Текст книги "Альфа. Путь исцеления (СИ)"

Автор книги: Полина Чупахина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

А затем крыло опустело, застыло в ожидании нового серьёзного прорыва, следующих пациентов. Жан вернулся на службу через неделю после выписки, Артур – через пять. Остался Дейсон, который теперь жил дома и приходил на процедуры, период регенерации не мог быть меньше двенадцати недель. Айлин отправили работать в городскую больницу, с простыми людьми, обычными травмами. С момента прорыва прошло чуть больше двух месяцев.

– Госпожа лекарь, точно ещё рано снимать повязку? От меня люди шарахаются, думают, я чем-то серьёзным болен, – жаловался с утра Дейсон, пока Айлин осматривала рубцы.

– Я уверена, господин Смит, что если вы не успокоитесь, то попрошу помощи наставника. И буду с удовольствием слушать, как он вас отчитывает, – с бесконечным терпением пригрозила Лин. Целительница давно рассказала пациенту правду о полученных им травмах и ожидала, что мужчина впадёт в уныние, но тот только плечами пожал и философски заметил, что в отличие от Михаила не женат, потому не рискует разводом из-за физического уродства.

– Нехорошо это, госпожа лекарь, пациентов запугивать, – вздохнул патрульный и, улучив момент, поскрёб рубец.

– Дейсон, шрамы не трогать! Вдруг воспаление начнётся! Значит так, завтра утром придёте, я заменю мазь, и может, сниму повязки. Если хорошо себя вести будете, то даже зеркало дам, – О заражённых Лин старалась не думать. В тот день, когда она вернулась в палату, койки были идеально застелены чистыми покрывалами.

– Вы слишком строги, лекарь! – вздохнул пациент, пряча руки в карманы брюк. Его мучило любопытство, жажда деятельности, потребность чувствовать себя нормальным. Но взгляд серых глаз ученицы королевского лекаря заставлял слушаться. И не важно, что, по сути, перед опытным воином стояла девчонка не старше двадцати лет. Что-то в интонациях, движениях вызывало невольное уважение. Ему нравилась Айлин Динари, как лекарь и женщина.

Глава 13

Айлин понимала патрульного, но могла только посочувствовать, порядок действий при трансплантации не подлежал изменению. Да, регенерация занимает длительный период, потому придётся запастись терпением. Сам же потом Пряце «спасибо» скажет.

Целительница подошла к окну, полюбовалась, как густые сумерки опускаются на улицы города. Ей не нравилось добираться до замка по темноте, но передвигаться в сопровождении девушка отказалась. Несколько недель назад у них с Маленом произошёл небольшой конфликт на эту тему. Причина была не в одиноких прогулках целительницы – никто не покусится на лекаря, будучи в здравом уме. Нет, проблема заключалась в нереализованных желаниях, в необходимости держать себя в руках. После поцелуя в библиотеке король соблюдал дистанцию. Целительница искренне радовалась, поощряя решение не сближаться. Они виделись часто, Мален заходил в больничное крыло, побеседовать с лекарями, пообщаться с пострадавшими. Поначалу Айлин отговаривалась делами, сбегала, едва его увидев. Розенкрой же держался в рамках, которые сам установил. Айлин, задавив сожаление, нелогичное разочарование, начала учиться всерьёз. Словно ей действительно предстоит сменить Пряце возле короля. Капризного мужчины, что мог приказать привести целительницу в библиотеку для дружеского общения. Или явиться к ней и мешать, рассказывая что-то интересное о королевстве. Несколько раз они ругались, и Лин видела, как сложно Малену сдерживаться, чтобы не продемонстрировать зарвавшейся девчонке её место. И всё же она преодолевала трудности общения с человеком, который привык подавлять тех, кто слабее. В этот раз они поругались из-за требования короля передвигаться в сопровождении.

«Понимаешь, что твои подданные и так считают меня либо угрозой, либо любовницей! И в том и в другом случае я сильно рискую. Так что убери сторожей, за Пряце же они не таскаются хвостом!», – взорвалась девушка, влетев в королевский кабинет. Да, так делать нельзя никому. Не только из-за статуса, но и опасности, которую несёт его гнев. Однако целительница чувствовала ярость, а не страх. Да, временами она боялась мужчину, ненавидела его. Но чаще просто хотела видеть, слышать, касаться. Неспособность выбросить похитителя из головы дико бесило.

Мален объяснял целительнице, как опасно ходить одной по улицам, но добился только скандала настолько эмоционального, что в первый момент замер от удивления: никто за все годы жизни не смел себя так вести в его присутствие. Второй реакцией стала вспышка ярости, но даже ладонь на горле не убедила Айлин.

«Ты понимаешь, что затеваешь опасные игры? Всё внутри требует убить тебя, но я держусь. Да, под опекой тесно и душно, но кто знает, не бродит ли в темноте заражённый?» – вкрадчиво спросил король, заставляя себя дальше сидеть за столом. Сохраняя иллюзию защиты для неё. Айлин помнила. И хорошо понимала, что Малену даже приближаться не потребуется, чтобы лишить её жизни. Хватит одного движения руки.

«Знаешь, если за мной продолжит ходить королевская стража, то смерть я рассмотрю как вариант бегства от тебя, владыка. Ты выкрал меня, разрушил мир, в котором я была счастлива, и запер здесь. Я могу быть пленницей, но послушной игрушкой в руках психопата не стану. Жаждешь крови? Вперёд! Я в твоей власти. Пока моё сердце не остановится. Так что лучше прекрати, если не хочешь искать нового целителя».

В итоге они договорились, но Мален знал, что лжёт. Оберегать Айлин от страданий, от самого себя стало важным. Вместо развлечения король обзавёлся болезненной привычкой. Отчего-то для него было необходимо знать, что целительница поблизости. Живая и здоровая. Что на его счёт думает девушка, Розенкройц предпочёл не выяснять.

От мыслей Айлин отвлёк стук в двери. Изобразив приветливую улыбку, целительница пригласила позднего посетителя зайти.

– Михаил, рада вас видеть, – солгала, сдержав стон досады. – Что-то случилось?

– Здравствуйте, целитель. Вот, надумал, наконец, прислушаться к совету владыки. Насчёт моих шрамов, – неискренняя радость Айлин стражника не смутила.

«Почему именно сегодня?» – задала себе вопрос целительница, возвращаясь за стол и предлагая пациенту присесть. Мален как-то обмолвился, что советовал Элькеради прийти за консультацией. Видимо, «клиент созрел». Зато домой теперь точно не придётся идти в одиночестве. Михаил обязательно вызовется проводить её.

«Ни за что не поверю, что это не с подачи Малена. Когда он только править своими людьми успевает, если регулярно занят чем-то посторонним? А другая на моём месте, как поступила? Воспользовалась всем, что он может дать, чтобы с комфортом жить в замке?»

Мужчина сел на стул, но продолжил молча буравить взглядом столешницу, на которой лежали медицинские карты.

– Ваши шрамы, – подсказала Айлин, чувствуя определённую усталость к концу рабочего дня.

– Жить с болью тяжело, лекарь Динари. Каждый год состояние только ухудшается. Уродство ещё можно терпеть, но страдать физически я устал, – наконец признался стражник.

– Сколько времени прошло с тех пор, как вы их получили?

– Достаточно, лекарь, чтобы Пряце счёл необратимым процессом, от которого не избавиться.

Рубцы тянули здоровую кожу, ограничивали мимику. Айлин сглотнула. Что она может в этой ситуации?

– Для начала я предлагаю использовать компрессы, они облегчат неудобство. А самые крупные шрамы можно попробовать удалить, поставив своего рода заплатки из вашей же кожи. Есть шанс, что после завершения регенерации, цвет и текстура перестанет так выделяться. И да, со временем уйдёт выраженная боль. Но процедура сложная, долгая и тяжёлая для пациента. Процесс восстановления также будет небыстрым, полным ограничений, которые придётся соблюдать. Но даже если вы сейчас согласитесь, господин Элькеради, без одобрения наставника я кроме мазей и компрессов, ничего сделать не смогу. Даже если Мален поддержит и одобрит, он правитель, не учитель и не целитель. Вы говорили с королевским лекарем?

– Я бы и к вам не пошёл, но владыка настоятельно порекомендовал. – Михаил впервые за весь разговор взглянул ей в лицо.

«Короче, приказал Мален, и ты побежал», – мысленно усмехнулась Айлин.

– Значит, в ближайшее время вам необходимо переговорить с господином Мерхольдом, – она поднялась из-за стола и вышла в соседнюю комнатку, чтобы переодеться. Уже через пять минут Айлин стояла перед стражем, готовая к новой встрече с мужчиной, который занимал преступно много её внимания, даже если находился на другом конце города. – Сегодня рабочий день завершён, вы не откажетесь проводить меня?

Михаил только вздохнул, не понимая намерений короля.

«К чему вам маленькая лекарка, владыка? Она чужая и своей не станет. Как только появится возможность – тут же улизнёт обратно в полис. Спрячется под куполом и Совету выдаст наши тайны», – попытался вразумить старого друга Михаил, но в ответ получил только хищную полуулыбку с обещанием сделать так, что Совет к ним не сунется. И лекарку вызволять не рискнёт. Михаил в такие сказки не верил и не понимал, почему заблуждается Мален. Но перечить не стал, продолжил присматриваться к Айлин Динари, чтобы успеть остановить её, случись вдруг попытка к бегству. Попыток не было совсем, словно Айлин привыкла и не стремилась вернуться домой.

Они шли по улицам опустевшего города молча, каждый погружённый в свои мысли, а Мален в это время раздражённо отправлял в пламя камина письмо с гербом Федерации. Если в Совет и входили умные люди, то к внешнеполитическим вопросам их отчего-то не подпускали. Предпочитая видеть там самовлюблённых глупцов.

– Идиоты, кучка старых параноиков! И она жаждет вернуться туда, под власть маразматиков? – Малену не была свойственна экспрессия, но письмо его взбесило. Владыка не понимал, кем себя возомнили эти люди. Богами? Они были лишь бледной тенью сгинувшей цивилизации, как и обитатели Серого королевства. Пламя с охотой пожирало источник недовольства Малена – опус самого главы Совета, в котором этот ипохондрик обещал помилование маньяку Розенкройцу, в обмен на немедленное освобождение Айлин Динари. Если в течение недели девушку не доставят в ближайший полис, то возвращение станет для неё невозможным.

«Мы не можем допустить, чтобы слабая женщина, ставшая вашей марионеткой, шпионила под нашими куполами. А потому, если гражданка федерации в оговорённый нами срок не будет возвращена, мы объявим её по своему усмотрению погибшей или перебежчицей. И в том и в другом случае дороги обратно закроется. Я верю в благоразумие, в то, что вы не стремитесь обострять конфликт, и без того затянувшийся на годы, а потому предлагаю принять условия. Взамен гражданки, живой или мёртвой, мы ослабим пограничный контроль».

Больше всего Малена бесила оговорка касательно состояния похищенной целительницы. Федерации было плевать, если обратно они получат труп. Мален снова выругался. Затем заставил себя успокоиться. К чему нервы, он ведь и так не собирался отпускать Айлин. Пряце стар, девушка готовится заменить лекаря.

Мужчина взглянул на часы, убедился, что время уверенно приближалось к полуночи, и нахмурился. Михаил должен был привести Айлин домой два часа назад. Где их носит до сих пор? Если не случилось никаких непредвиденных осложнений, то придётся серьёзно поговорить со стражем. И напомнить, что распоряжения, касающиеся девушки, не подлежат обсуждению. Сама Айлин о мыслях и тревогах Малена не догадывалась.

– Михаил, владыка приказал проводить меня только сегодня или вы станете заходить каждый вечер? – он был удивительно необщительным, так что лёгкой беседы не получилось.

– Мален посоветовал поговорить насчёт рубцов, а проводить очаровательного лекаря – моя идея, – пробурчал страж, пропуская Лин вперёд. К его раздражению неугомонная девчонка захотела пройтись, в итоге сопровождение превратилось в неспешную прогулку. Когда они добрались до замка, страж чувствовал только одно желание – скрыться ото всех и спокойно обдумать идеи насчёт лечения.

– Поговорите с Пряце, Михаил, тогда я вам поверю, – рассмеялась Айлин на прощание. В свою комнату в больничном крыле она шла с довольной улыбкой. Несмотря на усталость, настроение целительницы было приподнятым. Хотелось обязательно поделиться добром и радостью. Но точно не с теми, кто иногда делал намёки на взаимную выгоду от дружбы. Как они это называли. К счастью, сегодня в эту часть замка не занесло никого из советников.

«Вы уже испытали неуравновешенный характер владыки Малена, госпожа Динари. Не думаете, что с этим стоит что-то сделать?» – спросил её однажды один из них.

«Вы правы, впредь буду вести себя осторожнее и не провоцировать недовольство короля», – ответила Айлин. Сегодня никаких намёков не прозвучало, и причиной этого стал Мален. Вывернувший из-за угла.

– Вечер добрый, советник, жду завтра подробный отчёт по улучшению защиты ферм, расположенных ближе к границе. Лекарь, у меня к вам пара вопросов. Буквально на десять минут, а затем можете идти отдыхать. Я знаю, что вы после работы, – от мягкого тона, которым говорил Мален, у Айлин мурашки вдоль позвоночника бегали.

– Владыка! – практически хором приветствовали они короля.

Советник поклонился и сбежал, едва дождавшись кивка правителя. Айлин осталась один на один с раздражённым Маленом.

– Мой король, я устала и хочу спать, – тяжело вздохнула Лин, стараясь скрыть, насколько в действительности рада его видеть. Она соскучилась и чувствовала себя за это виноватой.

– Идём, я кое-что покажу, возможно, ты лучше поймёшь, почему я против одиноких прогулок по городу.

– Мален, может быть, я не хочу этого? Или понимаю, но всё равно считаю, что держать меня в безопасной клетке не выход? Разве не ты признался, что жаждешь меня убить? Помнишь? Я тоже не забыла, однако ни разу не спряталась за дверью своей комнаты от тебя. То, что ты зовёшь тьмой и истинным злом для меня особенности личности. Пугает, но жить вообще страшно, Мален. От этого умирают, ну, ты не хуже меня знаешь.

– Я часто ловлю себя на мысли, как прекрасно будет от тебя избавиться, прекратить мучиться, обеспечивая тебе комфортное, безопасное существование, – это признание должно было отрезвить Айлин. Напомнить, что она заблуждается, отрицая его тягу к разрушению. Айлин услышала ровно то, что хотела: он тоже не мог выбросить её из головы.

– Ты уверен, что всё в порядке? Может, позовём Пряце? – мужчина с удивлением взглянул на целительницу.

– Со мной никогда не было «всё в порядке», доктор Динари. С момента рождения, – её ладонь утонула в его руке. Тонкие пальчики, хрупкие косточки. – Обойдёмся без посторонних. Хочу, чтобы ты, наконец, трезво взглянула на меня, себя и проклятых тварей, убивающих моих людей.

Айлин шла за мужчиной послушно и спокойно, почти с равнодушием отмечая, что на руке останутся синяки. Вот только Мален вряд ли испытает угрызения совести. Скорее даже, наоборот – его порадует подтверждение власти. Он был самоуверен, как и всегда. Зол, и это состояние практически никогда не менялось. И стремился подчинять её своим желаниям, тоже как обычно. Но Айлин сегодня не противилась, она хотела, чтобы Мален успокоился. Чтобы клокочущая, совершенно ненормальная энергия, которую она чувствовала через прикосновение, либо была укрощена, либо нашла выход. Желательно без причинения вреда окружающим.

«Порой он похож на капризного, дерзкого, жаждущего бросать всем вызов ребёнка», – подумала Айлин.

Идти пришлось не так чтобы далеко, правда девушка всё равно не понимала, что такого в маленькой комнате без окон и мебели. Только старые гобелены на стенах, да ворох тряпья в дальнем углу, которые осветила масляная лампа – вот уж признак высоких технологий.

– Какой удивительный чулан. Здесь спрятан потайной ход? – осторожно поинтересовалась целительница.

– Родильная палата, доктор. С кроватью, столом и жаровней. Для тепла, ну и чтобы избавиться от младенца, в случае симптомов заражения. Представь, как обрадовалась повитуха, не привыкшая убивать детей, когда на свет появился обычный мальчик. Отец заразился до того, как королева понесла. На его примере доподлинно известно, что не все изменившиеся кровожадные монстры. Тварь долго прикидывалась человеком. Но правда открылась, и вспыхнул мятеж. Советники надеялись избавиться от монстра, но не догадались послать убийцу ко мне в пару. В тот день я был в патруле, – Мален говорил так спокойно, словно рассказывал, какой замечательной выдалась погода в праздник Урожая или в День Памяти – ровный голос, никаких лишних эмоций. Лин не любила, когда Мален превращался в себя-короля, холодного, отстранённого.

– Я довольно знаю о твоей жизни, чтобы сочувствовать тебе, но не делать это явно и вслух, – Айлин не хотела его обидеть, однако идти на поводу у Малена, принимая его настойчивое стремление предстать монстром, не собиралась. Он всё ещё сжимал пальцы девушки, но не так сильно, как раньше. Высвободив изрядно мятую конечность, целительница погладила мужчину по груди, стараясь заглянуть в глаза. – Нет нужды каждый раз рассказывать, что ты злодей в нашей истории. Несмотря на страх твоих подданных, они живут свободно и счастливо. Их не душат налогами, не гонят на рудники или в патрули. Всё, что требуется для этого – не нарушать присягу на верность, не правда ли? И тогда ты сделаешь всё, чтобы эти люди никогда не страдали напрасно, – было ошибкой смотреть в его глаза. Ещё мгновение назад такие ясные, они вмиг наполнились пугающей темнотой. Словно кто-то, живущий внутри желанного мужчины, приблизился, чтобы взглянуть на неё.

– Почему ты недостаточно сильно боишься меня, Айлин? Веришь, что я не убью в порыве гнева, поддавшись искушению? – хриплый шёпот, жёсткий взгляд, ухмылка. Айлин с трудом подавила желание отступить, сбежать, спрятаться. – Ты такая хрупкая, непорочная, исполненная доброты. Прямо сейчас я мечтаю поглотить тебя всю до капли. Выпить эту энергию, насытиться ей. И боюсь сорваться, Айлин, подчиниться голосу в моей голове. А потом очнуться рядом с бездыханным телом, без возможности что-то исправить. Так что продолжай и впредь держаться как можно дальше. И не дразни, стань как все, лги, желай смерти, бойся. Эти эмоции привычны, они не волнуют, не причиняют беспокойства.

Горячие пальцы коснулись её лица, не позволяя уйти. Айлин сглотнула, стараясь сдержать дрожь. Ей стало страшно.

Глава 14

– Да, владыка, ты пугаешь меня. Стоять к тебе так близко со знанием этой истины жутко. Но я боюсь, когда ты намеренно меня пугаешь. Как сейчас, например, даже колени дрожат, если честно. Никто не хочет становиться беспомощным, но я привыкла. – Я знаю, что ты можешь убить меня, когда пожелаешь. Ранить ради собственного развлечения, и я буду страдать, молить о пощаде или милосердной смерти. Это пугает, но я свыклась со своим страхом, так что не позволяю отравлять ему жизнь. Лучше радоваться каждому отведённому мгновению, чем прятаться за обманчиво-надёжными дверями и запорами. С первого дня в мёртвых землях моя жизнь принадлежала тебе. Изменить это не получилось, пришлось привыкнуть. Она перевернулась вверх тормашками, но я не злюсь. Не на тебя, если точнее. На себя. За глупые попытки спрятаться, – Айлин прижалась щекой к его пальцам. Улыбнулась нервно, в очередной раз поддаваясь сокровенным желаниям.

– Ты с ума сошла? – удивление в его взгляде развеселило девушку.

– Из нас двоих безумцем величают вас, мой король, – это был другой страх. Теперь Айлин боялась реакции Малена. Что мешает ему бросить её в здесь прямо сейчас? Оставить оба доказательства собственной уязвимости за дверью старого чулана. Символично же. Если допустить на мгновение, что Лин не обманывается насчёт его к ней отношения.

– Предлагаешь рискнуть тобой, ради мимолётного удовольствия? – такая прямолинейность покоробила, но отступать Лин не собиралась. Она могла бы задать себе вопрос, зачем творит такую глупость, но не хотела оправдываться ложью. То, что начиналось как взаимное притяжение тел, для неё превратилось в нечто большее. Обернулось желанием быть с Маленом. Стать той, кто утешит и успокоит, поймёт и простит. Сильнее обретения свободы, она хотела любить его.

– Или так, или отпусти меня, Мален. Но уже по-настоящему. Пусть не домой, но так далеко, как только это возможно. Чтобы ты стал сном, а не реальностью. Но тогда я не смогу сменить Пряце на его посту, прости.

Отстраниться оказалось невероятно сложно. Тело протестовало, тянулось к Малену. Решившись, Айлин легко коснулась его губ прощальным поцелуем. Мужчина не выглядел как человек, согласный рискнуть, слишком мрачен и молчалив он был.

– Не могу, Айлин, – разочарование от прозвучавших слов было подобно боли. Девушка замерла, стараясь сдержать слёзы. Что же, винить человека, на чьём счету достаточно мёртвых женщин, Лин не могла. Отступила, пытаясь изобразить улыбку. Выдохнула, и, расправив плечи, взглянула на того, кто бесстыдно ласкал её жадными губами тогда, в библиотеке. – Я не отпущу тебя. Ты всегда будешь моей.

Она не успела удивиться, вновь оказавшись в руках Малена. Его губы касались её рта с неожиданной нежностью. Без грубости и напора, только лёгкая ласка, от которой внутри пробегали острые, немного болезненные импульсы. Каждый раз, когда язык скользил по краю её губ, словно случайно углубляясь за их нежно-розовую границу, Айлин цеплялась за его рубашку, вжимаясь так сильно, словно пыталась врасти, стать частью Малена. Поцелуй закончился, но мужчина продолжал её обнимать, касаясь губами волос на затылке.

– Это слишком громкое заявление, владыка. Нет ничего вечного, конец предопределён для всего. Возможно, всё превратится в пыль воспоминаний уже завтра, – Айлин была смущена, ей хотелось верить, что Мален способен побороть стремление к разрушению.

– Я прорасту в тебе словно отравленное зерно. Уничтожу твою истину, заменю своей правдой, – пообещал Мален и его губы стали, наконец, требовательными и злыми, спустившись к шее Айлин. Такими, каким был он сам, как бы ни противился собственной природе. Его пальцы впивались в плечи целительницы, причиняя боль, вызывая инстинктивное желание вырваться.

– Ты не думаешь, что это взаимный процесс и мои побеги взойдут в твоём сердце? А истина перестанет казаться смешной? – у неё дрожали руки и подгибались колени, а пульсация крови ощущалась в самых чувствительных местах, отчего прикосновения были только желаннее.

– Самоуверенность в тебе не может не удивлять, – поцелуй стал укусом, Айлин вздрогнула, но крепче прижалась к мужчине, каждой клеточкой ощущая наполнявшую его пьянящую силу. Она не хотела пустой болтовни, для разговоров ещё придёт время, а решиться переступить ту грань, что отделяет от обычных «игрушек» Малена было непросто. Айлин требовалось всё мужество, тяга к приключениям и капля любви к этому человеку, чтобы податься навстречу уверенным рукам и не отпрянуть, когда с неё начали срывать одежду. Это было страшно, волнительно и обжигающе одновременно. И, пытаясь разобраться в ощущениях, Айлин льнула к Малену.

– Тише, не спеши, – её ладонь казалась крошечной на фоне его, но мужчина послушался. Поднял их сплетённые пальцы, коснулся девичьей кожи губами. Целуя, пробуя на вкус. Она заворожённо смотрела на это неожиданно эротичное действо.

– Ты так долго дразнила недосягаемостью, – признание, от которого в груди разлилось тепло. Губы продолжили касаться её, поднимаясь вдоль вен вверх, пока не замерли вновь возле шеи.

– Сегодня нам не помешают, ведь никто не знает где мы. Прошу тебя…

Чего она хотела сейчас по-настоящему? О чём молила прерывистым шёпотом? Чтобы он стал нежнее и спрятал когти? Или чтобы жадные губы обжигали её кожу, оставляли пылающие засосы, а язык чертил влажные узоры на груди? Айлин не смогла бы ответить, спроси её кто-то об этом, к счастью, в тесной комнате они оказались вдвоём. Ни Розы, ни Михаила или Пряце. И Мален прислушался, поцелуи стали нежнее, он больше не причинял боль, только дарил дразнящее удовольствие. Последний предмет одежды упал к их ногам, Айлин закусила губу, чувствуя странное ликование. Её возбуждало, что Мален одет, а она обнажена. Волновал лихорадочный блеск его глаз и тьма, проскальзывающая в глубине расширенных зрачков. Потребность ощутить, насколько прекрасно касаться, обжигать и прорастать друг в друге, стала почти невыносимой. Айлин, тяжело дыша, вновь прижалась к мужчине, ставшему для неё важнее свободы. Обвила руками шею, сгребла густые волосы в кулак, притягивая Малена ближе. Целуя так, чтобы у короля не осталось сомнений в правильности происходящего, в её согласии быть здесь с ним. Болезненная потребность принадлежать Малену походила на сумасшествие.

– Ты сам предпочёл держаться в стороне, – это было согласие, данное прерывистым шёпотом, между рваными вдохами. Теперь её губы касались его груди, ногти впивались в плечи, а тяжёлое дыхание обжигало кожу. Как часто Айлин вспоминала самый первый раз, когда они утратили контроль? Представляла каково заниматься с ним любовью? Сегодня фантазии воплощались в реальность. Его кожа горела под её губами, а мышцы напрягались, отчего Айлин ликовала. Упивалась своей властью над мужчиной, пока не оказалась прижатой к стене, с руками, заведёнными за голову. Его поцелуи напоминали укусы, а хриплое дыхание добавляло дикости происходящему. Лин попыталась освободиться, но судя по безумному взгляду Малена, добилась противоположного. Девушка застонала, признавая поражение, радуясь ему, как подарку. Мир замер на мгновение, а затем сорвался вперёд с бешеной скоростью. Каждое движение навстречу друг другу наполняло происходящее особым смыслом. Поцелуи вновь стали жадными, а тела сплелись так, что Айлин терялась, не понимая, где заканчивается её плоть и начинается его. Огонь, боль, сладостная дрожь и снова боль, переплетённая с мучительным удовольствием. В пылу страсти Мален забывал, что девушка хрупкая, и может сломаться, всё, что он смог удержать в сознании – нельзя убивать, как бы сильно не хотелось. Айлин казалось, что мир вспыхнул и сгорел, и она вместе с ним, но вместо страдания тело затопил восторг, от которого хотелось кричать. И она подчинялась желаниям, судорожно цеплялась за плечи Малена. Умоляя не отпускать, ведь реальность разлетелась осколками, а Лин стала по-настоящему живой.

С Маленом всё было иначе, не так, как в прошлой жизни, где целительнице казалось, будто в сердце поселилась любовь, а тело познало страсть. Сейчас, ощущая на себе тяжесть мужчины, вдыхая запах его кожи, собирая губами солёные капли пота, Айлин осознавала, что этот животный голод ценнее для неё романтичных ухаживаний и деликатных прикосновений прошлого. Эйфория отступала, теперь девушка чувствовала, как ноет истерзанное его жадностью тело, жжёт царапины и болят проступающие синяки. Мален не рассчитал силу так много раз, что Айлин невольно усмехнулась. В конце концов, ей всё же стало тяжело, но хватило одного движения, чтобы Мален сдвинулся, осторожно лёг рядом. Девушка улыбнулась, впервые за многие дни, чувствуя себя довольной жизнью. Радость омрачало разве что напряжение возлюбленного. Он молчал, но точно не спал. Решив не изводить себя сомнениями, девушка повернулась на бок, окончательно убедившись, что Мален глядит в потолок.

– Ты в порядке? Как-то больно напряжён, для человека, пять минут назад занятого тем, что наоборот расслабляет! – голос Айлин охрип, но Малена удивило не это – после всех тех стонов и криков не было ничего странного, что он утратил обычную мелодичность – короля поразил сам вопрос.

– Уверена, что это ты должна спрашивать, а не наоборот? – мужчина тоже лёг на бок и посмотрел на целительницу. Впервые за всё время знакомства с Айлин ему не хотелось разрушать то, что между ними возникло. Он старался быть нежен, и всё же на её руках уже проступили синяки, а на груди и шее алели укусы. Как подтверждение его неспособности себя контролировать. – Нельзя было допускать этой близости. Повезло, что ничего фатального не случилось.

– Мм, да, таких слов я точно не ждала. Но из нас двоих ворчишь ты, у меня всё прекрасно, – усмехнулась девушка, облизала искусанные любовником губы, но глаз не отвела. Она по-прежнему не собиралась уступать упрямцу, мнящему себя чудовищем. Все они результаты эксперимента. Но у короля было на этот счёт другое мнение. Он понимал, что не зря сдерживался, опасаясь причинить непоправимый вред. На этот раз пострадала только одежда и немного нежной кожи. Мален ранил девушку не намеренно, и в процессе постарался зализать царапины. Хотя острый запах крови будоражил сознание, взывая к запертой в душе тьме.

– Ты выглядишь как жертва изнасилования! Очнись, наконец, Айлин. Я не должен был к тебе прикасаться. Ради твоей безопасности. Пойми уже, я не смогу всегда контролировать тёмную сторону.

Айлин нахмурилась, села, возвышаясь над мужчиной. Он в своей манере брал ответственность за решение двоих. И вновь ошибался, считая её достаточно покладистой, готовой подчиниться.

– Мален, я не трепетная невеста на брачном ложе, для меня не требуется осыпать постель лепестками весенних цветов и целовать руки тоже нет нужды. Я хотела сгореть с тобой, прикоснувшись к тому пламени, что бьётся внутри. И да, это оказалось больно и сладко, бесконечно сладко, глупый. Ты сказал, что прорастёшь во мне отравленным зерном, так исполняй обещание, только не забывай выдирать мои побеги, – её пальцы коснулись его губ, и Мален слегка прикусил их. Айлин рассмеялась, укладываясь снова рядом, прижимаясь всем телом к мужчине, который изменил её жизнь.

– Ты не знаешь, на что шла, всё могло закончиться не так. Ты вообще помнишь, что являешься моей игрушкой? И я не наигрался, чтобы убить тебя, да ещё и в постели, это дурной тон, как мне говорили наставники.

– Это не постель, Мален, а груда тряпья. Мы в чулане, если ты забыл, и сейчас я хочу немного поспать, и только после этого решать, кто кем не наигрался. День правда был долгий и трудный, а ты очень хорош, как оказалось, – Лин непритворно зевнула, устраиваясь на плече мужчины. Их страсть вымотала её, и девушка намеревалась немного отдохнуть. – Если пожелаешь, можешь «изнасиловать» меня ещё, но только после того, как я проснусь. И желательно в этот раз не у стены, она лишает инициативы. Всё, отдыхай, маньяк мой, поговорим позже, – Малену достался лёгкий поцелуй в шею.

Он не хотел видеть сны, потому предпочёл не засыпать. Лежал, рассматривая Айлин в тёплом свете масляной лампы. Целительница спала, доверчиво прижавшись, и выглядела вполне довольной, но Мален понимал, что напрасно пошёл на поводу у собственного желания. А если бы не сдержался? Страх неприятно царапнул изнутри. Только не так, не с Айлин. Ведь юная целительница уже пустила побеги в его сердце. И Мален подозревал, что, выдирая их, просто погибнет. Время тянулось медленно, но Розенкройц почти не замечал его течения, сжимая свою драгоценность в объятиях. Айлин потянулась, потёрлась спиной о грудь Малена. Приподнялась, чуть обернувшись в его руках: