Текст книги "Жакерия"

Автор книги: Проспер Мериме

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

КАРТИНА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Другая зала в замке Апремон.

Сивард, паж.

Паж(у окна). Вот это все, до той колокольни, – владения барона.

Сивард. Прекрасная барония! И маленький обжора получит все это в наследство?

Паж. Да, монсеньор.

Сивард. Жаль, что дочь не единственная наследница! У нее было бы княжеское приданое.

Паж. О, приданое у нее будет отличное, ручаюсь вам. Бабушка завещала ей в Артуа великолепный лен; говорят, он приносит больше десяти тысяч флоринов.

Сивард. Так эти десять тысяч флоринов вместе с ней самой предназначаются тому толстомордому, с зеленым пером? Клянусь святым Георгием, я знаю человека, которому они больше бы подошли!

Паж. Мессир де Монтрёйль получит большое богатство с дядиной стороны.

Сивард. Тем хуже, потому что он не сумеет распорядиться им как следует: ведь он ужасный скаред.

Паж. Простите, монсеньор, меня ждут мои обязанности.

Сивард(дает ему денег). Большое спасибо, мальчуган. Вот тебе, выпей за мое здоровье.

Паж уходит.

Десять тысяч флоринов дохода! На это можно содержать отличный отряд! Если Жильбер соединится со мной, мы будем предписывать законы всей Бовуази. А после его смерти все перейдет ко мне. Ведь этот маленький дурачок...

Входят Изабелла и Марион.

Изабелла. Прекрасный рыцарь! Вы печально глядите в окно. Вам, кажется, хотелось бы выбраться поскорее из наших старых стен и снова нестись по этим красивым местам во главе своего отряда.

Сивард. Нет, прекрасная дама, я не думал о моих воинах. Я мечтал о том, как приятно было бы скакать по этой равнине с соколом на руке, в вашем обществе.

Изабелла. Это удовольствие доставить легко. Мой отец вовсе не желает лишать своих пленников развлечений, которые могут скрасить им жизнь.

Сивард. С таким милым тюремщиком тюрьма отрадна.

Изабелла. А долго ли мы будем иметь честь сторожить вас, монсеньор?

Сивард. Кажется, еще некоторое время я буду иметь счастье оставаться поблизости от вас. Никак не могу договориться с вашим отцом. Он требует королевского выкупа, на который не хватает ни собственного моего кошелька, ни кошелька друзей.

Изабелла. Ах, монсеньор! Если бы английские леди знали, что вы в плену, я уверена, они продали бы золотые кольца и булавки, чтобы освободить мессира Сиварда.

Сивард. Если бы английские леди увидели владелицу замка, которая держит меня в плену, они решили бы, что я о них забыл.

Изабелла. Как, рыцарь? Они такого дурного мнения о вашем постоянстве?

Сивард. Сударыня! Какой Амадис сохранил бы верность, увидев ваши прекрасные глаза? Все рыцари Круглого стола...

Изабелла. Ах, избавьте меня от лести! Узнаю вас, предводителей вольных отрядов. Когда вы не в состоянии больше рыскать по стране, угоняя быков и лошадей, тогда вы снисходите до нас, бедных девиц, и стараетесь прельстить нас учтивыми речами.

Сивард. Увы! Бедная рыцарская вольница! Все-то нас бранят. Дамы смеются над нами потому, что мы круглый год на конях, со шлемом на голове, и нам некогда обучаться нежному языку любви. Рыцари, из тех, что чаще одеваются в шелк, чем в железо, покоряют сердца красавиц, которых они не посмели бы оспаривать у нас с копьем в руке.

Изабелла. Что касается языка любви, мессир Сивард, то вы доказываете, что у вас хватило времени научиться ему.

Сивард. О, когда бы небу угодно было, чтоб я показался вам красноречивым!

Изабелла. Оставим это, монсеньор. Вы ведь знаете, что я невеста, и мне не следовало бы прислушиваться к нежным словам, которые вы мне говорите.

Сивард. Невеста! А разве это обещание нерушимо?

Изабелла. Нерушимо? Этого я не могу сказать.

Сивард(в сторону). Город взят! (Громко.) Возможно ли?..

Изабелла. Я могу нарушить его... но при одном маленьком условии.

Сивард. При каком? Говорите, ради пресвятой девы!

Изабелла. Условие заключается в том, что если я не выйду за мессира де Монтрёйля, то мое поместье в Артуа – а оно составляет все мое состояние – перестанет мне принадлежать.

Сивард(в сторону). Черт побери!

Изабелла. Что с вами, монсеньор? Вы как будто... несколько смущены?

Сивард. Нет, но... поневоле чувствуешь себя несчастным... когда... когда... Престранное, однако, условие... Кажется, сегодня что-то запаздывают с обедом. Мне не терпится отведать оленя, которого вам прислали.

Изабелла. Сейчас позвонят.

Сивард. Вот мессир д'Апремон идет по галерее... Кажется, он сделал мне знак, он зовет меня. (Уходит.)

Изабелла. Ха-ха-ха! Куда девалась вся его учтивость? Моя выдумка сразу оборвала нить его любезностей.

Марион. Он действительно отважный рыцарь, если смеет притязать на руку девицы, владеющей крупным дворянским леном! Какой-то атаман грабителей, у которого только и состояния, что конь да старые латы.

Изабелла. Замолчи! Мессир Сивард – дворянин, и тебе не пристало дурно отзываться о нем.

Марион. Дворянин! Такой же, как вся эта голь, тотчас же выдумывающая себе герб, как только ей удается собрать вокруг себя десяток вооруженных негодяев. Право, я предпочла бы принимать ухаживания этого бедняги Пьера, которого вы прогнали.

Изабелла. Кажется, я раз навсегда запретила тебе говорить о нем.

Изабелла и Марион уходят.

КАРТИНА ПЯТНАДЦАТАЯ

Поляна в лесу с большим дубом посредине. Ночь.

Брат Жан, Симон, Мансель, Бартельми, Тома, Моран, Гайон, Оборотень, крестьяне, разбойники.

Оборотень(брату Жану). По заслугам и честь. Досточтимый отец! Садитесь сюда, под этот дуб, на сноп соломы. Ей не сравниться с прекрасными резными креслами вашего аббатства. Но это все, что мы можем предложить. (Остальным). А вас я приглашаю последовать моему примеру. (Садится наземь, остальные тоже.) Не бойтесь, нас не застигнут врасплох. Я сам расставил волков – они хорошие сторожа: надо быть большим ловкачом, чтобы провести их.

Брат Жан. Возлюбленные дети мои и земляки! Я вас созвал сюда, чтобы условиться, как нам действовать. Я призываю всякого высказать то, что он считает за лучшее, открыто заявить о том, что он считает правильным. Но раньше узнаем, что делают крестьяне в других деревнях. Где наши друзья из Жене?

Тома. Досточтимый отец и вы все, господа и друзья мои! Должен вам сообщить, что весь честной народ в Жене, крестьяне и обыватели, готовы свернуть шею мессиру Филиппу де Батфолю и в случае нужды помочь вам сделать то же самое и с вашими господами. Спросите вон тех трех – они из Жене, – солгал ли я вам хоть в чем-нибудь.

Трое крестьян. Да, это верно. Мы рады свернуть ему шею.

Брат Жан. Есть у вас оружие?

Тома. Хватит на всех. Я накупил мечей и пик и все это запрятал в яму под скалой, хорошенько обернув, чтобы не заржавело.

Брат Жан. Вот это хорошо. (Другим крестьянам.) А вы, кажется, из Бернильи, вы из Ласурса, а вы...

Крестьяне. Мы из Валь-о-Корнье.

Брат Жан. Что у вас нового?

Крестьяне. Все готово, вожаки выбраны. Выступим, когда прикажете.

Второй крестьянин. Оружие у нас есть.

Третий крестьянин. Назначьте день, и мы двинемся.

Брат Жан. Я вижу, все вы полны решимости. Придумаем же наилучший способ избавиться от баронов и всех сеньоров этого края. У кого есть какое-нибудь предложение?

Оборотень(поднимаясь). Волки... то есть, я хочу сказать, друзья мои! Вам известно, что Апремонский замок – самый крепкий в Бовуази. Нам, жителям этой округи, выпала самая трудная задача, а потому я думаю, что все остальные, кому надо будет убить лишь одного-двух человек да спалить беззащитный дом, должны подать нам руку помощи, чтобы взять сообща Апремонский замок.

Тома. Так мы и сделаем. Если потребуется хоть сотня наших, – вам стоит только слово сказать.

Симон. Это все уладится. Нам надо знать, как овладеть замком и когда за это дело взяться.

Моран. Мне кажется, досточтимый отец... и вы, все присутствующие, – низко вам всем кланяюсь... Мне кажется, что лучше повременить немного, пока все крестьяне Бовуази не примкнут к нашему союзу. По крайней мере мы будем знать тогда наши силы...

Оборотень. Незачем дольше ждать, черт возьми! Нас и так немало, начнем! Другие наберутся храбрости, когда увидят хороший пример, который мы им подадим. Итак, заноси палицы, бей, круши – вот мой совет!

Симон. Притом, дорогие господа, человек, которого вы все любите, Рено из Апремона, мой шурин, сидит в тюрьме и ждет казни. Позор, если мы дадим ему умереть и не попытаемся спасти его.

Бартельми. Да, Рено стоит того, чтобы помочь ему.

Мансель. Вы все знаете, как великодушно он поступил. Убив злодея сенешаля, он сам отдал себя в руки барона, чтобы не казнили каждого десятого из односельчан и не пытали их.

Оборотень. Молодец, клянусь бычьей тушей! Только ради того, чтобы его спасти, стоило бы перебить всю французскую знать. Завтра же возьмемся за оружие, подступим к замку, постараемся выломать ворота и...

Моран. Ишь ты! А про стражу и подъемный мост забыл?

Бартельми. А что, если завтра ночью нагрянуть врасплох?..

Моран. Нужны лестницы, чтобы взобраться на стену, а у нас их нет.

Гайон. У меня есть лестница, чтобы лазить на чердак. Я охотно ее дам.

Моран. Дурень! В твоей лестнице пятнадцать футов, а стены – выше сорока.

Бартельми. Так наделаем лестниц, клянусь кровью божьей матери! Нарубим шестов...

Моран. А если нас за этим делом накроют?

Симон. Притом у нас не остается времени. Рено казнят в четверг, в базарный день.

Бартельми. Ну, тогда, черт побери, я уж и не знаю, что делать!

Оборотень. Если бы Жильбер или его дочка выехали из замка, мы могли бы...

Брат Жан. Вы говорите, Рено хотят казнить в четверг?

Симон. Да, в четверг.

Брат Жан. На базарной площади?

Симон. На базарной площади. Там уже ставят виселицу.

Брат Жан. В четверг и надо его освободить. При нем стражи будет десятка два латников, не больше. Жильбер, конечно, будет присутствовать при казни. Он любит такие зрелища. Случай выдается отличный: ровное место, сотня против одного. Успех обеспечен.

Оборотень. Так будет лучше всего, и придумал это наш отец Жан!

Брат Жан. Как только латники перейдут подъемный мост, сотня наших, спрятавшись за домом Морана, бросится к воротам. Если внезапно напасть, ими нетрудно будет овладеть. Во всяком случае, мы захватим Жильбера. А раз он попадет к нам в руки, замок продержится недолго.

Симон. И мы освободим Рено!

Все. Отец Жан прав! Он это хорошо придумал.

Бартельми. Если хотите, я нападу на ворота.

Брат Жан. Хорошо... Моран! Ты пойдешь с ним и с Пьером, который сейчас явится сюда. Он знает замок и будет вашим проводником. Ты, Франк, станешь со своими молодцами у опушки леса и кинешься к нам на подмогу по первому знаку.

Оборотень. Меня не заждетесь.

Брат Жан. Тома! Ты со своей сотней выйдешь из Жене ранним утром. День будет базарный, и ваша ватага не вызовет подозрений. Спрячьте оружие в возы с соломой. (Другим крестьянам.) А вы оставайтесь дома и займитесь Филиппом де Батфолем. Да не забудьте в знак победы зажечь огонь на вашей колокольне.

Крестьянин. Я точу топор каждый день и не промахнусь.

Брат Жан. А вы, добрые люди из Ласурса, Бернильи и Валь-о-Корнье, пришлите к нам ваших молодцов и хватайте всякого, кто носит платье, расшитое гербами. Не забывайте извещать нас о ваших успехах, раскладывайте костры на возвышенных местах.

Другой крестьянин. Я приду, а мой брат останется.

Еще один крестьянин. Я приду с шестью десятками готовых парней.

Моран(поднимаясь). Тсс! Я слышу шум. Нас накрыли.

Оборотень. Трус! Разве ты не видишь, что это один из моих волков?

Моран. Да, но с ним еще люди.

Брат Жан. Это Пьер, это наши друзья. Я послал их в Бове закупить оружие, вот они и принесли его.

Появляется Пьер. За ним несколько крестьян несут оружие.

Пьер. Получайте! Этого хватит, чтобы вооружить самый большой отряд во всей Франции.

Брат Жан(Пьеру). Что нового в Бове?

Пьер. У мессира Ангерана де Буси не больше сорока копий и сотни стрелков. Он ничего не сможет предпринять против нас.

Брат Жан. Никто не удивлялся, что ты покупаешь столько оружия?

Пьер. Нет. Я частенько закупал его для барона. Притом вольные отряды и разбойники так опустошают страну, что все им запасаются.

Оборотень(своему помощнику, тихо). Не нравится мне что-то этот разжалованный латник.

Брат Жан. Все готовятся точно к празднику... И праздник настанет в четверг...

Моран(брату Жану, тихо). Вы уверены в Пьере?

Брат Жан(тихо). Как в самом себе. (Пьеру.) Пьер! Велика ли стража у замковых ворот?

Пьер. Больше десятка стражников не бывает. Притом половина без оружия: валяются по лавкам, спят и играют.

Брат Жан(остальным). Слышите? Пьер! Пока мы будем освобождать Рено, ты с сотней этих молодцов захватишь ворота и подъемный мост. Я потом подробно изложу тебе план.

Пьер. Только, друзья, поклянитесь, что вы не сделаете зла женщинам. Малейшее оскорбление им...

Оборотень(грубо). Что он толкует, этот Жильберов холоп? Все, что ни есть дворянского, обречено.

Пьер. Обречено тобой, бешеный волк. Но, к счастью, все эти достойные люди на тебя не походят.

Оборотень. Прекрасный менестрель! Я заставлю тебя пропеть песенку и буду отбивать такт по твоей голове вот этой палицей.

Пьер(обнажая меч). Подойди-ка сюда, злодей!

Брат Жан. Остановись, Франк! Что это за ссора в нашем собрании? Или вы не знаете, что дочь д'Апремона – добрая и милосердная дама? Кто станет это отрицать?

Крестьяне. Никто, никто! Горе тому, по чьей вине упадет хоть волос с ее головы!

Оборотень. Ладно, ее мы не тронем. Но мы поработаем вовсю. (Садится.)

Пьер вкладывает меч в ножны.

Моран. Мы начинаем большое дело. Нужно придумать название для нашего войска.

Оборотень. Моран прав, я кое-что скажу по этому поводу. Друзья! Вы знаете, что я первый начал войну против сеньоров, и я был бы вправе дать название нашему союзу. Я мог бы предложить вам называться «Волками»; это имя уже прославленное, но оно могло бы вызвать между нами раздоры. А потому придумаем что-нибудь другое. Назовем себя, скажем, «Отрядом бешеных медведей» или «Отрядом смерти» – это произведет сильное впечатление! Под черным знаменем с двумя белыми виселицами на нем!

Пьер. Какой ужас! Настоящее разбойничье знамя!

Оборотень. Пьер! Мне придется пустить тебе кровь. Ты чересчур горяч, с тобой нельзя спокойно разговаривать.

Брат Жан. Мир! Еще раз приказываю вам! Названия, которые предлагает наш друг Франк, не годятся для такого святого дела. Чего мы хотим? Освободиться от тирании сеньоров, образовать свободные общины. Назовемся же «Лигой общин». Что касается боевого клича, то что может быть лучше, чем имя святого угодника Лёфруа, покровителя нашего края?

Крестьяне. Да! Да! Общины! Лёфруа! Лёфруа!

Оборотень. Имя святого? Экая смехота!

Крестьяне. Общины! Свобода! Лёфруа! Лёфруа!

Оборотень. Идет! Лёфруа! Отлично! И это имя может пойти нам на пользу. Лёфруа! Бей! Бей! Лёфруа!

Брат Жан. Кто из вас умеет трубить в рог?

Гайон. Я умею недурно трубить, отец Жан. Мои поросята узнают мой рог за полмили, истинный господь!

Брат Жан. Хорошо. Ты затрубишь, когда я тебе прикажу. Франк! Ты поспешишь по этому сигналу к нам. А вы, Пьер и Бартельми, бросайтесь к воротам.

Все. Аминь!

Моран. Утренняя звезда поднимается, мы едва успеем вернуться домой.

Брат Жан. Еще минутку, друзья мои. Я с горестью заметил признаки раздора в наших рядах. Двое из вас, оба люди храбрые и преданные общему делу, как будто не забыли еще, что в минуту гнева обменялись несколькими чересчур горячими словами. Раньше, чем мы разойдемся, пусть Пьер и Франк, как братья, подадут друг другу руки.

Пьер. Я?..

Все. Да, помиритесь.

Оборотень. Отлично. Только пусть он оставит свои дворянские замашки.

Пьер. А ты...

Брат Жан. Подайте друг другу руки, и чтобы все было забыто.

Пьер и Оборотень подают друг другу руки.

Оборотень(Пьеру). У тебя маленькая белая ручка, точно у женщины.

Пьер. А у тебя рука чересчур красная.

Оборотень. Я этим горжусь.

Брат Жан. Прежде чем разойтись, поклянемся собраться в четверг после ранней мессы на базарной площади.

Все(поднимают руки). Клянемся!

Брат Жан. Благословение господне и святого угодника Лёфруа да будет над вами! В четверг мы собираемся и уже не разойдемся.

Все уходят.

КАРТИНА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Келья брата Жана в аббатстве святого Лёфруа.

Брат Жан, Пьер.

Пьер. Не по душе мне эта смесь среди наших заговорщиков. Будь у вас только кроткие и человеколюбивые люди, как Симон или Моран, а то этот пьяница Гайон и особенно Франк!.. Я не могу без дрожи подумать о всех жестокостях, которые он совершил. А кроме того, разве он, да и вся его шайка не отступили от бога?

Брат Жан. Франк был жестоко оскорблен. Его месть была ужасна, я это знаю, но ведь то была месть. Притом в такое время нельзя быть слишком разборчивым. Франк – мужественный человек, у него твердая рука. Его помощью нельзя пренебрегать.

Пьер. Когда все эти разбойники станут господами положения, они будут хуже диких зверей.

Брат Жан. Но ведь я же их предводитель! Неужели ты думаешь, я не сумею держать их в повиновении? Именно для того, чтобы их сдерживать, я и решился стать во главе их.

Пьер. Дай-то бог, чтобы вам это удалось!

Брат Жан. Успех нашего предприятия прежде всего. Звонят к ранней мессе. Помоги мне надеть кольчугу и сутану поверх нее. Это последняя служба, которую я услышу... по крайней мере здесь. Ступай и жди меня на площади. С этой бородой, в плаще, никто тебя не узнает.

Пьер. Благовест! Никогда мое сердце так не билось при приближении опасности.

Брат Жан. Отступать уже поздно. Нынче вечером мы будем свободны, или нас повесят. Что до меня, то я приложу все усилия, чтобы избежать виселицы. Следуй моему примеру и думай о награде, которая тебя ожидает.

Звон колокола.

Пьер. Господи!

Брат Жан. Прощай! После мессы я разыщу тебя.

Брат Жан и Пьер уходят.

КАРТИНА СЕМНАДЦАТАЯ

Базарная площадь в деревне Апремон. На помосте виселица. Вдали виден замок.

Симон, Моран, Мансель, Бартельми, толпа крестьян.

Бартельми(Морану). Ты что-то бледен, друг. Не трусишь ли ты?

Моран. Отца Жана все нет.

Симон. Гайон пошел за ним.

Моран. А есть ли вести от Тома?

Бартельми. По большой дороге едут повозки. Это наши.

Мансель. Бартельми! Тебе с Мораном пора бы уже быть на посту.

Моран. Чуточку подождем. Никто не выходит из замка. А вдруг они что-нибудь заподозрили?

Бартельми. Держи язык за зубами и не пугай других. Здесь не место трусам...

Мансель. На сторожевой башне еще не звонили. Бояться пока нечего.

Появляется Гайон.

Гайон. Досточтимый отец идет следом. Говорят, у барона приступ подагры и он не будет присутствовать при казни.

Моран. Черт возьми, это портит все дело!

Бартельми. Ничуть. Мы доберемся до его постели и полечим его.

Моран. Ради бога, тише!

Мансель. Посмотри, Симон: ведь это Тома из Жене сидит на телеге?

Симон. Он самый. И вид у него такой, точно он уже сделал свое дело. Пойти спросить его. (Уходит.)

На башне звонят.

Моран(крестясь). Пресвятая дева! На сторожевой башне звонят: это к началу казни.

Бартельми. Хотел бы я знать, о чем сейчас думает Рено. Бьюсь об заклад, что он и не догадывается.

Моран. Тсс!.. Подъемный мост опускается.

Появляется брат Жан.

Брат Жан(тихо). Ну, дети мои, все ли вы готовы?

Бартельми(распахивая плащ и показывая рукоять меча). Видите эту штучку?

Брат Жан. Хорошо, спрячь ее пока.

Моран. Вот от замка спускаются пешие и верховые, целая процессия.

Брат Жан. К делу! Бартельми! На место! И как только зазвучит рог...

Бартельми. Да, да.

Брат Жан. Моран! Иди за ним.

Моран. Благословите меня, отец.

Брат Жан. Ступай и ничего не бойся – святой угодник Лёфруа будет нам помощником.

Моран. Аминь.

Бартельми. А где Пьер?

Брат Жан. Вон он, закутался в плащ. Он делает тебе знаки.

Моран и Бартельми уходят.

Мансель(брату Жану). Отец! Видите дым там, вдалеке? Это наши друзья из Ласурса подают весть.

Брат Жан. Хорошо, хорошо!

Появляется Симон.

Симон. Я виделся с Тома, досточтимый отец. Мессир де Батфоль... (Проводит рукой по шее.)

Брат Жан. Хорошо.

Симон. Тома встретил по дороге Оборотня. Он готов: лук натянут, стрела в тетиве.

Брат Жан(Симону). У тебя зычный голос, ты закричишь первый, Гайон! А где твой рог?

Гайон. Вот он. Я утром выпил бутылочку, чтобы прочистить горло.

Мансель(брату Жану). Смотрите: вон еще дымок!

Появляется крестьянин.

Крестьянин(брату Жану). Мы всех порешили и пришли помогать вам.

Брат Жан. Внимание! Дело начинается.

Появляется Тома с возом соломы.

Тома. Кому соломы? Не даром заплатите денежки.

Симон. Конец копья торчит... Пойду засуну его поглубже.

Въезжают верхом де Монтрёйль, Сивард, Конрад и его наставник. За ними идут: Рено, палач, глашатай, латники.

Де Монтрёйль. Дорогу!

Конрад. Дорогу, мерзавцы!

Наставник. Дорогу монсеньору Конраду д'Апремону!

Сивард(указывая на Тома). А этот мужик не дурак. Взгромоздился на воз – оттуда ему будет хорошо видна казнь.

Конрад(смеясь). Ха-ха-ха! Что если поджечь солому, пока мужик разлегся наверху? То-то он заплясал бы!

Наставник. Забавная мысль! Вы проказник, монсеньор. Но, монсеньор, ведь эта солома принадлежит, без сомнения, барону, вашему батюшке, и если вы ее сожжете, вы уничтожите ваше собственное добро.

Конрад. А мне все равно! Я охотно отдал бы всю эту солому, только чтобы увидеть рожу мужика, когда он почувствует, что его поджаривают.

Глашатай. «От лица знатного и могущественного сеньора, благородного мессира Жильбера, барона д'Апремона, объявляется всем, кому ведать надлежит: по приговору суда будет казнен Рено, крепостной и вассал апремонского лена, обличенный и сознавшийся в убийстве мессира Тома Гатиньи, сенешаля вышеупомянутого мессира Жильбера, барона д'Апремона. Смотрите и поучайтесь».

Рено(на помосте). Прошу вас всех, жители этой деревни: помолитесь о спасении моей души.

Брат Жан. Ну, Гайон, труби сильней! Лёфруа!

Симон и Мансель. Лёфруа! Свобода общинам! Лёфруа!

Гайон трубит в рог. Все крестьяне повторяют клич. Одни нападают на латников, стоящих на помосте, другие вытаскивают оружие из соломы. Переполох. Появляются Оборотень и его люди.

Де Монтрёйль. Мужики взбунтовались, спасайся в замок! (Пускается вскачь.)

Тома(хватая Конрада). Стой, змееныш! Ты расплатишься за отца.

Конрад. Друзья мои! Не убивайте меня! (Наставнику.) Друг мой! Защитите меня.

Наставник. Пощадите благородного отпрыска д'Апремона!

Тома. Вот тебе, отпрыск д'Апремона! (Убивает Конрада.)

Оборотень. Получай и ты! Проводи его к дьяволу. (Убивает наставника.)

Помост опрокинут, Рено освобожден.

Симон(к Рено). Наконец-то мы свиделись, паренек! Обними меня.

Мансель. Возьми арбалет и иди с нами. Надо драться.

Симон, Мансель и Рено уходят по направлению к замку.

Сивард(среди вооруженных крестьян). Эй, господа! Я вовсе не родня Жильберу. Я его заклятый враг и вдобавок пленник, если только вы меня не освободите.

Первый крестьянин. Смерть ему! Это дворянин!

Второй крестьянин. Бей его! Он грабитель!

Третий крестьянин. Спроси у отца Жана, что с ним делать. (Брату Жану.) Досточтимый отец! Этот человек говорит, что он пленник Жильбера д'Апремона. Убить его?

Брат Жан(Сиварду). Кто ты такой?

Сивард. Меня зовут Фрэнсис Сивард. Я англичанин, я был в плену у барона д'Апремона.

Брат Жан. Это вы командуете отрядом латников... вольным отрядом?

Сивард. Я...

Брат Жан. Знаю. (Крестьянам.) Не причиняйте ему зла. Пусть двое посторожат его, пока мы пойдем на приступ. За мной, дети мои!

Появляются Бартельми, Пьер, Моран и Симон.

Бартельми(Морану). Трус! Дурак! Это ты виноват.

Моран. У тебя не хуже моего сверкали пятки.

Пьер. Если бы вы бросились вперед, как я вам говорил, этого не случилось бы.

Брат Жан. Что такое? Отчего вы вернулись?

Бартельми(указывая на Морана). По его вине мы не взяли замка.

Оборотень. Э! Все вы трусы, кроме Бартельми и Пьера... Мы были уже на подъемном мосту, когда эти негодяи увидели, что толстяк Монтрёйль мчится во весь опор с полдюжиной латников. Тут они потеряли голову и, сбивая друг друга с ног, стали улепетывать что есть мочи. Словом, подъемный мост был поднят, и нас чуть было не захватили.

Пьер. А Монтрёйль проскочил со своими в замок.

Брат Жан. Нечего огорчаться, дети мои: через несколько дней замок будет в наших руках. Мы обложим его со всех сторон и станем зорко следить, чтоб в него не провезли припасов... Мессир Сивард! Подойдите. Мне надо поговорить с вами.

Сивард. Верните мне свободу, и вы убедитесь, что я, как и вы, враг сира д'Апремона.

Брат Жан. Ну, хорошо. Предположим, мы освободим вас. Окажетесь ли вы настолько благородным рыцарем, что не забудете этого благодеяния?

Сивард. Скажите только, как вас отблагодарить.

Брат Жан. Здешние крестьяне взялись за оружие, чтобы вернуть себе волю и отомстить за жестокость баронам, особенно Жильберу, вашему врагу. Мы были бы рады, если б вы примкнули к нам и присоединили свой конный отряд к нашим стрелкам. Вы знаете, что сеньоры нашего края богаты, а добычу будем честно делить.

Сивард. Клянусь святым Георгием, вот это дело! Я сам собирался предложить вам свои услуги. Я отправлюсь сейчас же, а завтра водружу мой рыцарский стяг на этой площади, рядом с вашими знаменами.

Брат Жан. Дайте руку. (Крестьянам.) Дети мои! Одним другом у нас стало больше. Храбрый Сивард присоединяется к нам.

Пьер(в сторону). Вот еще один союзник вроде Оборотня.

Брат Жан(Сиварду). Подождите, мне надо посоветоваться с вами насчет осады... Бартельми! Расположитесь против замковых ворот и каждого, кто только выглянет, встречайте стрелами. Разложить большой костер в ответ на сигналы наших друзей! Пьер! Пойди покажи этим молодцам, как делают фашины. Нарубите хворосту в лесу и завалите ров. Не будем терять времени. Пусть женщины и дети таскают землю и камни, пусть каждый приложит руку. (Оборотню, тихо.) А ты со своими волками ступай в монастырь. Ты знаешь, чего я хочу.

Оборотень. Да, да. С тонзурой или без тонзуры, мне все равно. (Уходит.)

Сивард. Вот двенадцать убитых латников. Это как раз то, что нужно, чтобы завалить ров.

Тома. Идем! Пусть они попрыгают.

Сивард. Натаскайте сюда дверей и столов, устройте заслоны против стрел. Хотите, я вас научу сыграть шутку с Жильбером? Возьмите пеньки, обмакните ее в смолу, намотайте на острие стрел, подожгите и пускайте в замковые конюшни – там сена много, пожар будет на славу.

Брат Жан. Это правильно. Живо!.. Живо принимайтесь за работу!

Крестьянин(показывая брату Жану отрубленную голову.) Вот голова мессира Филиппа де Батфоля.

Брат Жан. Отлично! Вздень ее на кол против замка.

Сивард. Филипп де Батфоль! Клянусь мечом Роланда, я очень доволен. Этот злодей повесил моего стрелка.

Крестьянин(показывая брату Жану женскую голову). Взгляните на эту голову, досточтимый отец: это голова владелицы Бернильи. Чудесные волосы! Хотите сделать из них опахало от мух?

Брат Жан. Какая гадость! Волосы слиплись от крови.

Сивард. Жаль! Она была недурна собой. Впрочем, для порядочных людей их всегда найдется достаточно.

Брат Жан(Сиварду). Давайте обойдем ров, и вы скажете мне свое мнение.

Брат Жан и Сивард уходят.