Текст книги "Палеонтолог (ЛП)"
Автор книги: Рамона Грей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)
Я рассмеялась.
– Так заботливо с твоей стороны.
– Я знаю, – улыбнулся Бен, заставив меня снова рассмеяться.
Он взял мою руку и поцеловал костяшки пальцев.
– Ты готова красться мимо других гостевых спален, как пара подростков?
– Готова, – решительно ответила я.
Все еще держась за руки, мы направились к двери. Я смотрела на Бена, и мое сердце билось быстрее, чем следовало, а мозг кричал, чтобы я заканчивала с этим, пока моя привязанность к нему не переросла в любовь.
Чертовски жаль, что предупреждение прозвучало слишком поздно.
Глава 17
Бен
Я резко сел, кожа покрылась испариной, а сердце отбойным молотком билось о ребра. Испуганный и дезориентированный после ночного кошмара, уверенный, что снова оказался в своей детской комнате, я с ужасом вскрикнул, увидев в дверях тень, и попытался вскочить с кровати. Ноги запутались в простынях, и я с тяжелым стуком рухнул на пол, ударившись локтем о твердую древесину и едва не приложившись головой о тумбочку.
– Бен! – Оливия мгновенно вскочила с кровати и оказалась рядом со мной. – Милый, ты в порядке?
Я попытался оттолкнуть ее за себя, стараясь защитить от отца, но преуспел только в том, что повалил Оливию на задницу.
– Оливия, держись от него подальше! Спрячься за меня!
Она обхватила меня руками, крепко прижимая к себе и укачивая, пока я таращился на дверной проем.
– Ш-ш-ш, милый, с тобой все в порядке. Это просто кошмар.
Оливия дотянулась до лампы и включила ее, прогоняя темноту и неясную фигуру в дверном проеме.
– Просто сон, милый.
Я прижался к ней, мои легкие работали на износ в поисках воздуха.
– Прости меня.
– Не нужно.
– Лютер мог проснуться. Я пойду, пока он не появился. – Несмотря на свои слова, я не сдвинулся с места. Покинуть утешительные объятия Оливии не представлялось возможным.
– Ты не разбудил его, – успокоила меня Оливия. – Давай, ложись обратно в постель.
На дрожащих ногах я поднялся и забрался в кровать. Как маленький ребенок, я прижался к Оливии, надеясь, что ее прикосновения развеют страх, оставшийся после ночного кошмара.
– Расскажешь мне о своем кошмаре? – Оливия погладила меня по волосам и поцеловала в лоб.
Я не говорил о родителях ни с кем, кроме Гриффина и психотерапевта. Никогда. И даже тогда я все равно не признался Гриффину в своих кошмарах. У него и без того хватало страхов, и рассказ о моих кошмарах никак бы ему не помог.
Я уставился на Оливию. Она пригладила мои волосы и улыбнулась.
– Только если ты этого хочешь, Бен.
– Мои родители обращались с нами жестоко. – Голос хрипел, и я говорил странным, заторможенным тоном, совсем не похожим на мой обычный голос. – И со мной, и с Гриффином. Они были пьяницами, которые получали удовольствие от того, что причиняли нам боль. Неважно, физически или эмоционально – им было плевать, лишь бы мы с Гриффином боялись и плакали.
– Мне так жаль, – мягко проговорила Оливия.
– Мы были бедны, потому что ни отец, ни мать не могли долго удержаться на работе. Их увольняли за пьянство или за прогулы. Они работали только для того, чтобы оплатить выпивку. Наш сосед, мистер Пирсон, платил нам с Гриффином, за работу в его дворе. Мы стригли траву, которая не нуждалась в стрижке, и делали вид, что выдергиваем сорняки с его клумб.
Я зашелся смехом.
– Деньги, которые он давал, не позволяли нам с Гриффином сдохнуть с голоду. Мне приходилось прятать их от родителей. Иначе они бы забрали все до цента себе на выпивку. Я всего на четырнадцать месяцев старше Гриффина, тем не менее заботился о нем. Я кормил его и помогал с домашним заданием, а когда наши родители напивались, выделывался и перечил, чтобы они…
– Чтобы они лупили тебя, а не Гриффина, – горько закончила Оливия.
– Да. Не то чтобы это всегда срабатывало. Его били много раз, но я обычно мог их разозлить, вынуждая наказывать меня самым жестоким образом. Но я бесился, что не могу помешать им избивать Гриффина.
Оливия крепко обняла меня.
– Бен, ты был всего лишь ребенком. Ты делал все, что мог. Мне жаль, что среди взрослых не нашлось никого, к кому ты мог бы обратиться за помощью.
– Когда учился в четвертом классе, я пошел к своей учительнице. Ее звали миссис Бизли, она была милой и доброй, и я решил, что она мне поверит. Я показал ей синяк на ребрах, где мама ударила меня скалкой, и сказал, что нам с Гриффином нужна помощь.
– Что случилось дальше? – спросила Оливия, когда я замолчал.
Я горько рассмеялся.
– Она устроила встречу с директором и моими родителями. Предки явились в чистом и трезвом виде, в опрятной одежде, и наплели историю о том, что у меня много психических и эмоциональных проблем и что я страдаю тягой к вранью. Они заявили, что я разозлился, потому что нас не взяли в Диснейленд, и попросил Гриффина ударить скалкой, чтобы убедить в своей истории.
– О боже, – воскликнула Оливия.
– Они привели Гриффина, а он так перепугался, Лив. И подтвердил историю моих родителей. Сказал миссис Бизли и директору, что я постоянно вру и заставил ударить скалкой, чтобы все решили, что наши родители меня били. Позже вечером он признался, что предки обещали убить меня, если Гриффин не соврет. Ему было всего семь лет, и они угрожали убить его брата.
– Они чудовища, – убежденно проговорила Оливия.
На ее глаза навернулись слезы, и она нетерпеливо смахнула их со щек.
– Прости.
– Все в порядке. Я могу остановиться, если…
– Нет, – возразила она. – Тебе нужно выговориться, милый.
– Миссис Бизли и директор им поверили. После этого миссис Бизли перестала быть такой милой со мной. Она держалась так, будто я и в самом деле патологический лгун. Гриффин чувствовал себя ужасно еще несколько месяцев после этого, хотя я уверял его, что понимаю, почему он так поступил. Не уверен, что он пережил это и по сей день. Он несколько раз приходил ко мне на прием к психотерапевту, и мы специально проговаривали тот момент. Я думаю, это помогло… Я надеюсь, что помогло.
Я слегка поморщился.
– Я до сих пор посещаю психотерапевта, и это помогает, но все еще не… нормален.
Оливия обняла мое лицо.
– Мне нравится ненормальный Бен. Он мне очень нравится.
Я прижался лбом к ее лбу.
– Ты мне тоже нравишься.
Мы застыли в таком положении на несколько секунд, прежде чем я глубоко вздохнул.
– В любом случае, мне до сих пор снятся кошмары о моих родителях и о том, что они с нами сделали. Мы с Гриффином уехали из Уиллоудейла, как только окончили школу, и больше никогда не общались с родителями, но время от времени они мне снятся. Они умерли несколько лет назад, и я отказался заниматься организацией похорон. Они могли бы сгнить в том доме, мне бы и дела не было. В итоге обо всем позаботился Гриффин, и, хотя я чувствовал себя виноватым, все равно не решился помочь. Я был чертовски рад, что они подохли.
– Неудивительно, – заметила Оливия. – Они ужасные люди, и я надеюсь, их смерть оказалась мучительной.
Я уставился на нее в изумлении, а Оливия только пожала плечами.
– Я не буду извиняться за то, что пожелала зла людям, которые причинили тебе боль. Ты не заслуживал детства, проведенного в страхе.
– Мы с Гриффином поклялись никогда сюда не возвращаться. Честно говоря, я ненавидел Уиллоудейл почти так же сильно, как своих родителей, но потом ему пришлось вернуться по работе. Он сказал, что пробудет здесь всего несколько дней, но…
– Но потом он влюбился в Брайс, – подсказала Оливия.
Я покорно кивнул.
– Я убеждал себя, что должен быть счастлив за него, но на самом деле не радовался. Я страшно переживал, расстраивался и был уверен, что он совершил большую ошибку. И хотел, чтобы он вернулся в Хейвенпорт, где, как я знал, он в полной безопасности. Он уже взрослый мужчина, и прошло много лет с тех пор, как мне приходилось заботиться о нем, но все равно… трудно не присматривать за ним, понимаешь?
Оливия кивнула.
– Да. Вы с Гриффином жили вместе в Хейвенпорте?
– Нет, я жил в гостинице, и Гриффин тоже.
Лицо Оливии оставалось на удивление невозмутимым.
– Вы живете в гостинице?
– Когда мы учились в университете, то снимали дрянную квартирку, но как только окончили университет и нашли работу, то съехали. Мы собирались подыскать квартиру получше, но оба часто путешествовали по работе, и в итоге нам стало проще останавливаться в гостиницах, даже когда мы находились в Хейвенпорте. Для нас с Гриффином дом не значит ничего, кроме страха. Вот почему я так удивился, что Гриффин не только остался, но и переехал к Брайс.
– Поэтому ты приехал сюда в первый раз? Чтобы проведать Гриффина? – спросила Оливия.
– Я приехал сюда, чтобы вернуть его в Хейвенпорт, – признался я. – Не получилось.
Оливия слегка улыбнулась.
– Кажется, он вполне счастлив с Брайс.
– Да, – согласился я. – И на самом деле рад, что брат может создать новые и лучшие воспоминания об этом городе, но не я. Ненавижу Уиллоудейл и всегда буду ненавидеть. Здесь слишком много связано с моими родителями, и все, о чем думаю, – это о людях, которые знали, как нам плохо, и просто позволяли этому происходить. Шериф приходил к нам домой каждую пятницу вечером и напивался с моим отцом до чертиков. Однажды он видел, как отец ударил меня в живот за недостаточно быструю доставку пива, и ни черта с этим не сделал. Просто посмеялся и заявил, что мальчикам нужна твердая рука в вопросах дисциплины.
– О, Бен, мне так жаль, – простонала Оливия.
– Вот почему я уеду, как только закончу книгу. Я бы не вернулся, если бы не…
Я замолчал. Сказать, что единственной причиной моего возвращения послужило желание закончить книгу, было ложью, а я не хотел лгать Оливии.
– Если бы тебе так хорошо не писалось у меня в гостинице, – добавила Оливия.
Я кивнул.
– Да, и потому что я скучал по тебе и Лютеру. Я знаю, это странно.
Говорить так открыто о своих чувствах тоже довольно странно, но все мои переживания улеглись, когда Оливия улыбнулась и взяла меня за руку.
– Это не так. Мы тоже скучали по тебе, Бен.
Она нежно поцеловала меня.
– Спасибо, что рассказал мне о своем детстве. Я знаю, что оно было нелегким.
– Прости, что разбудил тебя, – извинился я.
– Я не против. – Она легла на кровать и раскрыла руки. – Иди сюда.
Я практически нырнул в ее объятия, положил голову ей на грудь и закрыл глаза, пока она гладила меня по спине. Я бы никому в этом не признался, но я жаждал физической ласки. В объятиях Оливии я мог бы провести всю жизнь.
Оливия потянулась и выключила лампу, прежде чем снова погладить меня по спине. Обычно я долго не мог заснуть после кошмара, но тут мои веки отяжелели, а тело расслабилось. Из-за легкости ли, которую я почувствовал, поведав Оливии о своем детстве, или из-за ее успокаивающих прикосновений, не знаю, но сон уже не казался таким невозможным.
– Как хорошо, – сонно пробормотал я. – Я буду спать в твоей постели каждую ночь. Договорились?
– Да, – согласилась Оливия и поцеловала меня в лоб. – Спокойной ночи, милый.
Глава 18
Оливия
– Лютер отправился с Ноа в кино сегодня днем? – Бен обнял меня за талию и прижался поцелуем к горлу.
Я бросила салфетку на кухонную стойку и прильнула к нему.
– Да. Он собирается пойти к Ноа на ужин. Я заберу его около семи.
– Значит, если Лютера не будет несколько часов, а Томпсоны выписались сегодня утром, то весь дом в нашем полном распоряжении. – Он игриво провел рукой по моей груди.
Я усмехнулась.
– Да, именно об этом я и говорю. Ты будешь много писать, а я займусь ремонтом.
– У меня есть идея получше. – Бен просунул руку под мою футболку и залез в лифчик. Когда он нежно потянул меня за сосок, я застонала и потерлась попкой о его возрастающую эрекцию. – В которой ты будешь голая, а мое лицо – между твоих ног.
– Да, пожалуйста, – поспешила согласиться я, заставив Бена рассмеяться. Я повернула голову, и мы поцеловались, оторвавшись друг от друга только, когда услышали, как открывается входная дверь.
– Ты кого-то ждешь? – спросил Бен.
– Нет, но это гостиница. У нас бывают неожиданные гости, – хмыкнула я.
Он усмехнулся и напоследок потянул меня за сосок, прежде чем отпустить. Я направилась в холл, Бен шел прямо за мной.
– Гриффин? – Бен уставился на своего брата.
Рыжеволосая женщина держала Гриффина за руку и приветливо улыбалась мне, когда Гриффин сказал:
– Привет, дружище.
– Что ты здесь делаешь? – с удивлением спросил Бен. – Я думал, ты в Лэнгстоне по работе.
– Я закончил ее раньше, – сообщил Гриффин. – Как продвигается работа над книгой?
– Отлично, – признался Бен. – На самом деле прекрасно. Я писал все утро.
– Это потрясающе. Тогда самое время отдохнуть. Мы с Брайс собираемся сегодня днем в парк на постановку Шекспира и приглашаем тебя присоединиться к нам.
– О, э-э… – Бен нерешительно взглянул на меня.
– Если только у тебя нет других планов? – уточнила Брайс, переводя взгляд с меня на Бена.
Гриффин фыркнул.
– Какие еще у него могут быть планы? Он здесь, чтобы писать и встречаться со мной. Давай, Бен, соглашайся.
Бен снова взглянул на меня, прежде чем нерешительно кивнуть.
– Да, хорошо. Дай мне минутку, переодеться.
Он направился вверх по лестнице, и я заставила себя улыбнуться Гриффину и Брайс.
– Рада видеть тебя снова, Гриффин.
– Взаимно, Оливия. Ты знакома с моей девушкой, Брайс?
– Привет, Оливия. – Брайс пожала мне руку.
– Привет. Мне еще нужно кое-что сделать, – неловко сказала я.
– Хорошо, – кивнул Гриффин, пока Брайс внимательно изучала меня.
Я поспешила на кухню, схватила тряпку и прошлась ею по чистой столешнице. Меня на самом деле не расстроило, что Бен проведет вторую половину дня с Гриффином, напротив, я радовалась его общению с братом. Но было обидно упускать редкий свободный от детей вечер с Беном.
Острая волна одиночества захлестнула меня, и на несколько секунд стало трудно дышать. Я хотела пойти с ним. Хотела притвориться, что мы встречаемся, и провести веселый день, не предполагающий только секс между нами.
«Девочка, у тебя огромные проблемы».
Черт. Все правда. Но что я могла поделать со своими чувствами? Впрочем, это не имело значения. Бену от меня нужно только одно, и я ясно дала понять, что хочу того же. Отсутствие приглашения на прогулку с ним, Гриффином и Брайс не должно меня расстраивать. Бен делал то, о чем я его просила, и ограничивался только сексом.
– Оливия? – Брайс вошла в кухню, и я нацепила еще одну ослепительную улыбку на лицо и обернулась.
– Привет.
– Привет. Думаю, вам стоит пойти с нами.
– Прости? – Я в изумлении уставилась на нее, игнорируя искорку надежды в животе.
– На спектакль. Тебе и твоему сыну.
– Лютер ушел с другом, так что….
– Тогда только ты. – Брайс прислонилась к острову. – Соглашайся. Будет весело.
– Я не могу. Я делаю кое-какой ремонт на третьем этаже, и у меня осталось совсем мало времени.
– Это справедливо, но человек не может жить одной работой. Ему нужен свежий воздух, приятная беседа и разбавленное пиво, пока плохие актеры убивают «Венецианского купца».
Я рассмеялась.
– Ну, как устоять, когда ты так говоришь?
– Ты не сможешь, – усмехнулась Брайс. – Так что присоединяйся к нам.
– Давай сначала спросим Бена и убедимся, что он не против, – решила я.
– Конечно, но я не думаю, что это будет проблемой, – заявила Брайс.
Я последовала за ней в холл. И хотя я оценила приглашение Брайс, она ничего не знала о наших с Беном отношениях, а это явно походило на двойное свидание. Мои шаги замедлились. Черт, о чем я только думала? Бен не захочет, чтобы я пошла с ними, и ему будет чертовски неловко искать причину для отказа в присутствии Гриффина и Брайс. Мое одиночество и слишком сильные чувства к Бену, еще не означают, что я могу вторгаться в его общение с братом.
Я похлопала Брайс по плечу, когда мы присоединились к Гриффину в фойе.
– На самом деле, Брайс, я не думаю…
– Извини, Гриффин, но я не смогу пойти на спектакль сегодня днем. – Бен спустился по лестнице.
– Что? – Гриффин нахмурился. – Почему нет?
– Оливии нужна помощь с ремонтом, – заявил Бен.
– Оливия согласилась пойти с нами на спектакль, – лукаво улыбнулась Брайс.
– Серьезно? – Широкая улыбка осветила лицо Бена, и мое беспокойство тут же растаяло.
– Да, – подтвердила я. – Если ты не против.
– Совсем не против. – Бен потянулся к моей руке, но взглянул на брата и вместо этого засунул руки в карманы.
Гриффин с подозрением уставился на нас обоих, и в комнате повисло неловкое молчание. Я старалась не покраснеть, когда Брайс бодро заявила:
– Нам пора, если мы хотим занять хорошие места.
– Хорошо, – кивнул Гриффин, еще раз окинув нас долгим взглядом. – Вы двое готовы идти?
– Конечно, – ответил Бен.
Гриффин и Брайс вышли через парадную дверь, и как только Гриффин отвернулся, Бен наклонился и быстро, нежно поцеловал меня. Я старалась не придавать этому слишком большого значения, но черт возьми, если это не заставило мое сердце растечься лужицей.
***
– Я думаю, ты сочиняешь правила по ходу игры, – возмутился Бен.
– Конечно. Это ведь моя игра, – фыркнул Лютер. – Кто еще будет придумывать правила?
Я рассмеялась, а Бен, сидящий на полу со скрещенными ногами перед самодельной настольной игрой Лютера недовольно посмотрел на меня:
– Ты могла бы предупредить, что твой ребенок сочиняет правила игры на ходу.
– В чем же тогда веселье? – фыркнула я.
– Ладно, смотри, все просто, – заявил Лютер. – Ты бросаешь кубики, и если выпадает шестерка или двойка, твоего динозавра отправляют в смоляную яму, и ты должен оставаться там, пока не выпадет двенадцать.
– Десять минут назад меня отправили в смоляную яму за то, что я выбросил двенадцать, – заметил Бен.
– Правда? – Лютер взял в руки одного из крошечных пластиковых динозавров, которые он использовал в качестве игровых фигур.
– Да. Немного подозрительно, ведь двенадцать мне бы хватило, чтобы продвинуться по доске и выиграть партию, ты не находишь? – сказал Бен, ухмыляясь.
– Странно, – протянул Лютер, ничуть не смущаясь. – Ладно, моя очередь!
– Пора в постель, детка, – вмешалась я.
Лютер повернулся ко мне с надутыми губами.
– Что? Мам, да ладно. Мы не можем бросить игру посреди!
– Тебе уже полчаса как пора спать, а завтра еще и в школу, – настаивала я. – Говорила же не начинать игру так поздно.
– Но мы должны закончить партию, – запротестовал Лютер.
– Я закончу ее с тобой завтра вечером, – пообещала я. Как бы мне ни нравилось наблюдать за тем, как Бен общается с моим ребенком, нужно думать о будущем. Бен уедет, как только закончит книгу, и Лютер ужасно расстроится. Для Лютера будет лучше, если между ними сохранится некоторая дистанция.
Лютер нахмурился.
– Почему Бен не может закончить ее вместе со мной?
– Бен очень занят написанием своей книги, – объяснила я. – Иди почисти зубы, переоденься в пижаму, а потом я уложу тебя спать.
– Я хочу, чтобы Бен подоткнул мне одеяло, – заявил Лютер.
– Лютер, это не…
– Конечно, – быстро проговорил Бен. – Я уложу тебя, приятель. Просто крикни, когда будешь готов, хорошо?
– Класс! – Лютер вскочил, а затем импульсивно обнял Бена. – Мы можем закончить игру завтра вечером, Бен?
– Лютер, делай, что я просила, пожалуйста, – непреклонно проговорила я, прежде чем Бен успел ответить.
Ворча, Лютер прошел в ванную и закрыл дверь. Я неловко улыбнулась Бену и присела на корточки, чтобы собрать плоский кусок картона, на котором Лютер фломастерами нарисовал игровую доску.
– Я помогу, – предложил Бен. Он привстал, затем наклонился и осторожно поднял картон. Затем перенес его к моему столу. – Можно я оставлю поле на твоем столе, пока мы с Лютером не закончим игру завтра вечером, или оно будет тебе мешать?
– Все нормально. – Я скрестила руки на груди. – Послушай, не стоит забивать себе голову тем, чтобы закончить с ним игру. Ты занят своей книгой, а Лютер поймет, когда я ему все объясню.
Лютер открыл дверь ванной.
– Мам, я выдавил последнюю зубную пасту.
– Спасибо, что предупредил, дорогой. Я возьму запасную из бельевого шкафа.
С надеждой глядя на Бена, Лютер отчитался:
– Я почти готов к укладыванию. Ты ведь еще не уходишь?
– Все верно, – подтвердил Бен.
– Отлично. – Лютер улыбнулся ему, и мое сердце ёкнуло от счастья и тут же разбилось от огорчения. – Увидимся через несколько минут, Бен.
– Конечно, малыш.
Он ушел в свою спальню и закрыл дверь. Я отвернулась, быстро моргая, чтобы остановить слезы, и отчаянно пытаясь взять свои эмоции под контроль, пока Бен не увидел, в каком я состоянии.
– Я прекрасно провел время на спектакле сегодня днем. – Бен обнял меня за талию.
Я уговаривала себя не опираться на него, но все равно прислонилась, упираясь затылком в его широкую грудь.
– Я тоже, – призналась я. – Твои брат и Брайс очень веселые ребята.
– Так и есть. – Он положил подбородок мне на макушку. – Я сделал что-то не так, Лив?
– Нет, конечно, нет, – заверила я.
– Тогда почему ты вдруг отталкиваешь меня от Лютера?
– Я не отталкиваю, – запротестовала я. – Просто…
Бен развернул меня к себе. Я уставилась на его грудь, на ткань его рубашки, которая колыхалась, пока я боролась с желанием не заплакать. Бен приподнял мое лицо, нежно сжав пальцами подбородок.
– Расскажи мне, милая.
– Бен, ты очень нравишься Лютеру. Но ты скоро уедешь, и Лютер больше никогда тебя не увидит, а я знаю своего ребенка. Он сильно расстроится, лишившись тебя в своей жизни. Он отчаянно нуждается в отце, а ты…
Слезы покатились по моим щекам, и Бен вытер их большими пальцами.
Я глубоко вздохнула.
– Клянусь, в этом нет ничего личного. Я просто хочу его защитить.
– Я понимаю. – Он продолжал гладить мои щеки пальцами. – А что, если бы все сложилось иначе? Что если я останусь рядом с Лютером?
– В каком смысле? – Мое сердце учащенно забилось, и в нем расцвела робкая надежда. Я могла говорить себе что угодно, но в душе мечтала быть с Беном. Я хотела, чтобы он был рядом со мной и в моей постели. Я хотела поддерживать и любить его и получать его любовь в ответ. А видя, как замечательно он относится к Лютеру, я хотела, чтобы он стал отцом, которого заслуживает мой сын.
– Ну, Хейвенпорт не так уж далеко, верно? Мне нравится проводить время с Лютером, и я был бы рад приезжать на неделе на вечер или проводить с ним время на выходных, – пояснил Бен.
Надежда угасла, как пламя, погашенное порывом ветра. Я удержала улыбку на лице огромным усилием воли.
– Лютер хочет сходить в музей Хейвенпорта, и я мог бы сводить его туда в субботу, – предложил Бен. – Мы весело проведем время.
– Ему бы это понравилось, – согласилась я. – Спасибо, Бен.
Мягко улыбнувшись, Бен признался:
– Я всегда думал, что буду хреновым отцом, понимаешь? Как я могу быть на высоте, когда мой отец настолько ужасен? Но мне нравится общаться с Лютером, и он показал мне, что я могу быть хорошим папой. А то, что мой отец был таким ублюдком, придает мне решимости не повторять его ошибок или…
Он резко остановился, прежде чем прочистить горло.
– Не то чтобы я считал себя отцом Лютера. Нет. Я знаю, что у него есть отец. Я просто имею в виду, что….
– Я поняла, что ты имеешь в виду. – Отозвалась я. – Ты замечательно ладишь с Лютером и оказываешь на него положительное мужское влияние, в котором он так нуждается, так что да, буду рада, если и дальше станешь проводить с ним время.
– Это здорово, – с милой мальчишеской ухмылкой протянул Бен. – Спасибо, Лив.
– Думаю, это я должна поблагодарить тебя, – запротестовала я.
– Нет, я правда рад помочь. – Он быстро отступил назад, когда дверь в комнату Лютера открылась. – Привет, парень. Ты готов?
– Ага, – ответил Лютер. – Спокойной ночи, мам. Люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю, Лютер.
Улыбка сползла с моего лица, как только Бен исчез в комнате Лютера. Он оставил дверь открытой, и я хорошо слышала их разговор о музее. Губы дрожали, и я поспешила стереть слезы, скатившиеся из глаз. Желание Бена остаться в жизни Лютера меня очень радовало, но я не могла сдержать жалости к себе.
«Ты знала, чем все закончится, Оливия. Не расстраивайся, потому что Бен не хочет большего. Отношения на расстоянии не продляться вечно, а Бен никогда сюда не вернется».
Я вытерла нос и расправила плечи. Мой внутренний голос прав. Даже если Бен хотел меня так же, как я хотела его, у нас нет будущего.
