Текст книги "Сказки Тридесятого царства: Лягушка и Колобок (СИ)"

Автор книги: Полина Вечерница

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава 13. Причина приезда в царский терем, которую придумала Виренея

Кристиан

– То есть, вам нас не жалко, – Кристиан, пожалуй, только сейчас начал осознавать, на какие риски идёт, и куда тащит Виренею.

– Помилуйте, ваше высочество, будто вас кто-то заставляет, – развёл руками Чернокнижник. – Я лишь обещаю всяческую помощь и содействие в случае удачного исхода.

– А то, что добыча пера василиска сама по себе не гарантирует удачный исход, вас не смущает, не? – поднял бровь Кристиан.

– Кто ж вас просит вырывать искомое перо из… мгм… тела чудовища? Найдите старое, отвалившееся. Наверняка рядом с его пещерой куча таких валяется. Мне ведь и нужно всего одно. Ма-аленькое василисковое пёрышко.

– Угу, – почесал подбородок принц. – Значит, предлагаете собираться в поездку на Северный полюс.

В этот момент в дверь кабинета Кристиана заколотили, и Чернокнижник буквально поскакал к стене со сдвинутой панелью.

– От отца пришли, – нахмурился принц.

– Не вздумайте идти к нему! Иначе до самого Нового Года из дворца не выберетесь! – крикнул Чернокнижник, прежде чем исчезнуть в тайном ходе.

– Кто там?! – громогласно уточнил Кристиан, тщательно задвигая за отцовым советником стенную панель.

– Телеграмма! От царевны! – прокричал Ёрик в замочную скважину. – Откройте скорее, с верхних этажей уже стража несётся.

Кристиан понял, что не успеет отпереть и запереть дверь и прокричал в ответ:

– Сунь её под дверь!

В тот же миг по мраморному полу скользнул маленький конвертик. Кристиан схватил его. Меж тем за дверями уже слышался тяжёлый перестук сапог, затем раздался командный бас и Ёриков фальцет, пытающийся объяснить, что принца нет в кабинете, и в двери замолотили уже не руками, а кулачищами.

Не дожидаясь, пока доблестная папенькина стража выломает дверь, Кристиан воспользовался тайным ходом. Телеграмму Виренеи прочитал буквально на ходу. А потом ввалился… нет, не в комнату, где его наверняка уже ждали, и не в собственную подсобку с одеждой простолюдина, о которой папеньке тоже наверняка было известно, а в кухню.

– Гретта, целуй! – обратился он сразу к главной поварихе.

– Опять чегой-то натворили, ваше высочество? – всплеснула руками Грета, но в щёку поцеловала.

А потом аккуратно уложила колобка на сложенную хлопковую салфетку и поместила в просторный карман передника.

Кристиан, правда, дружил с кухарками. Но не в том смысле, в котором это представлялось Чернокнижнику и прочим, а в самом обычном. Причём дружил он с поварихами с детства. С тех самых пор, когда строгие гувернёры пытались посадить маленького принца на строгую овсяно-салатно-котлетную диету, а он продолжал упорно любить пирожки. Кухарки тогда постоянно его подкармливали. И теперь частенько выручали.

Виренея

В лавку царевна вернулась к вечеру.

Она могла бы и раньше, но днём были дела, к тому же в кофейне напротив подавали отличный кофе и пирожные с ореховой помадкой. А ещё там был отличный вид.

«Тот кадр, где Кристиан стоит, облокотившись на стойку, сделали отсюда,» – Виренея и сейчас осторожно осмотрела кафе в поисках людей, похожих на журналистов.

Но никого не увидела.

«Верно, теперь уже незачем прятаться».

Репортёры толкались здесь днём, толпились на лестнице в ожидании её тридесятого высочества. Кое-кто отлавливал выходящих из лавки продавщиц, а те с удовольствием давали интервью.

Об этом ей рассказал Тихомир, когда забирал её из гномьего квартала.

Теперь же лавка была заперта. А на лестнице зябли два самых упёртых журналиста.

Выходя из кафе, Виренея, развязала платок, вывернула его на другую серую сторону, накинула на голову, чуть согнула спину и не торопясь потопала к двери.

Поднялась на ступеньки и достала ключи.

– А вы кем Виренее Змеёвне будете? – оживился один из репортёров.

– Внимание, важное включение! – активировал второй журналист яблочное блюдце. – К лавке «Всё для зелий» подошла женщина, подозрительно похожая на царевну. И она… открывает дверь!

– Уборщица я, – отмахнулась от репортёров Виренея и добавила скрипучим голосом: – У меня собственные ключи. Ввечеру все уходят, а за день-то натоптали.

Она попыталась закрыть двери от любопытных парней, но не тут-то было. Те навалились на дверь и вбежали за ней в магазин.

– Как есть, натоптали! – не выходя из образа, всплеснула руками и закачала головой Виренея. – А вы чего тут? Мешать мне вздумали?.. Ничёси грязи нанесли! А ну гэть отседова!

Выпучив глаза, царевна-уборщица схватила швабру, которая всегда стояла за кадкой с фикусом, и пошла на незваных гостей. И толи их её выражение лица напугало, толи знатно изгвазданная за день тряпка, но парни попятились.

А Виренее только этого и надо было. Отбросив швабру, она поспешила задвинуть внутренний засов.

Свет решила не включать. Подняла швабру с пола и вернула на место. Потом достала из-за стойки коробку бытового порошка, рассыпала по полу и прочитала заклинание, которое быстро приводило помещение и её обувь в идеальный порядок. И только после этого сняла платок и поднялась наверх, чтобы взять кое-что из вещей, а заодно проверить сделанное гномками.

Ровно в десять вечера ко входу подъехал Тихомир. И даже если к тому моменту кто-то ещё следил за лавкой, максимум, что они увидели – укутанную в сто одёжек женщину с сумкой, которая вышла из магазина, заперла дверь и села в карету без гербов.

Через некоторое время карета заехала в плохо освещённый гномий квартал, где будто растворилась…

Однако за час до полуночи новая карета Виренеи стояла примерно в километре от столицы, у круглого замёрзшего озерца.

А вот Кристиан опаздывал.

«Может телеграмму мою не получил? Или ему выехать не дали? А может… он передумал?» – последний вариант почему-то расстраивал больше всего.

В каретное окошко под потолком постучался гном:

– Барышня, ждём ещё или едем?

Виренея задумалась. Гнома-кучера, конечно, согревали магические грелки и три тулупа, но ему ехать целую ночь. Да и заставлять перерабатывать не сильно хотелось.

В этот момент мимо них проехала повозка, гружённая мешками с мукой. Внезапно она приостановилась. Из телеги на дорогу спрыгнул человек с рюкзаком. Возница повозки стеганул мулов, и повозка продолжила свой ход. А Виренея смогла наконец ответить гному:

– Как только вот этот сядет к нам, трогаемся с места.

Кристиан

– Доброй ночи, – Кристиана так и распирало от радости.

Во-первых, он увидел Виренею. Во-вторых, вытекало из первого пункта: у царевны всё получилось. У него, впрочем, тоже.

– Доброй ночи. Сияешь, как царский золотой, – отметила его настроение Виренея.

– Просто рад, что выбрался из столицы.

– А мог не выбраться? – подняла бровку Виренея с видом «у меня всё схвачено-проплачено, не то, что у некоторых лузеров».

– Да. Если б не королевская кухня… если б не Грета с подружками, – Кристиан блаженно потянулся, чувствуя, как тело отогревается в магическом тепле кареты. – Представь, они и спрятали меня, и помогли в путь-дорогу собраться, и выезд за ворота организовали, да ещё и пирогов с собой выдали.

– От пирога я бы сейчас тоже не отказалась, – странно, но Виренея не выглядела впечатлённой или поверженной чужими успехами.

Она была… уставшей и голодной.

– Сейчас всё будет, – Кристиан открыл рюкзак, из которого уже доносились аппетитные ароматы, достал плоскую корзинку с пирогами и протянул царевне.

– М-м-м, вкусно, – произнесла Виренея, когда расправилась с половиной куска.

– Рад, что смог угодить.

– Не ты, будем честными, а твои кухарки, – сделала уточнение царевна.

– А я всё равно рад, – подобрался Кристиан. – Рад, что увижу, наконец, Тридесятое. Что побываю на северном полюсе. Даже рад, что познакомлюсь с прочими твоими родственниками и пойму, наконец, в кого ты такая…

– Язвительная? В маму.

– Следовало догадаться. С батюшкой-то твоим я виделся неоднократно, производит впечатление здравомыслящего… кхм-кхм… полудракона. Кстати, какую причину нашего совместного приезда ты озвучила своим родителям?

– Не озвучила, а телеграфировала, – Виренея вгрызлась в пирог и только тщательно прожевав, произнесла, – мама, папа, приеду не одна, хочу познакомить вас с моим женихом.

– Чт… – Кристиан подавился воздухом.

Он, конечно, передал через поварих послания папаше и невесте-оборотню:

«Я принц Тридевятого Кристиан в здравом уме и крепкой памяти заявляю, что ни на какую помолвку не соглашался. Искать меня не надо. Уехал на юг в Синь-Ваньский монастырь привести мысли, дух и тело в порядок».

Но версия Виренеи грозила настоящим дипломатическим скандалом.

– А что надо было написать? Мама, папа, прибудем с Кристианом, потому что из Тридесятого леса до пещеры Василиска рукой подать?.. К тому же после статьи в «Клеветнике»…

– Это всего лишь статья. Хочешь сказать, в Тридесятом читают газеты Тридевятого?

– Нет. Там в ходу «Клеветник всея Континента». Угадай, откуда они перепечатывают самые громкие статьи? – Виренея прикончила пирог и тщательно вытирала пальчики специальным влажным платком. – К тому же у моего папы агенты повсюду.

– Мы знаем, – подмигнула царевна. И вдруг положила руку ему на плечо, – Ладно, не расстраивайся. Это всего лишь помолвка. Когда расколдуемся, можешь бросить меня.

– Ты такая добрая, потому что сытая? – усмехнулся Кристиан и замолчал, залюбовался огромными зелёными глазами, которые вдумчиво смотрели на него.

– Нет, логичнее всё же будет, если я сама тебя брошу. В виду вновь образовавшейся очереди женихов. Ой… – пикнула Виренея.

Потому что, услышав про женихов, Кристиан не выдержал, и сделал то, о чём давно мечтал и давно хотел повторить.

Да не куда-нибудь, а в пухлые, вишнёвые губы.

Конечно, он помнил о последствиях. И что у них полминуты всего.

И конечно, через полминуты Виренея квакнула с упрёком. Но Кристиану ведь не показалось – до превращения царевна крепко обняла его…

Глава 14. Предложение, которое Кристиан сделал Виренее

Виренея

– И как это понимать? – гневно заквакала Виренея, выкарабкиваясь из груды своей одежды, осевшей на сиденье. – Ты не в восторге от моей легенды с помолвкой. Но услышав про женихов, лезешь с поцелуями!

– Это я из вредности, – покаянно пискнул Кристиан из-под толстого овечьего тулупа. – Больно ты счастливая стала, когда о женихах заговорила.

– Только не говори, что тебе завидно!

– Чему завидовать? – прокряхтел колобок, выбираясь наружу. – Пусть сначала появятся женихи-то твои.

– Появятся-появятся, не переживайте, ваше дрожжевое высочество, – Виренея по человеческой привычке высунула лягушачий язык, забыв, что он настолько длинный, что вываливается чуть ли не до пола.

Однако принц будто не заметил её уродства. Стоя на кучерявом воротнике тулупа, он забавно подбоченился и выпятил губу:

– Пускай приходят. Мы ещё поглядим, кто из них по-настоящему тебя достоен.

– В смысле, кто достоин? – подозрительно прищурилась лягушка. – Ты что, лично их отсматривать собираешься?

– Было бы что отсматривать. Точнее, кого, – скрестил тонкие ручки на круглом животике Кристиан.

– Будто сама не понимаешь.

От гнева лягушка раздулась.

Она-то понимала. И на этот раз разозлилась не на Кристиана, ибо он был прав: очередь из женихов, конечно, выстроится. Но все они будут либо значительно младше неё, либо теми, кто уже претендовал на её руку, а потом растворился в тумане.

«Так странно…» – с горечью подумала она. – «Почему я снова это переживаю? Почему снова мечтаю о пресловутом женском счастье? Неужели так и не усвоила: оно для меня недоступно?»

– Виренея, – позвал её колобок, – не подумай, что хочу воспользоваться ситуацией… просто… Меня только что осенило, как обычно не вовремя, – колобок потупился и переступил с ноги на ногу. – В общем… Я люблю тебя. Выходи за меня.

«Что?..» – лягушка выпучила свои и без того выпуклые глазищи и натуральным образом проглотила язык.

Ещё какое-то время она молчала.

А потом истерично рассмеялась. Правда, со стороны это больше походило на лягушачий рокот. И только когда она завалилась на спину и засучила перепончатыми лапками, Кристиан сообразил, что это не приступ безудержного кваканья:

– А-а, что смешного? – уточнил колобок.

– Всё-о-о! – проквакала сквозь лягушачий смех Виренея. – Кристиан, ну как ты себе это представляешь?

На секунды колобок задумался. А потом его лицо разгладилось, и в глазах сверкнули озорные огоньки:

– Если честно, не представлял, но как только ты спросила, сразу начал… Уверена, что хочешь узнать подробности до свадьбы?

Глаза у него, кстати, были совсем, как человеческие – голубые и прозрачные. Только маленькие.

Если бы лягушки могли краснеть, Виренея бы покраснела. А так только захлебнулась очередным протяжным «ква-а-а», раздулась, как шар, потом сдулась и подпрыгнула, переворачиваясь со спины на лапы:

– Это невозможно. Между нами слишком много… всего, – со всей серьёзностью заявила она.

– Например, – перехватил инициативу Кристиан.

– Начать хотя бы с невесты-лисицы.

– Нет уже невесты. Я написал ей и папеньке по письму. К тому же, в своём интервью она на весь свет заявила, что рвёт со мной.

– Допустим. А что насчёт дипломатического скандала?

– Для моего папаши любое моё действие без согласования с ним – скандал.

– Ну и что? Будешь согласовывать?

– А есть что? – уточнил Кристиан.

– Так легко отступаешься от меня?? – квакнула Виренея с особенным возмущением.

– Так ты согласна? – заинтересованно глянул на неё колобок.

– Уже «не знаю» – прогресс! – хохотнул Кристиан и шагнул к ней, забыв, что между ними пропасть по меркам маленьких существ.

– Осторожно! – испуганно выпучила глаза Виренея.

Колобок глянул под пузико в самый последний момент, и это удержало его от падения.

– Переживаешь за меня? Хороший знак, – улыбнулся он, балансируя на краю рукава и быстро-быстро размахивая тонкими ручками… – Ой!

Мучной шарик сорвался-таки вниз, на грязный мокрый пол.

– Кристиан! – Виренея прыгнула вслед за ним.

И очень вовремя. Угодив в лужицу, принц Тридевятого начал быстро размокать. Это затрудняло ему возможность перекатываться, и ещё сильнее усугубляло состояние.

Виренее пришлось приложить усилия, чтобы вытолкать разбухшего и отяжелевшего колобка на сухое место, под лавку. Здесь стояла магическая грелка, и ему быстро стало легче.

Зато у неё от тёплого ветра начали сохнуть веки и шкурка. Она пробыла рядом с ним, сколько смогла. Но когда стало совсем невыносимо, отпрыгнула подальше.

– Видишь, Кристиан, какие мы разные, – грустно усмехнулась царевна. – Даже у наших ипостасей противоположные потребности.

– У меня сейчас лишь одна потребность, – вяло произнёс Кристиан, – слышать твой голос.

– Ква-а? – удивилась лягушка.

– Виренея, обещай хотя бы подумать.

– Я подумала. О-очень хорошо подумала, – решительно ответила девушка и закончила с претензией, – про момент превращения, Кристиан.

– Скоро наступит, да, – колобок повернулся, подставляя под тёплые воздушные струи последний влажный бок, и блаженно зажмурился.

– Я, конечно, могу запрыгнуть на скамейку. Но одеваться всё равно придётся заново!

– Да, и-и… Оу, – дошло, наконец, до принца. – Обещаю постараться не подглядывать. Но момент превращения… сама знаешь… тело не вполне послушно велению разума. Всего несколько секунд, но…

Виренея не стала дослушивать оправдания куска теста. Она просто подпрыгнула в луже. Несколько раз. Так, что мучной шар обдало каплями грязной воды.

Но вместо того, чтобы расстроиться, Кристиан… расхохотался.

От негодования Виренея запрыгнула на скамейку с первого раза. И что бы ни говорил Кристиан, как бы ни старался помириться, до самого превращения она молча просидела под шубой. А само превращение в человека запомнила на всю жизнь.

Правда, в память врезались не ощущения распирания и онемения (к ним она привыкла), а ужасная неловкость и торопливость, которые мешали сосредоточиться, и найти, наконец, край нижней рубашки!

– Удивительно, что после всех своих подстав ты всё ещё на что-то рассчитываешь! – шикнула Виренея, когда наконец, натянула на себя рубашку и принялась за тёплые чулки.

Проделывала всё это она, естественно, не глядя на Кристиана, который тоже торопливо одевался.

– А где же коронное: ваше высочество, после такого вы просто обязаны на мне жениться? – усмехнулся принц.

– Что, даже думать о моём предложении не будешь?

– О, снова прогресс! – широко улыбнулся Кристиан.

– Только не о замужестве, а о Василиске, – припечатала Виренея, застёгивая пуговички на платье. – Возможно, ты прав насчёт булавы… Я, конечно, покопаюсь ещё в нашей домашней библиотеке, поищу заклинания на сон или обездвиживание… на всякий случай. Но если мне память не изменяет, на Василисков не действует магия.

– Боишься его? – Кристиан перестал улыбаться.

Теперь в его голосе слышались сочувствие, поддержка и капелька его собственного страха.

– Конечно. У меня ещё не атрофировался инстинкт самосохранения… Оделся?

– Ну всё, пора спать, – она махнула рукой, гася и без того едва теплящийся магический светляк под потолком.

А потом демонстративно укуталась в полы шубы, и попыталась устроиться в углу.

Вот только сон не шёл.

Возможно потому, что рядом с ней – руку протяни – сидел один невыносимый красавчик, к которому её странным образом тянуло. А его предложение…

«От которого он, конечно, чуть позже откажется».

…хотелось как минимум, обдумать.

«Хоть помечтать,» – Виренея тайком вздохнула.

– Без искусственного света даже романтичнее, не находишь? – голос принца стал ещё приятнее.

Действительно, в окошко кареты проникало серебряное лунное сияние. И возможно, лет 5 назад это произвело бы на неё впечатление, но теперь Виренея была прекрасно осведомлена о последствиях подобной романтики.

– А ещё у меня не атрофировался мозг, – она покосилась на принца и плотнее закуталась в шубу. – Предлагаю всё же поспать.

Кристиан помолчал.

А потом вдруг поднялся со скамейки:

– Иди сюда, – произнёс он тоном человека, который просто устал спорить и что-то доказывать.

И руки протянул. Но вопреки своим же словам, не перетянул Виренею на свою сторону, а пересел на её скамейку. Да ещё и облапил.

– Кристиан… – Виренея попыталась отодвинуться.

Но куда там? Принц вроде и не прижимал её к себе, но высвободиться не получалось.

– Облокачивайся на меня и засыпай, – произнёс он у самого её лица. – Так удобнее, правда.

От его дыханья стало жарко, и накатила какая-то слабость. И если уж на то пошло, она тоже устала спорить и что-то доказывать.

– Ладно, – чопорно ответила Виренея. – Только, пожалуйста, будь осторожен. Сейчас темно, и… – предостерегая принца, она сама допустила оплошность, приподняв голову чуть выше, чем следовало.

Нос царевны коснулся скулы принца или его подбородка, и… Виренея замерла. Кристиан тоже замер.

Они оба застыли, не смея сдвинуться с места, чтобы нечаянно не запустить оборот. И почти физически ощущая взаимное притяжение, от которого внутри становилось щекотно и приятно…

– Я буду осторожен, – прошептал Кристиан, прежде чем немного отодвинуться в сторону.

Почувствовав, что опасность миновала, Виренея выдохнула. И всё же осталась в его объятьях. Только скользнула чуть ниже, ощущая под щекой мягкий вязаный свитер, и принялась устраиваться на широкой мужской груди.

– Чуть было не было, – усмехнулся принц.

– Угу, – Виренея, наконец, заняла удобное положение, и закрыла глаза.

Вот только сонливости не было. Уже не в первый раз рядом с ним усталость, будто рукой снимало.

Некоторое время она лежала, разглядывая звёздное небо, проплывающие в окошке. А потом Кристиан поднял руки, чтобы обнять её, и её тело предательски вздрогнуло.

– Не спится? – спросил он заботливо.

– Наверное, это с непривычки, – почему-то именно сейчас Виренее захотелось быть откровенной. – Я много раз проводила ночь в карете. Но впервые еду с мужчиной… наедине.

«Что он хочет узнать? Хуже с ним в дороге? Или лучше?.. Одно ясно: хлопотнее. Зато не одиноко».

– Всегда бы так, – проговорилась Виренея, и тут же прикусила язык.

– Ого… – глубокомысленно отреагировал принц и прижал её к себе чуть крепче. – Тогда может всё же подумаешь над моим предложением? И это не про булаву.

Виренея фыркнула, чтобы не выдать улыбку, которая вдруг заиграла на её губах. А потом собралась и произнесла максимально безразлично:

– Хорошо, Кристиан. Я подумаю.

Глава 15. Примета, по которой в Тридесятом царстве судят о будущем браке

Кристиан

На рассвете карета остановилась, и у Кристиана, который проснулся практически за мгновение до этого события, возникло два вопроса. Первый: как далеко они продвинулись? Ибо морозная ночь, снежная зима и кучер-гном, к которому лично у принца не было никакого доверия, сами по себе являлись факторами риска. И второй: а что, собственно, происходит?

В тот же миг в заледеневшее окно постучался их кучер гном:

– Миледи, граница через километр. Вы уведомить просили.

– А-а, – выдохнул Кристиан и пошевелил затёкшим плечом, на котором сладко посапывала царевна. – Виренея, – позвал он, убирая волосы с её белого лба и едва сдерживаясь, чтобы этот самый лоб не поцеловать.

– М? – Виренея подняла длинные ресницы и нахмурилась.

– Возница говорит, к границе подъехали.

– Ясно, – царевна отстранилась и потянулась спросонья.

А потом вдруг прильнула к нему и чмокнула в щёку.

– В-ви-и… рения! – пискнул Кристиан, мгновенно скукожившийся до состояния мучного шара. – Ты чего?

– Кристиан, не тупи, – проквакала ему лягушка, выглядывая из-под собственного платья.

В каретную дверь снова постучался гном:

– Миледи, порядок?

– Ну и что мы ему скажем? – тихо пискнул Кристиан.

– Ква-а-а!!! – на всю карету пророкотала Виренея.

– Ёпрст! – Кристиан едва успел юркнуть под тулуп.

Дверь распахнулась, впуская ледяной утренний воздух, превращающий дыхание кучера в пар. Гном критично осмотрел внутренности кареты, не удивляясь, кажется, пропаже людей. По-хозяйски убрал обувь под лавку, закинул на сиденья свесившиеся полы одежды и накрыл вещи царевны и принца покрывалом, которое вытащил из походной сумки Виренеи.

Только когда он запер дверь, и карета тронулась с места, Виренея подползшая под покрывалом к Кристиану, произнесла:

– Да, – выдохнул колобок.

Он и сам догадывался, что отец будет его искать. А где ещё ловить беглеца, как ни на границе?

– Идея – зачет. Но можно было предупредить, – буркнул колобок.

– Слушай, я всё устроила. Чем ты недоволен? – блеснули в сумраке подпокрывалья круглые лягушачьи глаза.

– Да всё хорошо. Кроме того, что ты поцелуй почти даром истратила, – примирительно закончил колобок.

– Ну извини, – ответила едко лягушка. – Тогда предупреждаю: следующий поцелуй нас ждёт только в пещере Василиска. И то лишь в случае, если придётся спасаться уменьшением.

– В коромысле, – лягушка медленно моргнула. – Я бы поговорила, Кристиан… только холодно мне зимой в лягушачьей шкуре… спать всё время хочется, – она закрыла глаза, устроилась головой на передних лапках и заснула.

А вот Кристиан уже не спал. Впрочем, обе пограничные заставы они миновали без приключений. В документах гнома значилось, что он перегоняет залоговую карету Тридевятого купца в Тридесятое царство.

– А почему вещи внутри лежат?.. Одежа чья в нутрях? – подозрительно уточнили сначала тридевятые, а потом тридесятые погранцы.

В обоих случаях гном ответил одинаково:

– А мне почём знать? У меня все бумаги исправные. Магическая арка только грелку показывает и остаточные эманации от проклятий. Про проклятья в документах подробно указано. А грелку мне как в Тридевятом включили, так я её и не трогаю… Не, ребят, ежели проблемы какие: в угоне карета, или ещё что, сами с купеческой гильдией связывайтесь. Мне-то что? Я обожду, отдохну.

Оба раза, на моменте «я обожду» Кристиан вжимался в тулуп. И оба раза их пропускали.

Действие оборота закончилось аккурат на подъезде к столице.

Точнее, закончился оборот только для Виренеи. Кристиан же, как только превратился в человека, через миг снова стал колобком.

Виренея

– Не поняла, – едва вынырнув из горловины нижней рубашки, Виренея мотнула головой.

Принц превращался в человека, она лично видела! А теперь его не было.

– Кристиан? – позвала царевна.

И ойкнула, когда из угла скамейки отозвался сидящий к ней спиной колобок.

«Невероятно… Невозможно! Ну не мог же он снова сам себя поцеловать?» – вглядывалась она в золотистую круглую спинку.

Как бы то ни было, ей надо было одеваться.

– Можешь поворачиваться, – разрешила она, застёгивая передние пуговицы платья.

– Ты можешь это объяснить? – резко обернулся принц.

– Я про своё недопревращение. Признавайся, Виренея, твои проделки?

Карета подпрыгнула на колдобине, колобок покатился к краю, но Виренея успела его подхватить:

– Кристиан, чем захочешь поклянусь, – подняла она его к лицу и теперь пристально разглядывала, – у меня даже в мыслях не было тебя целовать! Когда бы я успела?.. Не переживай, до столицы ехать около часа, а в столице пробки. Успеешь ещё и превратиться, и привести себя в порядок.

– Виренея, хотел бы я сказать «не тупи», но слишком люблю тебя. Поэтому просто уточню: ты что-нибудь помнишь из теории заклятий?

– Ты про всякие осложнения, типа регрессов, сращений, кумуляций материальных и функциональных, и… – от ужасной догадки у Виренеи дрогнула рука. – Думаешь, я могла ошибиться?

«А ведь могла. Правда, могла! Что я тогда знала о заклятьях? Я была первокурсницей!» – кровь отхлынула от лица. – «У Кристиана накопление. Теперь оно начало проявляться. В результате моей ошибки он может навсегда остаться колобком…» – в груди девушки начал расползаться противный холодок. – «Тридевятое лишится наследника… возможно, виконтесса Древелл не станет молчать… Обвинят во всём меня, точнее, Тридесятое царство… и тогда… помилуй, Всевышний».

– Виренея, тебе плохо? – заелозил на её руке Кристиан.

– Себя лучше пожалей, не меня! Но может ещё не поздно? Крис, миленький, подобное случилось с тобой впервые?

Колобок на её руке шевельнул губами, но так ничего и не сказал. Только молчал задумчиво и смотрел на неё так… пронзительно.

– Ведь впервые, да? – теряя надежду, спросила царевна.

Кристиан

Перед его глазами буквально вся жизнь пронеслась. Особенно ярко – последние пять лет, за которые чего только не случалось. Например, всё чаще девушки, с которыми он танцевал или встречался, обманывали его. Обещали ведь не целовать. И после клялись и божились, что не касались губами, а он всё равно в колобка превращался. В последний год вообще частенько просыпался в муке.

– Возможно, далеко не впервые, – честно ответил Кристиан. – В общем… не хочется тебя расстраивать…

– Да говори уж, как есть, – Виренея закусила губу.

– Я думал, что дамы, которым довелось… быть со мной, тайком целуют меня. Перестал бывать с ними. Даже горничных из своих покоев повыгонял. А теперь выходит, они не виноваты?

От этих слов царевна стала белее белого.

– А ты? Превращалась когда-нибудь в лягушку сама собой?

Царевна отрицательно мотнула головой и произнесла севшим голосом:

– Хорошее у тебя заклятье получилось. Качественное. В отличие от моего.

– Только я своё нормально наложить не смог. В отличие от тебя, – грустно улыбнулся Кристиан. – Жаль, мне тогда смелости не хватило. Надо было тебя ещё тогда у твоего недо-жениха отбить.

– Хотела бы я на это посмотреть, – горько усмехнулась Виренея.

– Правда? – Кристиан поднял бровь. – А где же заявления типа: «мы слишком разные, Кристиан», «мы такие разные, что даже моя лягушачья ипостась размачивает твою мучную»?

– Наверное, там же, где и твои обвинения типа: «ты загубила меня, Виренея», «ты стала причиной межстранового конфликта»?

– Точно, – хмыкнул Кристиан, а потом произнёс серьёзно: – Знаешь… я только сейчас понял: когда любят, не обвиняют.

– И берегут, – закончила его фразу Виренея, накрыла его ладошкой и осторожно погладила по запечённой макушке.

Кристиан

Столица приближалась. Позади остались голубые заснеженные леса, и теперь карета летела по широкому белому тракту мимо полей и замёрзших прудов. А впереди виднелся белокаменный город, похожий на торт со взбитыми сливками, украшенный позолоченными луковками дворцов и теремов, которые вдобавок присыпали сахарной пудрой.

– У вас всегда так бело? Красиво, – произнёс Кристиан.

– Нет. В марте грязища. Зато с апреля зелено, и всюду цветы. Осенью тоже хорошо, – задумчиво ответила Виренея.

Она долго не выпускала его из рук. Только в момент, когда Кристиан начал окончательно превращаться в человека, едва успела отбросить на сиденье и отвернуться.

До этого они обсудили кое-что. Во-первых, решили исходить из оптимистичного сценария. Согласно ему Виренея обещала устроить Кристиану поход на рынок, где он закупится всем нужным для похода к Василиску. Она, со своей стороны, договорится насчёт лошадей. Ещё Виренея напомнила, как зовут её родственников и рассказала вкратце об обычаях встречи Нового года, который наступал сегодня ночью.

Пока Кристиан одевался, они снова проговорили все пункты. А потом оба замолчали. Обнялись, да так и сидели молча.

– Быстро приехали, – Кристиан чуть сильнее обнял её, когда карета остановилась у расписной лестницы царского дворца.

Виренею ещё не отняли родственники и прочие хлопоты, а он уже скучал.

– Быстро, – согласилась царевна.

Дверь снова распахнулась.

Кристиан выскочил из кареты первый, тут же повернулся к Виренее, чтобы подать ей руку и помочь выйти.

Они оба низко поклонились. И только потом подняли головы и взглянули на верхнюю ступеньку терема, где их уже ждали Царь с Царицей и их наследник – брат Виренеи Иван. Позади царского семейства и с боков выстроились бояре да дворяне, стояли грозные стражи и сновали слуги. Так, кто-то уже юркнул в карету, и принялся вытаскивать вещи.

– Мир вашему дому, – твёрдо произнёс Кристиан.

Виренея же лишь смущённо улыбнулась:

– Батюшка, матушка… вот и свиделись.

– Рады тебе, дочка. И тебе мир, гостенёк, – звучным полным голосом произнёс Змей I. – Кто таков? Зачем пожаловал?

Царь прекрасно знал, кто перед ним и с какой целью прибыл – Виренея в телеграмме ясно изложила цель, но традиция обязывала.

– Принц Тридевятого королевства Кристиан. Бью челом, – Кристиан снова отвесил поклон. – Прошу руки дочери вашей Виренеи Змеёвны.

Змей I крякнул. Царица тонко улыбнулась, доброжелательность в её взгляде сменилась заинтересованностью.

– Ну проходите, дети. В доме всё обсудим, – царь многозначительно глянул на царицу.

А Виренея на Кристиана. По примете жених и невеста из царского рода должны были преодолеть все тридцать три ступеньки царского терема и ни разу не споткнуться.

Кристиан критично глянул на длинные полы шубы Виренеи, и вдруг ему в голову пришла гениальная мысль:

– Значит, берегут, говоришь… Тогда Держись, – прошептал он.

И прежде, чем Виренея пикнула, подхватил её и начал подниматься по узким крутым ступенькам с драгоценной ношей на руках.