Текст книги "Мурка (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

Соавторы: Валерий Гуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

– А деньги занятые остались? – на удачу спросил я.

– Так ты ж сам сказал, что тебе денег отца Лизы не хватает, что форма дороже стоит, и у меня добавить просил, забыл, что ли? Ох, что делается.

– Помню я, все помню, теть...

М-да, сходил Гришок за формой – теперь ни формы, ни билетов на пароход, ни денег. Зато одет в дорогой костюм, считай, с иголочки. И Лизке шмотья прикупил. Ладно, с её отцом как-нибудь разберусь, хотя, как говорят, человек он серьезный, а вот Лизке что говорить, когда она будет за билеты спрашивать? Понять бы еще, куда я остальные бабки потратил... может, вложил во что? Ага, об этом только оставалось мечтать. В то, что деньги у Нафани в кармане не задерживались – в это я охотно поверю, а вот в инвестиции с его стороны как-то не верится совсем.

Наконец, тетушка решила сменить гнев на милость.

– Эх, племянничек, может, и правда хорошо, что ты в милицию пойдешь, а не в воры. Если не врага будешь бить, то хоть всех этих преступников поймаешь, совсем в городе от них ходу нет.

– Сделаем, теть Глаш, экспертизы введем, всех пересажаем.

– Экспертизы! Светлая у тебя голова, племянник. Весь в деда.

Глава 5

Тетка собралась и ушла, куда – не знаю, я только услышал «закрой!» из коридора. И пошел запирать дверь. Может, попросить за меня у Аркаши? Ладно, чего не знаю, того не знаю. Я хотел дождаться возвращение Глаши, чтобы порасспрашивать у тетушки про свою семью. Она настолько часто упоминала отца и деда Гришки, сравнивая меня с ними в разной тональности, что стало любопытно. Да и про мать подробности неплохо бы узнать, а то я ни сном ни духом, и однажды подобное незнание мне точно боком выйдет.

Однако планы пришлось корректировать. Стоило мне пристроиться на теткиной кровати (без лишней надобности не захотелось спать на своем месте, то бишь на полу), как меня тут же вырубило. Буйная после всех стычек голова давала о себе знать. Спал я без задних ног, снилась всякая ерунда. Заканчивался сон тем, как мой бывший друг стрелял в меня тем самым вечером в затрапезной квартирке с мешком денег…

БАХ!

Я открыл глаза. Выстрел показался настолько реалистичным, что даже мурашками пробрало. Куда ночь, туда и сон, как говорила моя бабуля. Несколько секунд я сидел на краю кровати. Медленно приходило понимание, что я – оборванец из Ростова, живу с тетушкой в остатках былой роскоши некогда зажиточной семьи. Ни работы, ни денег, ни-че-го у меня нет. Ростов стонет от последствий Гражданской войны, бойню в южной столице развязали Деникин и Буденный.

Но…

Как бы странно это ни звучало, а ведь передо мной открыты все горизонты. И вот ведь какая штука – выходит, теперь, когда УГРО только зарождается, у меня есть отличный шанс начать все с нуля. Мои бывшие современники будут потом за это благодарить одного неизвестного мента, меня то бишь… Который стоял у истоков ростовского УГРО. Поэтому, черт возьми, не скажу, что нынешний расклад мне совсем не по душе – вся жизнь впереди. Кстати, интересно, а изменения, которые произойдут в будущем благодаря моему вмешательству, их застанут те, с которыми я бок о бок прошел всю службу? Может и Игорёша не скурвится и в меня не пальнет? А?

Ответа, конечно, не нашлось…

Правда, не все так однозначно. Верно подметила тетушка – надо быть сумасшедшим, чтобы идти на службу сейчас в 20-м году. Даже в полиции будущего такой бардак, что черт ногу сломит, а тут-то никакой милиции еще толком нет. Но где наша не пропадала! Мне почему-то откликнулась мысль, что все это не просто так… Хотя в знамения я не верил, и не исключаю, может, просто так вышло – и никакой особенной миссии мне никто не назначал.

Кстати, я вспоминал свою бабулю, а ведь бабушка в этой новой реальности только должна появиться на свет, во дела! Я, конечно, не Бенджамин Баттон, но что-то вроде того получается.

Времени было начало десятого вечера. Выходит, я проспал всего ничего, какие-то пару часов, выспался зато. Много, что ли, надо молодому организму?

Продолжая ежиться со сна и пытаясь согреться, я решил размяться. Неплохо бы начать приучать новое тело к нагрузкам, дабы меня порывами ветра не сдувало. Принял упор лёжа, чтобы сделать пару десятков отжиманий, но тут меня ждал сюрприз. После пятого повторения руки начали дрожать и ходить ходуном, не выдерживая нагрузки. Пришлось изворачиваться, продолжить отжимания полулежа, задрав ноги на кровать, чтобы убрать половину веса. Ситуация изменилась, и я кое-как доделал запланированное число отжиманий.

Фу-ух.

Тяжелая, однако, работа предстоит мне с новым телом. Благо организм молодой, и будет как пластилин – лепи, что хочешь. Руки после отжиманий непривычно подрагивали, да и дыхание сбилось. С минуту я дышал, как паровоз, на лбу выступил пот. Хорошо хоть окно закрыл, а то бы продуло нафиг, с таким-то хилым «багажом». Да уж, Гришка, куда ты с таким тельцем в криминал полез! Радовало другое, за отсутствием милиции как таковой мне не придется сдавать нормативы. Только отмахнуться от физических кондиций тоже не выйдет, бандюков-то в это лихое время руками надо ловить, самому, не сидя на жопе в кабинете. Размышляя о своих нынешних делах, я обратил внимание, что на стене в комнате также отсутствуют фотографии. А они были – как и на кухне, здесь оставались явно очерченные прямоугольники – места, где некогда висели рамки. Интересно, почему тетушка их убрала?

Размышляя об этом, я снова пошел на кухню. Хоть и плотно поел пару часов назад, с добавочкой, а в животе снова начало урчать. Метаболизм, опять же, у молодого тела происходит куда быстрее. Да мне и лет-то, по меркам 21-го века я вообще еще ребенок. Расти и расти.

На кухне я не стал стесняться и вполне себе по-хозяйски начал рыться на полках в поисках чего-то съестного. Конструкция, которую я сперва принял за шкаф, оказалась холодильником фирмы Jewett. Открыв его створки, я подвис. Ни фига! Несколько отсеков для льда, продажа которого еще пару лет назад была выгодным бизнесом. Правда, самого льда нема, да и холодильник не работал – не жужжал и холода не выдавал. Но тетушка Глаша все равно хранила там съестное.На одной из полок стояли остатки супа. И все. Хоть шаром покати. Я взял кастрюльку, покрутил, повертел и отставил обратно на полочку. Не-е, увольте, этого добра я наелся на месяц вперед. Вот только кроме этого кулинарного шедевра жрать больше нечего. Я почесал макушку, задумался, закрыл холодильник. Хрен бы с ним, может, Глаша за тем и пошла и что-нибудь принесет? Бросилось в глаза, что со стола исчезла чудо-машина тостер, теперь место пустовало… Похоже, что тетушка с собой его взяла. Зачем? Продать?

Закончив осмотр, я решил поискать одежду, чтобы дальше не шататься в одних трусах. В эти времена такие вот выкрутасы могли расценить, как нечто неприличное, хотя в прошлой жизни я постоянно ходил дома в семейках. Но, справедливости ради, в прошлой жизни у меня было неплохое тело. Не культурист, но вполне себе ничего даже в полтинник с плюсом. Здесь же, с новым тщедушным тельцем, ходить полуобнаженным было как-то не очень. Обычно мне на такие вещи с высокой колокольни, но тут, видимо, жила где-то глубоко внутри меня юношеская щепетильность и неуверенность Гришки.

Надевать дорогой костюм сейчас не к месту, замараю, хотя тетушка была чистюлей, в квартире не было ни одной пылинки. И я решил надеть что попроще. Пошел искать шмотье сразу в шкаф. Единственный в доме, стоявший в единственной же комнате. Открыл дверцы, осмотрел скупой гардероб. На вешалках из моего добра висело несколько здорово изношенных брюк – с латками, шитые-перешитые. Пара рубах, некогда белых, а теперь выцветших, скорее, цвета слоновой кости. Надевать на себя такое не хотелось, если только сразу идти в ряды шпаны, вроде той, которая сегодня пощипала толстосума у “Бутика”. Ну… придется все-таки наряжаться в новый костюм, просто поаккуратнее надо быть. Уже закрывая шкаф, я вдруг обнаружил за брюками, в самом углу невзрачный серый ящик. Любопытство взяло верх, я полез в ящик и быстро смекнул, что внутри как раз и лежат те самые фотографии со стен…

Интересненько. Вон они где. Сейчас посмотрим…

Но не успел я дотронуться до ящика, как раздался стук в дверь. Блин! Я с сожалением посмотрел на торчавшие из ящика бока деревянных рамок. Натянул брюки от нового костюма, накинул сверху рубашку, не застегивая, и пошел открывать дверь – стучать начали во второй раз, и сильнее первого.

– Гриша, это тетя Глаша. Открывай! – послышался знакомый голос из-за двери.

Ну так мы никого другого и не ждали. Я отпер дверь и с удивлением обнаружил, что Глаша не одна. Рядом с ней стоял низкорослый, но широкоплечий мужичок с густыми, как щетка для обуви, усами. Одет мужик был по форме – буденовка с нашитой звездой, шинель с нагрудными застежками. Вы не ждали, а мы припёрлися, подумал я, а тетушка, видя мою растерянность, поспешила ввести меня в курс дела.

– Гриша, это Аркадий Иванович, – выдала она чуть изменившимся от напряжения голосом.

Дядя Аркаша, значит, понятно, тот самый красноармеец, обломавшийся с моей матерью. Он смерил меня оценивающим взглядом.

– Здрасьте, – сказал я, освобождая проход, чтобы Аркаша и тетя Глаша могли зайти. Не выпроваживать же его прямо с порога. А почему-то хотелось…

– Здорово, соколик! – крякнул военный, проходя внутрь. – Это, что ли, ваш племяш, Глафира Петровна?

– Аркадий Иванович, Гришка – сын Тамары, представляете, какой вымахал, вы, наверное, уже его и не помните, – тарахтела моя тетушка.

– Помню вот такого карапуза…

Я пялился как красный нос Аркадия Ивановича. Учитывая, что за мужичком шел отчетливый спиртовой шлейф, дядя явно был датый. Глаша, конечно, молодец, видимо, не поверила, что я всерьез собрался стать ментом, и взяла дело в свои руки. Ну-у, имеет право, я бы тоже самому себе в этом теле не поверил. Не могу понять, почему, но этот Аркаша мне сразу не понравился.

– Вы проходите, не стойте на пороге, Гриша, проведи гостя, – засуетилась тетушка. – Может, чайку желаете, Аркадий Иванович?

– Не откажусь, – вояка посмотрел на меня внимательно. – Значит, Гришка величать?

– Григорием, – поправил я, что уже не понравилось самому Аркадию Ивановичу.

Ведь он уже дважды слышал мое имя, так что не столько знакомился, сколько намеревался сразу установить свои правила.

Мы прошли в комнату, раздеваться вояка так и не стал. Я наблюдал за ним. Гришка я ему, как же! Это ты для меня просто Аркаша, я тебя, пацан, лет на десять старше… был. Вояка прищурил правый глаз, впился в меня ответным взглядом, видимо, желая продавить, но я игру в гляделки принял. Сколько вот таких борзых со мной в эти игры играть пытались на допросах! Не сосчитать.

– С сахаром или нет? – послышался голос тетки с кухни.

Вопрос позволил Аркадию Ивановичу перевести взгляд – выйти, так сказать, из игры с достоинством. Видать, понял мужик, что меня не переглядеть.

– Две ложки! – откликнулся он и обернулся обратно ко мне, решив представиться. – Я, Григорий, Аркадий Иванович, командир артиллерии дивизиона в составе стрелковой дивизии РККА.

Он показал на петлицы оранжевого цвета, где красовалась красная звезда квадратами. Допустим, хорошо – я-то тут причем?

– Знал твою мать, – его губы исказились в подобии улыбки, и он зачем-то добавил: – Близко знал… ты, кстати, очень похож на своего отца.

Я промолчал. Брешешь, падла, про мать, по глазам вижу. Конечно, я знать не знал своего отца, но прикинул, что мне ещё повезло, что это чудо не стало моим папашей.

Вслух я этого не сказал, и потому мой новый знакомый продолжил:

– Глафира Петровна сказала, что ты к Буденному хочешь?

– Да не особо, – прямо ответил я.

Аркадий такого не ждал, поэтому закашлялся, аж ком поперек горла встал у бедолаги.

– Ну как же не особо, вот мне твоя тетушка говорит, что тебя спасать надо, что у тебя перспективы нехорошие… разбоем промышляешь, с урками якшаешься? Чуешь, какие это к чему такая жизнь ведёт?

–К чему? – я решил включить тугодума, нечего со мной тут полунамеками разговаривать.

Неловкий момент прервала тетушка, которая принесла чай в кружечке на блюдце.

– Гриша у нас мальчик талантливый, да и наследственность у него хорошая, его бы только в верное русло направить, – начала причитать Глаша.

– Это вы про Петра Алексеича? – уточнил Аркадий, видимо, имея в виду моего деда, и отпил чаю. – Не думаю, что при советской власти такие родственные связи будут в плюс, скорее, наоборот. Лучше об этом умолчим. Вкусный у вас чай, Глафира Петровна.

Я обратил внимание, как напряглась тетушка, мельком взглянула на места, где раньше висели фотографии. Будто обеспокоилась – все ли она убрала? Блин, у меня не семья, а фантомас фантомаса погоняет, как будто прямо сейчас снимают четвертую часть!

После затянувшегося на десяток секунд молчания Аркаша отставил чай и задорно хлопнул в ладони.

– Ну что, Гришка, собирайся!

– Куда собирайся? – я бровь приподнял.

– Ну как куда, в добровольцы тебя запишем, там тебя распределят – и будешь с Буденным, в первых рядах белых бить!

Какой скорый, надо же.

– Да мне так-то и тут хорошо, – я покачал головой. – Разрешите отказаться.

Напряглась тетушка, и вовсе не от моего отказа. Видимо, о другом она договаривалась с этим воякой. Да и не видимо, а точно – Глаша думала, что он меня к себе в батальон возьмет, помощничком сделает, на крайний случай – писцом каким или курьером. По факту же, дядя Аркаша хотел отправить меня на убой, как я и думал… Перспективы явно не радужные, видимо, взыграли у Аркаши старые обиды на мою мать. Не зря помянул, что я на отца похож, того самого, который у него мою маму увел. И смотрит теперь на меня своими жучьими глазками. Я мысленно перебирал варианты – может, в окно выпрыгнуть? Высоко, не выйдет. Будь другое тело, я бы в баранку этого Аркашу свернул, но сейчас мои руки до сих пор после отжиманий дрожали.

Вояка подался вперед и, дыша перегаром, хмыкнул:

– Будешь в первых рядах, пацан! Ох, ты у меня повоюешь!

Я, понимая, что зажат в угол, решил пойти с козырей.

– А вы приказ покажите, Аркадий Иванович? – спокойно спросил я. – О моем зачислении в РККА?

– Какой еще приказ, пацан? Ты доброволец… – насупился вояка.

– Ну как, приказ, – я пожал плечами. – А то моя тетушка и без кормильца, и без субсидий от советской власти останется.

Понятия не имею, были ли субсидии в 1920-м году, но я ляпал, и, как завещали в одном хорошем фильме, ляпал уверенно. Как на экзамене студент.

– Аркадий Иванович, а что, есть такие приказы? – спохватилась тетушка.

Вояка щеки надул, как воды набрал. Значит, я в точку попал.

– Конечно есть, теть Глаш, – опередил я с ответом. – Вот представьте, я сгину, а вас на кого оставлю?

– Первый раз слышу о таких приказах, – зашипел Аркаша, сдувая щеки.

– Теть Глаш, у Аркадия Ивановича давление шалит, вы бы ему в чаек микстурки какой капнули?

Видя, что вояка злится, тетушка засуетилась.

– Ой, действительно, давайте я вам еще чайку налью?

Убежала на кухню, распереживалась вся. Мы остались с Аркашей лицом к лицу, вдвоем в комнате. Теперь уже я резко подался вперед и процедил, глядя ему в глаза:

– Слышишь, вояка, тебе надо, вот и ступай, воюй. Полагаю, товарищу Буденному не нужно, чтобы в его армии служила шпана, еще и отпрыск дворян, да? Злые языки начнут говорить, что командир Аркаша – не красный, а белой прожилочкой. А я ведь не стану язык за зубами держать, если о твоей связи с моей матушкой спросят.

На этот раз я не ляпал, а говорил абсолютно уверенно, понимая, что такие хоромы, как некогда были у семьи Гришки, могли принадлежать только дворянам… ну или торгашам, что для красных, впрочем, одинаково контрреволюционно.

– Да что ты о себе возомнил, чертеныш?.. – зашипел было военный, но я его перебил.

– Думаете, я не знаю, что вы сюда не по старой дружбе пришли? Вам за этот визит моя тетка тостер отдала. Ты, товарищ Аркаша, взяточник, прохвост и плут, по тебе трибунал плачет!

Аркаша весь осунулся, побледнел. Злился, но сделать ничего не мог. Духу, чтобы взять меня и прямо тут кончить, у него не хватило – такие за спинами свои дела вершат. Да и я сидел, будучи готовым к любому повороту событий. А про тостер я попал в точку, не зря подметил, что он с кухни исчез.

Вернулась тетушка со свежим чаем, я уловил отчетливый запах валерианы.

– Держите, Аркадий Иванович, – залепетала она. – Может быть, еще что хотите?

– Ничего не хочу, мне пора уходить, – буркнул вояка.

– Как – пора? – Глаша непонимающе захлопала глазами. – Как же моего племяшика, в ваш батальон?

– В следующий раз. Вынужден прощаться, – заверил Аркаша и, повернувшись, бодро направился к дверям.

– Всего хорошего, вы, главное, хлеб позажаристей пеките, – не удержался я.

– Ах ты, паршивец, – вояка снова позеленел и затряс пальцем в воздухе. – Ты у меня еще попляшешь, я до твоего отца не дотянулся, так до тебя, отродье, дотянусь!

– Всего хорошего.

Аркадий Иванович еще потряс пальцем несколько секунд, с открытым ртом, но ничего не сказал. Пошел прочь.

Тетушка медленно опустилась на кровать, спрятала лицо в ладони.

– Ты что натворил, Гриша…

– Все нормально, теть Глаш, – улыбнулся я. – Прорвемся…

Глава 6

– Да шо тебе буде, подумаешь, вымазюкался, – отмахнулся извозчик.

Ни шо не буде… дело такое, что в повозке, в которой я решил добраться до места, какая-то модница разлила свои духи. Ну а я благополучно в них влез, в еще не высохшие, и теперь пах, как девица на выданье – венецианскими ароматами. Учитывая, куда я еду, не лучший вариант пахнуть и благоухать.

– Вылазь! – поторопил меня извозчик. – Приехали!

– Поближе к тротуару подвеи!

Мы остановились посередине дороги, у трамвайных путей.

– Да куды ближе. Вон зданьице – тебе туды топать.

Извозчик остановился, я не стал спорить перед важным делом. Спрыгнул с повозки, оказавшись на брусчатке главной улицы донской столицы. Брусчатка была целехонькая, несмотря на то, что в городе только отгремели боевые действия. С другой стороны, отчего ей портиться, Буденный заходил в Ростов на конях, танков у красных в эту пору не было. Разве что подковами поцарапают.

– Куда прешь?!

Не успел я твёрдо встать на ноги, как мимо пролетела еще одна повозка, за малым меня не протаранив. Раздалось лошадиное ржание, и я буквально на полметра разминулся с «составом». Зараза такая, еще не хватало помереть на второй день пребывания в новой реальности. Даже сто лет назад извозчики на Юге ничем не отличались от современных водятлов, умудрявшихся лихачить в городе на скорости за сотку километров в час. Про золотое правило “тише едешь – дальше будешь” здесь никто даже и не слышал.

Я огляделся по сторонам и перебежал через дорогу к тротуару. Оживленненько тут, вполне себе трафик, не сравнится с пробками 10-балльной шкалы по Яндексу, но повозок на дороге хватало.

Интересующее меня здание располагалось по правой стороне у главной дороги, ничем особо не выделяясь среди бывших доходных домов, которые его окружали. Со вкусом построенное, с отличной отделкой… когда-то. Потому что после разборок красных с белыми здание напоминало Белый дом в Москве в начале 90-х – с полностью обугленным верхом. Но важно было то, что здесь располагалась недавно образованная советская народная милиция.

Чувства были смешанные. С моим опытом из 21-го века нельзя было сравнить даже бравую советскую милицию, в которой я начинал свой путь в органах. И, положа руку на сердце, я мог дать фору любому советскому следаку, хотя бы потому, что между советскими и современными знаниями – пропасть. А тогда, между прочим, в МВД СССР уже была развитая система. Да вот только тогда – не сейчас. Здесь эта поговорка подходит как нельзя кстати. Потому что в 1920-м существовал разве что приказ о формировании на Дону советской милиции, свеженький, выпущен несколько недель назад, а вот полноценных сотрудников, обученных своему делу, было не сыскать днем с огнем. Как я понял, на первых порах в ментах значились бывшие боевые дружинники и прочие неравнодушные граждане из Нахичевани и Ростова-на-Дону, которые, кстати, до сих пор не объединили. В Москве или в Питере в этом плане было поинтереснее, там уже во всю работал розыск, агентура… эх, туда бы попасть потом, шороху навести. Но потом – суп с котом, а сейчас Гришку не подпустили бы и на пушечный выстрел в МУР. А вот в Ростове такой товарищ мог вполне прийтись ко двору.

– Подсказать что-то, товарищ? – меня остановил молодой милиционер, начисто бритый, с пронзительными голубыми глазами, одетый по форме.

Ну почти по форме – я обратил внимание, что вместо сапог у него лапти. И, судя по всему, никого это не парит, ну, стоит милиционер в лаптях у главного здания советской народной милиции, и что. Вполне себе народный милиционер, кстати, получается.

– В милицию хочу устроиться, – сразу обозначил я свой интерес.

Таиться было нечего. Парень, вроде, толковый, может, подскажет, к кому идти, чтобы среди душных кабинетов не плутать. Я-то про местные регламенты и порядки не в зуб ногой, да про них еще и в газетах не успели бы написать – полно куда более важных новостей. Милиционер посмотрел на меня с интересом, как будто не поверил в слова. Но, надо отдать должное пацану, быстро собрался и посерьезнел.

– В милицию, говорите? – я думал, он прямо тут начнет спрашивать у меня рекомендации, характеристики и прочую лабуду, но ни фига, он смог меня удивить: – Это запросто! Хоть сегодня заступай в патруль!

– Так просто? – удивился я. – Без проверок, без характеристики…

– А какие тут характеристики? Руки, ноги есть – и вперед, – пожал он плечами. – У нас сейчас каждый человек на счету, вон, в прошлые выходные бандиты застрелили двоих. Менять их некем, служить идти боятся, а урок столько развелось...

Молодой развел руками.

– Поймали бандитов?

– Какое там! Куда поймали, – паренек отмахнулся, вздохнул. – Говорю ж, людей нет, чтобы ловить, нас всего по городу несколько десятков человек, и на службу только силком затащить можно! Уклонистов там, кто не хочет в армию идти… вам, товарищ, случаем в армию не надо идти? – насторожился он.

– Не надо, – сразу отрезал я.

Перед глазами снова лицо дяди Аркаши всплыло. Кстати, интересно – дают ли отсрочку от армии в нынешней милиции? Так-то неплохо будет такой возможностью обзавестись, чтобы никакой Аркаша не прикопался.

Ответ милиционера меня удивил. Конечно, я понимал, что в милицию образца 1920 года очередь отнюдь не стоит, но чтобы по всему крупному городу с населением в несколько сот тысяч человек – и работала единственная рота? Какой же будет порядок при таком раскладе? Ладно… не привыкать, у нас в ментовке тоже был вечный недобор, справимся, я работы не боюсь и никогда не отлынивал. Как говорится, партия сказала: надо! – комсомол ответил: есть!

– К кому же идти, уважаемый? – резюмировал я собственные размышления.

– Так вот, начальник наш, Климент Иванович, вам к нему! Идти даже никуда не надо!

Рядом со зданием грузно и скрипя тормозами остановилось чудо техники образца столетней давности. Обшитый толстыми кусками листового металла бронеавтомобиль, отдаленно смахивающий на современный Гелендваген. Я даже от изумления бровь приподнял – ни фига, махина, это ж какой мотор надо в такую тачку подогнать, чтобы все это добро тащить. А еще говорят, что в милиции плохо со снабжением, а вот же, неплохую повозочку урвали. Хотя почему говорят – вон, пацаненок кукует в одних лаптях. Правда, и в наше время генералы на “бобиках” не ездили, все мерседесы подавай.

Двери бронеавтомобиля тяжело и медленно открылись. Оттуда вышли сразу трое милиционеров, которые держали в руках металлические щиты, отдаленно смахивающие на прибамбасы современного ОМОНа. Я обратил внимание, что на щитах отчетливо видны следы от пуль. Штурмовики ребята, видать. А я-то думал, что все куда хуже, и милиция сплошь и рядом состоит из крестьян. Эта ударная троица проследовала внутрь здания, даже не одарив меня взглядом. Четвертым, с места водителя, вышел высокий и худощавый мужчина с хитрыми глазами и гипнотизирующим взглядом мангуста. Я сразу понял, что это тот человек, к которому мне нужно обращаться. Милиционер хотел проследовать в здание, но я взял дело в свои руки.

– Климент Иванович, р-разрешите обратиться! – отчеканил я, показывая с порога молодецкую удаль.

Милиционер притормозил, смерил меня отстраненным взглядом.

– Что-то хотел, товарищ? – спросил он немного скрипучим голосом.

Казалось, что мужчина совершенно безвозрастной, с одинаковым успехом ему можно было дать как тридцать, так и пятьдесят лет. Впалые щеки, а высокий лоб, как принято считать – признак большого ума. Я быстро смекнул, с чем связана странная отрешенность во взгляде милиционера, увидев на его штанине и рукаве пятна свежей крови. С штурма мужики возвращаются. Видать, помяли кому-то из местных бандюганов бока, правильно, так им, козлам, и надо. Совсем в Ростове страх потеряли. Основали тут уркоганию со своими порядками.

– Климент Иванович, это новобранец к нам в милицию! – просияв бравадой, заявил паренек на входе.

Климент, не поворачиваясь, кивнул.

– Ты чьих будешь?

– А я сам по себе молодец, – заверил я.

Климент не ответил, только по новой смерил меня своим гипнотизирующим взглядом, прищурился. Как будто что-то понял, даже губы облизал и странно огляделся по сторонам.

– Не, пацан, такие нам не нужны, – отрезал он. – Шел-ка бы ты отсюда.

С этими словами мент собрался идти, но я, малость прифигев от от такого ответа, как-то на автомате проявил настойчивость.

– Как не нужны, Климент Иванович? – я подшагнул к менту, вырастая перед ним, как настырный гриб после дождя.

В прежней жизни я был немаленького роста, а теперь вот привыкаю смотреть на рослых мужиков немного снизу вверх.

– Это как нужны, только наоборот, – сухо ответил он. – Емеля, проводи его.

И растворился в дверях здания, прежде коротко кивнув пацаненку в лаптях. Я так и остался стоять, глядя на хлопнувшую дверь.

– Во как… видишь, а ты говорил, люди нужны, – задумчиво протянул я. – Не особо и нужны, значит.

– Проходим, товарищ, не надо тут стоять, – милиционер на входе мигом потерял ко мне интерес.

Наверное, приказ Климента выполняет, подальше от здания меня спровадить. Я пожал плечами – ясно, понятно, ухожу, повторять не надо. И побрел по тротуару вверх по улице, ломая голову.

Как так-то? Думал, меня с руками оторвут, как горячий пирожок на вокзале. Рожа, что ли, моя начальнику не понравилась… что значит «не такой»? Молодой пацан, служить хочет и может, чего еще надо-то местному начальству на таком безрыбье, как сейчас? Херня на постном масле, чес слово. Не под настроение, похоже, попал я этому Клименту Ивановичу.

У меня же настроение испортилось. Я полагал, что вопрос с устройством в милицию – чистая формальность. А оно вон как вышло. Еще и проблемы-то никуда не делись. С отцом Лизки, с дядей Аркашей, с бандюками… Я хотел решить ворох проблем за раз, как гордиев узел разрубить, но не вышло. Ты какой-то не такой, вспомнилась детская дразнилка. У них, блин, людей валят, а они еще перебирают, такой – не такой, носом воротят! Знал бы этот Климент, от чего отказывается! У меня хоть и рожа молодая, а опыта вагон. Поднял бы Климент с моей помощью свою милицию на новый уровень, да так, что москвичи нервно бы в сторонке курили. Чуйка у товарища вообще не рабочая, а еще начальник.

Идя по улице, я размышлял, гоняя в голове целый ворох мыслей, когда из-за угла послышалось.

– Чи-чи!

Признаюсь, должен был среагировать, но я еще не до конца свыкся с физиологией нового тела. Поэтому, когда чья-то рука схватила меня за рукав и потянула в переулок, я лишь хлопал глазами – позднее зажигание.

Бандюки? Вычислили-таки, легки на помине…

Я не успел довести мысль до конца, как меня уже приперли спиной к стенке. Одной рукой удерживая, лишая пространства, а вот вторая рука вытащила револьвер. Прежде чем я успел что-то предпринять, холодный ствол уперся мне в лоб. Здравствуйте, я ваша тетя… Ты-то откуда здесь взялся?!

Передо мной стоял один из тех ментов, с которыми у нас сразу не заладилось вчера в ресторане. Тот здоровый детина, я ему еще головой дал по подбородку.

– Ты че творишь, – вполголоса проскрежетал он, будто имитируя звук скворчащего на сковородке масла.

– Че за беспредел? – прохрипел я, уж больно некомфортно ощущать локоть на своем кадыке.

– Слышь, беспредел, хватит дуру включать, ты куда сдрыснул, сказано же было сидеть на заднице ровно! Какого хрена ты нас подставляешь, куда побежал? Хочешь операцию завалить, а?

Ага, их тут двое, ну логично. Последние слова принадлежали главному.

– Напомню, ты мне хотел голову прострелить.

– Сейчас тебе башку и прострелю, если не скажешь, где Валет?! – взорвался здоровяк.

Главный наблюдал за потугами напарника со стороны, скрестив руки на груди. Я заметил, как он коротко кивнул, после чего здоровяк слегка ослабил усилие, чтобы мне стало легче дышать и проще говорить. Спасибо хоть на этом.

– Я откуда знаю, где Валет? Он мне, как бы тебе сказать доходчивее, тоже хотел голову прострелить и о своих планах не отчитывался, – напомнил я.

Если по-серьезному, я понятия не имел, где тот бандит, о котором шел разговор. Тогда, в ресторане, я видел Валета в первый и, надеюсь, последний раз.

– Брешет же падла? – предположил здоровяк.

Не исключаю, что напарники разыгрывали передо мной спектакль и брали на понт. Хороший полицейский – плохой полицейский, классика. Я, по крайней мере, никак не мог въехать, чего они от меня хотят.

– Погоди, отпусти его, – распорядился главный.

Здоровяк нехотя убрал наган, а потом и руку. Отошел в сторонку, смачно сплюнул под ноги. Главный продолжал испытывающе смотреть на меня, а я вглядывался в его рожу. Пришла догадка. Если они меня пасли, а они пасли, то, стало быть, видели, как я стоял у здания милиции и разговаривал с Климентом. Почему не схватили прямо там? Я ведь мог уйти или просечь слежку (что и должен был сделать!). Напрашивался вывод, арестовывать меня никто не собирается, что уже радует. А раз главный велел здоровяку убрать револьвер, то и убивать, вроде как, тоже.

– Мужики, я свободен? – спросил я.

– Свободен. У тебя есть неделя, чтобы вывести нас на Вальта, – голосом злодея из супергеройских фильмов заявил главный.

Как ни в чем не бывало эта парочка вышла из переулка, оставив меня в гордом одиночестве. Что будет, если через неделю я не выведу их на Вальта, я не спросил. Не то чтобы постеснялся, нет. И так понятно, что будет – крышка будет. На мой гроб.

Что ж… Я, оказывается был, не просто оборванец Гришка, а Гришка-информатор. Хотел Григорий в милицию попасть – вон как оно обернулось. Вот это новости лупят одна за одной. Я припомнил сузившиеся глаза Климента, когда я ему о своем желании объявил, неужто узнал? Поэтому и брать не захотел, категорично так. Теперь понятно почему я для него «не такой». Да потому что давно засланный казачок в банду Валета.