Текст книги "Мурка (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

Соавторы: Валерий Гуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– Сколько всего украли? Сумма? – уточнил начальник.

– Точную сумму не скажем, можете у товарища Шварца подтвердить.

– Почему же не скажете? – прищурился Климент Иванович.

– Деньги у нас давно арестованы, все финансовые операции заморожены до особого распоряжения ревкома, – пожал плечами Марк Леонидович.

Мент почесал макушку, переваривая услышанное.

– И при этом у вас имеется доступ в сейф, при аресте-то?

На это ему никто не ответил, поэтому он уточнил:

– А у кого был ключ? Кто открыл грабителям сейф?

Марк Леонидович обернулся на Шварца. Я видел, как напрягся банкир, на одно только мгновение, но напрягся.

– Ключ был у меня... – Шварц всплеснул руками. – Попробовали бы вы не открыть, когда вам револьвером в лицо тычут, и вообще – они мне сломали нос! Вам в погоню за злостными бандитами надо, а не вопросы тут разводить!

– А разве ключ от сейфа не должен храниться в отдельном месте? – пропустил выпад начальник. – Почему он оказался у вас, если деньги арестованы?

– Ну как же, мне перед их визитом позвонили и предупредили о съемках, что деньги понадобятся в качестве реквизита, агитационное кино... – Шварц посмурнел, прищурился. – Да на что вы вообще намекаете, уважаемый? Напомню, что вы прибыли через полчаса, как последовал вызов! И на вас такая же ответственность, как и на нас, если не больше. Я все это отражу в рапорте!

Я не вмешивался, пока, по крайней мере... хотя все для себя давно понял. Буду говорить, когда слово дадут, чтобы не устраивать балаган.

Но Шварц не успокаивался, и ему так и не терпелось переключить внимание с себя на кого-нибудь другого. Этим «кем-нибудь другим» банкир выбрал меня. И Остапа, что называется, понесло.

– Вот этот шкет, – начал заводиться он, вылупив на меня глаза. – Да вы вообще в курсе, товарищ начальник, что грабители заказали ему привезти самогон! Са-мо-гон! Чтобы отпраздновать ограбление... арестовывайте его! Подельник, шарлатан!

Я не пошевелился, но, надо отдать должное начальнику милиции, он отреагировал на выпад банкира весьма сдержанно, и не бросился меня арестовывать. Хотя я по глазам видел, что ему очень этого хотелось.

– Успокойтесь, уважаемый, мы во всем разберемся, и виновные понесут наказание, соизмеримое с совершенным преступлением, – сухо оборвал банкира милиционер и перевел взгляд на тело под занавеской. – Убитый, как понимаю, налетчик? Из нагана стреляли?

– Он самый, подлец, – подтвердил Марк Леонидович. – Один из грабителей.

– Кто его застрелил? – уточнил мент.

– Так вот же он, негодяй! – снова распетушился Шварц.– Не поделили, видно, что-то между собой! Убийца, грабитель – все в одном флаконе, почему он до сих пор на свободе, извольте объяснить!

Я смерил Шварца взглядом. Поведение банкира не вызывало удивления, но не у одних бандитов ограбление пошло не по плану. Похоже, что у Шварца все также не заладилось. Сейчас он тяжело дышал и сверлил меня взглядом. Однако два мента, которые прибыли в банк с начальником, переглянулись и, получив кивок, всё же двинулись на меня – арестовывать. Упырь в погонах был не прочь свести со мной счеты, поэтому оказался готов воспользоваться липовым обвинением, лишь бы упечь меня за решетку.

Ладно, Гриша, настало твое время.

Пора было внести в разговор банкиров и милиции ясность из собственных наблюдений.

– Буквально одну секундочку, товарищ начальник. У меня есть заявление по произошедшему, прошу принять, – спокойно сказал я.

Глава 19

Начальник поднял руку, останавливая готовых схватить меня милиционеров.

– Пусть выскажется, давайте послушаем.

Я кивнул, набрал полную грудь воздуха и заговорил.

– Ефим Альбертович, верно ли то, что банк не работал в штатном режиме, а имеющиеся в хранилище средства были арестованы советской властью?

– Однако, посмотрите только на этого юнца! – эмоционально отреагировал Шварц. – Что за вопросы задает здесь этакий оборванец!..

– Да или нет, вопрос закрытый, Ефим Альбертович, – настоял я.

– Это что за допрос? Товарищи милиционеры, прошу остановить этот цирк! Да меня так в ЧК не допрашивали, и, на минуточку, ничего не нашли. Я чист, как слеза младенца и, не собираюсь отвечать на инсинуации этого молокососа!

Шварц явно рассчитывал, что начальник милиции его поддержит как гражданина уважаемого, но тот только покачал головой.

– Ответьте, будьте так добры, – попросил он.

Куда строже, конечно, чем это мог бы сделать я.

– Конечно... – опешил банкир. – Верно, средства были арестованы до дальнейших распоряжений, и в привычном графике банк не работал. Но какое это имеет отношение...

– Верно ли то, что распоряжения на транспортировку денег не поступало, и вы не ждали инкассации? – перебил я, буквально вторым же вопросом ловя банкира за жабры.

Тот промолчал, надулся как лягушонок и смотрел на меня испепеляющим взглядом. Ответил Марк Леонидович.

– Вот именно, что верно, мы вообще оказались здесь, по сути, только из-за того, что нам поступил звонок от этого преступника, называвшегося Иннокентием!

– Почему, в таком случае, деньги в хранилище были подготовлены к инкассации? И почему у вас оказался ключ от этого самого арестованного хранилища?

– Понятно, почему, товарищ начальник, вам же только что Марк Леонидович сказал, что накануне нам звонил этот Иннокентий, упоминал распоряжение, подписанное Калининым... – начал выкручиваться банкир. – Я же не мог не подготовиться к съемкам! Я ответственный советский человек и, когда услышал, что нужна помощь в продвижении революционных идей, среагировал незамедлительно.

Давно ли Шварц стал ответственным советским человеком? Я смотрел на этого завравшегося толстяка и думал вот о чём: будь его воля, и он бы прибил всех революционеров собственными руками.

– И вы, не удостоверившись, поверили на слово какому-то Иннокентию? – изумился, в свою очередь, милиционер.

– Виноват, но поверил я товарищу Калинину! Я даже думать не смел, что кто-то станет использовать имя этого видного человека в преступных целях... Тем более, Михаил Иванович со дня на день должен прибыть в Ростов и лично принять участие в митинге!

Я видел, что начальник колеблется, искоса зыркая на меня, поэтому продолжил:

– Выходит, вы утверждаете, что поверили некому Иннокентию, представившемуся режиссером и никак не подтвердившему свои слова. А поверив, нашли возможным обойти распоряжение властей, взять ключи от хранилища и подготовить деньги для якобы участия в съемке агиткино?

– В качестве реквизита исключительно! – вскинул подбородок Шварц.

– Вы же говорили, что прежде связывались с конторой... – было начал Марк Леонидович, но запнулся, поймав на себе сверлящий взгляд шефа.

– Все верно, планировал связаться, не отказываюсь от своих слов. И, естественно, связался – когда эти так называемые киношники пришли в банк, я звонил в контору и уточнял правомерность действий. Вы же все это прекрасно видели, Марк Леонидович, своими же глазами! – парировал Ефим Альбертович.

Я медленно подошел к телефону, с которого звонил Шварц. Тот насторожился, глядя на меня с подозрением и не понимая, чего ожидать.

– Товарищи банкиры, такой простой вопрос, прошу припомнить, с какого аппарата сегодня звонил Ефим Альбертович Шварц, чтобы отчитаться по документу, якобы подписанному товарищем Калининым? – начал я.

– Да вот как раз по этому и звонил, – охотно подтвердил Марк Леонидович, припоминая злополучный звонок начальника руководству.

Второй банкир тоже закивал, подтверждая слова коллеги – мол, так все и было. Дело ведь очевидное, спорить не о чем, так? А вот Шварц раздул ноздри, похоже, догадываясь, куда я веду, ну и среагировал достаточно бурно, меняя стратегию. Вопросы ему явно были поперёк горла.

– Ума не приложу, почему вы не арестовываете этого баламута! – взорвался он возмущением. – Я буду жаловаться на подобную халатность! У нас деньги украли, труп в помещении, а мы занимаемся, простите, неизвестно чем неизвестно с кем...

Пока Шварц расходился, я поднял телефонный шнур и показал его обрезанный край начальнику, который внимательно следил за каждым моим шагом.

– Разрешите продолжать? – спросил я, глядя прямо в глаза милиционеру.

– Вам это с рук не сойдет, слышите? – верещал в это время Шварц, потрясая в воздухе пальцем. – Это не мои деньги, не банка, это собственность советской власти!

– Ефим Альбертович, вы мешаете нашей работе, – обманчиво мягко, а на самом деле категорично прервал его начальник. – Когда понадобится ваше слово, я сразу сообщу, а если вы не успокоитесь тотчас, то я буду вынужден принять меры воздействия.

– Пф-ф... – выдохнул Шварц, будто паровоз, на полном ходу натолкнувшийся на препятствие, но замолчал.

Тяжело, должно быть, толстяку, за столь краткий срок проделать обратный путь из князи в грязи. Так, на нервах, недолго и похудеть. А ведь еще каких-то пару лет назад банкир не то чтобы разговаривать бы не стал с тогда еще полицией, нет, это бы делали его адвокаты, но при царе такой финансовый воротила чувствовал себя в полной безопасности. Теперь же ему приходилось на равных разговаривать с начальником милиции, который еще вчера, вполне возможно, навоз разгребал. И приемчики Шварца, характерные для подобного сорта людей, ни разу не сработали. Жаловаться? Да кто будет слушать жалобы зажравшегося буржуина и капиталиста на законного представителя советской власти? От того банкир и замолчал, что все это прекрасно понял. Не знаю, было ли дело в том, что милиция сегодня блистала лучшими качествами и служила, а не работала, или начальник попросту упивался изменившимся положением и изощренно сводил счеты с капиталистом, да и мне не особо хотелось в это вникать. Главное, что ко мне, наконец, прислушивались.

Дождавшись тишины, я продолжил.

– Любопытно, куда мог звонить товарищ Шварц при неисправном телефоне? И не менее любопытно, что, когда руководство перезвонило Марку Леонидовичу, то ведь, вспомните, было совершенно не в курсе о ранее якобы поступившем звонке.

Ефимушка при этих словах стиснул кулаки, да так, что было слышно, как хрустнули костяшки. Попался, который кусался! Я, улыбаясь одними краями губ, незаметно подмигнул ему. Начальник подошел к проводу, внимательно осмотрел, чтобы удостовериться в правоте моих слов, снял с телефона трубку и попытался «шарманку» завести. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять – связь с этого аппарата не работала.

– Клевета! – проскрежетал Шварц. – Наглая беспардонная ложь, а вы, товарищи милиционеры, слушаете этот бред вместо того, чтобы принять меры!

– Как же вы можете вот это объяснить? – спросил начальник.

– Что именно?

– Как вы могли звонить по телефону, если он не работает?

– Ба! – банкир всплеснул руками. – Во-первых, я мог с другого аппарата звонить, здесь у нас не один поставлен, а во-вторых, даже если и с этого, то повреждение появилось уже после моего звонка. Это ведь очевидно!

– Почему, в таком случае, вы не дозвонились? – я приподнял бровь. – Ну и хорошо бы понять, с кем вы разговаривали, потому что Марк Леонидович утверждает, что руководство о звонке ничего не знало и никакими полномочиями вас не наделяло.

Марк Леонидович что-то неуверенно и пораженно гукнул. Шварц, как уж на сковороде, пытался вывернуться. Он прекрасно понимал, к чему я веду, и не хотел допустить, чтобы он из свидетеля стал подозреваемым.

– Не помню, с кем... – уже куда более умиротворенно сказал банкир. – Да как тут припомнишь, ты же сам видел, паскудник, что эти грабители творили! Мне нос сломали! Если вспомню, то обязательно сообщу и лично приду на Большую Садовую с подробными объяснениями. В моих же интересах, товарищи милиционеры, чтобы такого безответственного работника, не принявшего меры в ответ на сообщение, наказали!

Начальник кивнул, как будто удовлетворившись ответом. Шварц, вжав голову плечи, ожидал, как дальше развернется этот разговор, да периодически стрелял глазами в Марка Леонидовича, но тот каждый раз опускал взгляд. Видимо, сам начал понимать, что да к чему.

– Вы утверждаете, что вам ни по каким признакам не было известно о поломке телефона? – наконец, спросил милиционер.

– Конечно! Я что, совсем идиот, по-вашему, чтобы пытаться звонить по сломанному телефону. Не было такого! Не бы-ло!

– И вы утверждаете, что дозвонились и разговаривали с вышестоящим начальством, которое подтвердило подлинность разрешения на съемку агитационного фильма? – продолжал давить я, раскручивая маховик.

– Пф! – Шварц полез за пазуху и достал оттуда шестиконечную звезду Давида на цепочке, которую поцеловал. – Клянусь! Вот что, граждане – провод могли перерезать эти изверги, сразу после моего звонка!

– Понятно, а вы – вы утверждаете, что при звонке в банк вас заверили, будто сигнала от товарища Шварца не поступало? – начальник повернулся к Марку Леонидовичу, продолжающему играть в гляделки со своим шефом.

Уж не знаю, кем мент был до того, как возглавил ростовскую милицию, но в нынешней роли у него получалось довольно складно. Вопросы задавал правильные, по делу, не будь он таким козлом, я бы сказал, что это вполне себе уровень.

– Ну-у-у, я не могу ничего утверждать, Ефим Альбертович правильно подметил, что тяжело что-то запоминать, когда...

– Марк Леонидович, уважаемый, – прервал его я. – Предполагаю, что за дачу заведомо ложных показаний предусмотрена уголовная ответственность. Ведь речь о советских деньгах идет.

Банкир аж поперхнулся от этих слов. К моему удивлению, второй банкир, заслышав про дачу ложных показаний, поднял руку и, получив кивок от милиционера, заговорил.

– Вы извините, Ефим Альбертович, но вы точно не могли звонить по этому телефону, – осторожно заговорил он. – Я с утра проверял связь, согласно инструкции, и обнаружил его неисправность, о чем вам не успел сообщить, как и не установил причину неисправности.

– Так почему же ты сразу не сказали, Иосиф Бенедиктович! – вновь попытался выкрутиться Шварц. – Это ведь поломка, которая требует оперативного вмешательства специалистов.

Тот в ответ только плечами пожал.

– Так что же вас по пустякам отвлекать, банк не работает, активы арестованы, а этот телефон, – Иосиф Бенедиктович кивнул на сломанный аппарат. – Для звонков наших клиентов, которых у нас уже и не осталось... а вот второй аппарат – прямая линия с руководством. Наверное, с него вы и звонили.

Уж не знаю, хотел ли этот Йося помочь своему шефу, как по мне, так он его еще глубже закопал. Но Шварц сдаваться не собирался.

– Полагаю, раз у вас есть какие-то подозрения в мой адрес, господа милиционеры, я буду ждать вызова в участок! И там на холодную голову напишу самое подробное объяснение произошедшего.

Я, однако, был готов перейти к следующему этапу этого занимательного разговора, что и сделал.

– Как мы видим, товарищи милиционеры, шнур на телефоне не оборван, а отрезан, – я снова приподнял провод, показывая места повреждения, работали явно лезвием. – По характеру повреждений предположу, что резали ножом, а присутствие колюще-режущих предметов в банке – под строжайшим запретом. Верно говорю?

Я посмотрел на бледного охранника, который, поняв, что вопрос задан ему, с трудом, но кивнул, подтверждая мои слова. Шварц, замерев, облизывал губы, дожидаясь продолжения.

– А значит, нож, которым обрезали шнур, принадлежит преступнику. И на нем обязательно останутся отпечатки пальцев преступника, – произнося всё это, я оглядывал стойку, даже заглянул под нее и немного картинно пожал плечами. – Поскольку орудия преступления на месте нет, то предположу, что оно находится у преступника. Прямо сейчас.

Начальник кивнул на труп.

– Обыщите.

Два мента молча направились к телу, сняли занавеску, под которой я ее спрятал от Вариных глаз, и начали обыск трупа. Я молча наблюдал за происходящим, прекрасно понимая, что милиционеры и там ничего не найдут.

По крайней мере, ножа которым резали провод, у убитого точно нет. Но пусть посмотрят, я тоже посмотрю, чтобы понять, на каком уровне у Ростовской милиции профессионализм в этот период становления.

Несколько минут, пока шёл обыск тела преступника, висела тишина. Начальник молча дожидался результатов. Банкиры нервно замерли, будто их примагнитило к месту. Я воспользовался паузой и кивнул на охранника. Тот тяжело дышал.

– Врача бы человеку вызвать.

– Что с ним? – покосился начальник на охранника.

– В руку попали, жить будет, но врачу надо показать.

Начальник вернул взгляд на телефонный аппарат, видимо, думал позвонить, но вспомнив, что ни один, ни другой аппараты не работают, кашлянул в кулак. И смерил меня взглядом, как мне показалось, презрительно.

–Разберёмся... я иногда думаю, Нафаня, тебе точно ли восемнадцать годков?

– Есть сомнения?

Мент хмыкнул:

– Ты не обольщайся, вон тот труп ты ещё мне объяснишь.

– Ни в коим случае, – в ответ я пожал плечами с совершенно невинным выражением лица. – Всенепременно объясню.

Проблем с убийством в принципе быть не должно. Я действовал в рамках допустимой самообороны, есть свидетели. Уверен, что охранник и уборщица подтвердят это. Повесить на меня статью просто так вряд ли выйдет. Хотя рассчитывать на объективность вряд ли приходится, и нужно оставаться начеку.

Что до профессионализма ментов, им тут и не пахло. Ребята не боялись наследить, работали так, как будто не имеют ни малейшего представления о процессе. Но зато чего у них было не отнять, так это старания. Обыскивали они со всей тщательностью.

– Нет ничего, – закончив лазить по карманам, сообщили парни.

– Конечно, нет! – оживился Шварц и, видимо, подслушав наш разговор, резко переключился на охранника. – Товарищи, давайте, наконец, отложим разговоры, у нас человеку плохо, да и мне самому необходимо к врачу... ох... голова кружится.

Играл банкир не хуже Мэла Гибсона, что есть, того не отнять.

– Сёма, Аркаша, – позвал начальник подчинённых. – Быстро в участок, вызовите сюда врача, и вот этого, – он кивнул на меня. – Арестовать!

– Основания? – я не сдвинулся с места.

– Вы подозреваетесь в убийстве... вон того товарища! – указал мент на тело бандита.

– Самооборона, – отрезал я. – Или мне, по-вашему, следовало дожидаться, пока меня самого убьют?

– Это правда, – охранник поднял руку. – Я свидетель. Если бы пацан не выстрелил, то был бы мёртв.

– И я, я тоже подтверждаю, – пискнула уборщица. – Он ведь... меня спас.

– А я видел другое! – решил вставить свои пять копеек Шварц. – Он убил его! Марк Леонидович и Иосиф Бенедиктович подвердят, поэтому – трое против одного, арестовывайте его! А там уже разбирайтесь, самооборона это или нет.

Начальник перевёл взгляд на банкиров, но те промолчали. Мент облизал пересохшие губы, крепко задумался. Я понимал, что ему и хочется, и колется, но оснований для ареста всё-таки нет. Да и, арестовав меня, он должен будет с этим что-то делать. Стряпать бумажки и нарушать закон ему явно не хотелось. Потому подумать ему пришлось крепко. Хотелось облегчить непростую задачку начальника, да и двое его подручных уже подступились ко мне с обеих сторон, готовясь паковать. Ждали только окончательного слова.

– Что ты в таком случае делал в банке, сможешь объяснить? – зашипел начальник.

Я мог ответить, рассказать про самогон и мастера Лившица, но – своих не подставляю. Поэтому, на всякий случай вскинув руки, я пропел медовым голоском.

– Вы лучше у товарища Шварца спросите, зачем самогон понадобился его дружкам. Ах да, мне кажется, что я видел предмет, похожий на нож, его в руках. Прошу проверить, пока он его не припрятал.

Все трое мигом перевели на банкира взгляд. Тот возился с переносицей, изображая жуткую боль, которая, вполне возможно, и вправду его мучила. Но, заслышав эти слова, Шварц вздрогнул и медленно опустил руки. Он понял. Я тоже все давно понял – ещё тогда, когда увидел на руке Шварца порез. Ломали ему нос, прикладом по голове били – это да, ну а где же он порезался? Это и натолкнуло меня на теорию. Что ж, пан или пропал.

Не знаю, как бы отреагировали милиционеры на мою просьбу, но у банкира дрогнули ноги. И он, не долго думая, дал деру, хорошо понимая, чем грозит арест.

– А ну стоять!

Ага, как же. Шварц, несмотря на свою немалую комплекцию, кинулся наутек так шустро так, что только пятки засверкали. Милиция бросилась за ним. Ну а я, понимая, что ареста мне теперь не удастся избежать, выбрал единственно верное решение – валить, пока ходят пароходы. Второго шанса точно не будет.

Глава 20

Денек сегодня выдался сложным, а потому на работе пришлось задержаться больше, чем я планировал изначально. Потому к Лившицу я вернулся ближе к вечеру, прокручивая в голове, как объясняться с владельцем, где я все это время пропадал. Тот, грешным делом мог заподозрить меня в попытке увильнуть с деньгами, вырученными за самогон. В чём меня сегодня только не подозревали!

В заведении был народ, и немало – мужики, возившиеся с храмом, решили оттянуться после трудового дня и выпивали. Дым внутри стоял коромыслом. Работяги отрывались от души. Но, надо сказать, отдыхал народ культурно. Хотя – время ещё не ночное, лиха беда начало.

Я покосился в угол заведения, где возле стола собралась куча народа. Играли в карты, судя по всему, на деньги – эмоции кипели нешуточные.

– Епрст! – всплеснул руками работяга, видимо проигравшись.

Гулко выдохнув, он поднялся из-за стола, уступая место другому работяге, который собрал колоду и начал сдачу. Вот говорят, что карты – зло, и их следует запретить. Соглашусь, потому что карты не бадминтон, можно так проиграться, что сам рад не будешь. Но справедливости ради, какие еще есть развлечения у простого мужика, чтобы переключиться от работы? Да никаких – на футбол не сходишь, Соловьева не посмотришь по ящику, и даже дурацких видео из интернета, тех тоже нет. Тоска смертная.

С этими мыслями я прошел через зал к стойке. Лившиц протирал салфеткой кружки, слушал любимый граммофон и в целом выглядел беззаботно, изредка отвлекаясь на заказы. И даже увидев меня, только скользнул по мне взглядом и продолжил возиться с кружками. Я подошел к стойке, положил авоську, а рядом – вырученные за продажу самогона средства. Хозяин отложил кружку, убрал деньги в карман, прежде пересчитав все до купюры, не потому, что не верил мне, а потому что у такого типа людей деньги любят счет. Следом внушительно кивнул.

– Слышал, у тебя были сложности? – поинтересовался он с невозмутимым выражением лица, как будто спрашивал, какая на улице погода.

Я уже давно заготовил легенду, которую планировал рассказать, но вопрос Лившица меня определенно удивил. Знает, не знает? Или пытается меня на крючок посадить? Видя, что я колеблюсь, хозяин решил уточнить вопрос.

– В банке.

Я как раз планировать заверить Лившица, что все прошло гладко и удачно, а задержался, потому что одного заказчика пришлось подождать чуть дольше, но его вопрос заставил меня проглотить заготовленные слова. Неплохая осведомленность, учитывая, что у хозяина ни интернета, ни толком телефонов нет. С другой стороны, мне ведь сразу было понятно, что мужик не простой.

– Ничего серьезного, проблем не будет, – в итоге заверил я, чуть поразмыслив.

Вмешивать сюда хозяина вряд ли стоило. Скорее всего, тема с банком постепенно осядет и уляжется. Менты, может, и будут меня искать, но у них помимо Нафани дел выше крыши, что ни минута, то в Ростове случается преступление. А «киношники» – наверняка залетные гастролеры, раз засветив лица (а по-другому их задумку было не провернуть, какая же съемочная группа пойдёт на площадку в масках), они больше не станут выходить на дело в том же городе – слишком рискованно.

– У меня-то, может, и не будет, а у тебя? – Лившиц наконец поднял глаза от кружки и впился в меня взглядом. – Ты хоть понимаешь, в какие неприятности вляпался, Нафаня?

О-па, вот и мое прозвище «слил», хотя сам я его хозяину не называл. А ведь еще с утра, когда он заявил об интересе к моей персоне, стало понятно, что он хорошо знает, как зовут паренька, работающего у него простым доставщиком. Я взвесил, стоит ли начинать сейчас разговор и что мне это даст. Подумав несколько растянувшихся секунд, только покачал головой.

– Понимаю, но справлюсь сам, товарищ Лившиц. Спасибо за ваше беспокойство.

Хозяин кивнул, помолчал, видимо, тоже раздумывая, как реагировать на мои слова.

– Есть хочешь, пацан?

– Не откажусь, – честно признался я.

Целый день во рту не было маковой росинки, поэтому подкрепиться я был не прочь. Лившиц махнул рукой за на единственный пустой стол во всем заведении и сказал, чтобы я располагался, пока он принесет еду. Я поблагодарил хозяина, уселся за столик, чувствуя, как от одного упоминания запоздалого обеда урчит в животе. И снова перевел взгляд на столик у стены, откуда доносился гогот. А увидев второго игрока, тотчас его узнал. Какие люди! За столом сидел хорошо запомнившийся горе-шулер из лазарета. Занят он был тем, что обувал на деньги мужичков. Я невольно улыбнулся, вспомнив, как картежник проиграл мне последние штаны и так и не понял, как мне удалось его обыграть. Судя по тому, что паренек приоделся, дела у него шли куда лучше, чем тогда в лазарете, и та ситуация его ничему не научила – разве что выкручиваться получше. Играл тот явно с умом, пуская работягам пыль в глаза. Не выигрывал все партии подряд, а чередовал победы и поражения, горяча народ и увеличивая ставки. Вот и сейчас, гогот поднялся после того, как шулер проиграл партию, и уступил место за столом другому игроку. Желающих оставить кровно заработанное было хоть отбавляй.

– Приятного аппетита, – Лившиц отвлек меня от наблюдений и поставил на столешницу полную деревянную миску с наваристым супом.

– Сколько должен? – осведомился я.

– За счет заведения, раз в день для бегунков еда бесплатная, – хозяин при этом присел ко мне за стол, сложил на столешнице руки. – Попробуй, вкусно?

Я зачерпнул ложкой бульон, подул и попробовал. Вкус был просто изумительный, чем-то напомнив мне стряпню бывшей женушки. Чего-чего, а при всех своих недостатках готовить бывшая умела и сочиняла порой совершенно умопомрачительные блюда. Попробовав, я показал Лившицу большой палец.

– Пальчики оближешь.

Хозяин промолчал, да и я прекрасно понимал, что Лившиц сел за стол не для того, чтобы интересоваться у меня вкусом супа. Ждать, пока он продолжит, я не стал и принялся уничтожать суп.

– Режиссер действовал в Ростове по приглашению и с разрешения, – тихо сказал хозяин.

Хм, новые вводные подоспели Я, не подавая виду, что заинтересовался, продолжил есть суп, уплетая за обе щеки. О том, что Иннокентий, или, выходит, Режиссер, промышляет по наводке, я, признаться, не догадался сразу,. По факту надобности бандитам как-то пробивать банкиров не имелось. Маршрутов инкассации, каких-либо мудреных графиков и прочей банковской лабуды ещё не существовало. Деньги в банковском хранилище есть всегда, плюс они арестованы советской властью. Хотя… о том, что деньги находятся в банке, еще надо узнать, а попасть в банк – не то же самое, что открыть хранилище. Ладно, теперь более понятно, как удалось выйти на толстожопого, который, видно, за свою часть от навара, согласился хранилище открыть. Вот так дела. Не знал, что преступность в Ростове настолько «организованная»… Ситуацию это особо не меняло, для меня уж точно, но определенно осложняло. Если у Режиссера такие связи, он или “приглашающая сторона”, могут захотеть мести за убитого – или за всю мою проделку с банкиром. Но тут уж правило боя просты, или тебя, или ты, как в одной хорошей песенке поется.

– Если ты думаешь, что это сойдет тебе с рук, – продолжил Лившиц, всё ещё сидя напротив и буравя меня взглядом, – то заблуждаешься. У местных в деле имелся свой финансовый интерес.

– Я по финансовому интересу не в курсе, – спокойно возразил я, подняв на Лившица взгляд. – И ни в чей карман за деньгами не лез, а по остальным моментам действовал вынуждено.

Я все же отложил ложку, пусть суп остывает, горячий. Заинтересовало меня другое. Не исключаю, что Лившиц был в курсе ограбления, но не могу понять, зачем он это все мне говорит и вскрывает карты по раскладу? О том, что у меня неприятности, я сам знаю, а вот Лившиц – что? Хочет предъявить? Вряд ли, хотел бы – предъявил, а не ходил вокруг да около, как невеста в свадебном платье перед зеркалом. Решив не мучиться домыслами, я спросил у хозяина напрямую.

На вопрос про то, знал ли он про ограбление заранее, Лившиц не ответил, зато сказал кое-что другое.

– Бежать тебе надо из Ростова, ты толковый парень и нигде не пропадешь, а здесь сгинешь.

На какую-то доли секунды в его глазах промелькнула отеческая забота, но быстро растаяла, как наваждение. Нет, Лившиц не догадывался о моем плане, просто чересчур очевидным он был.

– Есть варианты? – прямо спросил я.

– Будут деньги, найдутся и варианты. Деньги у тебя есть?

Рубли после пары дней работы на разносе у меня действительно имелись, пока, конечно, недостаточно, чтобы свалить из Ростова, но все к этому шло.

Видя, что я молчу, и денег у меня нет, Лившиц, сунул руку в карман. Достал оттуда клочок бумаги, на котором имелся адрес.

– Тут еще есть заказ, – пояснил он и следом намекнул: – С хорошими чаевыми.

Я взглянул на адрес, написанный на бумажке, и подметил, что такого заказа не видел утром в блокноте. Предположу, что его в принципе там не было.

– Надеюсь, не такого характера, как был в банке? – прямо спросил я.

– Посмотри адрес, – многозначительно улыбнулся Лившиц.

Похлопал по столешнице ладонью и грузно поднялся из-за стола. Я покосился на листок. Посмотри, говорит – так смотрел уже… Богатяновка. Ровно четыре бутылки горячительного. Наверное, Грише это должно было о чем-то сказать, вот только мне ни хрена не сказало. Я взял листок, сунул его теперь уже себе в карман. Продолжил доедать подостывший суп и не стал бороться с желанием, как в детстве вылизать тарелку до блеска – так и сделал, не обращая внимание на косые взгляды с соседних столиков.

А вот за столиком, где играл мой старый знакомый, засуетились.

Бух!

Это кто-то лупанул по столешнице кулаком. Здоровенный мужик с красной мордой, разгоряченный алкоголем, резко выпрямился, вставая из-за стола. Удар, и кружка полетела через весь зал, разбившись о стойку. Лившиц со вздохом посмотрел на осколки, но промолчал. А вот раздосадованный мужик двинулся прочь от стола, к выходу, судя по всему, оставшись без денег. Ну… знал, куда лез.

Мой старый знакомый, Васька (я даже имя паренька вспомнил), глядя на это, видимо, решил, что пора и честь знать. Поднялся из-за стола и принялся откланиваться, несмотря на большое число желающих продолжить игру.

– Простите, мужики, я на сегодня все, кто хочет отыграться – сыграем завтра, – на голубом глазу заверил он, поднимая руки.