Текст книги "Жакерия"

Автор книги: Проспер Мериме

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

КАРТИНА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Ставка Пьера перед осажденным замком.

Пьер, Оборотень.

Пьер. Позор! Даже сарацины так бы не поступили. Белое знамя и тот, кто его несет, должны быть так же чтимы, как святое причастие и священник, который выносит его народу.

Оборотень. Мне плевать на ваши обычаи и законы, господа воины! Не думайте, что вы здесь командуете послушными наемниками. Мы взялись за оружие, чтобы добыть себе волю, и ведем борьбу не на живот, а на смерть.

Пьер. Ты воображаешь, будто ты один здесь начальник и можешь отказать в капитуляции потому, что тебе так хочется?

Оборотень. А не думаешь ли ты, что вправе заставить нас предложить ее, раз ты настолько труслив, что еще боишься своих бывших господ? Чего тебе здесь надо? Почему ты не под Бове? Отец Жан звал тебя.

Пьер. Стану я тебе отдавать отчет в моем поведении, разбойник? Наш военный совет будет судить тебя и твоих волков, я обращусь туда с жалобой.

Оборотень. Это только мне и нужно. Пусть нас рассудят.

Пьер. А до тех пор я полный хозяин на этом участке. Уходи!

Оборотень. Я ухожу, но буду следить за тобой, помни!

Входит конник.

Конник. Начальники! Досточтимый отец Жан и благородные вожди Лиги ставят вас в известность, что ими взят город Бове. После трехдневного грабежа они возвращаются с осадными машинами и пушками, чтобы взять этот замок.

Пьер. Что ж, город был взят приступом?

Конник. Нет, добрые люди отворили нам ворота. Стоило посмотреть, как бежали буржуа, как кричали женщины, как горели дома! Эх, славная досталась нам добыча деньгами и движимым имуществом! И это, не считая более ста богатых горожан, которых держат ради выкупа.

Пьер(в сторону). В какую пропасть я ринулся?

Оборотень. Скоро ли наши вернутся?

Конник. Конница уже невдалеке. Сивард в авангарде, а вы знаете, как он проворен.

Оборотень. Этот сразу двинет вперед наше дело. Прощай, холоп д'Апремона! На днях я сведу с тобой счеты. (Уходит с конником.)

Входит крестьянин.

Крестьянин. Атаман! Толстуха Марион выскочила из окна и сдалась нам. Хотите допросить ее?

Пьер. Пусть войдет.

Входит Марион.

Марион. Вот и свиделись нежданно-негаданно. Как вы хорошо одеты, мессир Пьер! Вас не узнать в этом атласном платье!

Пьер. Ты убежала из замка?

Марион. Да, там больше нечего есть. (Делает ему знак.)

Пьер(крестьянину). Уходи.

Крестьянин уходит.

Нечего есть, говоришь? А почему вы не сделали вылазку, чтобы захватить быков, которых послали пастись на самый край рва?

Марион. Гарнизон слишком слаб, и мы боялись, что вы устроили нам ловушку... Прочтите письмо.

Пьер. Письмо?.. Ко мне?.. От госпожи Изабеллы?

Марион. Бедная барышня! Немало она пролила слез, пишучи это письмо.

Пьер. Я просто глазам не верю!

Марион. Когда прочтете, еще больше удивитесь.

Пьер(прочтя письмо). Ты лжешь, Марион! Твоя госпожа не могла написать это! (Перечитывает письмо.) «Господин Пьер! Если вы пропустите моего отца, мессира де Монтрёйля и гарнизон замка и поможете им добраться до безопасного места, то я отдаюсь в ваше распоряжение и готова стать вашей женой. Если вы согласны, то поклянитесь на святом Евангелии, которое находится у подательницы этого письма».

Марион. Ах, бедная барышня!.. Ее отец ранен, и она хочет спасти ему жизнь...

Пьер. Несчастная!

Марион. Вот Евангелие, дайте клятву, которую она требует.

Пьер. Нет, я еще не настолько жесток, чтобы принять ее жертву.

Марион. Как! Вы не хотите?

Пьер. Я спасу ее или погибну... Я прошу у нее одной милости – быть по-прежнему ее конюшим!.. Нет! Я не смею, я не должен просить об этом!

Марион. Требуйте денег, всего, что вам угодно, но смотрите: вы обещали спасти ее!

Пьер. Я готов умереть ради нее. Слушай, наше войско на пути сюда, оно возвращается из Бове. Завтра я уже ничего не смогу сделать. Вы должны сегодня же ночью уйти из замка.

Марион. Нынче ночью? Но куда же мы пойдем?

Пьер. В Санлис. На этой дороге вы подвергаетесь меньшей опасности встретиться с нашими отрядами. Я удалю часовых... Что касается Оборотня... я готов сразиться с ним, если понадобится... Пусть я погибну... Мне все равно! Вернись к своей госпоже и скажи ей...

Марион. Но как мне вернуться, чтоб меня не заметили? Напишите все, что нужно, и пустите письмо со стрелой в четвертую бойницу четырехугольной башни.

Пьер. Да охранят их на пути все святые! Я сейчас напишу письмо. Пойдем со мной.

Марион. Счастье еще, что луна сегодня всходит поздно!

Пьер и Марион уходят.

КАРТИНА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Дорога в лесу, неподалеку от замка. Ночь.

Жильбер д'Апремон, которого несут на носилках, Изабелла, де Монтрёйль, раненые латники, крестьянин-проводник.

Крестьянин. Мэтр Пьер не может еще к нам присоединиться. Он остался с Оборотнем и поведет его на приступ опустевшего замка. Темная ночь благоприятствует нам.

Де Монтрёйль. Скорей, скорей, ради бога! Не будем ждать его. Хорошо, что мы сняли доспехи, – нам до света предстоит сделать длинный конец.

Д'Апремон. Мой бедный замок!

Изабелла. Скорей, скорей!

Латник. Я слышу впереди конский топот и звон оружия.

Крестьянин. Погодите, я посмотрю, что там такое. .

Де Монтрёйль. Ты не убежишь от нас, плут! Если нас накроют, я всажу в тебя этот кинжал.

Д'Апремон. Тише, ради бога! Сойдем с дороги и углубимся в лес.

Де Монтрёйль(тихо). Шум приближается. Я слышу голоса.

Сворачивают с дороги в лес.

Голос. Кто идет?

Д'Апремон(тихо). Тсс!..

Голос. Эй! Сюда! Вперед, разведчики! Кто идет?

Д'Апремон(крестьянину, тихо). Отвечай боевым кличем крестьян.

Крестьянин. Общины! Лёфруа!

Голос. Какая деревня?

Крестьянин. Жене!

Другой голос. Эй, Тома! Тома из Жене! Отзовись!

Крестьянин. Его тут нет. Кто вы такие?

Первый голос. Кто бы вы ни были, стой! А вы вперед.

Д'Апремон. Мы погибли. Бросьте меня и бегите, Монтрёйль! Я поручаю тебе мою дочь.

Изабелла. Я вас не оставлю.

Де Монтрёйль. Спасайтесь, кузина, мы понесем его на плечах.

Д'Апремон(Изабелле). Беги, не то я убью тебя!

Первый голос. Стрелки! Вот они. Пускайте стрелы!

Д'Апремон(вынимая меч). Подойди, Изабелла!.. (Собирается поразить ее, но в эту минуту в него попадает стрела.) Ах!.. Монтрёйль!.. Убей ее, бедняжку! (Умирает.)

Де Монтрёйль. Ах, если б на нас были доспехи!..

Изабелла(на коленях). Убейте меня, кузен!

Появляются Сивард, Броун и вооруженные крестьяне.

Сивард. Лёфруа! Смерть им! Смерть!.. Э! Ты что это задумал, толстый свинопас? (Нападает на Монтрёйля, убивает его и хватает Изабеллу.)

Изабелла. Ради бога и его святой матери сжальтесь надо мной!

Сивард. Не бойся, дитя мое. Ты хорошенькая.

Изабелла. Судя по вашему панцирю, вы рыцарь. Сжальтесь над дочерью рыцаря.

Сивард. Черт возьми! Да ведь это моя красавица-хозяйка! Не бойтесь ничего. Красавицам не приходилось еще жаловаться на меня. (Снимает шлем.)

Изабелла. Это вы, монсеньор Сивард? Доверяюсь вашей рыцарской чести.

Сивард. Не бойтесь ничего, сударыня! Я отнесусь к вам с большей любезностью, чем вы ко мне. Вы уделили мне место в вашем замке, я дам вам место в моей постели. (Обнимает ее.)

Изабелла. Ради бога, монсеньор!

Сивард. Не кричите, это вам не поможет... Броун! Веди наших людей в замок. Славная там будет добыча. В зеленой комнате... Там казна. Эдмон проводит тебя туда. Вон виднеется хижина... Через четверть часа я вернусь... Луи, Деррик! За мной!

Броун. Он все такой же! Ну, детки, в замок! На грабеж! Сиварду захотелось помолиться.

Сивард садится на коня, а его оруженосцы кладут перед ним лишившуюся чувств Изабеллу. Броун уходит с англичанами и крестьянами, обобрав мертвых.

КАРТИНА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Заброшенная хижина в лесу. Ночь.

Деррик и Луи сторожат трех оседланных лошадей.

Луи. О боже! Я видел не один город, отданный на разграбление, но никогда еще с такой болью не прислушивался к крикам.

Деррик. Ты еще недостаточно закален. Пускай сатана изнасилует передо мной хоть одиннадцать тысяч дев – бровью не поведу.

Луи. Старый безбожник! Постигнет тебя когда-нибудь кара, нечестивец!

Деррик. Посмотрим.

Луи. Эта молодая дама – благородного происхождения.

Деррик. Что ж, и предводитель – дворянин.

Луи. Очень это для нее утешительно.

Деррик. Разумеется. Ведь она таким образом не лишится дворянства.

Луи. Не думал я, что предводитель способен на такие скверные дела.

Деррик. Э! Мало ли за ним таких дел! Только волосы у него стали уже седеть. Не тот уж он бес, каким был во время осады Рейна.

Луи. Что же он тогда вытворял?

Из хижины выходит Сивард.

Сивард. Коня!

Деррик. Пожалуйте, начальник!

Сивард. Там внутри женщина. Доставьте ее в деревню. Сделайте для нее носилки из копий и плащей. Бережно обходитесь с нею: вы ответите за нее головой.

Деррик. Слушаю, начальник!

Луи и Деррик уходят.

КАРТИНА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Комната в замке Апремон.

Сивард, Изабелла.

Изабелла. На коленях умоляю вас!

Сивард. Встаньте, ради бога.

Изабелла. Нет, я не поднимусь. Вы сделали меня несчастнейшей из женщин. Вы должны теперь либо убить меня, либо оказать мне одну милость.

Сивард. Говорите, сударыня. Но, умоляю вас, сядьте!

Изабелла. Если в вас есть хоть сколько-нибудь рыцарской чести, сжальтесь над несчастной девушкой, которую вы можете избавить от позора. Если вы христианин, мессир Сивард, то дайте мне вашу руку перед алтарем. Благоволите жениться на мне.

Сивард(изумлен). Жениться на вас?

Изабелла. В награду за эту милость все мои поместья в Артуа, все, что принадлежало моему отцу, все, что можно будет собрать из его состояния в более спокойное, чем сейчас, время, – все это я повергаю в вашим стопам, монсеньор, и сочту себя счастливой, если вы это примете.

Сивард. Сударыня!..

Изабелла. Ради Христа, не отвергайте меня!

Сивард. Вас отвергнуть? (В сторону.) Черт возьми! Я не такой дурак! (Громко.) Я польщен вашим выбором.

Изабелла. Вы согласны дать мне ваше имя?

Сивард. Еще бы, даю слово рыцаря! Вы знаете, что я всегда этого желал.

Изабелла. Еще одна просьба! Позвольте мне удалиться в монастырь Сен-Дени к моей родственнице, аббатисе. Я чувствую, что не могу жить возле убийцы... Я буду вам в тягость... Жизнь, полная приключений, которую вы ведете...

Сивард. Сударыня! Мне, конечно, тяжело будет расстаться с вами...

Изабелла. Ах, монсеньор!..

Сивард. Но раз вы этого требуете... я согласен... еще на некоторое время...

Изабелла. Теперь последняя просьба, мессир Сивард... Если... у меня родится... сын, то позвольте мне воспитать его, позвольте, чтоб он носил имя д'Апремона. Лен, который я вам приношу в приданое и который он наследует после вас, дает ему на это право.

Сивард. Имя Сиварда не хуже всякого другого. Но пусть он носит имя д'Апремона, я ничего не имею против. Что касается его воспитания, то займитесь с ним сами. Однако когда ему исполнится шестнадцать лет, пришлите его ко мне – я научу его владеть копьем и сделаю из него воина.

Изабелла. Я сейчас же составлю дарственную запись на мои владения.

Сивард. Мы говорим о воспитании сына, а между тем мы еще не уверены... Ах, да!.. Вы удаляетесь в монастырь? В добрый час... Но зимой, когда военные действия прекратятся... неужели я буду обречен на разлуку с женой?.. Вы понимаете? Нелегко отказаться от такого лакомого кусочка... (Берет ее за руку)

Изабелла. Сивард! У вас на мече кровь... (Заливается слезами.)

Сивард. Полноте, успокойтесь!.. Простите, что я заговорил об этом. (В сторону.) Поплачет, а там будет видно.

Изабелла. Пошлите за священником... Пусть поторопится... Я очень плохо себя чувствую.

Сивард. Я в отчаянии. Но это у вас пройдет. Приободритесь! Хотите, я попрошу отца Жана благословить наш брак?

Изабелла. Нет... только не этого священника: он внушает мне ужас.

Сивард. Так не хотите ли славного ирландца, монаха-исповедника из моего отряда?

Изабелла. Если ему дано на это право... пошлите за ним.

Сивард(оруженосцу). Эй, Луи! Ступай за монахом. Пусть его почистят, наденут на него лучшую сутану, и пусть он явится в часовню со своей книгой. А я пойду за моими друзьями де Лансиньяком и д'Акуньей, они поведут нас к алтарю... Вы очень бледны, дорогая Изабелла... Не подкрепиться ли вам?

Изабелла. У меня еще хватит сил спуститься в часовню.

Сивард. Деррик! Поди принеси госпоже стакан вина с пряностями. Да захвати лист пергамента и перо. (Изабелле.) Я пойду за друзьями и сейчас вернусь к вам. (Уходит.)

КАРТИНА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Зала в замке Апремон.

Брат Жан, Пьер.

Пьер. Разрази меня гром небесный, если я не отомщу!

Брат Жан. Безумец! Куда ты идешь?

Пьер. Он в замке. Я найду его и убью.

Брат Жан. Пьер! Ради успеха нашего святого дела нельзя нарушать согласие между нами и нашими союзниками.

Пьер. Проклятие вашему святому делу и тому, кто меня втянул в него!

Брат Жан. Ради женщины ты отказываешься от блестящей будущности? Ради женщины ты готов преступить клятву?

Пьер. Ради нее я обнажил свой меч. Какое мне дело до ваших прав и вольностей? Клянусь моей жизнью, я клятвопреступник, я изменил своему господину! Я второй Иуда! Я погубил свою душу... И чтоб я не отомстил!.. (Уходит.)

Брат Жан. Он ускользает от меня... А крестьяне и вольные отряды, которые и без того уже ненавидят друг друга, вот-вот передерутся. Надо остановить его не добром, так силой... Вон Оборотень! До чего кстати! (Уходит.)

КАРТИНА ТРИДЦАТАЯ

Двор в замке Апремон. Дверь в часовню открыта.

Из часовни выходят Сивард, д'Акунья, де Лансиньяк, воины вольного отряда и крестьяне.

Сивард(своим оруженосцам). Бегите скорей! Попросите отца Жана прийти сейчас же. Он даст ей какого-нибудь бальзама.

Д'Акунья. Боюсь, что ей уже ничто не поможет.

Сивард. Во всяком случае, вы свидетели, что мы обвенчаны.

Д'Акунья. Клянусь головой святого Антонина, я готов подтвердить это перед самим папой.

Де Лансиньяк. Она упала в обморок уже после того, как сказала «да».

Пьер(за сценой). Обвенчана! Обвенчана с Сивардом!

Голос за сценой. Держите, держите его!

Вбегает Пьер с мечом в руке.

Пьер. Вот он! Ты умрешь от моей руки, предатель!

Д'Акунья. Чего здесь нужно этому пьянице?

Пьер(бросая железную перчатку в лицо Сиварду). Я бросаю тебе вызов, трус! Бросаю тебе его в лицо! Защищайся, или я убью тебя!

Сивард. Что надо этому наглецу?

Крестьяне. Он с ума сошел! Обезоружить его!

Пьер. Уйдите! Кто подойдет ко мне, убью!

Сивард. Как? Ты смеешь вызывать меня на поединок? Ты?..

Пьер. Защищайся, злодей!

Сивард. Не стоило бы тебе оказывать такой чести. (Обнажает меч.) Место! Место нам! Для честного боя!

Сивард и Пьер становятся в позицию. Входят Оборотень с палицей в руке и брат Жан.

Брат Жан. Мечи в ножны, дети мои! Перед часовней...

Оборотень. Клянусь бычьим чревом, два предводителя Лиги обнажают мечи друг против друга!

Пьер(Сиварду). Хотя бы все твои грабители были с тобой, ты умрешь!

Все. Разнимите их! Мечи в ножны!

Оборотень. Остановитесь! Я убью первого, кто поднимет меч.

Сивард. Оставьте нас, не мешайте!

Оборотень(Поражая Пьера). На, получай старый должок!

Пьер. Ах! (Падает.)

Сивард(Оборотню). Черт бы тебя побрал! Зачем ты суешься, куда не следует?

Оборотень(поднимая свою палицу). Ого! Уж не хочешь ли и ты отведать этого?

Броун(удерживая его руку). Успокойся, приятель, довольно и того, что сделано.

Брат Жан. Перестаньте, дети мои! Что за споры между братьями? Опусти палицу, Франк. А вы, Сивард, вложите меч в ножны.

Сивард. Виданное ли дело – вмешиваться в поединок, когда уже закричали: «Честный бой»?

Брат Жан. Прекратите спор. Тем более что зачинщик ссоры, как я вижу, поплатился. Мир его душе!

Де Лансиньяк(глядя на труп Пьера). Клянусь бородой Магомета, он вбил ему мозг в самую глотку.

Оборотень. Я кончаю с одного маха.

Д'Акунья(повертев палицей Оборотня). Клянусь телом Христовым, славная это у вас штука!

Сивард. Досточтимый отец! Там, в часовне, больная дама нуждается в вашей помощи.

Брат Жан. Изабелла д'Апремон!

Сивард. Она самая! Теперь она Изабелла Сивард!

Брат Жан. О господи! (Входит в часовню.)

КАРТИНА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Стан мятежников у замка Апремон. Слышны звуки труб, видны повозки, нагруженные кладью, заметны и другие приготовления к походу.

Оборотень, Броун.

Броун. Наконец-то я слышу давно желанный сигнал к походу! А я уж думал, что мы останемся тут до страшного суда.

Оборотень. Да, я слышу и трубы вашего отряда и рог моего помощника, но один черт знает, заставит ли это сдвинуться с места крестьян.

Броун. По приказанию черной сутаны развернуто большое знамя. Мы идем на Мо[76]76
  Мо – старинный французский город, недалеко от Парижа. В 1358 году присоединился к восстанию против феодалов, требуя расширения прав третьего сословия; был сожжен и разграблен королевскими войсками, а городская община Мо лишена была прежних привилегий по самоуправлению.


[Закрыть].

Оборотень. Давно бы нам следовало там быть, но эти пентюхи-крестьяне не хотят уходить из своего края. Моран, Симон, Рено только о том и толкуют, как бы возвратиться к плугу.

Броун. Жалкие людишки! Все стремления крестьянина сводятся к тому, чтобы иметь добрую упряжку быков и побольше навоза. Клянусь бровью божьей матери, их стоило бы утопить в этом навозе!

Оборотень. А я скоро позабыл и соху, и горн, и все остальное, как только отведал походной жизни.

Броун. Ты говоришь, Рено тоже потянуло к навозной куче?

Оборотень. Он сам мне говорил. Сначала я считал его молодцом за дело с сенешалем, но храбрость появляется у него, как у других лихорадка, – приступами.

Броун. Вот он идет сюда с Бартельми.

Оборотень. Надо выпить с ними, чтобы поднять их дух. Эй, Рено!

Входят Рено и Бартельми.

Броун(показывая бутылку). Идите сюда, оба, выпьем стаканчик перед походом.

Рено. Охотно, начальник. Итак, досточтимый отец Жан хочет идти на Мо, чтобы выгнать дворян, которые там укрылись?

Бартельми. За ваше здоровье, товарищи!.. Не знаю, довольно ли у нас людей, чтоб идти туда?

Броун. Как?

Бартельми. Моран и половина апремонцев хотят остаться дома.

Броун. Трусы!

Оборотень. Мы не позволим, чтобы эти негодяи бросили войско.

Рено. Послушай, Франк. Эти люди дрались так же храбро, как и ты, пока перед ними был враг. Теперь же, когда никакая опасность нам не грозит, они хотят повидаться с семьями, и притом надо же окончить жатву.

Оборотень. Сто дюжин чертей! Пусть они бросят свою жатву! У них будет достаточно обильная жатва во дворцах Парижа и Мо.

Рено. Да ведь кому-нибудь надо же обрабатывать землю?

Броун. Согласен! Предоставим это сволочи.

Бартельми. Кого это вы называете сволочью?

Рено. Да как обойтись без землепашцев? Вы без них не проживете, сир стрелок.

Броун. У кого в груди храброе сердце, а в руках лук, тот не должен сеять ни хлеба, ни овса: он может брать хлеб для себя и овес для лошади в закромах своих врагов.

Рено. Вы, кажется, враг всех мирных людей.

Оборотень. Рено! Не груби моему другу англичанину, слышишь? Надо заставить работать дворян. Пусть они таскают навоз, а жены их пусть жнут хлеб и таскают корзины. Мы лопнем со смеху, глядя, как они станут ходить, согнувшись в три погибели и натирая серпом волдыри на своих белых ручках.

Бартельми. Неплохо придумано! А мы тем временем будет прохлаждаться в замках.

Рено. Если вы будете продолжать, как начали, то вам придется, видно, работать самим. Скоро во всей Бовуази не останется ни одного дворянина.

Оборотень. Там видно будет... А ты, Рено, тоже думаешь нас бросить?

Рено. Нет, я не могу. Я поклялся отцу Жану всюду следовать за ним.

Броун(к Бартельми). Ну, а ты, приятель, неужто с такими руками опять станешь чистить навоз? Клянусь, они созданы для меча.

Бартельми. Я, видите ли, останусь, пока мы не разграбим Париж: либо сколочу себе деньжонок, либо шею сломаю.

Оборотень. Золотые слова! Выпьем-ка, молодец!

За сценой гул голосов.

Рено. Ого! Что это за шум?

Бартельми. Весь лагерь взбунтовался.

Входят брат Жан с вольным отрядом и Моран с отрядом крестьян.

Брат Жан. Вы пойдете с нами на Мо, мужичье! Приказываю вам под страхом отлучения.

Моран. Не боимся мы отлучения. Сами же вы говорили, что этого не надо бояться и что никто от этого еще не умирал.

Брат Жан. Если вы посмеете меня ослушаться, если вы не пойдете за большим знаменем, я сумею принудить вас.

Моран. Досточтимый отец! Вы же нам говорили, что когда мы все станем свободными, то сможем поступать, как нам заблагорассудится. Почему же теперь вы нам не позволяете остаться дома? Да и наши поля ждут нас.

Брат Жан. Их обработают ваши жены.

Моран. А если придут грабители, кто защитит наших жен?

Брат Жан. Мы очистили наш край от грабителей. Теперь бояться нечего.

Моран. Все равно я не солдат. Я сыт войной по горло и останусь дома.

Брат Жан. Непослушные людишки! Презренное мужичье! Неужели вас ничем не проймешь, кроме наказания?! Первый, кто покинет знамя, будет повешен как дезертир.

Оборотень. Хорошо сказано!

Моран. Повешен! Да вы кто такой, чтоб нас вешать? По какому праву...

Рено. Полно, Моран, замолчи!

Брат Жан. Я ваш предводитель! Вы меня избрали, вы обязаны мне повиноваться.

Моран. Мы избрали вас нашим предводителем? Ну, так теперь мы смещаем вас.

Брат Жан. Наглец! (Солдатам вольного отряда.) Эй, господа! Помогите мне наказать этого дерзкого мятежника.

Сивард. Вперед! Мечи наголо! (Приближается с несколькими латниками, чтобы схватить Морана.)

Моран(своим единомышленникам). На помощь! Поддержите меня, друзья!

Симон(брату Жану). Отец Жан! Мы все вас любим, но не трогайте Морана, не то мы будем против вас.

Рено(брату Жану). Отец! Пусть он останется в деревне! Какая польза от солдата поневоле?

Брат Жан. Нет, нет. Другим нужен пример.

Сивард. Научим этих негодяев военной дисциплине! За Сивардом! За Сивардом!

Броун(брату Жану). Пустить в него стрелу? Тем все и кончится.

Оборотень. Пускай, молодчик. Я всегда недолюбливал этого труса Морана.

Рено(Броуну, который натягивает лук). Остановись, не то половина наших людей погибнет от меча своих же братьев.

Симон. Мы не потерпим, чтобы англичане тронули одного из наших.

Мансель(Морану). Да простит тебя святой Лёфруа, Моран! Боюсь, как бы ты не наделал большой беды.

Тома(крестьянам). Апремонцы! Если англичане на вас нападут, мы вас поддержим.

Толпа крестьян. Не выдавать апремонцев! Поддержим честь Франции! Долой англичан! Монжуа Сен-Дени! (Угрожающе наступают друг на друга.)

Рено(брату Жану). Отец! Видите, какая свалка начинается? Уступите им в чем-нибудь.

Мансель(Морану). Мечи обнажены, и стрелки уже натягивают луки. Не будь же так упрям, Моран!

Моран(струсив). Я охотно соглашусь на все разумное, только не дайте этому страшному англичанину пустить в меня стрелу.

Мансель. Успокойтесь, люди добрые! Помиритесь!

Рено. Опустите оружие! Во имя святого Лёфруа, никаких ссор в Лиге общин!

Моран. Я не хочу быть виновником ничьей смерти. А потому я согласен остаться до Иванова дня, если досточтимый отец этим удовольствуется.

Брат Жан. Начальнику вступать в сделки со своими солдатами?

Сивард(брату Жану). Тут вавилонское столпотворение, но у них силы больше.

Д'Акунья. Их двадцать против одного. Они нас перебьют, если вы не согласитесь на их требования. Если б мы еще были на конях...

Брат Жан(помолчав). Раз эти благородные атаманы меня за него просят, то я прощаю ему. Пусть он послужит до Иванова дня. Если тогда война еще не кончится, все равно он и другие вроде него могут уйти. Со мной останется достаточно молодцов. (В сторону.) Только бы мне вывести их отсюда, уж я сумею помешать им возвратиться.

Рено. Мир! Мир! Слава святому Лёфруа! На Мо! Живо в поход!

Все. На Мо! Идем на Мо! Закончим войну!

Д'Акунья(Сиварду). Вы видите, как мало смысла помогать этим тварям. Они уже готовы разбрестись во все стороны, не думая о том, что у французских дворян есть еще войско в Париже.

Сивард. Чего же вы хотите? Помогать мужику – все равно что мыть голову ослу.

Все уходят.