Текст книги "Развод в 42. Верни меня, мой генерал (СИ)"
Автор книги: Полина Измайлова
Соавторы: Элен Блио
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)
Глава 9
Глава 9
Молча отключаюсь. Отправляю ему соответствующий его словам смайлик.
Отключаю телефон.
Смотрю на экран, где зависло изображение Соболя – Алиска нажала на паузу.
Хорош. Слишком хорош. Не могу смотреть.
Встаю, подхожу к окну, руками себя обнимаю.
Не могу, не могу, не могу…
Прошло же уже! Отболело!
Давно…
Двадцать лет как…
Мне так казалось. Казалось, что уже всё. Я это приняла.
Поняла и приняла, что по-другому никак.
Но вот…
Слёзы сами катятся. Крупные, болючие…
Если бы не то, что случилось в моей жизни сейчас!
Если бы не это…
Я бы продолжала спокойно жить с Андреем. Пытаться его любить. Отбивать атаки свекрови и свёкра.
Чёрт… свёкр вообще отдельная тема. Андрей и не знает. И не узнает. Точно не от меня. Хорошо, что у этого старого дурака хватило ума от меня отстать!
Господи… Почему мне второй раз вот так не повезло?
Чем я им-то тогда была так не хороша?
Нет, с одной стороны, понятно, беременная, нищая студентка, ни кола, ни двора…
Но они в то время тоже особенно звёзд с неба не хватали.
Про беременность мою знали. Мы с Андрюшей и не скрывали.
Я училась в институте, была на хорошем счету.
А главное – их сын меня любил! Я… я делала всё, чтобы его полюбить. Я готова была сделать его счастливым за то, что он… что он вот так вот мне помог!
Взял. Дал свою фамилию мне, детям. За его любовь!
Почему?
– Лан, может, чайку? Или кофейку? – тихо спрашивает Алиса.
– Давай кофе, спать всё равно не будем.
– А завтра смена у тебя.
– Мне ко второй, а тебе?
– А у меня завтра отгул. Я же думала… Отгуляюсь сегодня, нагуляюсь, чтобы завтра рано не вставать.
Алиска смеётся, а я вспоминаю, что она была на свидании!
– Слушай, прости, я даже не спросила, как у тебя там?
– А что спрашивать? У тебя двадцать лет назад гораздо интереснее.
– Ладно тебе, а серьёзно? Ну, рассказывай!
– Было бы что рассказывать! Ой, такой душнила! Еще и «пополамщик»!
– Это как? – непонимающе морщу лоб.
– Это значит счёт пополам! Причём, прикинь как, официантка подошла, и спрашивает – вам раздельный счёт или вместе? Этот хмырь так возмутился, типа, конечно, вместе, я что, похож на жмота? А потом, когда она ушла, тихо так мне говорит, мол, Алиса, ты же понимаешь, что первое свидание, такое дело, решай, или просто по кофейку или переведи мне половину суммы.
– А ты?
– Я сказала, пусть пьёт свой поганый кофе, я свою еду оплачу сама, и его тоже могу угостить.
– А он что?
– А он не отказался!
– Да ну? И?
– И нажрал на пять тысяч, прикинь?
– И ты заплатила?
– Еще чего! У меня было ровно на полторы, я положила полторы на стол и свалила!
Я закатываю глаза – и смех и грех.
– Где ты их, таких, находишь?
– А где искать, Лан? Ну, правда? Ко мне на физиотерапию только мамочки детей таскают. На фитнесе или старпёры все и женатики, или альфонсы, которые ищут богатую дамочку, чтобы взяла на содержание. У меня, богатства, сама видишь, двушка в спальном районе, да старенький «кореец». На сайтах знакомств тоже те еще варианты. Зато столько «дикпиков», наверное, только урологи видят.
– Кого?
– Ой, Ланка, ты ж у нас незамутнённая! Ну это… хозяйство своё в личку шлют.
– Как? – я на самом деле видимо незамутнённая, потому что до меня не сразу доходит, а когда доходит… – Ой!
– Вот тебе и «ой». В общем… неинтересно. Такого бы вот найти. – Алиска кивает на экран. – Только… нормальные же тоже все женаты. Как говорят – щенками разбирают?
– Щенками…
Я помню это выражение. Про щенков. Это мне комендантша нашей «общаги» тогда сказала, мол, ты молодец, Лапина, таких мужиков надо сразу брать. Щенками.
А я не понимала, молодец я, или не молодец. Беру или не беру.
Мне было страшно.
Потому что Соболь… Соболь был идеальным.
Красивый, сильный, умный.
Богатый.
Я не была меркантильной, от слова совсем, я и сейчас не такая, и мне не было дела до того, что у него машина, телефон, что у него какие-то там вещи крутые – он ведь не всё время в форме ходил.
Один раз, еще до бала, пригласил меня в театр.
Пришёл в таком шикарном костюме и в пальто!
Ну просто… Как Мистер Биг из «Секса в Большом городе», или как агент 007, Джеймс Бонд.
Он вообще напоминал киногероя. Притягивал взгляды.
А у меня было одно приличное платье. То в котором я на бал, собственно, и собиралась.
Длинное, миди, легкое, голубое, с рукавами-фонариками. Мне его мама сшила на выпускной. Вообще, она не очень хорошо умела шить, но тут постаралась.
Я надела платье в театр. Свитер сверху – чтобы доехать, морозы ударили. В театре был такой дубак, но я свитер сняла.
– Надень, замерзнешь, заболеешь.
– Некрасиво.
– Надень.
– Саша! – я вскинула на него взгляд, было стыдно, что я рядом с ним вот такая…
– Глупенькая, ты самая красивая, не важно, во что ты одета. Ты… ты светишься изнутри, ты как солнце, Лана. Светлана. Светлая. Светлячок мой…
Он меня обнял. И я растаяла. И мне уже было плевать на свитер, оставила его, сверху еще накинула тот шарф, что он подарил – как палантин. Получилось очень даже ничего.
Он меня снова обнял, а потом мы услышали удивлённый возглас.
– Саша?
Глава 10
Глава 10
– Добрый вечер Агата Михайловна.
– Зачем так официально, милый? Тётя Агата, вполне уместно.
Это была дама, с виду лет тридцать пяти, но я понимала, что она старше. Выглядела просто бесподобно. Элегантный костюм, шпильки, золотой клатч.
Я тоже успела переодеть туфельки. И сумочка у меня была дамская, вполне – соседка дала на вечер за конспекты.
– Как мама, отец?
– Спасибо, хорошо. Сейчас в Эмиратах.
– А бабуля? Элеонора Александровна в добром здравии, надеюсь?
– Более чем. В Карловых-Варах.
– О! Замечательно! Надо будет потом расспросить её что там и как. Ну, хорошо, отдыхай, мой дорогой. – она посмотрела на него так, словно хотела съесть, вернее не совсем съесть…Меня тогда такая жгучая ревность накрыла! Просто чёрная! Я сама себя не узнавала…
– Еще бы… – прерывает мои воспоминания Алиса. – Может… может и не так это хорошо, когда мужчина такой… идеальный. Всё его хотят.
– Да, только когда тебе двадцать об этом как-то не думаешь. Вот я и не думала…
Тогда не думала, да.
Хорошо помню, как вцепилась в его руку, горло сжало.
– Ты чего, Лана?
– Ничего. Просто… прохладно.
– Пойдём, мы еще успеем выпить кофе с бутербродами.
– Нет! – я ответила так резко. – Я… не хочу.
Не было у меня денег ни на кофе, ни на бутерброды.
Вообще ни на что.
Я в тот момент так отчётливо ощутила своё нищебродство!
Эта дама, она была в костюме «Шанель»! Настоящая «Шанель»! В нашем городе!
Нет, я не в дыре тогда жила и училась, конечно. Не Москва, но вполне приличный город.
Мне казалось у нас все… простые, что ли? Я почему-то и не думала о том, что и у нас есть богатые и бедные.
После я еще задумалась, а что тут делает Соболь в принципе? Если родители в Эмиратах, бабушка в каких-то Варах… Я даже не знала про Карловы Вары тогда! Он-то почему не в столице? Или, хотя бы в Питере…
– А почему? – Алиса подаёт кофе, опять вырывая меня из болезненных воспоминаний.
– Потому что это был родной город его бабули, она приезжала очень часто и, в общем, я тогда плохо всю эту схему понимала, но вроде как она курировала город в министерстве. И еще, потому что Саша сам так захотел. Его «поступили» в МГИМО. Поставили перед фактом. А он сделал такой вот финт ушами. Он в принципе не хотел прогибаться. И никакой «золотой молодёжью» точно не был.
– «Золотой молодёжью»? – Алиска переспрашивает, и тут я понимаю – она ведь не знает всего… Всего-всего.
– Там был папа генерал. Дед в Министерстве обороны, бабка в Министерстве Внутренних дел.
– Ого…
– Ого… и я сирота из Сормово.
– Да уж…
Именно, другой реакции и быть не может. Да уж!
Только, когда тебе двадцать и ты влюблена – об этом не думаешь.
А я была влюблена.
Мы смотрели «Мистер Икс», шикарную постановку нашего театра оперы и балета. Когда герой пел свою арию, мне казалось, у меня сердце разорвётся от жалости. Конечно, на сцене была сказка, но в этой сказке было так много жизненного!
Кто тогда знал, что в какой-то мере я повторю судьбу несчастного «Мистера Икс»…
А еще я поняла, кого мне напоминал немного мой Соболь. Актёра, который играл эту роль в фильме. Правда, тот актёр был мягче, слаще, что ли…
А мой Саша…
Да, тогда я уже называла его «мой Саша».
До бала оставались сутки. Я получила неожиданный удар, откуда не ждала. Мне испортили платье.
Оказалось, та девица, которую сначала поставили с Сашей всё это время точила на меня зуб.
– Что, думала, отхватила богатенького красавчика? Лучше тебе вообще не соваться на бал, ясно?
Мне было ясно. Мне и не в чем было теперь соваться.
И сказать об этом Саше я не могла.
Последнюю репетицию пропустила, позвонила ему накануне, сказала, что бы не приезжал, что у меня коллоквиум важный, а я не готова.
Но Саша приехал.
Как комендантша его пустила – не знаю. Пустила.
Он зашёл в комнату – я была одна, соседка как раз уехала в их училище.
– Саша? Ты что тут делаешь?
– Решил помочь тебе с коллоквиумом.
– Да? – я покраснела.
– Лан, давай договоримся. Один раз и навсегда.
– Что?
– Я ненавижу когда мне лгут.
– Я не…
– Я понимаю, почему ты так сказала. Я всё знаю. Про платье и остальное.
– Откуда?
– Ну, у тебя не только хейтеры, подруги тоже есть. – он улыбнулся. – Просто говори мне правду, хорошо?
Я заплакала. Просто стояла перед ним, слёзы катились.
– Ты не понимаешь. Это… мне так стыдно. И… она права. Все правы. Ты не для меня.
– Кто тебе это сказал?
– Я… я сама это вижу. Где ты, и где я…
– А где ты?
Я развела руками. Где! В общаге! В убогой общаге, где тараканы, а иногда и клопы, где ремонта не было лет тридцать и всё ветхое, а денег у института нет.
– Ты учишься в одном из лучших медицинских ВУЗов страны. Ты знаешь, что ваших выпускников с руками отрывают и в Москве, и в Питере? Потому что у нас тут умеют учить, и не все только за бабки. Ты учишься на бюджете. И ты одна из лучших. Это мне тоже сказали. И на тебя делают ставку твои педагоги, они считают, что ты сможешь и в науку пробиться, и просто… станешь прекрасным врачом, понимаешь? Врач – это же… это должно быть от Бога, Лан.
– Как и солдат.
– Как и солдат. Да. Тут тоже призвание. Есть такая профессия.
– Родину защищать. Я знаю. Это любимый фильм деда.
– Я, кстати, очень хочу познакомиться с твоим дедом. И с мамой. И хотел бы представить тебя своим родителям.
– Они… они же в Эмиратах?
– Они вернутся уже скоро. Можем съездить к ним в Москву на каникулах.
– Как? – я была потрясена. Он приглашал меня познакомиться с его родителями? Они же небожители для меня! Эмираты! Другая планета…
– Просто, сядем на машину, тут всего-то чуть больше четырёхсот километров, часа за 4 можно домчать.
Я смотрела на него как на божество.
Может, нельзя было вот так. Вот так сильно влюбляться.
Но и он тоже смотрел на меня так.
– Саша, я…
– Завтра перед балом я заеду.
– Я… у меня нет платья.
– У тебя будет самое красивое платье.
Оно действительно было самое красивое.
И вечер был волшебный.
И ночь…
– Ланка, какая ты… счастливая! – Алиска украдкой слезу смахивает.
Да уж. Счастливая.
Сорок два. Одна у разбитого корыта. Из дома выгнали, оболгали…
И я ведь понимаю, что это только начало…
Глава 11
Глава 11
Утро. Мы с Алисой как зомби, потому что легли часов в пять, а встали в девять.
Воспоминания, воспоминания, болезненные, мучительные, сладкие, горькие…
То, что на самом деле позволяет держаться на плаву. Не скатиться совсем уж в бездну отчаяния.
У меня есть дети.
Это главное.
У меня есть моя профессия.
Я не пропаду.
Надеюсь.
Алиска варит кашу, яйца, кофе. Я помогаю – нарезаю сыр, овощи.
– Спасибо тебе, подруга.
– За что?
– Что приютила. Теперь надо думать, что дальше.
– Я написала сообщение Кате, которая офтальмолог, она скинула контакт адвоката. Тебе бы с ним уже сегодня списаться.
Киваю.
Хотя у меня в голове всё еще не укладывается, что моя жизнь вот так в один момент перевернулась.
Я почему-то жду, что Андрей придёт с повинной головой. Будет умолять о прощении. Скажет, что это его мать накрутила, что он поддался на её провокацию.
Но даже если он придёт… Готова ли я простить? И должна ли я прощать такое предательство?
Нет. Не хочу.
Хорошо, что всё именно так.
Наверное, давно пора было поставить точку. Еще в тот момент, когда дети выросли и вырвались из гнезда.
Зачем сохранять то, чего давно нет?
Я ведь врала себе. Много лет врала. Что у меня семья, любящий муж, которого я тоже люблю.
А увидела вчера Соболя и поняла… Нет. Это не любовь.
Всё, что угодно, только не любовь.
И дикая мысль появилась – что, если разыскать Сашу?
Приехать к нему. Рассказать о детях. О том, что тогда случилось.
Всю правду рассказать.
Правду, которую он не знает. Наверняка не знает.
Потому что я уверена, если бы Саша знал о детях, он бы их не оставил…
О себе я не думаю.
Не думаю, что он может меня простить.
Он ненавидел ложь, думаю и ненавидит до сих пор.
Бояться мне теперь нечего.
Тогда, в двадцать я была никто и звать никак.
Был дикий страх за свою жизнь, за жизнь мамы, деда, за жизнь нерождённых детей.
Сейчас… не думаю, что бабка и дед Соболя до сих пор имеют такой вес, такое влияние. Наверняка они уже не работают, да и связей тех бывших скорее всего нет.
Ну и сам Саша… Теперь он генерал. Сам может кого угодно…
И меня тоже может.
Меня, но не детей.
Уверена, случись что со мной он поможет им. Он их не оставит.
– О нём думаешь? – подруга спрашивает тихо.
Я киваю.
– Хочешь его найти? О детях рассказать? Вовка твой, конечно, вылитый…
Да, Вовка так сильно похож на отца.
Да и у Санечки тоже его черты. Ямочки, глаза… Хот я все говорят, что дочь – моя копия. Это просто они настоящего отца не видели.
Настоящего отца.
Думай, Лана, думай.
Что делать?
Как поступить?
Что-то подсказывает, что помочь Соболя лишней ой как не будет.
Сейчас только осознаю, что враги у меня снова довольно могущественные.
Мэр города. Пусть небольшого, но всё равно.
Тут мой свёкр, Геннадий Алексеевич царь и бог. Его боятся. Его поддерживают.
Поддерживает местный криминалитет прежде всего. Да, да, это я тоже знаю. Геннадий их ставленник.
Нет, это не значит, что у нас в городе один криминал, нет. Сферы давно поделены и никому не хочется нового передела.
Поэтому Геннадий Усольцев сидит на верхушке крепко. И может делать почти всё, что хочет. И Римма Марковна ему под стать.
И бизнес Андрея на высоте только потому, что его отец – мэр. Так бы конкуренты его давно сожрали, потому что, положа руку на сердце, бизнесмен из моего мужа вышел хреновый.
– Лан, слушай, я тут подумала… Надо действовать здраво. Тебе, конечно, ссориться с Усольцевыми, учитывая их статус – не самая хорошая идея.
– А что делать? Молча уйти?
– И молча уйти тоже нельзя. Почему ты должна уходить? Тут думать нужно. Связаться с адвокатом. И… может, тебе действительно найти этого твоего, Соболя?
Найти Соболя…
В сердце вспыхивает надежда, которая тут же гаснет. Ну вот, я его найду. Дальше что?
Что я ему скажу? Твоя родня угрожала мне, пыталась уничтожить? Поэтому я пошла на этот шаг и обманула тебя? Поэтому я двадцать лет прятала детей?
Двадцать лет.
Разве такое можно простить?
Двадцать лет…
Наверное, я бы умерла, или сама убила бы того, кто вот так подло со мной поступил.
А он…
«Я ненавижу ложь, Лана. И предательство. И подлость. Это самые страшные грехи для меня. Их нельзя оправдать».
Я помню, как он говорил мне это.
Очень хорошо помню.
– Я не знаю, что мне делать, Алис. Пока не знаю. Но…
– Это знак, да?
– Что? – смотрю на подругу, которая словно мысли мои прочитала.
– Знак! То, что именно вчера ты его увидела, понимаешь? Это точно знак! Ты должна его найти. Ты должна всё ему рассказать.
– Алис, он…
– Ты была не виновата, понимаешь? Тебе было двадцать! Тебе угрожали, тебя запугали! Вообще, чудо, что они реально тебя не убили.
Это чудо, да.
Я много об этом думала.
Куда проще было бы меня просто…
А может… может тут был какой-то их тайный план? Если бы Саша им не поверил? Если бы он стал меня искать? Они могли бы представить всё так, как будто я сама захотела вот так скрыться, уехать, спрятаться.
Я ведь взяла у них деньги…
Это самое страшное.
Это то, от чего меня бросает в дрожь.
Отчего съедает дикий стыд.
Я взяла их поганые деньги.
Но у меня умирал дед. У меня мама тяжело болела. Я была беременна.
Что мне было делать? Что?
Повторяю эти слова сама себе и словно слышу, что бы ответил мне Соболь.
«Ты должна была прийти ко мне. Ты должна была всё мне рассказать. Это было бы правильно, Лана. Только это. Но ты меня обманула. Ты меня предала. Такое не прощают…»
Такое не прощают – вот, что он сказал бы мне.
И скажет. Я уверена.
Но… это не значит, что я не буду пытаться.
Алиса права – это знак!
И я должна найти его и сказать правду. Хотя бы ради детей.
Даже если его родственники захотят попытаться опять меня уничтожить – уверена, детей Саша защитит.
А я…
Что я?
Меня уже пытается уничтожить моя нынешняя родня. Об этом я узнаю, когда прихожу на работу в свою родную детскую поликлинику.
– Светлана Владимировна, на вас поступило несколько жалоб, будет серьёзное разбирательство.
– Что?
– Халатность, повлекшая за собой смерть пациента.
Глава 12
Глава 12
Когда тебя лишают всего второй раз – это вроде уже и не так странно.
Просто какая-то тупость, апатия.
Вчера еще ты была уважаемым человеком, доктором, которого в городе любили и уважали.
А сегодня ты пария.
Никто.
Вышвырнута из профессии с волчьим билетом.
– Вы же понимаете, в этом городе вас ни в одно медучреждение не возьмут, Светлана Владимировна? Да и вообще… Никуда.
Это мне говорит адвокат. Тот самый, хороший, которого порекомендовала офтальмолог Катя.
– И что мне делать, в санитарки?
– В санитарки тоже не возьмут.
– Ясно. То есть, мне… в утиль?
– Если можете уехать из города – уезжайте.
– И куда же мне ехать? Меня ведь с таким клеймом нигде не возьмут?
– Слушайте… я вам совет дам, можете меня назвать сумасшедшим, но… Военный госпиталь.
– И кого я там лечить буду? Я педиатр!
– Ну, вы же лечебное дело изучали? И потом… сейчас там нехватка персонала.
– Вы… вы мне предлагаете прямо туда… в зону?
– Можно и в зону, а можно… знаете, есть очень приличный госпиталь, на юге, недалеко от границы. Там главврач генерал Богданов. Он… в общем, мы не то, чтобы знакомы, но мой брат майор медицинской службы с ним вместе служил, и я могу попросить дать вам рекомендации.
Генерал Богданов.
Почему-то я сразу вспоминаю моего Соболя.
То есть, не моего.
Знак… тот знак был не то, чтобы добрым.
После этого знака я потеряла вообще всё.
И речи не было бороться за часть дома.
Меня лишили практики, лицензии, меня…
В общем, очередной скандал дома, и я вообще прихожу в себя в клинике определённого толка.
Шок, неверие, попытка достучаться до персонала.
– Светлана Владимировна, давайте не будем усугублять ваше положение. Вам нужно принять лекарство и всё будет хорошо…
Хорошо. Да уж. После некоторых препаратов действительно бывает очень хорошо.
Всё-таки счастье, что врач-педиатр везде имеет блат.
Даже в психушке.
– Светлана Владимировна? Вы? Господи, вы то как тут?
Сижу на койке поджав ноги, смотрю на зашедшую с ведром и тряпкой санитарку.
Её только не хватало!
Ирония судьбы какая-то.
Это Галина Вячеславовна, бабушка одной из моих постоянных пациенток, Дашки. Дочь у неё неблагополучная, поэтому девочкой занимается бабуля. И у нас с ней были постоянные конфликты. Вернее, у неё со мной. То я не те анализы назначила, то я не так диагноз поставила. То не те таблетки выписала. То должна была дать что-то бесплатно и не дала. В общем, постоянно она бегала писать на меня жалобы, но её, к счастью, не слушали.
– Как вы сюда попали?
Как я сюда попала – хороший вопрос.
Меня сюда муж определил. Вернее, его папаша, городской голова. Мэр. Наверное. Я не знаю.
Я приехала в дом, чтобы забрать вещи. Там был Андрей, он начал просить прощения, что-то объяснять. Потом его мать налила мне чаю, сказала – давай поговорим спокойно. У меня даже мысли не было, что они могут что-то подсыпать в чашку, или в чай. Вместе же пили? Помню, как в голове как-то всё затуманилось, я хотела встать, упала. Темнота, а потом…
Потом вот эта койка.
Рассказываю всё это Галине. Она на меня смотрит.
– Вам бежать надо.
– Как? Куда?
– Я вам помогу.
Молча смотрю на неё, не веря. Но она реально помогает!
Провожает меня вечером к черному ходу, даёт одежду и пропуск. И документы мои тоже.
– А вам… вам ничего не будет?
– Мне? Нет. А кто узнает? Камер тут нет. Только вы уж это… не палите. И из города бы вам уехать.
Это я и сама хорошо понимаю.
Поэтому после очередной ночи у Ани я уезжаю.
Еду в тот самый госпиталь.
Богданов общается со мной лично – помогает протекция того майора.
– Вы мне можете не верить, товарищ генерал, но я не виновата, правда…
– Почему не верить? Я верю. Только у нас госпиталь для взрослых, понимаете? А вы…
– Лечебное дело у всех одно. – вспоминаю я слова юриста. – Но… мне не надо доктором, возьмите хоть санитаркой. Мне… мне очень нужны деньги.
– У санитарок зарплата не ахти, даже у нас.
– Я могу на две ставки, я медсестрой могу, много что могу. Просто… меня больше никуда не возьмут.
– Почему?
Почему… потому что у меня, видимо, талант, переходить дорогу сильным мира сего!
– Долгая история. Я им как кость в горле. Выжили отовсюду. Но у вас другая епархия, тут если только они вам лично заплатят, чтобы вы меня вышвырнули.
Я реально это говорю.
А генерал медицинской службы Богданов искренне смеётся.
– Мне? Заплатят? Интересное кино. Хорошо, давайте пока санитаркой, сестрой, потом еще подумаю, персонал нужен. Да… а если надо будет поехать в зону?
В зону… Это, конечно, не самая лучшая история, но…
Мои родственники ведь не только со мной решили свести счёты.
Они и детей моих зацепили.
Володе грозит отчисление. И армия. И, возможно… в общем, это не та тема, которую мне хотелось бы развивать. Я не против того, что бы он служил. Но не так! Не когда отчисляют потому, что самодур мэр заштатного городка и его семейка решили, что они могут всё. Поэтому Богданову я отвечаю честно. Говорю, что у меня дети, взрослые, но…
– Если нужно, то я… я готова, конечно.
– Подумаем. Работайте.
И я работаю.
Снимаю угол у такой же медсестры, дёшево. Пашу как проклятая. Чтобы заработать и… чтобы забыть, что жизнь рассыпалась на куски.
А потом я случайно захожу в палату нового тяжелого пациента и слышу:
– Соболь…
