Текст книги "Сказки Тридесятого царства: Лягушка и Колобок (СИ)"

Автор книги: Полина Вечерница

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Глава 16. Свадьба, которая не вписывается в планы совсем

Виренея

Падение было бы фееричным и травмоопасным, Виренея понимала это, и хотя поступок Кристиана крайне возмутил её и даже напугал, сочла за лучшее промолчать.

«По крайней мере, до падения».

На их счастье, падения не случилось.

Виренея выдохнула, когда Кристиан преодолел последнюю ступеньку и аккуратно поставил её рядом с родителями. Все выдохнули. Несколько дворян даже захлопали в ладоши и одобрительно загомонили.

Искренне улыбаясь, царевна обернулась к своему жениху, и очень удивилась, не увидев на симпатичном лице ни остатков натужного румянца, ни усталости, ни даже крохотной капельки пота.

Зато со лба её родителя пот лился ручьями. Матушка тоже заметно побледнела. Тем не менее, родители сочли за лучшее никак не комментировать поступок будущего зятя.

Под шутки и прибаутки процессия направилась внутрь дворца.

Там Виренею и Кристиана временно разлучили. Царевна вместе с матушкой и её женской свитой направилась в её девические комнаты, а Кристина вменили заботам брата Ивана и его верных друзей и слуг.

Когда женская толпа, от которой Виренея уже отвыкла, дошла до дверей, за которыми начинались покои царевны, царевна напрямую обратилась к служанкам и матушкиным подружкам:

– Дамы, не могли бы вы оставить нас с мамой наедине?

Дамы так и оторопели. Вся их жизнь состояла в том, чтобы денно и нощно быть в сопровождении высоких особ. А теперь…

– Вы нас выгоняете?

– Не велите казнить…

– Да как так-то? – загудела женская свита.

– Мам, правда, надо кое-что обсудить, – призналась Виренея.

Царица сделалась ещё бледнее и положила руку на грудь.

– Пелагеюшка, Варвара, – обратилась она к верным подруженькам. – Сходите на кухню. Марфа, Авдотья, а вы в трапезную. Поглядите, всё ли готово к обеду, да праздничному ужину?

Закрывая дверь в собственную комнату, Виренея услышала тихие шепотки:

– Совсем избалованная стала.

– Станет принцессой на чужбине – ещё наплачется.

– Не станет. Зуб даю, поматросит и бросит он её.

– Ой, и не говори.

Оставшись в тишине и уюте собственной комнаты, Виренея первым делом скинула шубу и сапоги. Потом прошла в умывальную комнату, где уже стояла длинная высокая кадка с горячей водой, заменяющая ванну, а также два ведра с очень горячей водой на добавку.

– Спасибо за ванну, мам, – царевна принялась раздеваться.

– Виренея… – матушка осталась в спальне и говорила с ней через открытую дверь. – Не подумай, что я тебя осуждаю. Просто тревожно за тебя, доченька, сердце так и ноет.

– Ну это оно зря, – царевна уселась в тёплую воду и принялась распускать длинную косу.

– Пошто ты с этим принцем связалась? Дался он тебе? Даром, что из одного скандала в другой, как заяц, скачет. Так ещё и тебя втянул, – матушка шмыгнула носом и продолжила с выражением. – И ведь сделали не посоветовавшись, отрезали, не отмеривши. Ох, чует сердце материнское…

– Мам, завязывала бы ты с фольклором, – Виренея густо намылила руки и принялась массировать голову. – У тебя уже нейронные связи на причитания запрограммировались.

– Чего? – царица резко сменила тон голоса с жалобного на резкий. – Хватит мне зубы-то заговаривать. Читала я про ваши связи нейронные, чай у нас тут не глухая провинция… Да только я своими глазами видела, как вы с утра из одной кареты вылазили. Как это понимать?

– Как то, что я взрослая и не обязана отчитываться. Мам, если начистоту: я не хочу с тобой ссориться.

– Не надо ссориться. Я просто хочу понять, что с тобой происходит? Где твой разум? Могли хотя бы вторую карету нанять?

– Могли, – Виренея погрузилась в воду, выполаскивая волосы, а когда вынырнула, продолжила, – но, во-первых, мы не догадались. Если честно, не до того было. Во-вторых, к чему это лицемерие? А в-третьих, рядом с ним так хорошо… я до самого нашего терема от него не отлипала. В таких обстоятельствах у меня даже мысли не возникло про вторую карету, – выдала Виренея, как на духу.

Матушка тяжко вздохнула и громко засопела:

– Виренея, у вас что… уже…

«Нет, конечно!» – первой реакцией Виренеи стало возмущение.

Уберегла её от скоропалительного ответа текущая по лицу вода из ковша, которой она начисто выполаскивала волосы.

Второй мыслью так и подмывало сказать: да, было. Чтобы даже не думали помолвку срывать! Ведь если не получится с Василиском, и Кристиан окажется заклят навек, она просто обязана будет о нём позаботиться.

«А эти мне не дадут. Из самых благих побуждений».

Однако Виренея всё же решила поберечь матушку и ответила честно:

– Ничего не скажу. Потому что не хочу. Это моя личная жизнь, почему я должна по поводу неё оправдываться?

Матушка снова охнула. Послышался звук оседающего на кровать тела.

«Ну всё, довела,» – с сожалением догадалась Виренея.

Она быстро выскочила из ванной, обматываясь на ходу полотенцем, заодно вспоминая навыки оказания первой помощи при сердечном приступе.

Да только откачивать никого не пришлось. Матушка сидела на кровати с видом решительной задумчивости:

– И давно ты от него не отлипаешь?

– Сегодня в первый раз, – ляпнула Виренея, запоздало догадываясь, какой контекст вкладывался в вопрос. – …Мам, ты неправильно поняла. Точнее, это я не то имела в виду! – Виренея шлёпнула себя рукой по лбу. – Ох, надо было сразу ответить: не было у нас ничего! Мы только обнимались. Ну ещё поцеловались пару раз…

– Стыдишься всё-таки? – мать будто не слышала её. – Значит остались ещё в тебе крохи совести? – царица поднялась, гордо вскинула полову, покрытую жемчужным кокошником. – Что ж, пойду, отца обрадую. После обеда помолвку сладим. А после ужина свадьбу.

«Свадьбу? Нет, только не это!»

– Может не надо так спешить? Свадьба сегодня – это лишнее, правда, – Виренея проводила взглядом статную фигуру матери, плывущую к двери.

– Спешить не стоило вам, дети мои, – холодно ответила царица. – Ты забыла, что теперь жизнь царской семьи у каждого смерда, как на ладони. А я не хочу, чтобы имя моей дочери снова полоскали в газете.

– Тебе не кажется, что слишком скорая свадьба – сама по себе повод для жёлтой статьи?

– Пусть лучше о свадьбе судачат, чем о рождении якобы недоношенного младенца.

– Мама! – вскинулась Виренея.

– Не мамкай! – царица явно отвыкла, что ей перечат. Она ещё твёрже зашагала к двери, приговаривая: – Отпустили на свою голову. Говорила я отцу, что так будет. А он: диточка страдает, пусть делом займётся, помается-помается, да и вернётся под крыло семьи. Вернулась, называется!

Дверь с грохотом захлопнулась. Виренея со злости скомкала полотенце и швырнула его в стену.

Нет, она ожидала, что родители её по головке не погладят. Но свадьба не вписывалась в её планы! От слова совсем!! Ведь по обычаю её будут прятать от глаз жениха до самого свадебного обряда. А произойдёт этот обряд не раньше, чем будет спроважен Старый год и встречен Новый со всеми его танцами и бубнами.

«А потом ещё свадебная церемония, дурацкий пир, ужасные проводы на брачное ложе. И ночь, которую и ночью-то не назовёшь – так, пара часов до рассвета».

– У-у-у!! – от отчаянья Виренея готова была лезть на стену.

Она только что по глупости упустила единственный шанс добраться вовремя до логова Василиска!

Кристиан

– Слушай, а чего тебе надо на самом деле? – услышал Кристиан, когда двери в гостевые покои закрылись. На засов. Отрезая его, Ивана и Ивановых друзей от прочих обитателей царского терема.

Оборачиваясь к царевичу, Кристиан был готов ко всему, однако царский наследник выглядел невозмутимо, расслабленно даже:

– Ну правда. Ехал бы ты, принц, обратно в своё Тридевятое, – почти заботливо произнёс Иван, подходя вплотную и буравя Кристиана глазами, такими же зелёными, как у Виренеи. – Или у вас там девчонки закончились?

Друзья царевича тоже подобрались поближе. Кристиан не торопился с ответом. Он ещё по пути в гостевые комнаты разглядел свиту наследника, отмечая и стать, и резные ножны, и нагайки за поясом, и перстни – красивые, филигранные, да только слишком уж массивные.

– Поеду, – доброжелательно улыбнулся Кристиан. – Вот возьму Виренею в жёны, вместе с ней и поеду. А ты приезжай ко мне, наследник. И вы, ребят, приезжайте. Мы в Тридевятом гостей очень любим, – он поднял руку, чтобы похлопать Ивана по плечу.

Но видимо, зря. Тридесятые ребята в подтексты не вдавались, поднятую на будущего царя руку восприняли прямо – как поднятую руку.

В итоге не прошло и секунды, как шоркнуло, звякнуло, и вокруг Кристиана ощетинились разнообразные острия.

– Почти так же… как вы, – закончил фразу принц, косясь на клинки. А потом поднял бровь. – Ребят, вы серьёзно?

– Угу, – царевич уже отбросил кафтан ближайшему молодцу и теперь закатывал рукава рубашки. – Один на один. На кулаках, м-м?

– Идёт, – Кристиан принялся стягивать тулуп. – Только чур потом не плакать, как девчонка.

Иван ухмыльнулся:

– Обижаешь, принц. Смотри, сам не расплачься.

Виренея

В трапезную Кристиана внесли. На ногах он не стоял, с лица капало красное.

– Батюшки святы, – запричитала матушка.

Правда, сказано это было не по поводу чужестранного принца, ибо сразу после него в трапезную втащили Ивана. Выглядел брат примерно так же, как Кристиан.

Виренею затрясло:

– Дураки, – всхлипнула она, не выдержав, и выскочила из-за стола.

По пути выхватила у слуги чистый рушник, плеснула на него воды из кувшина, подбежала к Кристиану и принялась аккуратно его вытирать.

– Ты как? – спросила, заглядывая в отёкшее от ударов лицо.

Вокруг них засуетились и забегали, но Виренея ото всех отмахнулась.

– Нормально. Так, бровь рассекли и губу разбили. Я ему нос расквасил, – усмехнулся принц, но тут же захрипел. – А вот внутри… не уверен.

– Не боись, принц, – хохотнул стоящий уже на ногах Иван, у которого синяки и ссадины исчезали на глазах. – У меня целитель Ерошка. Самородок. Меня уже починил, сейчас и тебя подлатает.

Виренея посторонилась, пропуская к Кристиану длинного бородатого мужика, который уже формировал в ладонях особую целительскую магию. Несколько минут, пара пассов, и всё было готово.

«Действительно, самородок. Действует напрямую, ускоряя процессы. Я бы делала, как учили в Академии, осторожно, с оглядкой, используя травы и десятки заклинаний. Управилась бы за день. Жаль, нет у нас лишнего дня».

Одно радовало: теперь Кристиан уверенно стоял на ногах.

– Пойдём, братко, – Иван подошёл к нему, облапил за шею и потащил к столу на свой край.

– Иван, – повернулась Виренея к брату. – Согласно рассадке, Кристиан должен сидеть рядом со мной.

«Потому что нам позарез нужно придумать, как сорвать сегодняшнюю свадьбу!»

– Всё-таки он мой жених, а не мимо проходил, – добавила Виренея для непонятливых.

– Успеете ещё намиловаться, – усмехнулся Иван, привыкший с детства, что сёстры ему во всём уступают.

– Виренея, доченька, все ждут только тебя, – матушка многозначительно кивнула на стул рядом с тобой.

Отец тоже глядел на дочь исподлобья.

Глава 17. Проверка, которую устроили Кристиану

Кристиан

После драки с царевичем тело пронзала боль, голова кружилась, а левое ухо всё ещё звенело от тесного взаимодействия с ивановым кулаком.

Он, конечно, и сам успел навалять царскому отпрыску. Но как это поможет их с Виренеей делу?

«У меня не было выбора,» – размышлял Кристиан, пока его тащили в трапезную. – «Зачем, собственно, тащат? И правда ли не было выбора?»

Однако все вопросы развеялись, стоило ему увидеть Виренею, а вот сомнения, напротив, усугубились, ведь в родных глазах отразились отчаяние, разочарование и страх.

«Эх, не готов я ещё к правлению, если поддался на дешёвую провокацию. Забыл о том, что по-настоящему важно».

Вот Виренея не забыла о деле, не поддалась на эмоции, не ушла в обиду. Ни секунды не сомневаясь, она подбежала к нему и принялась промокать кровь с его виноватого лица, пытаясь при этом оценить его общее состояние.

– Ты как? – удивительно, что во всей этой ситуации Виренея думала не о том, что он её подставил (да-да, именно подставил, хотя и невольно), а о нём самом.

– Нормально. Так, бровь рассекли и губу разбили. Я ему нос расквасил, – Кристиан делал вид, что легко отделался, даже попытался опереться на ноги, но тело прошила режущая боль, и изо рта вырвался хрип. – А вот внутри… не уверен.

В глазах потемнело, голова стала тяжёлой. Он снова потерял точку опоры и повис на руках ивановых дружков. Виренея промокнула лицо холодной мокрой тряпицей, и из сумрака проступила раздваивающаяся мозаика пола и край её зелёного сарафана, расшитого золотом.

Этот край сарафана стал для него маяком. Принц пялился на него, пытаясь разглядеть узор и понять: что он значит.

«Ведь что-то же значит?»

Меж тем, к нему подошли – краем газа Иван заметил полосатые штаны, заправленные в высокие сапоги, и длинную бороду, свисающую до колен.

А потом… в тело будто лёгкость влили и прохладу… боль растворялась в этой лёгкости, становилась прозрачнее, превращаясь сначала в зуд, а вскоре совсем ушла, исчезла рассветной дымкой. В какой-то момент Кристиан осознал, что уверенно стоит на ногах. В голове прояснилось, и картинка вокруг будто стала ярче.

И всё бы хорошо, да только зелёный сарафан куда-то подевался.

– Пойдём, братко, – услышал он голос, который казался теперь важнее зелёного сарафана.

Царевич Иван – будущий наследник Тридесятого царства, человек, с которым очень важно сохранить дружеские отношения, – подошёл к нему, положил тяжёлую руку на шею и потащил к столу, туда, где расположились молодые, да весёлые. С ними ему не будет скучно.

«Но сарафан… почему он так важен?»

– Иван, – позвал девичий голос, и по сердцу полоснуло.

В яркой картинке праздничного зала будто образовался провал. И в памяти явно был провал. Он – принц Кристиан, приехал в Тридесятое царство. Но зачем? И почему подрался с царевичем? Впрочем, они примирились, значит теперь всё в порядке. Сейчас будет пир, а после он уедет домой.

«А зачем приезжал-то?» – память услужливо подбросила картинки свитков с печатями. – «А-а, за документами. Меня папенька сюда прислал».

Всё складывалось.

И тем не менее, чего-то не хватало.

Кажется, здесь только что стояла девушка? Кристиан вглядывался в ускользающую пустоту, но видел лишь роспись на стенах, колонны и вышитые скатерти.

– Согласно рассадке, Кристиан должен сидеть рядом со мной, – снова раздался настойчивый девичий голос.

«Не показалось – была девушка! Была и есть».

И она хочет сидеть рядом с ним. Но отчего? Может Кристиан ей просто понравился? Что ж, у неё приятный голос.

Вот только принц отчётливо понимал: надолго его не хватит. Наиграется и бросит.

«Брошу? С чего это? Кого это я обманывал и бросал? Просто не влюблялся ещё, и честно всех предупреждал, чтобы не строили на счёт меня матримониальных планов».

Потому что он – принц. Принцам любить не дано. Всё равно не дадут жениться на любимой, а обрекать дорогого человека на роль фаворитки – гнусно.

– Всё-таки он мой жених, а не мимо проходил, – продолжала требовать девушка.

– Успеете ещё намиловаться, – только усмехнулся на это царевич.

И царица поспешила вмешаться:

– Виренея, доченька, все ждут только тебя.

«Их дочка – моя невеста…» – оторопел Кристиан, чувствуя, как глянул на него Змей I, и это был тяжёлый взгляд. – «Так вот она – моя суженая, без любви отданная, отцами сговоренная. Несчастная».

Картинка складывалась безрадостная. Сам-то он привык к мысли о браке без любви, но откуда-то знал, что у девушек всё сложнее.

А может, стерпится-слюбится? И может, быстрее слюбится, если он сам сделает первый шаг? Выберет сейчас её. Позаботится о её чувствах.

«Ведь если любишь, то бережёшь?» – всколыхнулась в памяти очень важная мысль. И внутри стало тепло. Трепетно даже…

Он остановился у самого стола, где их уже ждали друзья Ивана.

– В-вирен-нея? – язык не слушался, произнося незнакомое имя. И наверное, придётся к нему привыкать. Что ж, он готов. Кажется, он на многое готов ради неё.

Сняв с шеи руку царевича, принц отступил на шаг:

– Прошу прощения, ваше высочество. Надеюсь, мы ещё побеседуем сегодня. А сейчас позвольте на правах жениха…

В этот момент Змей I подавился водой и закашлялся, Царица охнула, вскочила и принялась вокруг него хлопотать, Кристиан же продолжил – этикет обязывал не обращать внимания на происшествия подобного толка:

– …побыть в компании моей невесты, Виренеи.

– Хм, – на лице Ивана расплылась довольная улыбка. – Позволяю. – И в сторону глянул, хитро так.

«Что-то не так. Я чего-то не замечаю, или… зачарован не замечать?.. Всё равно. Папенька уже всё решил, противиться бесполезно, да и нравится мне эта Виренея. Голос её нравится. Ноги к ней сами так и идут,» – на самом деле ноги вели Кристиана на середину зала, где никого не было! – «Пусть хоть с какой внешностью потом окажется, когда любят, на внешность внимания не обращают. А я её, кажется… люблю».

Пустота впереди него рассеялась внезапно. Из дымки проявилась девушка в зелёном сарафане, и её лицо оказалось… нет, не красивым, просто симпатичным и смутно знакомым. Точнее, это было очень знакомое лицо, кажется, даже… родное?

Кристиан всё увереннее шёл к Виренее, а у той взгляд менялся от напряжённого и настороженного, до понимающего и расслабленного. Под конец она и вовсе закатила глаза, но Кристиан отчего-то был уверен: в этот раз Виренея сердится не на него.

Меж тем царевич захлопал в ладоши, царь одобрительно крякнул, царица тепло улыбнулась. А Виренея схватила за Кристиана за руку и потащила за стол, приговаривая:

– Достали уже со своими проверками. Говорила же: у нас всё серьёзно. Иван! – у стула его невеста топнула ногой. – Иди теперь сам убирай то, что Кристиану навнушал.

– Уверена? – хохотнул Иван.

– Я свои силы тратить не собираюсь, – насупилась Виренея.

– Ну да, – всё ещё улыбаясь, царевич дал знак своему целителю.

Тот вышел из-за колонны, поводил руками над Кристиановой макушкой, и в голове принца снова всё прояснилось. На этот раз по-настоящему. Единственной неприятностью стала вернувшаяся в тело боль, не резкая, терпимая, но всё же.

– У всего своя цена, – тихо проговорил целитель. – Поверьте, ваша весьма невелика.

– Понимаю и благодарю, – отозвался Кристиан.

Он бы с радостью ещё поговорил с уникальным целителем, да только тот уже отступил, прячась за резной деревянной колонной.

– Ну что, дети мои, – поднял кубок царь. – Даю своё благословление на вашу помолвку. И на сегодняшнюю свадьбу.

«Сегодняшнюю свадьбу?» – Кристиан недоверчиво глянул на Виренею.

В голове всё ещё шумело от грубого ментального воздействия, но теперь он помнил недавнее прошлое в мельчайших подробностях, и был абсолютно уверен: о свадьбе они с Виренеей не договаривались. Не в последнюю очередь потому, что Виренея так и не сказала «да».

– И то верно, чего тянуть? – меж тем поддержала мужа царица. – Сегодняшняя ночь особенная, новогодняя. Силы нави так и струятся что с неба, что с воды, что с сырой земли, в явь приходят, да по ветру стелются. В такую ночь только свадьбу и играть. Супружество счастливое будет.

– Что происходит? – прошептал одними губами Кристиан, наклоняясь к Виренее.

– Ты прошёл проверку на верность. И теперь нас хотят поженить. Сегодня. Пожалуйста, не соглашайся, – сделала бровки домиком царевна.

– А если я не против? – улыбнулся Кристиан. – Зря что ли проверку прошёл?

– Не про то сейчас речь. Если согласимся, нас разлучат. Такая традиция. Потом мы попадём в сложный брачный обряд. Очень долгий. О-о-очень.

– Понятно. Тогда до утра отсюда не выберемся.

– Да! – с жаром подтвердила Виренея.

– Кажется, жених и невеста тоже согласны, – обратилась ко всем гостям царственная мать.

– Нет! Я не об этом! – замахала руками Виренея.

– Э-э, – поднялся со своего места Кристиан. – При всём уважении, ваше величество, в нашем королевстве имеется свой свадебный обряд. Если поженимся здесь, боюсь, наш брак останется незаконным.

– Разве одно другому мешает? – отозвался с другого конца стола царевич Иван.

– И то верно, – подняла тонкую бровку царица. – Поженитесь здесь. А потом ещё раз поженитесь там.

– Свадьбе быть, – сказал своё веское слово царь, вонзая двузубую вилку в бок запечённого окорока.

У Кристиана во рту так и пересохло. Надо было что-то срочно решать. Но как? Сложно договариваться о побеге в присутствии большей части обитателей дворца.

И вдруг его осенило:

«Вот именно! Если большая часть народа здесь, то дворец почти пуст».

Принц снова склонился к невесте:

– Виренея, правильно ли я понимаю, бежать надо или сейчас, или никогда?

Царевна кивнула и поинтересовалась:

– Падал когда-нибудь с большой высоты, будучи колобком? Не на мостовую. В сугроб, – смягчила предстоящий трындец Виренея.

– Нет. А что, у меня есть выбор?

– Вообще-то, нет.

– Вы не беспокойтесь, дети, – тем временем щебетала царица. – Свадьбу справим скромно, но по традициям. У нас и сарафан с кокошником имеются, я, как знала, приказала давеча отреставрировать бабушкин свадебный наряд. Ну и… с учётом особой ситуации отменим обычай кричать «горько».

– Если без «горько», церемония сильно сократится? – тихо хихикнул Кристиан.

– Не особо. – Виренея огляделась по сторонам. С разговорами было покончено, и все принялись за еду. – Кажется, на нас никто не смотрит. Готов?

Вместо ответа Кристиан медленно приблизился к её лицу, приподнял подбородок, мазнул носом по носу и прильнул губами к губам, нежно, неторопливо, наслаждаясь ответом пухлых вишнёвых губ…

Закончился поцелуй неожиданно и, как всегда, в тот самый момент, когда они оба вошли во вкус и не хотели останавливаться. Однако глупо было надеяться, что их схлопывание останется незамеченным надолго, так что оба заколдованных существа тотчас спрыгнули под стол и направились к выходу из зала. Правда, не кратчайшим путём, а вдоль скруглённой стены, за колоннами, где сновали холопы и девки с кувшинами и подносами.

К моменту, когда поднялся шум, Кристиан с Виренеей уже закончили лавировать меж сапог и лаптей царской прислуги и мчались по коридору дворца… ну как мчались, Кристиан катился изо всех сил, Виренея – прыгала. Сначала в ближайшую комнату, где они оба спрятались за сундуком. Потом, когда из трапезной повыбегали все гости, и стража несколько раз промчалась туда-сюда, маленькие существа снова выбрались в коридор.

Во дворце Кристиан мог полагаться только на Виренею. И она не подвела. Царевна знала все посты охраны и самые оживлённые коридоры, и даже башню, настолько древнюю и заброшенную, что у неё не было двери, а кирпичи на стенах местами просто крошились.

Выемки и выпуклости в стене образовывали нечто наподобие ступенек, которые Виренея преодолела сразу же.

А вот Кристиан не мог. Несколько раз он срывался на полпути, трижды балансировал на краю. В общем, к тому моменту, как его печёному тельцу удалось взобраться на каменный парапет, тоненькие ручки и ножки дрожали, а под корочкой разливалось нечто похожее на человеческое счастье.

– Наконец-то, – с упрёком квакнула Виренея.

– Ого… вот это вид, – с высоты столица Тридесятого, присыпанная искрящимся снегом, выглядела волшебно. – Виренея, какая красот… а-а-а-а-а!!!

Неожиданный, но сильный толчок в спину прервал его восхищение. Перед глазами замелькало, а потом резко стало темно.

«А ещё сыро и холодно».

– Виренея! – пискнул из глубокого снега Кристиан.

– Что-о… – вяло квакнула лягушка-царевна.

Услышав её голос, он почувствовал, что злость за волшебный пендель мгновенно прошла.

– Ты как? Цела? Что-нибудь болит? – Кристиан старался не замечать свои мгновенно отсыревающие бока.

И старался не торопить Виренею, ведь существа, обладающие нервной системой, переносят падения тяжелее, чем оживлённые неорганические существа. А то, что выбираться из сугроба нужно как можно скорей, она знает и сама.

– Не болит. Просто сонно, – зевнула лягушка, не переставая копошиться где-то неподалёку.

«И то верно, на холоде она засыпает,» – Кристиан поёжился, правда, не от снега, который окружал его плотной леденящей стеной, а от перспективы раскиснуть.

– Виренея, я копаю в твою сторону! Конечно, пальцы у меня, как ниточки, так себе помощь, но хоть что-то…

Царевна не ответила.

– Виренея!!

И снова тишина.

– Вот же западня, – Кристиан заработал ручками быстрее, стараясь гнать от себя мысли о том, как долго придётся копать.

Вдруг стало темно. Колобок оглянулся по сторонам, понимая, что его накрыла огромная тень. А через мгновение его схватила чья-то тёплая рука, и тоненький голос радостно произнес:

– Ой, шанишка… Ждан! – позвала кого-то девочка, которая нашла и вытащила из снега колобка. – Глядика-ка, шанишка валяется, целая.