Текст книги "Мурка (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

Соавторы: Валерий Гуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17

Миша сразу вошел в образ и, трусливо озираясь, подошел к банкиру, сунув тому вексель.

– Хочу забрать деньги! – заявил он.

– Миллион? – банкир отнюдь не наигранно выпучил глаза на бумажку, то ли в нём скрывался недюжинный актерский талант, то ли действительно удивился, деньги-то немаленькие.

– Все, что есть, несите!

Банкир на секунду задумался, но дальше уже прочитал по той самой пожеванной записке от Иннокентия.

– Вы разве не хотите средства бедствующим перечислить?

Он очень старался говорить громко и четко, будто стоял на сцене Дворца съездов.

– Не хочу. Деньги давайте, – сложил руки на стойку Миша.

– Одну секундочку, прошу прощения, господа... Ефим Альбертович, точно выдавать? – банкир вышел из роли и произнёс это своим обычным, даже чуть надтреснутым голосом, его явно пугала сумма и вообще перспектива открывать сейф.

– Господи боже мой... – Шварц вцепился пальцами в волосы и принялся мотать головой. – А поменьше нельзя ли сумму, если вам так необходимо для реквизита? Ну пятьдесят тысяч возьмите... ну сто? Куда ж миллион, столько-то и в руки не получится.

– Товарищ Шварц, у нас все должно быть натуралистично, и деньги должны быть настоящие, а сумма большая, кто ж поверит, что этакая буржуина себе всего пятьдесят тысяч скопила! – возмутился режиссер.

– Господи... – продолжал причитать банкир.

– Вы не беспокойтесь, деньги будут возвращены в целостности и сохранности! Мы же их, в конце концов, не съедим, – уже несколько раздраженно заверил Иннокентий.

– Ну а поменьше разве сумму назвать нельзя... – не сдавался банкир. – Давайте, что ли, документы какие напишем? Нельзя же так.

– Сейф открывайте, а то мне из-за вас эпизод придется переснимать! – настоял Иннокентий, всё больше раздражаясь. —Что я потом в отчетности скажу, если вы съемке мешаете и имущество советское, в виде дефицитной кинопленки, транжирите?

– А-а-аткрываем, – решился Шварц, облизывая посиневшие губы и обливаясь потом. – Не надо ничего записывать, Иннокентий Петрович, мне неприятности не нужны, бог с вами.

Бледный как полотно банкир пошел к сейфу и начал его открывать трясущимися, непослушными руками. Двое других из этой троицы толстяков удивились, но я на них почти уже не смотрел..

Я, наконец, понял, куда попал. Все шло в разнобой, кадр был безнадежно испорчен сто и один раз, и теперь я мог точно сказать, что на неопытность киношников такие промахи не списать. Просто никакие это не съемки.

Всё подтвердилось, когда Шварц, открывая сейф, услышал трель звонка и бросился к телефону со скоростью, совсем не характерной для толстяка. Я обратил внимание, как выгнулась бровь банкира, как будто он не ожидал звонка.

– Марк Леонидович... возьмите трубку, – попросил Шварц одного из банкиров, который ближе всех стоял к телефонному аппарату.

Я видел, как перекосилось лицо Иннокентия как и тот переглянулся с неумехой -оператором, коротко кивнув.

Банкир, однако, успел снять трубку.

– Банк... у нас же тут съемка! – я видел, как нахмурился Марк Леонидович. – Как же это, не оповещены...

От услышанного из динамика лицо банкира вытянулось, как пасть у добермана. Несмотря на внешнюю медлительность, толстяк мигом сориентировался в происходящем. Я увидел, как он показывает какой то жест охраннику, отчего тот вскочил, хватаясь за оружие. Но и та сторона тоже клювом не щелкала и давно поняла, что их легенда с киносъемкой полетела в тартарары.

Охранник выхватил револьвер, но прицелиться не успел. Быстрее оказалась пуля, выпущенная из нагана «режиссера». Тот, как Клинт Иствуд в голливудском вестерне, первым, одним молниеносным движением выставил пистолет. Пуля попала в руку охранника, и тот зашипел, роняя своё оружие. Добивать его не стали, но ассистент, выхватив свой ствол, который у него тоже, разумеется, оказался, заверещал благим матом:

– Не двигаться, это ограбление!

– Всем лечь, руки за голову! – подключился Иннокентий.

Хотя я теперь не был уверен, что это его настоящее имя.

Чтоб тебя... ну ведь давно же почуял, что жареным пахнет! А сам – кино, кино, наконец, посмотрю, как снимают настоящий фильм. Облом вышел. Впрочем, времени на размышления не было, события начали стремительно развиваться, и отнюдь не в том ключе, который бы мог меня устраивать. Мнимый режиссер, возможно, ни дня не проведший в агитбригаде и кинематографе, прекрасно слышал, как в телефоне Шварцу что-то возбужденным голосом торопливо объясняют. Видно, тот, кому звонил толстяк-банкир, наконец, смекнул, что банк захвачен. Иннокентий, слыша жужжание из трубки, ловко поднял ствол охранника и прямо из него шмальнул по черному почти квадратному ящику телефона. Тот разлетелся фонтаном осоколков, заставляя вздрогнуть банкира-толстяка, который только и смог выдать:

– Мамочки, за что мне это все...

Трубка теперь молчала. Банкир, понимая, что следующая пуля может достаться ему, медленно поднял руки вверх, вместе с трубкой, потому что перепугался до чертиков.

– Телефон положи, – холодно приказал Иннокентий, не сводя с толстяка дуло нагана.

Марк Леонидович не ослушался, положил, отрывисто кивая и продолжая шептать что-то вроде «не убивайте, не стреляйте». На этого урода мне было откровенно плевать, с приходом к власти большевиков он, как и ему подобные, получают ровно то, что заслужил. Такие как он мерзавцы десятилетиями грабили народ без всякого зазрения совести. А как аукнется, так и откликнется, не люблю высокопарные фразы, но ведь если подумать – именно буржуи годами закладывали почву к подобному беспределу. Как итог, если не бандиты, так рано или поздно до банкиров доберутся большевики, а там еще вопрос – от чьей руки лучше умирать. И судя по физиономии, банкир прекрасно осознавал свои перспективы.

Смущало другое – почему же сначала сказали пропустить, если съемок никаких не планировалось? Что за организованность такая, не банк, а проходной двор, где правая рука не знает, что делает левая.

Единственными в зале, кого лично мне было действительно жаль, были охранник и женщина уборщица. Первый, шипя от боли и держась за простреленную руку, сидел у стены, упираясь в нее спиной. Досталось ему крепко, пуля попала в кисть, раздробив ее. Девчонке тоже было не лучше, Кеша схватил ее за волосы, подтянул к себе и, приобняв за шею, наставил дуло нагана на ее висок.

– Не вздумай рыпаться, козочка.

Уборщица испуганно примолкла. Остальные, следуя приказу налетчиков, укладывались на пол. Банкиры, как будто с явным облегчением, начали медленно опускаться на колени, а затем и ложиться на животы. Со стороны эти толстенькие тушки напоминали обожравшихся тюленей на льдине. Я тоже собрался устраиваться на полу, но «оператор» покачал головой.

– Ты стой, пацан, тебя это не касается.

Интересно, почему? Но ни спрашивать, ни возражать я не стал, понимая, что прямо сейчас всё равно ничего не могу предпринять, и геройство тут будет совершенно лишним. Налетчики не станут церемониться и выстрелят, как только почувствуют опасность.

Вот тебе и кино поснимали. Что ж за облом такой. Я вздохнул, оставшись стоять на месте.

– Сейф открывай, ублюдок. Сява, займись! – рявкнул Иннокентий, выдавая очередной приказ.

Налетчики понимали, что спалились, и скоро здесь будет подмога. А ведь это банк, так что вполне возможно, что подмога придет чуть ли не быстрее, чем в 21-м веке. Сява подошел к Шварцу, по-прежнему стоявшему у сейфа, и приставил револьвер к его затылку. Тот чуть не упал от страха в обморок, но налетчик подхватил его за подмышку, удержав на ногах.

– Куда собрался, родной, – зашипел бандит.

– Я... я... – попытался что-то выдавить банкир.

– Если ты сейчас не откроешь сейф, я пристрелю эту сучку, а потом и тебя, – поторопил Иннокентий Шварца. – Сейчас же!

Я, переминаясь с ноги на ногу, наблюдал за тем как разворачивались дальнейшие события. Уборщица серьезно перепугалась, притихла и только вертела головой, часто моргая глазами, полными слез. А вообще методы у них интересные Нашли чем шантажировать банкира! Шварцу наверняка совершенно наплевать, кто тут драит полы и что с ним будет, главной задачей толстяка было уберечь бабки. И еще вопрос, что важнее для него: собственная жизнь или эти самые бабки? Я бы поспорил, кстати.

Сява, удерживая ствол у затылка Шварца, больно саданул ему коленом в поясницу, намекая, чтобы тот шел к двери.

– Ну, давай!

Банкир обернулся к налетчику, сложил руки на груди лодочкой и заверещал, как баба, которой полезли под юбку:

– Пожалуйста, не надо, я не могу, не имею пра...

Не договорил – Сява замахнулся и рукоятью нагана расквасил Шварцу нос.

– Ох... – банкир опустился на колени, держась за сломанную переносицу.

А налетчик наставил дуло ему в лоб.

– Считаю до трех, – предупредил он. – Раз!

Остальные банкиры все так же лежали, уткнувшись лицами в холодный пол, боясь даже пошевелиться. Никто из них не хотел привлекать к себе внимание, чтобы только не оказаться на месте Шварца.

Удар рукоятью нагана подействовал.

– Два! – выкрикнул Сява.

И, все еще держась за переносицу, толстяк засуетился, принявшись открывать сейф. Возился долго, за что получил дополнительный нагоняй от налетчика в виде подзатыльника.

– Быстрее, сука!

Я же не терял время зря, запоминал черты налетчиков и приметы. Режиссер – блондин с заметным шрамом на лице, ассистент – с орлиным носом... Как-то реально помочь и исправить ситуацию я вряд ли мог. Но потом, когда все закончится, такие вот черты и приметы пригодятся следствию.

Через минуту сейф, наконец, открылся. Сява потянул дверь на себя, а Шварца, который выполнил задачу, стукнул револьвером по затылку. Вроде легонько, но тот мешком свалился на пол и затих.

– Работаем в темпе, – распорядился Кеша. – Урода этого с прохода убери!

Сява взял банкира за ноги, оттащил к стойкам. Лже-режиссер передал уборщицу в руки другому налетчику, вверив ему наблюдать за заложниками. Остальные уже повалили в хранилище.

Любопытно, что деньги в сейфе были, кажется, подготовлены заранее – упакованы в мешки. И грабителям только оставалось их перетаскать в свой автомобиль.

Перед тем, как присоединиться к подельникам, Кеша смерил меня взглядом, улыбаясь.

– Ну как тебе съемки, пацан?

– Еще чуть-чуть, и переплюнешь Гая Ричи, – выдал я, прекрасно понимая, что он меня не поймёт.

– Э... кого? – налетчик подвис.

– Революционер такой есть, только в кино, – я коротко пожал плечами.

– Ясно... с нами пойдешь, пацан? – неожиданно сделал предложение Иннокентий.

Я видел, с каким интересом он смотрит на меня. Не удивил – я прекрасно понимал, что таким вот бандам нужна новая кровь, люди на побегушках. Расходный материал. Но, по понятным причинам, ответить ему взаимностью я не мог. Поэтому только снова пожал плечами.

– Я подумаю, ага.

– Ну а пока думаешь, разливай, пацан! Слышь, боров, – Иннокентий пнул в бок одного из банкиров, который всё ещё лежал рядом на полу, почти не дыша. – Бакалею организуй.

Тот вздрогнул всем телом, начал подниматься.

– В темпе, булками шевели!

Через минуту передо мной уже стояли чашки, из которых банкиры, видно, обычно пили английский чай, а теперь вот в них булькала мутноватая самогонка Лившица. Банкир, не дожидаясь приказа, поспешил лечь обратно на пол. А налетчики отвлеклись от опустошения хранилища, взяли чашки, чокнулись так, что фарфор жалобно звякнул, и выпили. Предложили уборщице, та, вся в слезах, замотала головой, отказываясь. Ну а бандиты продолжили выносить деньги из хранилища, загружая коробки.

– Лежать, пока мы не уедем, кто дернется – получит пулю в лоб, – предупредил Кеша. – Всем понятно?

– Да... – нестройно откликнулись банкиры.

Охранник промолчал, он все так же сидел на полу, откинув голову и касаясь затылком стены. Вообще, конечно, это просто рубрика «удивительное рядом» – как же так? В хранилище хранилось столько , что не пересчитать, и при этом на весь банк – единственный охранник. Хотя, учитывая неразбериху, царившую в городе, ничего удивительного тут нет... криминальных-то элементов в Ростове больше, чем собственно большевиков.

Дергаться никто не стал, все так и лежали, не шевелясь и боясь дышать, пока налетчики заканчивали опустошать хранилище. Ну а потом «режиссер» велел сматывать удочки с уловом.

– С бабой что будем делать? – уточнил «оператор», державший в заложниках уборщицу.

– Берем с собой, – отрезал главарь.

Та заверещала благим матом, понимая, чем это для нее закончится, и попыталась высвободиться, но налетчик держал ее крепко, как в клещах.

– Не дергайся, дорогуша!

Перед уходом Иннокентий захлопал в ладоши, привлекая к себе внимание.

– Товарищи, всем спасибо за участие в съемках, смотрите наше кино во всех городах страны!

Бандиты, кто держал мешки с деньгами, вышли из помещения и принялись погружать деньги в машину. Я смотрел им вслед и изо всех сил соображал, , чем могу ей помочь заложнице. Девчонку – кажется, её назвали Варей – следовало спасать. Сейчас разберемся. «Оператор» вслед за своими дружками повел ее к выходу. Дождавшись, когда в помещение он останется один, я резко толкнул ведро с мыльной водой, оставшееся после незаконченной уборки. Расчет оказалось верным – ведро легко заскользило по плитке, чудом не перевернувшись, и сна скорости въехало в треногу с камерой, которую никто не стал забирать. Удар я рассчитал верно, как раз в этот момент мимо треноги проходил налетчик, жёстко удерживающий уборщицу за волосы. Тренога от удара ведра перевернулась, и старенький «Синематограф» со всего маху приземлился на голову грабителю.

Бам-с!

Силы удары не хватило, чтобы нокаутировать налетчика, но всё-таки эффект был – тот замахал руками, растерявшись. Уборщица воспользовалась этим и вцепилась зубами в руку бандита, вырвалась, побежала к стойке, чтобы попытаться спрятаться. Сориентировался и охранник, а я-то думал, он уже выключился из игры. Но нет, мужик вскочил, вцепился в грабителя одной рукой, пытаясь его скрутить и обезоружить. Правда, раненую руку он берёг, а вот у «оператора» рабочих рук было две. Он быстро очухался после удара «Синематографа», оценил обстановку, озверел и несколько раз ударил охранника головой, чтобы обездвижить и пристрелить.

Я тоже не оставался на месте и решил помочь охраннику. Недолго думая, запустил наполовину опустевшей бутылкой из-под самогона в налетчика, метя в затылок. Что называется, миллиметр влево, и бутылка бы влетела в несчастного охранника. Но прицел меня не подвел.

Бум!

Бутылка попала в затылок «оператора», тот вздрогнул, но даже и теперь остался на ногах. Однако преимущество грабитель растерял, его здорово шатнуло, ноги будто бы превратились в переваренные сосиски и он принялся ими выделывать странные движения на мраморном, пытаясь сохранить равновесие – состояние «грогги» умеет заставить вас откалывать чечеточные номера на потезу окружающим. Охранник сумел выбить у него револьвер, наконец-то обезоружив, но следом и сам улетел на пол, уже в отключке – попал под удар грабителя, который, отбиваясь, слепо раздавал удары куда придётся. Пистолет, крутясь, заскользил по полу, и быстро оказался в моих руках. Секунда – и на налетчика смотрело дуло нагана.

– Стоять, руки подними, стреляю без предупреждения!

Налетчик замер. Я видел, что остальные его подельники, включая Иннокентия, всё видели и поняли, что происходит, но вмешиваться никто не стал. «Режиссер» явно принял решение бросать своего «оператора». Решение, кстати, верное, а то ведь и они ног не унесут. Но обезоруженный грабитель смотрел на меня и он не видел, что дружки его уже, что называется, кинули.

– Ты чего, пацан, ох*ел? – криво улыбаясь, изумился налетчик.

– Я тебе не пацан! Руки подними, говорю, завалю к такой-то матери!

– Ты стрелять-то умеешь?

– Узнаешь, – я взвел курок. – Не советую проводить эксперименты.

Я планировал задержать этого упыря до прибытия сюда милиции, но тот понимал, чем ему грозит задержание – возиться с ним никто не станет, и, скорее всего, ликвидируют на месте по законам военного времени. Ну или чуть позже поставят к стеночке, чтобы полы в банке не пачкать... Поэтому, понимая, что вляпался и что сухим из воды у него выйти не получится, грабитель полез за ножом.

– Убью, сука!

Вступать с преступником в рукопашную не имело никакого смысла, поэтому мой палец скользнул по крючку спускового механизма, курок сорвался – грохнуло. И преступник, на половине пути ко мне, рухнул на пол. Я честно целился в плечо, но новое щуплое тело не имело никакого опыта в стрельбе, да и я не то чтобы часто стрелял из нагана, потому с выстрелом я чуть промазал, угодив в ключицу.

Вышло как вышло.

«Оператор» распластался по полу, он был жив, по крайней мере, шевелился. А на улице послышалось рычание мотора – остальные налетчики улепётывали с добычей.

Глава 18

Я на всякий случай вышел на крыльцо банка, чтобы удостовериться – от грабителей и след простыл. Их старенький, но представительный автомобиль скрылся за поворотом. Туда им и дорога. Хорошо уже то, что удалось избежать жертв среди гражданских. Хотя я был бы отнюдь не прочь, достанься крепкий тумак не только одному Шварцу, но и его коллегам.

Зайдя внутрь, я аккуратно стер собственные отпечатки пальцев с револьвера и положил его рядом с трупом налетчика. Банкиры с большим трудом приходили в себя после случившегося. Некоторое время оба толстопуза еще лежали на полу, боясь, что грабители вернутся, и им не поздоровится, но потом начали вставать. Понятия не имею, какое лицо должно быть у человека, у которого при советской власти из сейфа украли целое состояние, но выглядели мужики крайне скверно. По большому счету, они сами были виноваты в случившемся. Я никогда не считал себя спецом в делах оборота банковских денег, но прекрасно понимал, что грабители чересчур уж легко получили доступ к сейфу. Ключ, который оказался в кармане Шварца, вообще не должен был там находиться. Но оказался ведь, что являлось грубейшим нарушением правил безопасности. И не думаю, что для подобных случаев в 1920-м году существовали исключения. Так вот, банкиры, все это хорошо понимая, выглядели так, как будто присутствовали на похоронах... причем собственных. Теперь, когда опасность миновала, оба финансиста начали подниматься с пола. Один из них, имени которого я как-то не запомнил во всей сегодняшней суете, еще некоторое время сидел на полу и медленно покачивался взад-вперед, успокаиваясь. Второй, Марк Леонидович, выбрал другой способ самоуспокоения и подошел к лежавшей на полу бутылке самогона, выкатившейся из моей сумки и чудом не разбившейся при падении. Гулко выдохнул, откупорил и крепко приложился к горлышку.

– Фу-у-ух... – он моментально покраснел, как спелый помидор на грядке, растер нос, занюхивая рукавом.

Физически ни один, ни другой не пострадали, чего нельзя было сказать о Шварце и охраннике – этим крепко досталось от грабителей. Шварц очнулся после обморока и, похоже, только сейчас понял, что у него сломан нос. Он попытался коснуться его пальцами, зашипел от боли и, вскочив, принялся мерить шагами парадный банковский зал.

– Ой, больно как, вызовите сюда врача, я потеряю всю кровь... – истерил он, задрав голову вверх. – Врача, говорю, вызовите, мне плохо!

Забавно, что ни Марк Леонидович, ни второй коллега Шварца даже не обратили на эти истерики внимания. Я тоже отмахнулся – сломанный нос красит мужика, жить будет. Больше поплачет, меньше пописает – давно известно. Видя, что никто не обращает на его потуги внимания, Шварц уселся на стул, еще выше закинул голову, как обычно рекомендуются при кровотечении из носа, и закрыл глаза. Я услышал, как он начал напевно молиться на иврите. А вот охраннику действительно следовало помочь. Я пригляделся к его пунцовому лицу с тенями вокруг глаз – у него явно поднялся жар, рана дала осложнения, и чем быстрее мужик попадет на осмотр к врачу, тем лучше. Хорошо уже то, что он снова пришёл в себя. Я помог охраннику наложить повязку на руку, которую мужик мастерил из лоскутка собственной рубашки. Но прежде забрал у Марка Леонидовича самогон, чтобы обработать рану.

– Куда, мое... – спохватился банкир, но я ответил ему сдержанной улыбкой.

Ничего! Домой придешь – нажрешься, а этот товарищ нам всем жизнь, по сути, спас.

– Как самочувствие? – поинтересовался я, видя, как морщится охранник, пока я поливаю рану самогоном.

– Царапина, – отмахнулся он, хотя по его бледности казалось, что дело недалеко до нового обморока.

– Может, и царапина, но в больницу обязательно надо показаться, а там вас быстро заштопают и поставят на ноги, – заверил я.

Впрочем, на медицину этого времени не стоило так уж надеяться – привычка считать, что почти что угодно можно откатить назад, осталась у меня с прошлой жизни в высокотехнологичном мире.

– Ты молодец, пацан, – процедил мужик сквозь стиснутые зубы. – Лихо как с ним справился, теперь проблем не оберешься, правда...

– А вы свою работу прекрасно сделали, так что переживать не о чем, и если надо, я все это под запись подтвержу.

Я мягко похлопал охранника по плечу, чтобы поддержать. Повезло, что грабители не стали его валить, а ведь могли, и это было бы куда логичнее. С виду-то это был единственный человек в зале банка, который мог представлять опасность.Да и вообще нам повезло, что по такому тяжелому времени, где жизнь человека не стоит почти ничего, налетчики не открыли огонь, а решили брать хитростью. И я-то ведь тоже повелся на антураж съемок, далеко не сразу понял, что «киношники» водят за нос. Впрочем, ошибки бывают, и их допускает каждый, но важно другое – не каждый способен сделать выводы.

Закончив с охранником, я переключился на уборщицу, ей тоже требовалась помощь. Женщине посчастливилось не стать добычей налётчиков, но после того, как дуло револьвера побывало у ее виска, уборщица до сих пор была будто бы не в себе. Спрятав лицо в ладони, она сквозь пальцы не отрываясь смотрела заплаканными глазами на тело преступника. Веко на левом глазу заметно дергалось, психологическая травма ей была гарантирована на всю жизнь. Вот так, пришла полы помыть...

Я огляделся в поисках того, чем можно накрыть тело, и, подойдя к окнам, хорошенько дёрнув, сорвал занавеску. Вид у грабителя был действительно жутковатый. Никаких угрызений совести в связи с тем, что мне пришлось выстрелить, я не испытывал. Собаке – собачья смерть. И этот человек прекрасно знал, что идет по краю обрыва. Стрелять мне приходилось не раз, и за годы службы в органах видел я тоже всякое.

Пока я накрывал тело, с уборщицы как по волшебству спало оцепенение. Она вздрогнула, как будто от разряда тока, отвернулась и заплакала. Не навзрыд, тихонечко так. Терпеть не могу, когда женщины плачут, поэтому бросить ее в подобном разбитом состоянии я не мог. Успокоительных капель под рукой нет, так что я решил последовать примеру Марка Леонидовича и налил в чашку самогону, пользуясь дедушкиным методом. Пока наливал, заметил кое-что очень странное.

Хм...

Шнур от телефона, с которого звонил Шварц, оказался обрезан. Не оборван, а именно обрезан. Кусочки мозаики в моей голове потихоньку все больше складывалась в цельную картину. Судя по характеру надреза, кто-то чикнул по проводу ножом. А потом, когда началась вся суета с ограблением, один из налетчиков задел шнур питания, и он теперь торчал напоказ неподалеку от стойки.

Интересно бабки пляшут.

Акцентировать внимание на шнуре я не стал. Подошел к уборщице, аккуратно приобнял за плечи, протягивая чашку с мутноватой жидкостью.

– Варя? Все позади...

Она не дала договорить, обернулась, внимательно посмотрела на меня и повисла на моей шее, обливаясь слезами.

– Спасибо, ты спас мне жизнь! – горячо шептала она мне на ухо.

Я сопротивляться такого рода благодарностям не стал, мне в принципе женского внимания не хватает в новом теле, поэтому охотно поддался и начал аккуратно гладить уборщицу по спине. Молодая, симпатичная, она просто оказалась не в то время и не в том месте. Ничего, пусть поплачет, может, полегчает, женщинам, в отличие от мужиков – можно. Подождав с минуту, я все же мягко отодвинул ее и сунул в руки чашку с самогоном.

– Выпей, легче станет.

Она покосилась на чашку, понюхала и поежилась всем телом. Но вопросов не задавала и отказываться не стала. Зажмурилась и маленькими глотками выпила «успокоительное» до последней капли. Не знаю, помогло ей или нет, но она испуганно посмотрела на меня.

– Можно я пойду, а? – с надеждой спросила она.

– Торопишься куда?

Та помотала головой и сделала еще попытку оглянуться, а потом быстро опустила взгляд.

– Мне... неприятно здесь находиться, а еще я боюсь крови.

Договорила она уже совсем шёпотом, я еле-еле расслышал.

– Думаю, надо дождаться милицию, придется чуть потерпеть, – объяснил я и тоже решил с ходу общаться с уборщицей на «ты». – Ты же не хочешь потом ходить в часть? А тебя обязательно будут дергать, как основного свидетеля. Не самое приятное времяпрепровождение, уж поверь мне.

Я понимал, что в любом случае женщину вызовут на Большую Садовую и обязательно еще раз допросят, но мне же надо как-то убедить ее остаться. Я застрелил одного из этих идиотов-грабителей, и знал, это обернется неприятными вопросами от милиции, поэтому хотел заручиться поддержкой, чтобы на ровном месте не намотаться, как это говорят в определенных кругах, на статью. И такие свидетели, как уборщица, мне были ой как нужны, чтобы подтвердить, что все действия совершались в рамках необходимой самообороны.

– Зачем они меня вызовут, я же ни в чем не виновата? – насторожилась она, мигом ощетинившись, едва заметно, но все же.

– Не виновата, так и есть, просто расскажешь им, что видела, и тебя сразу отпустят.

– Обещаете?

Она снова сбилась на «вы» с перепугу, я поправлять ее не стал и внушительно кивнул.

– Тебя как зовут?

– Варя, – протянула она, отчего-то смущаясь.

– Главное говори правду, Варя, и тогда тебе точно нечего бояться, – как можно дружелюбнее сказал я.

Кстати, о милиции... они действительно приехали. Пока я разговаривал с девушкой, через окно увидел, как к дверям банка подбегают целых трое молодцов с металлическими щитами и наганами наперевес. Тимур и его команда, блин. Понимая, что менты не разобравшись могут открыть стрельбу, я тотчас поднял руки, к чему призвал всех присутствующих.

– Это еще зачем... было возмутился Шварц, но тут же умолк, когда в помещение банка ввалились трое молодцов с металлическими щитами наперевес, из-за которых торчали револьверы.

– Стоять, не двигаться! Работает милиция! – завопил один из них.

– На пол! – подключился второй, голося из-за металлического щита.

Появились они эффектно, но крайне не вовремя, мягко говоря. От греха подальше, я лег на пол, и за мной последовали остальные, кроме охранника, тот и так давно уже сполз по стенке и полулежал.

– Оружие смотри, – распорядился один из ментов голосом, показавшимся мне знакомым.

Двое других, все так же прячась за щитами, подкрались к нам и обыскали.

– Чисто.

А их командир подбежал к трупу и как ни в чем не бывало поднял лежавший рядом револьвер. Вещдоки, отпечатки? Не-е, кого тут такая мелочь парит.

– Разрешите обратиться, – сказал я, пока один из милиционеров проводил на мне обыск.

– Валяй.

– Мы не бандиты.

Прошло несколько секунд напряженной тишины, а потом послышался голос Шварца, наконец, пришедшего в себя.

– Поздно вы очнулись, товарищи милиционеры, с такой работой налетчики успели бы ограбить нас трижды... – недовольно и как-то обиженно заявил он.

– Быстрее не могли, пришлось щиты на спине волочь, коней не было, а щиты-то, заразы, тяжелые! – растерянно объяснился один из милиционеров, явно выдыхая с облегчением от того, что встречи с преступниками удалось избежать.

Стоило ему опустить металлический щит, как я тотчас узнал в говорившем своего старого знакомого, которого видел уже дважды – начальника ростовской милиции. Он тоже увидел меня и сразу аж закашлялся. Не подавитесь собственной слюной, господин хороший, у меня эта встреча тоже не вызывала положительных эмоций. Однако взгляд от мента я не отвел, дождавшись, когда он первым опустит глаза. Вообще, конечно, занимательно, чтобы начальник милиции самолично возглавлял штурм, у нас всяких полковников из кабинета в принципе не вытащишь, чтобы вот так в «поле» выйти.

– Успокойтесь, гражданин, и расскажите, что произошло! – предложил милиционер Шварцу, быстро сориентировавшись.

Забавно, что он даже не представился. Интересно, в 1920-м году существует такой порядок – милиционерам представляться? Вряд ли, конечно, у них-то даже ни жетона, ни удостоверения нет и еще не скоро будет. И как в таком случае узнать, кто с тобой разговаривает? Вон у нас уже были киношники подставные, так и менты такие же могут быть – ряженые.

Понимая, что никому ничего не угрожает, милиционеры сложили тяжеленные металлические щиты у стены. С явным облегчением. Мне казалось, что такие штуковины, которые хорошо ловили пули, должны весить целую тонну, не меньше. И, стало быть, у милиционеров все в порядке с физическими кондициями, раз они тянули пару километров такие тяжести на собственных спинах.

– Расскажи им, Марк Леонидович, – буркнул Шварц в нос, который он всё зажимал рукой, борясь с кровотечением. – Встать-то нам можно?

– Поднимайтесь.

Следом банкир, малость захмелевший после самогона, охотно рассказал ментам, что произошло – во всех подробностях. Мол, жили не тужили, когда приехали пятеро лбов, выдавших себя за киношников. Показали разрешение, все подписанное и печатями заверенное, как положено.

– Разрешение можно посмотреть? – попросил милицейский начальник.

– Покажете? – Марк Леонидович перевел вопрос на Шварца, которому Иннокентий передал документ с якобы разрешением на съемку.

Шварц коротко кивнул, сунул руку за пазуху и вытащил оттуда вчетверо сложенный лист. Милиционер забрал лист, развернул и внимательно изучил. Судя по всему, ничего подозрительного не обнаружил, но передал листок своему подчиненному, который сунул «разрешение» себе в карман. .

– Вообще-то это мое! – возмутился Шварц. – Мне же надо для отчетности!

– Изымаем как вещественное доказательство, будем проводить экспертизу, – пояснил начальник.

– Какую еще экспертизу, товарищ милиционер! Все понятно, это подделка, нам голову заморочили.

– Порядок такой, а мы с порядком не спорим и вам не советуем, – обрубил Шварца начальник, приподнимая бровь. – Интересно только, почему вы сразу не поняли, что это подделка, когда в банк пришли кино снимать?

Шварц захлопал глазами, но ответить не успел, вклинился Марк Леонидович.

– Вообще-то товарищ Шварц даже начальству звонил, – уточнил банкир, но тут же замялся.

Я припомнил, что, когда последовал второй звонок, то о сообщении банкира никто в руководстве не был в курсе. Задумался еще крепче, покосился на обрезанный кабель.