

– Лютер вернется из школы примерно через час. Ты можешь подождать, чтобы он смог попрощаться с тобой?

Бен с трудом сглотнул.

– Я не могу. И так чересчур надолго задержался в этом гребаном городе.

– Пожалуйста, расскажи мне, что случилось, милый, – попросила я. – Что-то не так. Я вижу это.

Он уставился поверх моей головы на дальнюю стену.

– Сегодня днем мне просто напомнили, что этот город токсичен, и мне, черт возьми, здесь не место.

Я втянула воздух, пока мой желудок метался, как корабль в шторм.

– Я знаю, что с Уиллоудейлом у тебя связаны плохие воспоминания, но не мог бы ты дать ему второй шанс?

Челюсть Бена сжалась.

– Ты знаешь, через что я прошел. Не проси меня забыть об этом, Оливия.

– Нет, конечно, нет, – быстро сказала я. – Я только прошу признать, что есть плохие воспоминания, но сейчас появились и хорошие.

– Нет никаких хороших воспоминаний, – отрезал он.

Это чертовски меня задело, но я отмахнулась от своих оскорбленных чувств. Травма Бена была глубокой, и я знала это, но при мысли, что он сейчас уйдет, каждой косточке в моем теле захотелось рассыпаться в прах. Собравшись с духом, я сказала:

– Я очень хочу, чтобы ты остался.

Глаза Бена покраснели, а кадык дернулся, когда он несколько раз сглотнул. Стараясь говорить мягко, я взяла его за руку и добавила:

– Лютер тоже хочет, чтобы ты остался.

Не стоило этого говорить. На лице Бена отразился гнев, и он выдернул свою руку из моей.

– Не делай этого, Оливия.

– Чего не делать? – Спросила я в замешательстве.

– Не используй Лютера как разменную монету только потому, что хочешь для него отца.

Я в шоке отпрянула от Бена, как будто он закричал и с болью в сердце выдавила:

– Это не то, что я делаю.

– Разве нет? – порычал Бен. – Отец Лютера – мудак, и очевидно, что Лютер очень нуждается в папе. Ты пользуешься тем, как сильно я забочусь о Лютере, и злоупотребляешь этим в своих корыстных целях.

Несправедливые слова Бена заставили боль смениться волной удушающего гнева.

– Ты идиот. Я не преследую никаких корыстных целей, но если ты в это веришь, то совершенно прав, тебе лучше уйти. Немедленно.

Бен перекинул сумку с ноутбуком через плечо и схватил чемодан. Он прошел мимо меня, и я стоя в дверях, наблюдала, как он направляется к своей машине. Он открыл водительскую дверь, а затем остановился, бросив на меня тяжелый взгляд поверх крыши автомобиля. Я резко захлопнула дверь и прислонилась лбом к прохладному дереву. Только услышав звук отъезжающей машины Бена, я позволила себе разрыдаться.

Глава 20

Бен

– Паршиво выглядишь, Бен.

Я нахмурился, глядя на лицо Гриффина на экране моего телефона.

– Отвали.

– Просто говорю правду. Когда ты в последний раз нормально спал?

– Что за дурацкий вопрос?

– Мешки под твоими глазами намекают на несколько недель. Я не ошибаюсь?

Я проигнорировал его вопрос и быстро сменил тему.

– Как продвигается подготовка к свадьбе?

– Прекрасно, – поделился Гриффин. – Прошел всего месяц с тех пор, как Брайс сказала «да», но мы уже нашли место проведения, наняли ди-джея и выбрали цветы. Эффективность – второе имя Брайс.

– Учитывая, что ваша свадьба через четыре месяца, она должна быть такой. Ты что не мог дать ей хотя бы шесть месяцев на подготовку?

– Брайс – лучшее, что когда-либо случалось со мной, – довольно заявил Гриффин. – Я не хотел ждать, да и она тоже.

– Я рад за тебя, дружище. Ты же это знаешь? – Сказал я.

– Спасибо, братишка. Брайс хочет заказать нам примерку смокингов в Хейвенпорте на следующие выходные. У тебя найдется время?

Я присел на край кровати.

– Гриффин, насчет этого… Я не смогу приехать на свадьбу.

– Какого хрена ты не сможешь, – рявкнул Гриффин. – Ты мой брат и мой лучший друг. Ты, черт возьми, будешь там.

Я с трудом сглотнул.

– Ты можешь еще раз поговорить с Брайс о свадьбе в Хейвенпорте?

– Нет, не могу, – отрезал Гриффин. – Она хочет выйти замуж в Уиллоудейле, Бен. Это ее дом.

– Я знаю, но у нас с городом связаны плохие воспоминания и…

– Это так, но то, что ты сбегаешь сломя голову, раз столкнувшись с одним из этих воспоминаний в гребаном продуктовом магазине, не дело.

– Гриффин ты не представляешь, каково было увидеть его снова, – Меня тошнит при одной мысли о бывшем шерифе.

Лицо Гриффина смягчилось.

– Я понимаю, приятель. Мне жаль, что это случилось с тобой. Но тебе нужно встретиться лицом к лицу со своими страхами, осознать, что ты чертовски любишь Оливию, и вернуться. Ты несчастен без нее, и она тоже страдает.

Я выпрямился.

– Откуда ты знаешь? Ты ее видел? Когда ты ее видел? С ней был Лютер?

– Я ее не видел, но Брайс столкнулась с ней в продуктовом магазине и сказала, что она выглядит грустной.

– Она, э-э, спрашивала обо мне?

– Нет, – не оставив мне надежды ответил Гриффин.

Я сдался, и Гриффин добавил:

– Она не спрашивала, потому что ты повел себя с ней как придурок, а потом сбежал, как испуганный маленький ребенок.

– Сейчас ты ведешь себя как настоящий мудак, братишка.

– Знаю, но за последний месяц я пытался проявить сочувствие и понимание, и это ни хрена не дало. Так что теперь ты получаешь злого Гриффина.

Я рассмеялся, несмотря на свои страдания.

– Отлично.

– Оливия простит тебя, если ты попросишь, – мягко сказал Гриффин. – Ты был счастлив с ней, Бен. Ты заслуживаешь счастья.

– Все не так просто, – расстроенно сказал я.

Гриффин улыбнулся мне.

– Дружище, все именно так просто.

Я быстро заморгал, почувствовав жжение в глазах, и сдавленным голосом признался ему:

– Я люблю ее, Гриффин.

– Я знаю, что любишь. Так что тащи свою задницу сюда и скажи ей это.

Я молча уставилась на него, и Гриффин ободряюще посмотрел на меня, прежде чем взглянуть на часы.

– Черт, мне пора. Мне сейчас позвонит клиент. Я люблю тебя, Бен. Поговори с Оливией.

– Я тоже тебя люблю, – проговорил я.

Он закончил разговор, и я упал спиной на кровать, уставившись в потолок. Гриффин чертовски прав. Последний месяц я чувствовал себя совершенно несчастным, и каждая минута, проведенная в этом гребаном гостиничном номере, вызывала у меня приступ головной боли. Я терпеть не мог находиться здесь и большую часть времени проводил в своем кабинете в университете или в местном кафе. Я почти не ел и очень плохо спал, и все вокруг вызывало у меня раздражение. Сожаление и печаль наполняли каждый мой день, и я скучал по Оливии и Лютеру так сильно, что это грозило разорвать меня на части.

Я сел и уставился в свой телефон. Я любил Оливию, и скучал по ней, и не мог продолжать так жить. Я должен с ней поговорить. Может быть, она простит меня, а может, и нет, но я должен, черт возьми, попытаться. Если придется, я готов встать на колени и умолять ее о прощении. Потому что жизнь без Оливии и Лютера – это вообще не жизнь.

Тут у меня в руке зазвонил телефон, я дернулся и чуть не выронил эту чертову штуковину от неожиданности. На экране высветилось имя Оливии, и мое сердце сделало кульбит в груди. Дрожащими пальцами я нажал кнопку ответа.

– Оливия, я как раз собирался…

– Бен! – Голос Оливии прозвучал пронзительно и безумно. – Лютер пропал! Я нигде не могу его найти, он сказал, что поедет в Хейвенпорт. Он с тобой? Господи, пожалуйста, скажи, что он с тобой?

Холодный страх заставил меня вскочить на ноги. Я мерил шагами комнату, изо всех сил стараясь скрыть панику в голосе:

– Он не со мной, милая. Расскажи подробно, что произошло.

Я слышал, как Оливия плачет, и постарался ее успокоить:

– Все в порядке, любовь моя. Мы его найдем. Я обещаю.

Оливия высморкалась и прочистила горло. Прежде чем она заговорила, я настойчиво проговорил:

– Лив, тебе следует позвонить Айрис и попросить ее приехать.

– Она уже здесь, – сообщила Оливия. – Лютер сказал, что мама Ноа заберет его, чтобы они с Ноа могли поиграть. Обычно я перезваниваю ей, но сегодня работала над одной из дурацких ванных наверху и отвлеклась, а Лютер никогда, – ее голос дрогнул, – не лгал мне раньше.

– Все будет хорошо, – повторил я. – Как давно он пропал?

Она громко шмыгнула носом.

– Я работала наверху, может быть, еще пару часов. Зазвонил мой телефон, и это была мама Ноа, Лиза. Она звонила, чтобы узнать, может ли заехать за Лютером, чтобы отправиться с мальчишками поесть мороженого. Как только поняла, что Лютера с ними нет, я сбежала вниз и нашла записку от него.

Я услышал шуршание бумаги, и Оливия снова тихонько всхлипнула.

– Там написано: «Мам, я еду автобусом в Хейвенпорт, но буду дома к обеду. Я люблю тебя. Пожалуйста, не злись».

Она снова разразилась рыданиями, и я схватил ключи с маленького столика.

– Хорошо, милая.

– Мои родители в Мексике, поэтому Лютера не может быть с ними, а Алан…

– Ты ему звонила? – быстро спросил я.

– Я пыталась, но он не отвечает на звонки. Я оставила три голосовых сообщения и дюжину смс, но он, черт подери, не отвечает!

Раздался приглушенный стук, и Оливия тихо вскрикнула от боли.

– Черт.

– Лив! Ты в порядке? – Я отчетливо слышал панику в своем голосе.

– Да. Я ударила кулаком в стену, – призналась Оливия.

Голос Айрис тихим шепотом прошелестел на заднем плане, а затем Оливия сказала:

– Бен, я так напугана. Я не знаю, ехать мне в Хейвенпорт, чтобы попытаться найти Лютера, или остаться здесь на случай, если он вернется домой. Я подумала, вдруг, Лютер попытается найти тебя, потому что ему было так грустно с тех пор, как ты уехал. Прости. Я не хотела тебя беспокоить.

– Лив, милая, все в порядке. Ты останешься дома с Айрис на случай, если Лютер вернется домой. Я пойду поищу его здесь.

– Айрис говорит, что сейчас поедет в Хейвенпорт искать Лютера, – снова тихо всхлипнула Оливия. – Это большой город, а Лютер совсем один. Ему всего семь, и любой может п-п-причинить ему боль или…

– С ним все будет хорошо, – твердо сказал я. – Лютер умный парень, Лив, он не пропадет. Скажи Айрис, чтобы она оставалась там с тобой. Тебе сейчас не следует быть одной. Я найду Лютера и приведу его домой.

– Как? – растерянно спросила она.

– Я думаю, он может быть в музее, – сообщил я. – Однажды Лютер говорил мне, что хочет доехать до музея на автобусе.

– О Боже! – воскликнула Оливия.

– Я сейчас поеду туда, – объявил я. – Мне потребуется около получаса, чтобы добраться до музея, но я позвоню тебе, как только найду Лютера.

– Спасибо тебе, Бен.

– Не за что, милая. Я найду его. Обещаю.

Я закончил разговор и побежал к двери, рывком распахнул ее и поспешил по коридору к лифту. Наспех нажал кнопку, благодарный за то, что двери открылись почти сразу. В фойе, я протолкнулся мимо ожидающих лифт людей и побежал к выходу.

– Бен!

Я замер и резко повернулся к зоне отдыха в фойе. Лютер стоял у одного из кресел с высокой спинкой, и мое сердце резко остановилось, а затем вернулось к жизни, и я с хрипом выдохнул от облегчения. Сломя голову я бросился к Лютеру и крепко его обнял.

– Боже мой, Лютер! – Мой голос хрипел, и пришлось сесть в кресло, прежде чем ноги подкосились. – Ты в порядке, приятель?

– Что с тобой? – Лютер уставился на меня. – У тебя сейчас такое белое лицо.

– Что ты здесь делаешь? – Быстро спросил я, но тут же покачал головой. – Подожди… просто подожди.

Я достал телефон и позвонил Оливии. Она ответила на середине первого гудка.

– Бен?

– Он у меня, Лив. Лютер в безопасности. Он здесь, со мной, в отеле.

Она снова разразилась рыданиями, громкими, надрывными, которые хорошо были слышны через мой телефон. Лютер поморщился, и на его лице отразилась вина, когда я сказал:

– Все в порядке, милая. Я отвезу его домой. Скоро увидимся.

– Хорошо. – Оливия едва могла говорить. – Хорошо. Бен, я… благодарю тебя. Большое тебе спасибо.

– Мы скоро будем дома, – повторил я и положил трубку.

Лютер бросил на меня еще один виноватый взгляд.

– Мама сильно разозлилась, да?

– Нет, она встревожена и расстроена, – пояснил я. – Ты сильно напугал ее, Лютер.

– Я не хотел, – вздохнул он. – Просто знал, что она не позволит мне приехать сюда.

Я глубоко вздохнул.

– Лютер, есть причина, по которой она отказала тебе в поездке в музей на автобусе. Ты недостаточно взрослый, чтобы передвигаться самостоятельно. Ты мог пострадать или…

– Я не собирался в музей, – ошарашил меня Лютер. – Я поехал повидаться с тобой. Я вспомнил, ты говорил, что живешь в этом отеле, поэтому и отправился сюда на автобусе.

Я в шоке уставился на него.

– Со мной?

– Ты так и не попрощался, – расстроенно шмыгнул носом Лютер. Его губы опустились, а на ресницах показались слезы. – Я сделал что-то не так, Бен? Я думал, мы друзья, но потом ты ухал, не попрощавшись, и мама сказала, что я не должен тебе звонить. Ты ненавидишь меня сейчас, как мой отец?

Меня затошнило от нестерпимого стыда, и я притянул Лютера к себе и крепко обнял.

– Нет, приятель. Я не испытываю к тебе ненависти.

Он обнял меня в ответ, прежде чем откинуться назад. Я вытер слезы с его щек, когда он спросил:

– Тогда почему ты ушел?

– Я испугался, – честно признался я Лютеру. – Я поговорил с одним моим знакомым, и он напугал меня, поэтому я сбежал. С Уиллоудейлом у меня связаны очень плохие воспоминания.

– Потому что твои мама и папа не были добры к тебе? – Спросил Лютер. – Мама сказала, что твое детство было не таким хорошим, как мое, и что тебе было тяжело жить в Уиллоудейле.

– Это так, – согласился я. – Но я не должен был уходить, не попрощавшись с тобой. Прости, Лютер.

– Я решил, что больше тебе не нравлюсь, – с грустью сказал Лютер.

– Это неправда. – Я поцеловал его в лоб. – Я люблю тебя, малыш. Я люблю тебя и твою маму.

Лютер лучезарно улыбнулся мне.

– Я тоже люблю тебя, Бен.

– Прости, что я так исчез. Я был напуган, но мне следовало нормально с тобой попрощаться и не прекращать наше общение. Ты можешь простить меня?

– Да, – торжественно заявил Лютер. – Иногда, когда нам страшно, мы совершаем глупости?

Я рассмеялся и вытер слезы со щек.

– Верно. Но я обещаю быть умнее в будущем.

– Хорошо, – просто сказал Лютер.

Я встал и взял его за руку.

– Давай, приятель. Пойдем домой.

Оливия

Мы с Айрис нервно вышагивали по крыльцу, когда подъехала машина Бена, и он припарковался на подъездной дорожке. Лютер выскочил из машины и побежал вверх по лестнице.

– Мама!

– Лютер! – Я схватила его, не обращая внимания на громкое «уф», и покрыла его лицо поцелуями, прежде чем крепко обнять. – О Боже, Лютер. Ты меня так напугал!

Я громко разрыдалась, несмотря на обещание самой себе, что не буду, и Лютер с тревогой уставился на меня.

– Прости, мам. Не плачь, ладно? Пожалуйста, не плачь.

Я зарыдала сильнее, и Лютер беспомощно сказал:

– Бен? Помоги!

Идеальные, знакомые руки Бена накрыли мою талию, и я прильнула к нему, уткнувшись лицом в грудь и рыдая так сильно, что все мое тело затряслось.

– Мама? – Голос Лютера звучал испуганно, и я хотела успокоить его, но не могла перестать плакать.

– С ней все в порядке, приятель, – заверил Бен. – Ей просто нужна минутка.

Лютер положил свою худую руку на мою талии, и Бен тут же обнял нас обоих, пока я плакала, а Лютер похлопывал меня по спине.

– Мне правда жаль, мам.

Я, наконец, взяла себя в руки, вытерла лицо салфеткой и высморкалась, прежде чем опуститься на качели на веранде и уставиться на Лютера.

– Ты больше никогда не будешь так делать, Лютер. Ты понимаешь? Ты слишком молод, чтобы самому ездить на автобусе и…

Слезы снова подступили к глазам, и я поспешно вытерла лицо, когда Лютер взял меня за руку.

– Знаю. Я просто очень хотел увидеть Бена. Я сильно по нему скучал.

– Тебе следовало поговорить со мной, – строго сказала я. – Вместо этого ты солгал мне, Лютер.

– Я больше так не буду, – всхлипнул Лютер, и слезы покатились по его щекам. – Честно, мам. – Он взглянул на Бена, его маленькое личико исказилось от беспокойства. – Бен ругал меня всю дорогу домой и сказал, что ты, наверное, захочешь меня наказать.

– Он прав, – согласилась я. – Ты наказана на месяц, останешься без гаджетов и без встреч с Ноа.

Лютер кивнул.

– Хорошо, мам.

Моя нижняя губа задрожала, и я добавила:

– Я люблю тебя, Лютер.

– Я тоже тебя люблю. Прости, что напугал тебя.

– Я знаю. – Я снова поцеловала его, обхватив ладонями лицо и прижавшись своим лбом к его лбу. – Иди в дом с Айрис, хорошо? Мне нужно поговорить с Беном.

Лютер кивнул, прежде чем взглянуть на Бена.

– Ты ведь не уйдешь, правда, Бен? Ты расскажешь маме то, что сказал мне?

– Обязательно, – пообещал Бен.

– Хорошо. – Лютер поцеловал меня в щеку, и взял Айрис за руку. Она крепко прижала его к себе, испытывая то же облегчение, что и я.

– Господи, малыш, – проворчала она, глядя на него сверху вниз. – Ты напугал меня до чертиков. Я почти уверена, что потеряла несколько лет своей жизни.

– Я не хотел, – шмыгнул носом Лютер, снова готовый разрыдаться.

Она обхватила его лицо и покрыла мокрые щеки громкими, чмокающими поцелуями.

– Я знаю, приятель. Я люблю тебя. Давай, пойдем на кухню. Ты можешь выпить стакан лимонада, а я, пожалуй, не откажусь от ведерка текилы.

Она ободряюще сжала мое плечо, прежде чем обнять Лютера за узкие плечи и повести его в дом.

Я подождала, пока закроется дверь, и попыталась улыбнуться Бену. Честно говоря, это больше походило на гримасу. Я изучила огромное мокрое пятно спереди на его футболке и повинилась.

– Мне жаль твою рубашку.

– Все в порядке, – заверил он. – Оливия, я…

– Спасибо тебе, – перебила я его. – Большое тебе спасибо за то, что нашел Лютера и привез домой. Я никогда не смогу отплатить тебе за то, что ты сделал, но хочу попытаться. Знаю, в Хейвенпорте ты не часто можешь есть домашнюю еду, так что, если ты не против, я могла бы привозить что-нибудь на несколько вечеров в неделю.

– Лив, ты не обязана…

– Я хочу, – твердо сказала я, прежде чем поморщиться. – Господи, что, черт возьми, со мной не так? Ты фактически спас жизнь моему ребенку, а я предлагаю приготовить ужин. Вот дерьмо.

Бен слегка улыбнулся.

– Мне нравится, как ты готовишь.

Я с трудом сглотнула.

– Хорошо, хорошо, я буду привозить тебе ужин со следующей недели. Если ты дашь мне адрес твоего отеля, я смогу…

– Лив, тебе не обязательно отправляться в Хейвенпорт, чтобы привезти мне ужин, – неожиданно сказал он.

– Я не возражаю, – поторопилась сказать я. – Это не так далеко и…

– Нет, – перебил он, и взял меня за руки. – Лив, я возвращаюсь в Уиллоудейл.

От потрясения я слегка пошатнулась.

– Ты что? – переспросила я.

– Я возвращаюсь, – повторил он. – И начну искать квартиру на этой неделе.

– Почему? – Я никак не могла поверить его словам. – Тебе ведь здесь совсем не нравится.

– Я ненавижу быть без тебя, – признался Бен. – Я люблю тебя, Оливия. Я люблю тебя и Лютера, и разлука с вами обоими убивает меня.

Я снова начала плакать, несмотря на то, что чувствовала себя выжатой и сухой, как тряпка в пустыне.

– Ты любишь меня?

– Да. Чертовски сильно. Прости за то, что я сказал в тот день. Я расстроился из-за разговора с шерифом и выместил свой страх и гнев на тебе, что совершенно несправедливо. Я знаю, что ты не просто ищешь отца для Лютера, но хотел бы быть им для него. Если вы оба, и Лютер этого хотите.

– Мы этого хотим, – нежно сказала я.

Плечи Бена расслабились, и он одарил меня идеальной улыбкой Супермена.

– Да?

Я кивнула и ахнула, когда Бен подхватил меня на руки и завопил так громко, что мне показалось, это услышала вся улица плюс соседний квартал. Он жарко поцеловал меня, и я ответила на его поцелуй, почти впившись в его рот от нетерпения.