Текст книги "Крейсер I ранга "Россия" (1895 – 1922)"

Автор книги: Рафаил Мельников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

18. "Морскими силам и портам – огонь"

Каждый день конца июля флот, чувствуя неотвратимость войны, напрягая все силы, готовился ее встретить. Корабли безостановочно выходили на стрельбы, отряд заградителей еще и еще раз проверял готовность к главной своей операции – завесой из 3000 мин перекрыть вход в Финский залив раньше, чем в него войдет армада германского флота.

В полночь 16 июля И.И. Ренгартен, из радиорубки флагманского "Рюрика" 9 раз ("на разных волнах полной мощностью") передал условное радио за подписью Н.О. Эссена: "Морские силы и порта. Дым, дым, дым. Оставаться на местах". Это означало приказ: "начать мобилизацию. Вскрыть оперативные тексты".

Еще два дня невыразимого напряжения, и новое условное радио Командующего флота "морским силам и портам огонь" привело в действие операцию заграждения Финского залива. С началом войны все учебные отряды флота были расформированы. Со своими воспитанниками Морского корпуса рассталась и "Россия".

В 17 ч 30 мин 18 июля, когда уже было поставлено минное заграждение, она во главе бригады вышла из Кронштадта в Ревель, чтобы присоединиться к флоту. Корабль вернулся в состав своего находившегося вне эскадры условного соединения – отряда 1-го резерва. Это бюрократическое изобретение было одной из форм, не перестававшей дезорганизовывать флот, экономии и резервные корабли не вправе были претендовать на то внимание в расходах на боевую учебу, ремонт, снабжение и комплектацию людьми, которое предусматривалось для кораблей эскадры. Сказывалась и эйфория грядущего кардинального обновления флота спешно достраивавшимися дредноутами, новыми крейсерами, эсминцами класса "Новик" и подводными лодками И.Г. Бубнова (в их достоинствах не сомневались). А потому "России", "Громобою" и их бронепалубным собратьям оставляли время только на доживание.

Еще в мае 1913 г. в докладе МГШ все корабли бригады крейсеров – "Громобой", "Адмирал Макаров", "Паллада", "Баян" – признавались имевшими "чрезвычайно малую боевую ценность", и считалось, что к 1917 г. "их боевое значение будет совершенно аннулировано". Состояние котлов и механизмов позволяло использовать эти корабли до 1918 г. Их следовало исключить из состава эскадры к 1915 г., когда должны были вступить в строй новые легкие крейсера, и перевести в 1-й резерв в качестве учебных кораблей. "Россия", "Диана", "Аврора" оставались в той же степени готовности, и их к 1918 г. предполагали перевести их 1-го во 2-й резерв.

Война заставила сохранить их в строю флота и уравняла в правах с кораблями первой линии. Резервные крейсера преобразовали во вторую бригаду крейсеров. Именно так, еще до формального переименования, ее полуофициально и называли. Пока же в бригаде крейсеров 1-го резерва вместе с флагманской "Россией" состояли все те же ветераны прошлой войны "Диана", "Аврора", "Олег", "Богатырь". Позднее произошло переформирование: башенные крейсера присоединили к первой бригаде, а вооруженные только палубными установками – во вторую. Это позволяло с большей эффективностью использовать возможности артиллерии при массировании огня.

Удача и счастье, сопутствующие "России" и "Громобою" в войне с Японией, не изменили им и в годы мировой войны. В готовности вступить в бой они выжидали возвращения бригады линкоров по операциям прикрытия постановки центрального минного заграждения в первый день войны 18/31 июля 1914 г. В ближайшей к противнику позиции завесы с запада и юга резервные крейсера прикрывали сосредоточения флота 28 июля/10 августа в знаменитом шведском походе. В ночь ожидания, после которой флот должен был приступить к нейтрализации шведского флота, "Россия" заняла наиболее выдвинутую в море позицию посреди Большой Балтики – между о. Готланд и Виндавой на русском берегу. В прикрытии за завесой крейсеров находился "Новик".

К сказанному автором ранее в его работах о шведском походе (в полной мере он, увы, до сих пор остается неисследованным) необходимо добавить следующее: этот поход, совершенный уже спустя 10 дней после начала войны, при сохранявшейся угрозе вторжения германского флота, имел чрезвычайно важное значение для судьбы флота и всей войны. В нем проявился настойчиво культивировавшийся Н.О. Эссеном на флоте дух активной борьбы даже с безмерно превосходящими силами противника. Он подтвердил готовность командующего пойти на оправданный риск, его стремление использовать все обстоятельства для нанесения вреда противнику. Поход обнажил также требовавшие экстренного исправления существенных недоработок в технике и боевой подготовке флота. Флот не имел скоростных эсминцев ("Новик" оставался исключением) и современных легких крейсеров, способных связать боем 27-узловые германские легкие крейсера.

Все это дало себя знать и в шведском походе. А возможности в ту ночь представлялись исключительные. Он на долгое время мог заставить немцев отказаться от основных операций в Финском заливе. Тех самых которые, как говорилось в директиве, данной начальнику дивизии обороны побережья контр-адмиралу Мишке, должны были "создавать впечатления, что мы хотим сохранить за собой восточную Балтику (Р. Фирле, с. 72).

И сложилось так, что назначенный для такой очередной акции германский отряд – крейсера "Аугсбург" и "Магдебург" и три миноносца, – имея задачу с рассветом 28 июля/10 августа встретиться обстрелять пост связи и маяк Дагерорт, должен был неминуемо встретиться с вышедшим в то же время в шведский поход русским флотом. Неисповедимая сила случайности в войне (поразительный тому пример уже знают на "России по эпизоду уничтожения японского транспорта с войсками у Гензана 12 апреля 1904 г.) представляла русским счастливейший шанс одним ударом покончить с ядром германских легких сил – все, что немцы имели тогда на театре – так ощутимо и опасно досаждавших нашему флоту. "России" на этот раз войти в соприкосновение с противником не удалось. Во главе завесы своей бригады крейсеров 1 резерва с державшимся в 7 милях позади "Новиком", она в полдень 29 июля вошла в Ревельскую губу вслед за благополучно вернувшимися из похода Главными силами.

И роли вдруг резко переменились. Немцы, оправившись от страха перед обнаруженной ночью завесой русского флота (она подтверждалась и перехватом вблизи очень громких русских радиопереговоров) и придя в себя у о. Готланд, получили возможность беспрепятственно совершить запланированную четырехдневную диверсию у русских берегов. Русские же, упустив сами того не ведая, шанс перехватить диверсантов, должны были поверить в то, что появление крейсеров может означать подготовку к прорыву флота Открытого моря. Замысел германского командования малыми силами держать в страхе весь русский флот вполне оправдался.

В походе 19-21 августа "Россия" вновь возглавляла завесу из бригады крейсеров 1-го резерва. Русский отряд, в составе "Рюрика" под флагом Н.О. Эссена, "России" под флагом контр-адмирала П.Н. Лескова (18641937), крейсеров "Олег", "Богатырь" и эсминца "Новик", имел задачу перехватить германские дозорные крейсера в южной Балтике. Важно было без промедления смыть то пятно нерадения и безынициативности, которое на русский флот легло 4/17 августа 1914 г. когда начальник 1-й бригады крейсеров, герой Цусимы, контр-адмирал Н.Н. Коломейцов (1967-1944, Париж), располагая подавляющим превосходством сил, позорно убоялся атаковать "Магдебург" и "Аугсбург". Нахальнейшим образом немцы на виду у русских сумели тогда поставить 200 мин с заградителя "Дейчланд".

Замысел Н.О. Эссена сорвался из-за обнаружения германского крейсера "Аугсбург", а затем и шведского парохода. Сочтя себя обнаруженным, Н.О. Эссен отказался от намерения обойти с "Рюриком" и "Россией" остров Готланд и со всем отрядом вернулся в Ревель.

В годы первой мировой войны. Выступление перед экипажем «России»

В последующие дни «Россия» и «Громобой» избежали участи английских крейсеров «Абукир», «Хог» и «Кресси», которых 9/22 сентября 1914 г., словно на учениях, друг за другом устарелая U-9 отправила на дно Северного моря. Точно то же должно было произойти и с нашими двумя гигантскими крейсерами, которым в начале войны не нашли лучшего применения, как вывести в величественное дозорное дефиле на меридиане Догерорта. Но выбирать не приходилось. Немцы не решились форсировать русское минное заграждение у о. Нарген, ожидавшееся генеральное сражение на этой позиции не состоялось.

Оказалось возможным вернуться к охране входа в Финский залив и в Моонзунд, который по плану войны 1912 г. (поразительный просчет высшей стратегии) был оставлен из-за недостатка сил флота.

Теперь же пришлось, проклиная довоенных стратегов, резко – чуть ли не вдвое расширять операционную зону, неся при этом ощутимые, а подчас прямо катастрофические моральные, нравственные и тактические издержки. К такому размаху войны флот не готовился, отчего в составе флота не было новых легких крейсеров, позарез необходимых для дозоров, разведок, конвойной службы. Их приобретения Н.О. Эссен настойчиво, но безрезультатно добивался перед войной. Поневоле пришлось в этой роли использовать наши океанские мастодонты "Россию" и "Громобой". Им пришлось в очередь с другими крейсерами взять на себя дозорную службу на меридиане Дагерорта. Более месяца, исправно дефилируя по меридиану, два гиганта резко выделялись среди других крейсеров ("Россия" ходила в паре с "Авророй"), испытывали судьбу. Немцев явно подталкивали к намерению повторить в Финском заливе блистательный опыт Отто Веддигена.

Судьба тем временем послала флоту нежданный сказочный подарок.

19. На захват «Магдебурга»

Подарок был воистину царский. Надоедливая и самоуверенная «сладкая парочка» «Аугсбург» и «Магдебург», уверенная, как всегда, в безнаказанности (2727,6-уз скорость позволяла уйти от любого русского корабля, кроме «Новика») предприняла новую экспедицию у русских берегов. И провидение решило, похоже, устроить им классный бенефис. Партнер и неразлучный ведомый крейсера «Аугсбург» (1909 г.), такой же совсем новехонький (1911 г.) «Магдебург» (оба составляли главную активную силу немцев на Балтике), потеряв бдительность, в ночь на 13/26 августа оторвался от флагманского «Аугсбурга» и, идя 15-уз скоростью, наскочил на скалы о. Оденсхольм. Русские получили сказочную возможность, восстановив крейсер (немцы в спешке не взорвали механизмы), восполнить полное отсутствие на Балтике таких необходимых кораблей. Все складывалось до чрезвычайности удачно. Проявившая подлинный патриотизм команда маяка на острове, несмотря на яростный огонь немцев (с рассветом они его разрушили), успела дать знать флоту о незваном пришельце.

Но тут началось непонятное. Ближайшие к острову крейсера завесы "Богатырь" и "Паллада", оставленные из-за тумана в Балтийском порту, получили приказ, как только позволит видимость, выйти к месту аварии. Одновременно вышел находившийся близ Лапвика дозорный 1-й дивизион. Из Ревеля, где стоял весь флот, под командованием начальника службы связи А.Н. Непенина вышли принадлежащий ей эсминец "Рьяный" и "Лейтенант Бураков". Вслед им Н.О. Эссен отправил Особый полудивизион. "Идите самым полным ходом, атакуйте неприятеля" – кричал он им в мегафон с борта "Рюрика". Приказ выйти в море получили "Олег" и "Россия" (вышли в 9 ч 30 мин). Наконец, в 10 ч, уже в сопровождении тральщиков, вышел "Рюрик" (идя 14-уз скоростью). Пары во всех котлах подняли и линейные корабли.

Чуть позднее "Магдебург был захвачен. Ценным трофеем стала его радиостанция, но ее неосмотрительно начали разбирать по частям и бесцельно испортили. И совсем уж плохо получилось с кораблем.

Осознание чрезвычайной материальной и нравственной важности этой задачи оказалось, однако, очень слабым. Вместо того чтобы в считанные дни снять корабль с камней, задачу спасения сделали частным делом "Цесаревича", на механика которого П.А. Федорова (1878-1942, Париж) и свалили решение этой сложной, требовавшей участия всех сил флота ответственной задачи. Не имея собственной аварийно-спасательной службы, флот позволил под предлогом ликвидации германского шпионажа разорить имевшуюся в Ревеле подобную частную фирму.

На "Магдебурге" нашли журнал, позволивший установить позицию поставленных немцами заграждений. Два экземпляра сигнальных книг дали возможность раскрыть систему немецкого шифра (служба эта под руководством И.И. Ренгартена работала великолепно) и проникать в тайны радиопереговоров противника. Но крейсер был бесцельно и варварски разграблен (на него не назначили ни командира, ни коменданта). Палки в колеса механику вставляли все службы и инстанции, вплоть до морского министра.

Среди множества ценных трофеев погибли и великолепная, растащенная по частям радиостанция корабля. Спасение "Магдебурга" было провалено. Обстоятельная история – техническое исследование этой эпопеи, составляющей один из весомых показателей ущербности тогдашнего правящего режима, так же ждет своего исследования. Точно так же требуют объяснения причины, по которым крейсера так долго и упорно высылались для выполнения завес у входа в Финский залив и подставляя под удары подводных лодок.

В этой каждодневной игре со смертью, похожей на браваду какого-нибудь отчаянного храбреца на гребне окопа в виду неприятеля, "Россия", как и ее младший брат "Громобой", рисковала как собой, так и кораблями своих бригад.

Свидетельством этих негромких, но славных будней войны сохранился в РГА ВМФ вахтенный журнал крейсера "Россия". Почти идеальным каллиграфическим почерком вел его старший штурман лейтенант Е.И. Перетерский (1887-1920, в катастрофе ледокола "Каспий") живую летопись своего корабля. По четкости и аккуратности записей журнал можно сравнить с лучшим (как кажется автору) на эскадре Тихого океана журналом крейсера "Аскольд". Образцово налажена была и служба вахтенных начальников, и вахтенных офицеров. В завесу корабли выходили с Тверминского рейда, переходя иногда в шхеры на рейд о. Эре. Такой переход (43,7 мили) "Россия" с "Авророй" проделали утром 20 сентября.

В 9 ч и 10 ч 55 мин к "России" за инструкциями подходили эсминцы "Боевой" и "Уссуриец". До полудня продолжали держаться в том же квадрате, где одновременно с "Россией" переменными курсами ходили "Уссуриец" и "Боевой". Все, казалось, было вполне налажено. Эсминцы не позволяли вражеским лодкам выйти в атаку, на кораблях по выходе в море играли сигнал "отражение минной атаки". Но все же крейсера все эти дни, несмотря на уроки английской катастрофы, продолжали ходить по краю пропасти. Охраняли в походах только бригаду линейных кораблей, на крейсера же, похоже, эсминцев не хватало. Возможен был и прямой умысел, продиктованный все той же экономией. "Конечно, штабу фронта был расчет держать крейсера в Тверминне (наиболее просторный и глубокий рейд на восточному берегу Гангутского полуострова – Авт.) – ближе к устью залива.

Сокращая время перехода и расход угля (отказаться от этого им в штабе – Авт.) предполагали, что немецкие крейсера будут пытаться проникнуть в залив. Но немцы обожглись уже крепко на "Магдебурге", и еле выбрался из залива "удачливый" "Аугсбург", когда гнал его крейсер "Адмирал Макаров". К октябрю стало ясно, немцы отказались от активных действий.

20. "Вижу крейсер в квадрате 63"

Исследования Рудольфа Фирле «Война на Балтийском море» (т. 1, Л., 1926) во вех подробностях рассказывает о замысле и ходе очередной операции германского флота в русских водах в сентябре 1914 г. Тогда к устью Финского залива пришел отряд из двух легких крейсеров, полуфлотилии миноносцев и трех подводных лодок (U26, U25, U23). К счастью для русских, одна лодка к исходу сосредоточения под берегом о. Даго выбыла из строя в силу повреждения двигателей. Утром 27 сентября/10 октября судьба сделала флоту последнее (перед гибелью «Паллады») предостережение. U26, выстрелив по «Адмиралу Макарову», счастливо для русских промахнулась (Фирле, с. 206). В пользу русских могло сыграть и то обстоятельство, что U26, считавшаяся в операции резервной, не прошла курса обучения в Данцигской бухте, и ее экипаж был измотан 600-мильным переходом из Киля. Своей неудавшейся атакой утром 27 сентября/10 октября против «Адмирала Макарова» первая немецкая лодка обнаружила себя и тем позволила русским всемерно усилить бдительность и охрану дозорных крейсеров.

22 сентября/5 октября 1914 г. в очередной раз "Россия" от о. Эрэ вышла в море, чтобы соединиться с "Авророй". Пройдя 46,3 мили (таков после океанских был порядок цифр в отсчетах лагов) пришли на Тверминский рейд в Лапвике, где застали "Богатырь", "Олег" и крейсера эскадренной бригады "Паллада", "Баян". Утром следующего дня 23 сентября со своей бригадой ("Аврора", "Богатырь", "Олег") перешли в Ревель для погрузки угля. "Россия" в эти дни в роли подвахтенного продолжала отдыхать в Ревельской гавани.

В роковой для флота день, 28 сентября в 5 ч 45 мин, Ревель покинули эсминцы "Финн" и "Эмир Бухарский". Они, как и "Новик", должны были встать в дозор или продолжить в заливе поиск немецких лодок. В 6 ч 30 мин из Ревеля во главе своей бригады вышла "Россия". В 8 ч сдавая вахту, мичман Д.П. Малинин (1890-?), отметив место корабля, записывал: "Крейсер идет головным в кильватерной колонне 2-й бригады крейсеров: "Россия", "Аврора", "Богатырь", "Олег".

Корабли шли как на заклание, повторяя синдром трех английских крейсеров. Немецкие подводники могли выбрать любую цель. Правда, тогда же в 8 ч, уже за вахту лейтенанта Д.И. Федотова (1889-?), было записано: "Сигнал: отражение минной атаки. Приготовились к отражению атак подводных лодок". Но это, при отсутствии охраны из сопровождающих миноносцев, не могло помешать немецким подводникам выбрать любую из четырех целей. Все они в равной мере были беззащитны. Оставалось лишь выбрать подходящие позицию и момент для атаки.

Провидение сочло исчерпанным тот казавшийся нескончаемым запас выигрышных обстоятельств, которыми оно с щедростью не переставало одаривать русский флот в войнах 1904-1905 гг. и 1914-1917 гг. К картине, представленной в книге автора о крейсерах типа "Адмирал Макаров" (с. 64-70), следует добавить, что "Россия", и шедшие с ней "Богатырь", "Олег" (отделились в 11 ч 30 мин), и "Аврора" (отделилась в 11 ч 30 мин) оказались лишены возможности идентифицировать видимый с них взрыв в море. На них даже не подозревали, что этим взрывом в мгновение ока со всем экипажем была уничтожена только что встреченная "Паллада".

От места взрыва "Россия" находилась в 17, "Аврора – в 20 милях. По странности (видимо, записи делались в спешке), расходятся даже записи в вахтенных журналах кораблей. На "России" запись отнесена к 12 ч 10 мин, когда по пеленгу 54" и в расстоянии около 17 миль был замечен "столб воды, по-видимому, от взрыва мины". На "Авроре" запись о "громадном взрыве", отнесенная почему-то к 12 ч 20 мин, свидетельствовала, что он произошел в расстоянии 20 миль слева. Вблизи взрыва были видны верхушки четырех труб и рангоут крейсера типа "Баян". Это и был "Баян", оказавшийся единственным свидетелем гибели "Паллады". Как будто кто-то невидимый расставил все фигуры так, что ближайшие к "Палладе" крейсера в момент взрыва оказались в удалении, не позволявшем предположить о несчастье.

Атака германских подводников прикрывалась появлением отвлекающих на себя внимание легких крейсеров. Это были все тот же вездесущий "Аугсбург", опознавать который русские корабли все еще не могли научиться (Р. Фирле, с. 207), и шедший с ним "Любек", имевший скорость лишь 20 уз. Он держался в отдалении от района атаки U26.

Обоих нетрудно было поймать, прояви русские хоть какую-то инициативу. Но страх перед флотом Открытого моря порой виделся за каждым явившимся с запада диверсантом и сковывал волю русских командиров. И немцы действовали нахальнейшим образом, все рассчитали и предусмотрели.

На "России" появление неприятельского крейсера по пеленгу 265" было отмечено в 12 ч 5 мин – за пять минут до предполагаемого взрыва мины по пеленгу 54°. Спустя две минуты после взрыва "Россия" легла на курс 274°. Неприятельский крейсер в расстоянии 150 каб. шел в это время на N, явно приглашая к погоне.

В 12 ч 25 мин за первым крейсером показался второй. В 12 ч 50 мин на "Авроре" от начальника 2-й бригады крейсеров получили радио: "Вижу неприятельский крейсер типа "Адальберт", а через 5 минут – вызов "Авроры" на поддержку. В 13 ч "Аврора", только что отдавшая якорь на рейде Севастополя, вышла в море и в 13 ч 45 мин присоединилась к "России", вступив в ее кильватер. С "Авроры" в этот момент также признали, что трубы видневшегося на SW неприятельского крейсера принадлежали к крейсеру типа "Принц Адальберт".

В 13 ч 10 мин "Россия" сообщила: "вижу неприятельский крейсер в квадрате 63. В 1 ч 45 мин от "Баяна" поступило уточнение: в широте 59°36' и долгота 22°47' "Паллада" атакована подлодкой. Перед взрывом "Паллада" замечена нами. Открыли огонь, результат неизвестен", а в 14 ч 05 мин.: "Паллада" взорвана.

В 13 ч 30 мин неприятель скрылся за горизонтом и "Россия" с "Авророй" в 13 ч 55 мин. начали по створам входить в Абоские шхеры у о. Эрэ. Здесь они у о. Кальхоммен в 15 ч отдали якоря.

30 сентября с "России" на ночь послали в дозор паровой катер. Из остававшихся и приходивших на рейд миноносцев четыре на следующий день, попарно заняв места на крамболах "России" и "Авроры", вступили в их охрану на переходе в Ревель в ночь с 1 по 2 октября.

Такой была картина событий тех дней, в которых "Россия" (как и остальные крейсера) едва не попала под прицел U26. Убрав крейсера в гаванях, штаб вслед за катастрофой "Паллады" предписал двум дивизиям послать готовые к действию миноносцы "рыскать и искать по морю подводных лодок" (И.И. Ренгартен). Эти же поиски возобновились 29 сентября, но остались безрезультатны.

Поразительно, однако, даже в свете этих потрясений в штабе прекращение дозоров крейсеров полагали лишь временной мерой. Это означало, что невзирая на все происшедшее (не говоря об уроках трех английских крейсеров), штаб Н.О. Эссена в полной мере подводную угрозу оценить не сумел.

На "России", как и на всем флоте кипели жаждой мщения за гибель "Паллады", но средств для немедленного мщения в наличии не было. Флот не имел подводных лодок, хотя бы того качества, что были у немцев, а находившиеся в постройке "Барсы" не обещали кардинальных перемен в качестве конструкции и вооружении. Не было и крейсеров, которые, подобно "Аугсбургу", могли заманить противника под удар своих подводных лодок. Начинавшие сдаточную пору дредноуты были, как оказывается, выведены из прямого подчинения Н.О. Эссена. Они предназначались исключительно на случай боя с вторгшимся в Финский залив германским флотом.

Как писал в дневнике И.И. Ренгартен, "на командующего флотом жалко было смотреть: с одной стороны "сберегать", с другой стороны, общее недовольство пассивностью наших действий".

Не удалось и спасение "Магдебурга". Упустив момент спасения (сил и средств не хватало), крейсер отдали на волю шторма, который стянул корабль кормой на глубокую воду. 18 сентября корабль прочно сел на дно, а на возобновление сильно осложнившихся спасательных работ шансов оставалось мало.

И все же средства для отпора немцам в море были найдены.