Текст книги "Развод в 42. Верни меня, мой генерал (СИ)"
Автор книги: Полина Измайлова
Соавторы: Элен Блио
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)
Глава 17
Глава 17
– Ты меня никогда не отпустишь?
Спрашивал это каждый год, приезжая на её могилу.
Спрашивал у фотографии, которую всегда носил с собой.
Спрашивал у туфелек, которые остались после…
И у себя.
У того, кто не смог защитить. У того, кто не смог простить себя.
Я пытался забыть.
Честно.
Да… Даже собрался жениться на девушке, с которой меня познакомила бабушка.
Но это было не сразу.
Сначала…
Сначала мне казалось, что это я умер там. Это я горел в этой машине.
Заживо.
Горел, горел, горел…
Я просыпался в клинике и орал от боли, мне казалось, что я горю.
Да, меня положили в клинику. Примерно через неделю после аварии, в которой погибла Лана.
Первые дни я еще не совсем понимал. Понял, когда прорвался в морг.
Я тогда впервые потерял сознание.
Меня рвало сутки.
Это не могла быть она!
Нет!
Лана, мой Свет, мой Светлячок! У неё была такая чистая, нежная белая кожа. Она не могла вот так обуглиться. И глаза… Синие как небо глаза. Волосы…
Я закрывал глаза и видел, как она горит в машине, как бьётся в стекло и кричит от боли и ужаса.
Потом мне захотелось забрать её останки.
Мне показалось, что… что может быть, это не она? Вдруг это какая-то ошибка и Лана жива и здорова? Просто…
Просто её заставили убраться с моей дороги?
Зверев сказал мне это.
Не знаю почему, но я готов был поверить.
Я хотел снова посмотреть на то, что осталось и…
Помню, что у меня был какой-то припадок. Мне что-то вкололи. Очнулся я в клинике.
Бабушка была рядом. Она ударила меня по щеке, сказала, что я должен собраться. Что я ставлю под угрозу свою карьеру из-за какой-то девицы, которая неразборчива в связях.
Мне хотелось убить бабулю.
Она раскопала какие-то записи, материалы, как будто у Ланы была связь, к нам домой ходил какой-то мужик, пока я был в казармах.
Я не поверил.
Она не могла.
Мама плакала, успокаивала меня.
– Алекс, ну ты же у нас не наивный мальчик, откуда столько веры? Как… почему? Ты готов себя, свою жизнь просто уничтожить…
– Она была моя жизнь.
– Первая девчонка, которая…
– Она была моя жизнь! – я орал как сумасшедший. Наверное, и был.
Раз меня заперли в клинике.
Парни пробрались ко мне тайно. Зверев, Зимин, Стерхов… у Стерха мать была завотделением. Психиатр со стажем, так он сам говорил.
– Соболь, слушай. Надо жить, слышишь? Ради неё. Жить. Закончить всё, что хотел. Ты ведь служить собирался? Ты ведь давал присягу…
– Я не могу. У меня перед глазами она там. В этой машине. Маленькая… горит… Мне физически больно, понимаете? У меня… у меня кожа вся в волдырях…
Это действительно было так. Доктор Стерхова качала головой, говоря, что по мне надо диссертации писать.
– А ты не думал, что это не она? – Почему Зверь постоянно это повторял?
– Потому что я знаю кто ты, кто твои предки. И кто твоя Светлана. Подумай об этом.
И я думал.
И пытался искать. Только… не было концов. Не было. Вышла из дома. Села в машину. Всё.
Дед Ланы лежал в клинике. Парализованный. Он хотел что-то сказать. И не мог. Только глаза слезились.
Мне объяснили, что приходить больше не нужно, что я его нервирую, ему это вредно.
Мать моей невесты увезли в приличную клинику в Москву. Какую-то квоту на лечение выбили. Она тоже плакала, когда меня увидела. Лежала в палате с трубкой во рту…
Это всё было когда меня уже выписали из психушки. Никаких сведений об этом в моём личном деле, естественно, не было.
Но мне рекомендовали перевестись в другое училище.
Дед хлопотал по поводу военной академии в Москве, а я уехал на Дальний Восток. В Благовещенск. В единственное в той части России военное училище.
С переводом помог начальник нашего. Зверев поехал со мной.
Нас там весело встретили – Соболь и Зверь приехали.
На самом деле сначала была драка, а потом спирт. Много спирта.
И девочек красивых много.
Вот только я не мог.
Сказал, что я в завязке. Сначала. А потом увидел одну… такие же волосы. Если сзади стоит – точно моя Лана. Так и стоял. Обнимая её сзади. И стонал… Лана… Светлая моя, Лана.
Зверь объяснил парням что к чему.
Выпили не чокаясь.
И я как-то начал немного жить.
Мать приехала на выпуск. Одна.
Просила вернуться домой.
– Куда? У меня разве есть дом?
– Почему ты нас обвиняешь? Разве мы виноваты, что твоя… твоя девушка села в ту машину?
Я замер.
Я почти уже забыл…
Моя Лана.
Не отпускала меня.
Снилась мне.
Нежная такая во сне была.
Ласковая. Улыбалась и… рукой поправляла мне чёлку. А мне хотелось не просыпаться никогда.
Я подал рапорт, попросил отправить меня…
– Давайте, где погорячее.
– Где погорячее, там мужики постарше нужны.
– А вы знаете, товарищ генерал, что молодость, это недостаток, который с возрастом проходит?
– Дерзкий, Соболь? Ого… Соболь? Тех самых?
– Вы прям как холопу, «чьих будете…» Нет, я сам по себе. Считайте, что однофамилец.
– Я посчитаю, а потом мою буйную головушку, да под трибунал… Может, в столице послужите, товарищ лейтенант.
– Мне климат не подходит, товарищ генерал.
Он усмехнулся.
– Упёртый… узнаю породу Соболиную. Ну, давай так. Пока подожди, вопрос решим.
Но я не стал ждать. Написал одному старому папиному сослуживцу. Он забрал меня.
На Ближний Восток.
Мы были одними из первых в Сирии.
Когда официально нас там еще не было.
Там я сам горел в машине.
Выбрался.
Пообещал Лане, что буду счастливым, за неё, за себя.
Четыре года там отмахал.
В какой-то момент переклинило. Были у нас девочки красивые. Были. Медички. Такие… которых нельзя пропустить. Я решил – почему нет? Столько… Столько лет прошло, а я… меня же даже за глаза евнухом звали…
Сволочи языкатые.
Взял одну себе, милую медсестру Арину, ухаживал, цветы дарил.
А потом… потом всю ночь называл её Ланой.
Утром она ушла. Сказала, чтобы больше я к ней не подходил.
Да я бы и сам не подошёл.
Тошно было.
Через неделю она пришла.
– Расскажи мне о своей Лане.
Я рассказал. Сам удивлялся, что… получается рассказывать почти нечего.
– Разве… бывает такая любовь, господи? – она плакала.
– Видимо бывает. Ты… прости меня, что я…
– Это вы меня простите, товарищ капитан.
Потом меня вызвали в Москву.
Дед был плох совсем. Я приехал.
– Саша, пора подумать о продолжении рода. – это сказала бабушка. – Нам нужен наследник. Наследники.
Наследники…
Они могли бы быть.
Я… я случайно узнал у подруги Ланы… она была беременна…
Господи… Господи…
Не отпускает.
До сих пор не отпускает.
И время ни хрена не лечит.
И чувство, что у меня украли мою жизнь.
И она приходит.
Теперь уже вот… взрослая.
И такая же невероятно красивая и чистая.
– Люблю я тебя, люблю, не волнуйся. Всю жизнь, только тебя, как и обещал…
Только почему-то она не уходит, не растворяется.
Лицо ладошкой закрывает и…
Плачет.
Мой прекрасный призрак плачет.
Совсем ты, Соболь, сошёл с ума…
– Саша… Сашенька…
Глава 18
Глава 18
Я бы мог попросить её уйти, не мучить меня, не добивать.
Но я не могу.
Только с ней я живу.
Сказал тогда – она моя жизнь. И ничего за почти двадцать лет не изменилось.
Я работал с психологом.
Там, на Ближнем востоке, в Йемене, где нас официально не было.
Туда я поехал после.
После того как потерпело фиаско первое бабушкино сватовство.
Девушка была очень милая. Внучка какого-то министра. Агриппина. Шатенка, зеленоглазая, такая… породистая – это были слова бабули.
Мы сходили в «Большой», потом в «Вахтангова» и «МХАТ», знаковые места, знаковые спектакли. Я видел, как на неё реагируют мужчины. Она тоже это видела.
– Агриппина, и что же, вы уверены, что выдержите кочевую жизнь?
– Кочевую? – она усмехнулась, – Смотря, где кочевать. И с кем.
– А если как в песне – «по диким степям Забайкалья»?
– Зачем же нам такие крайности? Мы с тобой, Алекс, можем кочевать по Европе, вполне.
– Я кадровый военный, что мне делать в Европе? У меня запрет на выезд.
– Это не проблема.
– Что?
– Всё, Алекс, всё… Если мы будем с тобой у нас вообще не будет проблем. Твоя семья, моя семья… Они сделают всё, чтобы мы были счастливы. Там, где мы захотим.
– И где ты хочешь быть счастлива?
– В Ницце, например? – она засмеялась, тихонько, нежно, как колокольчик.
А я вспомнил другой диалог.
Другие слова.
Совсем другие…
– С тобой, Саш, я буду с тобой.
– А учёба? Ты будущий врач, и…
– Саш, справимся. Есть вечерний, заочный. Ничего, прорвёмся.
Она готова была… хоть где…
Медицину свою любимую бросить была готова зная, как для меня это важно!
– Алекс, ты куда улетел?
– У меня командировка на Ближний Восток. Но с женами нельзя.
– Давай её отменим, зачем куда-то ехать без жены.
– Отменить не получится.
– Ой, легко, я только звоночек сделаю, хочешь, прямо сейчас?
– Не хочу.
– В смысле, Алекс? У нас с тобой свадьба на носу! Ты чего?
– Свадьба? Ты… ничего не перепутала, Агриппина?
– Я? Нет. Твоя бабуля скинула график, мы с ней выбрали, место шикарное, элитный ресторан в Барвихе, всё лакшери…как мы любим.
– Мы?
– Ну да, ты, я люди нашего круга. Мы особенные, Алекс, это надо понимать. И простым смертным лучше держаться подальше.
– Интересная теория.
– Нормальная. Это было всегда.
– Что именно?
– Деньги к деньгам, сословие к сословию. Почему аристократы не женились на крестьянках? Всё же просто…
– Иногда женились.
– Ой, вот не надо. – она снова засмеялась, но на этот раз смех мне совсем не зашёл. – Алекс, есть возможность получить должность как раз в Ницце, советник в НАТО с нашей стороны. Работа не пыльная.
– Советовать НАТО? Да, думаю, не пыльная.
– Во-от! Ты же всё понимаешь. Поехали ко мне?
– Думаешь, уже пора?
– Конечно, что мы как дети всё по театрам? Умираю, как хочу тебя трахнуть, ты просто такой… м-м-м… зверь просто, еще и красивый. Да, чем быстрее я залечу – тем круче. В Ниццу надо приехать уже в положении. Рожать буду там. Красота, Лазурный берег… ты же говоришь по-французски?
– Oui, je parle.
– Обожаю французскую речь. Сама так и не выучила толком, хотя в институте имела пятёрку. Ну, поехали?
Поехали, сказал я.
Отвёз её до дома, проводил до двери и…
– Извини, мне в Ницце климат не подходит.
– Алекс, ты сумасшедший? Иди ко мне… – она даже платье начала расстёгивать, а мне так тошно было.
– Прощай.
– Погоди, что я сделала не так?
– Всё.
Всё было не так.
Хорошо, что Зверев и Зимин были в столице. Поехал к ним. Выпили…
– Всё еще хоронишь себя? Может, стоит еще раз поискать? А? Соболь?
– Кого? Невесту?
– Лану твою…
У меня было не так много времени.
Я доехал до того самого города. Сходил к нашей квартире – она так и стояла, пустая. Зашёл… лучше бы я этого не делал.
Словно заживо с меня сняли кожу.
Она тут была. Ходила.
Вот здесь, на подоконнике любила сидеть. Говорила, что хочет туда плед и подушки, я обещал купить. Не успел. Там же мы занимались любовью. Она сидела обнажённая, обнимала меня своими длинными ногами, выстанывала моё имя.
Мне не хотелось жить.
Смысл?
Но и сдохнуть я не был готов.
Я воспринимал жизнь как наказание.
Кару за то, что не уберёг.
Жизнь без чувств. Без будущего.
Сходил для проформы в органы. Еще раз удостоверился, что гражданка Лапина Светлана Владимировна погибла в автокатастрофе. Водитель фуры не справился с управлением, и… Дед её умер в том же году. Мать позже.
Вот так. Жили были Лапины и нет Лапиных.
А Соболи пока небо коптят.
Но тоже… без будущего.
Почему я винил свою родню? Это же было иррационально? Какое они имели отношение к…
Почему-то Зверев упорно продолжал считать, что имели.
– Надо частника, частного детектива, Соболь.
– Зачем?
– Чтобы лапочки твоей бабули не дотянулись.
Я нанял. И уехал снова на контракт.
Йемен.
Там был разговор с психологом.
Не сразу.
Через пару лет.
Когда частный детектив нашёл ровно ту же информацию, что и я…
Я сказал Зверю – всё, баста.
Он хотел возразить, но… его отправили в Сирию.
А я… я сидел себе тихо, сторожил покой Йеменской арабской республики.
Корпус у нас был скромный, незаметный, много наёмников иностранных. Наши тоже были – медики, психологи.
Психолог – женщина, не заинтересованная во мне как в мужчине, но заинтересованная как в пациенте слушала, задавала вопросы.
– Вы ведь сами не хотите, чтобы она вас отпустила?
– А зачем?
– Чтобы жить дальше.
– Я живу.
– Вы не живёте. Жить – это другое. Жить – это любить здесь и сейчас.
– Я люблю.
– Её нет. Вашей Ланы нет… сколько уже лет? Пять? Семь?
– Восемь…
– Вот! Восемь лет своей жизни вы подарили памятнику.
– Но если я не могу?
– Всё вы можете. Просто не хотите.
– Не хочу.
– Вы думаете, я не понимаю? Понимаю. Хотела бы я, чтобы меня так любили? Наверное да. Или нет. Это… это больно для всех.
Я усмехнулся. Для кого, для всех? Ланы нет. Давно нет. Её близких тоже нет. Нет никого, кто помнил бы её хорошо. Даже подруги, уверен, забыли. И что?
– Поймите одну вещь, Саша, ваша любовь к ней – она ведь всё равно останется с вами! Никуда она не денется! Просто вы будете жить дальше. Любить. У вас такая прекрасная генетика, вам обязательно надо стать отцом.
Надо…
Кому надо?
Иногда, глядя на своих родных я думал, что им не стоило размножаться…
Потом меня снова вызвали в столицу.
Дед умер.
Глава 19
Глава 19
Деду было семьдесят восемь.
Теперь я был виноват в том, что не позволил ему понянчить правнуков.
– У вас могли бы быть правнуки. – сказал я твёрдо, спокойно.
– Ты одержим, Алекс, тебя надо было лечить… еще тогда. Подумать только, какая-то девица с непонятным прошлым.
– Хватит. Закрой рот, пожалуйста.
– Как ты со мной разговариваешь? Можно подумать, это я виновата!
Бабуля была в ударе.
Всплеснула руками театрально собрав их в замок, слезу пустила.
Ей было тогда семьдесят пять. Выглядела прекрасно. В отличной форме.
В черном костюме «Шанель».
Похоронном.
Нет, на похороны она надела парадную форму. Старую, прошлого века. С аксельбантами…
Медали тоже нацепила.
Зверь, однажды увидев её навсегда прилепил клеймо «старая кагэбэшница». И он был прав, по сути.
Да, Министерство Внутренних Дел – это немного другое, но до этого у бабушки было иное место службы. Служила она рьяно. Не подкопаться.
Иногда я думал – сколько жизней на её счету, сколько судеб?
Ведь та авария с Ланой не была просто аварией? Ведь не была…
Ладно, об этом я стал думать позже.
А тогда…
Тогда она снова познакомила меня с девушкой.
Когда меня пытались свести с Агриппиной я еще старался как-то оправдывать семью. Считал, что они стараются сделать как лучше, ну, как умеют.
Наверное, если бы у меня характер был другой я бы прогнулся.
Я бы реально поработал бы с психологами, или даже с психотерапевтами.
Закрепил бы для себя понимание, что любовь к Лане – это любовь к Лане, она со мной останется, но я должен жить дальше.
Это ведь все в один голос говорили?
Даже Зверь сломался. Тоже стал меня «лечить»…
– Соболь, ты крут. Это реально круто любить столько лет, хранить верность. Но… ты ведь её не вернёшь? Мы с тобой оба это поняли. Хорошо поняли. Думаю, ты свою дань этому чувству уже отдал. Надо жить дальше.
– Я живу.
– Нет, не живёшь, ты… Это разве жизнь? Посмотри, вот у меня жизнь.
Роман к тому времени успел два раза побывать в браке. Оба называл ошибками молодости. Смеялся, что ищет идеал и каждый раз будет тащить идеал в ЗАГС, потому что так правильно.
Не знаю, что думали по этому поводу его жёны, я это правильным не считал.
– Ты просто сексуально распущенный, Зверь. – так говорил Зимин.
– Просто у меня член самый большой и вы мне завидуете – ржал Зверев.
– Давай только не будем измерять, бога ради, избавь, – смеялся Стерх.
Мы так и общались. Были еще и другие парни, с кем-то учились, с кем-то служили. Воевали.
Веселое офицерское братство.
Кто-то уже был женат, кто-то – разведён.
Только я по-прежнему ходил в холостяках.
Но моё семейство не оставляло надежды.
– Екатерина Образцова, выпускница МГИМО, дипломат.
Бабуля представляла невесту как на приёме у королевы Елизаветы.
– Элеонора Александровна, спасибо. – Екатерина мило улыбнулась. – Александр, а вы уже майор?
– Уже…
Она мне понравилась, эта девушка.
Милая улыбка, ласковый взгляд, нежные руки.
Понравилась, да.
Только…
Катя была почти точной копией Ланы.
Настолько похожа, что я оторопел.
Замер. Застыл.
Замёрз…
Бабка моя была изобретательной сволочью.
Но я в то время тоже уже был не лыком шит.
Родители упорно делали вид, что ничего не замечают.
Что всё так, как надо.
– Красивая вы, Екатерина… похожи вот только на кого-то, не могу вспомнить на кого.
– Я знаю, эта актриса… или модель… мне все говорят. Я сейчас вспомню…
– Не стоит. Не важно. Извините, но нет.
– Что?
– Не тратьте время, Екатерина.
Она хлопала ресницами, неужели реально не понимала?
Я встал.
– Александр! Александр, остановись!
Не мог я остановиться.
Вышел, набрал Зверева, который тоже по счастливой случайности оказался в Москве.
Поехали к Зимину, у которого всегда был хороший французский коньяк.
И спирт.
Зимин хмурился, когда я рассказывал про сватовство.
А мне было плевать уже.
Понимал, что домой уже точно не вернусь. В принципе нет у меня дома, куда возвращаться.
Квартира, в которой мы жили с Ланой? Нет.
Ни за что.
И продать её тоже не мог.
Не было моральных сил.
– Да, интересно девки пляшут. – это Зимин сказал утром.
Выпили мы до хрена. Но похмелье не мучило. Может, потому, что хмель не брал?
– Что там, Зима?
– Счёт на оплату услуг пластического хирурга. Эта Екатерина из МГИМО не просто похожа на твою Лану. Её тщательно подрихтовали, чтобы сделать похожей.
Зимин показывал на экране планшета два фото.
До – Катенька милая девушка, более чем симпатичная, даже красивая. Но другая. Разрез глаз не тот, носик чуть другой, скулы…
И после… Образ Ланы.
Мне даже страшно стало.
Где нашли её фото? Как?
Кто?
Бабушка?
Семьдесят пять… ей…
– Ей о душе пора думать, а она… – хриплый голос Зверева привёл меня в чувство.
Я поехал туда, в дом бабули.
Она ждала.
– Александр, давай спокойно поговорим.
– Ты убила её?
– Ты сошёл с ума.
– Ты. Её. Убила.
– Нет! Я не убивала…
– Значит, Лана жива? Где она? Где?
– Ты знаешь. Она погибла в аварии. Но ты знаешь не всё. Она… она собиралась тебя бросить! Она взяла у нас деньги.
– За что? Я не понимаю… вы сломали нам жизнь. За что?
– Потому что я хотела, чтобы ты был счастлив! Чтобы у тебя была нормальная семья! Нормальная жизнь!
Я смотрел на человека, которого когда-то считал самым близким.
Когда-то давно.
В детстве.
Когда-то она готовила мою любимую манную кашу с ягодами и орехами, гурьевскую кашу… Улыбалась мне, говорила, что я её гордость, её самая большая победа в жизни.
– Знаешь, а тебе это удалось, знаешь… Я счастлив. У меня нормальная семья – мои сослуживцы, мои коллеги, подчинённые, солдаты. Моя лучшая семья. И жизнь у меня нормальная. Адреналина достаточно. И путешествую много. По работе. Так что… считай, что у тебя получилось.
– Александр! Алекс! Послушай… Ну прости меня! Прости! Да, я не хотела, чтобы ты женился на этой девице, да, я хотела, чтобы она исчезла из твоей жизни, но я её не убивала! Я…
– Не важно, ба… уже не важно…
– Александр, ты должен жить! Ты должен жениться! Родить детей, понимаешь?
– У меня могли быть дети. Лана была беременна, когда вы её…
– Я не виновата в аварии! Неужели ты думаешь, что я могла…
– Какая теперь разница? Ты говоришь, что дала ей денег? И она с этими деньгами села в ту машину. Какая разница?
– Алекс…
– Я пойду. Не нужно мне больше звонить. Никогда.
– Подожди, тут… дед тебе оставил, я не передала. Его записи, он хотел, чтобы ты прочитал и… может как-то подготовил к публикации, мемуары.
Я взял толстую большую тетрадь. Такие были раньше в частях, для графиков.
– А еще вот… старый планшет его отца, он с ним воевал.
Военный планшет, коричневая толстая кожа, отделение для карт.
Я взял всё молча. Не понимая – зачем оно мне. Записи я вряд ли буду читать.
Зимин похлопотал, чтобы мне дали участок недалеко от него.
Я начал строиться, когда в очередной раз вернулся с Востока.
Почему-то стал строить большой дом.
Думал – куда мне, одному?
А воображение рисовало её. Лану. И детей. Почему-то сразу двоих. Парнишку и девочку.
Да, я признавал, что я сумасшедший.
Что это, если не сумасшествие?
Из Сирии нас перебросили сначала в Крым.
Да, да, те самые вежливые люди – это были мы.
Потом я какое-то время мотался по гарнизонам. Кого-то обучал, опыта накопилось военного достаточно.
Потом зона.
Потом трагедия у Зверева. Любимая жена, как он сам говорил – бог любит троицу, дочка… их убили.
Теперь я помогал другу пережить трагедию…
Время шло. Не лечило – шло.
Виски седели.
Генеральские погоны как-то быстро сами собой запрыгнули на плечи.
Были ли у меня женщины за эти двадцать лет?
Серьёзных отношений так и не случилось. Но какие-то разовые встречи я себе позволял. Я понимал, что Лана бы простила.
Лана бы меня простила.
Лана во сне мне говорила – Саша, Сашенька, я хочу, чтобы ты был счастлив!
Я был.
Просто потому, что она была в моей жизни когда-то.
Двадцать лет назад.
Да, сейчас уже кажется, что в прошлой жизни.
А иногда закрываю глаза – и словно она рядом.
Как сейчас…
Рядом.
Жива…
Я ведь знаю, что она жива!
Знаю.
Двадцать лет…
Сейчас приходит озарение.
Перед последней командировкой в зону я ездил на квартиру. Это стало ритуалом. Как будто я каждый раз приезжал попрощаться.
Дедовы записи там оставил, сам не знал зачем. Как привёз десять лет назад, так и лежат.
Но в этот раз решил забрать. И планшет – пригодится.
Записи пролистал – ничего особенного, мемуары, какие-то рассказы – я и не знал, что дед так интересно пишет.
Планшет показывал пацанам, молодым солдатикам. Рассказывал, как удобно было пользоваться.
Один что-то долго его вертел, рассматривал, ковырялся…
Потом что-то вытащил…
– Ой, товарищ генерал, это, наверное, ваше?
Несколько слов перевернувшие мой мир.
«Твоя Лана жива. Она врач педиатр. Замужем».
Только вот послание деда опоздало… на десять лет точно.
Десять лет прошло после его смерти.
Двадцать после того, как я похоронил Лану.
Двадцать…
Замужем…
Значит, не нужен ей генерал Соболь…
Нет, я не был обижен на неё. Нет.
Я был счастлив. Что где-то живёт счастливая девочка Лана.
Вот и всё.
Смотрел на эту записку, и просто был счастлив.
И я… я хотел её найти. Очень.
Хотя бы издалека посмотреть.
Твёрдо решил, после этой командировки займусь.
А потом…
Свист. Тонкий. Противный.
Он так и застал меня, с этой запиской в руке.
Потом я снова горел. Внутри всё рвалось на части.
И уже после в темноте мысль прострелила – если Лана была беременна, она родила?
***
Дорогие наши, дальше главы будут через день. Просим понять, простить! Любим вас!
спасибо всем за комментарии!
