Текст книги "Альфа. Путь исцеления (СИ)"

Автор книги: Полина Чупахина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Глава 17

Рассказ Айлин вызвал у Малена много вопросов, но девушка пока не могла дать на них вразумительного ответа. Возможно, в том была вина Розы, но повлиять на вещь, обладающую сознанием, король не имел возможности. Потому что внушение работало только с живыми существами. В тот день они вместе покинули комплекс, Айлин настояла, с улыбкой сказав, что всё равно планировала возвращаться в столицу. Мужчина подчинился, но вот уже семь недель из головы не выходило то, что рассказала Айлин. История королевского рода началась несколько веков назад, когда Елена Киреева разбудила Альберта Розенкройца, осуждённого за массовые убийства. Криосон закончился, и преступник осознал, что именно является его наказанием, и кто станет следить за исполнением. Его лишили имени и присвоили номер. Теперь он был очередным подопытным гениальной Елены Киреевой. Мален против своего желания всё больше восхищался женщиной, столь хладнокровно убивавшей одного человека за другим во имя науки. Ко всем членам экспедиции она обратилась со словами о великой цели и тяжёлой ноше ответственности перед человечеством. Однако Елена подразумевала под людьми только тех, кого одобрило правительство Церреры. Остальные годились разве что на опыты. Мален не понимал, отчего Киреевой верили, как вышло, что именно она фактически возглавила экспедицию? И на что способна его возлюбленная, преследуя свои цели? У него не было ответов на эти вопросы, но они тревожили разум короля с каждым днём всё сильнее. Сегодня в ожидании возвращения возлюбленной, владыка пытался сосредоточиться на книге, которую читал, но беспокойство внутри заставляло смотреть в пустоту. Целительница что-то скрывала, Мален остро ощущал это в обращённом на себя взгляде, в прикосновение, таком невесомом, бережном, словно девушка и правда любила его. Что, конечно, не могло быть на самом деле, но Розенкройц хотел обмануться взаимностью. Побыть простым человеком, на долю которого выпадают не только трудности, но и радости. Ждать возвращения целительницы, читая книги, было правильно. И в то же время владыке это казалось невыносимо глупым. В раздражении он отбросил в сторону роман. Что скрывает Айлин? Удушающая волна злости нарастала внутри, грозя погрести здравый смысл. Мужчина очнулся, только когда пальцы свело знакомой болью трансформации. У него входило в привычку мысленно спорить с собой. Разве не этим он занимался последние полгода? Спорил в бункере, когда тьма предлагала убить одну из рода Киреевых; противостоял собственной природе ночь за ночью с той минуты, как они стёрли границу в комнате, ставшей их личным убежищем. Только там Мален был по-настоящему счастлив, и там же выдерживал самую тяжёлую битву с тьмой внутри. Ведь она желала навредить его маленькой целительнице.

– Даже не надейся, тварь. Я не подчинюсь, не причиню вред Айлин! Эта пташка только моя, и она не вернётся в радужные города, останется рядом со мной. Смирись, спрячь когти! – Всё чаще случались разговоры вслух. Звуки голоса успокаивали мужчину. Временами помогали разобраться с сомнениями. Не сегодня, к сожалению. Айлин просила о доверии, и Розенкройц пытался, но отчего она так много лжёт?

«Нужно избавиться от девчонки, если я не хочу стать подопытным, как мои предки», – промелькнула мысль, от которой Мален пытался отмахнуться.

В дверь постучали, владыка практически пожелал посетителю отправиться в Разлом.

– Войдите, – его тон был достаточно ровным, чтобы не заподозрить в близком срыве.

– Я принёс лекарство, примите его сейчас, чтобы действие продлилось до утра, – Пряце. Старый, верный Мерхольд, которому, скорее всего, не удастся уйти на пенсию. Особенно если Мален не решится рассказать Айлин правду о своём состоянии. Ведь для этого нужно доверять ей хотя бы немного. А он не умеет, не способен на подобное легкомыслие…

– Эффект заканчивается всё раньше, старик. Может пора пересмотреть рецепт и придумать что-то мощнее? – Мален взял флакон из тёмного стекла, покатал в пальцах, наслаждаясь ощущением граней. Вся его жизнь – движение по грани. Качнёт влево или вправо, и он станет безумным носителем твари из разлома. В таких условиях решения даются очень непросто. У лекарства был неприятный, резкий запах, но мужчина к нему давно привык, так что выпил одним глотком. Пищевод обожгло, по телу прокатилась болезненная судорога, а сознание начало очищаться от липкой мутной плёнки, умолк шёпот тьмы.

– Мощнее ничего не существует. Вы быстро привыкаете, и однажды лекарство вообще не сработает. Я ищу замену, но никаких обнадёживающих результатов.

– Значит, уже скоро беднягой, окончившим свой путь в наших печах, стану я. Ты обещал, старик, не допустить безумца к власти.

– Если привлечь к делу госпожу Динари, возможно, отыщется пара способов, мне до которых не додуматься в силу возраста.

Мален видел, что Пряце боится и не особо рассчитывает на положительную реакцию короля. В общем-то, правильно делает. Розенкройц намеревался хранить опасный секрет подальше от возлюбленной. Достаточно ей знания про наличие в родословной своего мужчины не только жертв экспериментов Елены Киреевой, но и альфийской заразы.

– Нет, не будем пугать Айлин. Девочка юна, стремится нести добро, помогать страждущим и спасать весь мир. Но она не так сильна, лучше не тревожить твою ученицу.

– Как пожелаете, владыка, – Пряце ушёл, оставив правителя в одиночестве, а Мален вновь попытался сосредоточиться на книге.

Айлин ухватила пробирку манипулятором и осторожно переставила в камеру. Голубая жидкость постепенно меняла цвет, становясь красновато-фиолетовой. В лаборатории царила тишина, нарушаемая только звуками механизмов. Роза не мешала новому учёному проводить эксперименты.

«Реакция на препарат Н6 отрицательная. Разрушение защитной оболочки Н6 за одну минуту и сорок пять секунд», – сделала пометку в журнале девушка, а затем нажала на большую красную кнопку рядом с рукоятью манипулятора. В камере полыхнуло белым пламенем, и пробирки с образцом не стало. Айлин обещала Малену быть осторожной, а такие опыты грозили заражением самой Лин, поэтому к стерильности девушка относилась с большой ответственностью.

– Проклятье, почему я простой целитель, а не вирусолог? Да я даже не знала раньше, что такое вирусолог, – ей хотелось плакать от бессилия. День за днём Айлин билась над решением задачи, но ничего не выходило. Не хватало знаний, опыта, препаратов, реактивов, помощи. И всё это невозможно получить от Розы.

– Результат внесён в базу. Не желаете попробовать с ещё одним образцом из хранилища? – Лин только отрицательно покачала головой. Она устала, в таком состояние нельзя работать с патогенами.

– Поищем информацию об аномалии, которая вызывает сны, похожие на воспоминания. Я рассказывала тебе, что видела глазами Елены, но так и не смогла понять, что из этого происходило в реальности – её реальности – и что мой мозг выдумал.

Усталость не означала возможность просто лечь и ничего не делать. Айлин переключалась на решение других загадок. Такая одержимость могла плохо закончиться, но целительница надеялась справиться до того, как доведёт себя до истощения.

– Я бы назвала это перерождением, доктор. Вы слышали такой термин? На Церрере люди верили, что после смерти начинается новая жизнь.

Лин почудилась насмешка, но это могло быть следствием усталости, так что она ответила только на вопрос:

– В нашем обществе, если ты мёртв, то окончательно. Никакого перерождения, второго шанса. Эх, Роза, нам бы приборы предков и их знания, и работа пошла быстрее. Мне кажется, что времени на поиск лекарства всё меньше, а Мален не соглашается отпускать меня чаще.

– Вам стоит держать под контролем подопытного этой линии. Комбинация его генов представляет для вас опасность. Но с оборудованием я могу помочь. В какой-то момент сотрудники сочли работу доктора Киреевой негуманной. Несколько учёных ушли вместе со своим оборудованием из центра. Если знание не было утрачено, то сейчас существуют новые версии. Но искать потомков этих учёных придётся в одиночестве.

– Почему? – целительница закрыла хранилище образцов, осознав без особой радости, что крови Малена почти не осталось. Придётся потрудиться, чтобы добыть ещё.

– Он результат экспериментов, позже признанных большей частью сотрудников комплекса, бесчеловечными. По моим данным, люди часто отстаивают права меньшинств, которых потом старательно избегают. Подобное поведение имеет термин, я поищу его в системе, если желаете.

– Не нужно. Включи учебник по генетике, пожалуйста. Мне надо заниматься.

Она вернулась в операторскую и села перед монитором. До возвращения в столицу оставалось время, которое можно потратить с пользой. Лин больше не пыталась понять мир, в котором жила, в который когда-то попали её предки. Потому что это больше не имело смысла. Так что девушка училась и продолжала работать над вакциной. У неё всё получится, Айлин в это верила.

Очередное письмо от Совета не отправилось в камин. Семена сомнения в душе Малена дали побеги. Король размышлял, что ответить противникам в этот раз, а предательская неуверенность в самоконтроле подталкивала к определённым решениям. Айлин необходимо вернуть Федерации, там целительница окажется в безопасности. И не увидит, как сходит с ума человек, которому она призналась в любви. Мален предпочёл бы держаться от подобного подальше на её месте. Оставалась только коррекция памяти. Придётся изменить некоторые детали прошедших месяцев. Заставить девушку забыть всё, что выяснила в Сером королевстве. Закрыть доступ к воспоминаниям про самого Малена. Пусть для Айлин Динари владыка станет не более чем смутной картинкой, соответствующей мнению Совета. Мужчина нервно барабанил пальцами правой руки по столу, глядя в пустоту перед собой. Делать это король не хотел, человеческая его часть отчаянно сопротивлялась намерению отослать Айлин. Девушка стала его уязвимостью. Любая слабость – это шанс для внутренней тьмы получить контроль над личностью Малена. Непозволительная роскошь для владыки земель. Отчего-то в умную голову правителя мысль рассказать всю правду даже не приходила.

– Что-то случилось, мой король? – Айлин вошла тихо, но Мален слышал, как открывалась дверь. Убрал конверт в ящик стола, поднялся, улыбаясь ей. Прогнал мысль, что возможно через пару недель девушка даже не вспомнит, как он выглядит. Почему-то от этого становилось трудно дышать, а тварь ликовала, подсказывая, что незнакомца целительница опасаться не станет. И тогда, наконец, они насытятся потомком Елены Киреевой.

– Нет, просто задумался. Как твоя поездка? – Он встретил её взгляд, внимательный, немного напряжённый, и признался себе, что боится увидеть там отчуждённость. Айлин подошла, прикоснулась рукой к его щеке. Пальцы девушки были тёплыми и мягкими, приятное ощущение близости с другим живым существом захлестнуло Малена, толкнуло прижаться к руке сильнее.

– Утомительно, – под её глазами действительно залегли тени. Складывалось впечатление, будто целительница за эти два дня не спала ни минуты. – Чем ты занимался? Внушал трепет советникам или коротал время за книгой? – она кивнула на роман на краю стола.

– Быть правителем не так приятно, как мне хотелось бы, но спихнуть эту ношу на постороннего человека не позволяет врождённая ответственность. – Он поцеловал тонкие пальчики, запрещая себе помнить, что скоро такой возможности не станет. Как быстро в полисе найдётся достойный спутник для талантливой девушки? Наверняка Айлин недолго будет скучать в одиночестве.

– Ты любишь свой народ, Мален, потому никому не уступишь власть. Вдруг новый правитель окажется худшим человеком на земле? А ты уже ничего не сможешь сделать, разве что затеешь переворот, благо верные тебе люди всё же в замке есть, – Айлин улыбнулась, но Мален знал, что всей глубины бездны внутри него девушка не осознаёт, но рядом с ней легче дышать, и сны не отчаянием, а ночь не кажется бесконечной. Король закрыл глаза, почувствовав невесомый поцелуй, лёгкое прикосновение к волосам. Затем губы скользнули вниз, на шею, и горячее дыхание целительницы обожгло кожу. Приятное ощущение, успокаивающее так же, как касание её рук. Айлин единственная, кому позволено стоять за его спиной, до такой степени Мален доверяет ей.

«Я люблю тебя» – хотел бы сказать Розенкройц, но вместо этого предложил:

– Поужинаешь со мной сегодня? – он знал, что Айлин не откажется, и всё же каждый раз спрашивать было странно волнительно. Как и ожидать ответ, с которым девушка, как обычно, тянула, словно размышляла.

– Только переоденусь. А тем временем Михаил посвятит тебя во все подробности нашего маленького путешествия.

В этот раз поцелуй пришёлся в губы, лёгкий, дразнящий. Такой короткий, что Мален зарычал от досады. Айлин упорхнула к себе, оставив короля вновь предаваться размышлениям о будущем, в котором у них нет места друг для друга. Для безопасности Айлин и его собственного спокойствия.

«Тебе придётся отпустить свою сероглазую птицу, Мален. Если хочешь, чтобы она жила легко и беззаботно, а не смотрела, как ты сходишь с ума. Пусть радуется каждому новому дню под защитой радужным куполов, подальше от жаждущей поглотить её твари. Пряце позаботится о тебе не хуже целительницы из Федерации. Нет разницы, какой лекарь поставить смертельную инъекцию», – размышлял мужчина, вновь вращая в пальцах письмо от Совета. Они предлагали заключить пакт, в обмен на безопасное возвращение Айлин Динари домой. Хорошая сделка, которая позволит ему получить желаемое на своих условиях, защищая всех, кто дорог и любим за один ход. Собственные терзания быстро забудутся, поглощённые борьбой с подступающим безумием.

Через неделю Федерация получит официальный ответ. Семь дней Мален Розенкройц оставит себе, чтобы как можно лучше запомнить сероглазую целительницу, привнёсшую свет в его безрадостную жизнь. Подарившую надежду на нормальность, которой владыка никогда не знал.

«Я люблю тебя, потому даю лучшую жизнь, какая только возможна в нашем мире, доктор Динари», – подумал он, прежде чем убрать, наконец, письмо. Встал, потянулся, избавляясь от болезненного напряжения мышцы. Осмотрелся. Кабинет давил. Хотелось воздуха и пространства. Вышел в коридор, кивнул стражнику. Ему нужен Пряце Мерхольд и чудодейственный эликсир, позволяющий заглушать тварь в голове.

По дороге в больничное крыло Мален отдал несколько распоряжений, касательно сегодняшнего ужина в том числе. Михаила он встретил на полпути к больничному крылу. Элькеради был мрачен, выглядел усталым и безрадостным. Ничего необычного. Дорога через дикие земли только такому выродку, как король даётся легко.

– Отдыхай сегодня, завтра отчитаешься, – проявил понимание Мален.

– Благодарю, – Михаил что-то хотел спросить, Розенкройц по глазам это видел. Но промолчал, просто кивнул и ушёл.

Пряце был у себя. Мален постучал для приличия, прежде чем войти. Старый лекарь читал книгу, устроившись в кресле возле осветительного прибора.

– Мой король, что-то случилось? – в глазах Пряце отразилось напряжением.

– Вы с госпожой Динари будто с одного учебника вопросы списываете, – усмехнулся Мален. – Айлин вернулась, мне нужен препарат.

– Владыка, формула работает всё хуже. Может, стоит признаться ей? Девушка имеет право знать, как рискует, оставаясь рядом с вами.

«Осмелел, старик», – подумал Мален с удивлением.

– Я скорее сам залезу в кремационную печь живым, Пряце. Чем позволю причинить ей вред. Твоё средство нужно для подстраховки. Так что не переживай, старик.

– Вы понимаете, что если действие лекарства пройдёт в тот момент, когда меньше всего способны сохранять контроль, Айлин серьёзно пострадает? Владыка, вы сами рассказывали, что «иной Мален» жаждет смерти младшего лекаря? Видит в ней угрозу для себя, в результате чего постоянно нашёптывает вам вещи, от которых у нормального человека пропадёт всякий сон? Я никогда не вмешивался ни в своё дело, не брался давать советы, констатируя очередную смерть в ваших покоях. Но, мой король, Айлин заслуживает право знать истинное положение дел.

– Я давно рассказал и показал ей всё, что могло напугать упрямицу, господин Мерхольд. И держаться подальше пробовал, отталкивая от себя Айлин. В итоге всё закончилось вопреки моим добрым намерениям. Как оказалось, я способен держать дурные наклонности под контролем, оберегая самонадеянную целительницу.

– Девочка самоуверенная в силу возраста, ей простительно. Но вы, владыка, старше, мудрее, опытней. К чему игры с собственной природой? Не хотите оттолкнуть мою ученицу, так расскажите правду. Чтобы она смогла защититься.

Мален только зубами заскрежетал в ответ. Он мог бы принудить лекаря отдать препарат, но слушая обвинительную речь внезапно расхрабрившегося Пряце, Мален лишь убеждался в правильности принятого решения. В итоге он всё же получил требуемое, но недоверие во взгляде старика никуда не делось. Лекарь боялся, не доверял, считал, что для короля всё кончено. Айлин стоит отослать хотя бы ради того, чтобы в её глазах никогда не пришлось видеть все эти эмоции.

«Одна неделя вместе, затем Федерация получит свою целительницу в обмен на пакт», – пообещал мысленно Мален. Он тоже имеет право быть счастливым, сохранить как можно больше воспоминаний о той, кто стала его лучшим приобретением за всю жизнь.

Глава 18

Айлин с улыбкой слушала рассказ Малена про встречу с советниками. Отчего-то ей было совершенно не жаль этих зарвавшихся людей, до сих пор пытающихся «открыть глаза пленной федерантке» на опасность законного правителя Серого королевства.

Сегодня Мален изменил традиции ужинать в библиотеке, стол накрыли на балконе его личных покоев. Ей нравилось слушать его очередную сказку из детства. Вопреки уверениям в собственной жестокости, Мален рос, в общем-то, обычным ребёнком. Как ни странно, девушка легко представляла его маленьким мальчиком, который отчаянно ищет приключения на свою непоседливую задницу. А потом она рассказывала собственные истории, менее захватывающие дух, но тоже весёлые. Ведь Лин росла не в городах федерации, а на ферме, стоящей особняком от других. Так устроены они все. Потому курьёзных случаев, за которые отец, порой, грозился наказанием, даже ремнём потрясала, происходили с будущей целительницей частенько.

– Ну что же, увидимся позже? – они просидели больше двух часов, ужин давно был съеден, а на улице становилось холодно. Айлин поднялась со своего места, собираясь уйти. Лёгкая шаль, накинутая на полуобнажённые плечи, плохо согревала. Белоснежное платье с красивым вырезом и струящейся до лодыжек юбкой, целительница выбрала, потому что вдруг захотела восхищения во взгляде короля. Как будто в обычное время его там не хватало.

– Останься. Давай проверим, будут тебе завидовать или сочувствовать, когда узнают о наших отношениях, – он вновь оказался быстрее, двигаясь так легко и стремительно, как не умел ни один человек, знакомый Айлин.

«Ну, так он и не совсем человек», – напомнила себе целительница, с готовностью принимая просьбу, больше похожую на приказ вместе с объятиями, от которых шаль соскользнула на пол. Айлин и сама не хотела уходить, всё равно обитатели замка давно подозревают правду. Или не подозревают, но есть ли Айлин дело до посторонних людей? Ей безразлично чужое мнение, если оно принадлежит не Малену.

Его руки, как и всегда, были уверенными, а взгляд пугающе голодным. Но пока зелень радужки не омрачилась тенью внутренней борьбы, целительница не волновалась.

– Но ведь получится натуральный скандал! С обвинениями в измене. Возможно, уважаемые советники даже предположат, будто владыка продался Федерации, – Айлин старательно хмурила брови, изображая сомнение, но Мален ей не поверил. Возможно, оттого что уже неплохо узнал возлюбленную? Мужчина просто поцеловал её, и мысли оборвались так резко, словно их отключили. Каждое прикосновение, поцелуй возвращались с ещё большим пылом. И ночной холод улицы сгорел в жаре пробуждающегося желания принадлежать друг другу, прорастать, обращая похоть в магию. Девушка дрожала, вплетая тонкие пальцы в густые волосы короля. Прижимала его, словно тот пытался отстраниться. А Мален был жаден, словно хотел через поцелуи выпить Айлин. И пусть тьма билась внутри, рвалась через барьер самоконтроля, чтобы пожрать его женщину. Розенкройц знал, что Лин не достанется никому, кроме него, ни мужчине, ни тьме. Её кожа пахла знакомо и сладко, и он слизывал эту сладость кончиком языка, следуя по рисунку вен. Тяжёлое дыхание и довольные вздохи Айлин подогревали желание, запирая здравый смысл.

Целоваться, прижимаясь к дверному косяку, целительнице не нравилось, давление на спину отвлекало от жадного голодного рта Малена.

– Мы здесь как на ладони, милый. Уверен, что добрые граждане заслуживают пикантное зрелище? – Айлин не сомневалась, что на фоне темнеющего города освещённый балкон замечательно видно, практически во всех деталях. Мален на мгновение задумался, поглаживая пальцами кожу, в вырезе белого платья, которое Айлин надела на ужин. Целительница внимательно следила за отразившимся сомнением во взгляде.

– Обойдутся, – наконец вынес вердикт король. – Ты принадлежишь только мне.

Айлин не спорила. Здесь и сейчас она полностью разделяла желания своего мужчины. Одно дыхание, единое стремление, пылающий огонь на двоих, разлитый в вены, перемешанный с кровью. Осмысленных мыслей не осталось. Только жажда, жар, стремление получить ещё больше и вернуть так же много, как взяла. Лин сгорала дотла, отдавая всю себя любимому мужчине, царапая его плечи, целуя, кусая влажную, горячую кожу. Им было хорошо вместе, идеально прекрасно, словно двум половинам одного целого, здесь и сейчас, на широкой постели, вновь обретающим единство. Откровенные стоны, несдержанные, честные, он любил её искренность, её силу. Любил полностью, от светлых волос до розовых ногтей на изящных пальчиках ног.

– Я без сил, – прошептала Айлин, опуская голову ему на грудь. – Давай спать.

Мален практически ненавидел себя сейчас, лёжа с ней рядом, такой расслабленной, умиротворённой. Словно повторилась их самая первая ночь в пустом чулане, на ворохе одеял. Мужчину вновь одолевали сомнения. В этот раз насчёт искренности Айлин.

«Она лжёт, ты ведь сам это понимаешь», – подняла голову тьма. Девушка спала рядом, её ровное, глубокое дыхание успокаивало. Лин нечего скрывать, а паранойя – это естественное состояние нездоровой психики. Нужно просто выпить лекарство, которое приготовил Пряце, и голос в голове затихнет.

«Спроси, Мален, что она делает в том месте? Древние только разрушали, так что ищет целительница? Может, она жаждет продолжить дело предков?», – сегодня тьма оказалась особенно разговорчива. Мален сел, чувствуя, как от напряжения бьётся на шее вена, пульсирует в такт мыслям.

– Это неправда. Айлин не станет меня обманывать! – возразил он себе вполголоса.

– Что-то случилось? – девушка приподнялась на локте, сонно моргая. Мален не мог видеть её лица, в комнате не горел свет, но чувствовал взгляд.

– Сон хреновый приснился, – постарался успокоить целительницу король, та спорить не стала, вновь легла рядом, прижимаясь мягкой грудью к плечу

«Спроси её, раз так уверен. Только сделай это правильно, лиши её возможности солгать в ответ», – промурлыкала тьма, подталкивая к краю пропасти. И он поддался манящему зову. Нащупал в темноте руку Айлин, скользнул пальцами вверх, прижал подушечки к виску девушки.

– Что ты скрываешь от меня, маленькая? Зачем на самом деле ходишь в бункер? – он хотел услышать правду, но был ли готов? Мален Розенкройц боялся разочароваться. Потерять доверие к единственному по-настоящему небезразличному человеку.

– Я ищу лекарство, которое позволит тебе жить спокойно, Мален, – Айлин говорила тихо, словно во сне. Девушка не осознавала воздействия на разум, просто подчинялась приказу. – Предки работали над этим, я чувствую, что уже на верном пути, – продолжала целительница рассказывать обо всех исследованиях. И чем больше подробностей узнавал, тем сильнее понимал, что нельзя отпускать Айлин. Вдруг у неё действительно получится то, что не удаётся Пряце? И будущее для них двоих станет возможно.

От собственных мыслей Малена отвлёк стон боли. Возвращаясь к реальности, мужчина с ужасом осознал, что утратил контроль. И жажда, терзавшая всё это время, вырвалась, обрела свободу одним резким движением. Когда именно началась трансформация? Почему он не почувствовал появление когтей? Айлин хрипела от острой боли, судорожно цепляясь пальцами за его руку. В ужасе от содеянного мужчина отшатнулся, но тьма не собиралась так просто возвращать ему контроль.

– Лекарства нужны больным, а я не нуждаюсь в исцелении или спасении, – заговорила тьма его голосом. – Не стоило лезть в секреты Древних, – оскалился король, вонзая когти в живот девушки. Мален видел, словно со стороны, как Айлин истекала кровью, чувствовал металлический запах. Она продолжала цепляться слабеющими пальцами за его руку, пока не потеряла сознание. Леденящий ужас перемешивался с удовлетворением тьмы, создавая причудливый коктейль эмоций. Лин дышала слабо, её сердце едва билось. Осознание того, что она вот-вот умрёт, позволило вернуть себе контроль, отбросив тварь в глубины разума.

– Потерпи, маленькая моя, я приведу помощь, – он бережно вытащил когти из её груди, тут же прижав к ранам край покрывала. Действовать приходилось на ощупь, но Мален справлялся. Он знал, что если Айлин погибнет, то не сможет себе этого простить. Не сумеет примириться с потерей, со своей виной.

– Просто дождись нас с Пряце, и я верну тебя домой. Ты будешь в безопасности, главное – продолжай дышать, – твердил он как заклинание, закутывая Лин в покрывало, как в кокон.

А затем время сорвалось в безумный бег, где был сумрачный коридор, сонный, ничего не понимающий Пряце, Бледная, словно мёртвая девушка на постели, залитой её кровью, и страх такой силы, какого Малену ещё не доводилось переживать. И собственный полубезумный шёпот, в пустом коридоре больничного крыла, звучащий как заклинание, как молитва: «Только дыши».

Айлин умирала там, в операционной, и он вместе с ней, согласный на любые безумства, чтобы спасти девушку. Потому что она проросла в него, как и обещала, и Мален не представлял, как жить, если маленькой целительницы не станет в мире.

Меньше всего Айлин рассчитывала проснуться в палате больничного крыла. Ряды пустующих коек, запах дезинфекантов. Мален, бледный, взъерошенный, с отчаянием сжимающий её пальцы.

– Что случилось? – девушка попробовала пошевелиться, но внутри немедленно вспыхнула боль. Сдержав стон, она посмотрела на короля. Вопросов становилось всё больше, однако мужчина не спешил давать на них ответы. – Мален? Почему я здесь?

– Я пытался тебя убить, – голос прозвучал глухо.

– Посмотри на меня, пожалуйста, – ей было трудно говорить, из-за движения грудной клетки боль каждый раз вспыхивала ярче. Когда Мален подчинился, Айлин слабо улыбнулась.

– Ну, ничего страшного, ведь я жива. Полагаю, наставник постарался. Всё позади. Расскажешь, по какой причине это произошло? – не то чтобы её мучило любопытство. Просто нельзя позволять мужчине отстраниться. Закрыться чувством вины как щитом, отдалиться от неё. Айлин слишком любит его, чтобы потерять.

– Из-за твоих секретов и моих тайн, Лин. Пожалуйста, давай не будем об этом. Как только Пряце позволит, я отвезу тебя домой.

– Мой дом здесь, Мален. С тобой, – ей не нравились его слова. Ещё меньше обрадовало то, как подобрался возлюбленный, прежде чем жёстко напомнить ей, что Федерация – родина Айлин Динари. И туда девушке предстоит вернуться. – Даже если я не хочу?

– Да. А теперь спи, моё сокровище, – он поцеловал Айлин в лоб, прежде чем оставить в палате одну. Целительница не хотела засыпать, но организм был истощён. Она пообещала себе, что сразу после пробуждения поговорит с Маленом. Объяснит, что вместе они справятся, а в полис никто возвращаться не станет. Но Пряце не дал этим намерениям воплотиться. Лин спала. Много. Просыпаясь пару раз в сутки. Иногда рядом с ней находился Мален. Король гладил её руки, целовал пальцы, просто смотрел, отводя взгляд, едва девушка открывала глаза. Оставаясь поблизости, не прикасаясь лишний раз. Не позволяя притяжению между ними сокращать дистанцию.  К н и г о е д . н е т

– Почему я так много сплю, наставник? – спросила Айлин через неделю, когда Пряце делал перевязку. К счастью, повреждения заживали быстро, ключица не пострадала вовсе. Там уже сняли швы, а багровый шрам Мерхольд смазывал какой-то настойкой с мерзким запахом.

– Это пожелание владыки, девочка, – вздохнул старик, обрабатывая швы противовоспалительной мазью. – Он хочет, чтобы ты запомнила как можно меньше, прежде чем вернёшься в свою страну.

– Пожалуйста, Пряце, не позволяйте владыке отправить меня в полис. Нельзя бросать Малена, его состояние ухудшается.

– Я знаю, девочка. Знаю. Успокойся. С ним останутся верные люди, не волнуйся за благополучие нашего короля. Живи, как прежде, а шрамы со временем станут почти незаметны.

После того разговора она не спала десять часов, лекарь пожалел Айлин и не дал препарат, но Мален не пришёл. Он явился через неделю, ночью. Остановился на пороге, глядя на Айлин, словно не хотел заходить.

– Мален? – она неуверенно улыбнулась, протягивая руку. Ещё пару дней и Пряце официально разрешит покинуть больничное крыло. – Давай поговорим.

В этот раз король не сбежал. Присел рядом, нежно сжимая тонкие пальцы. По-прежнему не глядя в глаза.

– Я очень люблю тебя, Айлин. Просто знай это. С тобой мой серый мир наполнился красками. Спасибо. И прости меня за ту боль, что причинил.

Его пальцы коснулись подбородка целительницы, слегка приподнимая. Мягкий поцелуй. Нежный. Прощальный. Айлин вдруг осознала близость расставания очень остро. Он пришёл, чтобы увезти её в полис. Закончить отношения, которые перевернули целый мир целительницы из Федерации.

– Пожалуйста, Мален, не поступай так. Позволь мне остаться. Если хочешь, я перееду на дальнюю ферму, займусь сельским хозяйством, – он бережно стёр со щеки девушки слёзы.

– Ты останешься со мной, доктор Динари. Всегда будешь частью меня, а я частью тебя, малышка. Ты проросла во мне, как и обещала, я сохраню эти побеги, клянусь. А теперь слушай мой голос и ни о чём не беспокойся.

И она подчинилась, отчаянно того не желая. Если полгода назад Айлин не осознавала, как оказалась вдали от защитного купола, запомнив только встречу у фонтана, то сегодня всё было иначе. Она видела и слышала всё, что происходило вокруг. Только не могла пошевелиться. Мален гладил её по щеке, рассказывая, как безрадостна, ужасна была жизнь федерантки в Сером королевстве. Целительница чувствовала, как скрываются настоящие воспоминания за занавесью внушённых Маленом картинок. Пещера, Роза, заражённые, опаляющие поцелуи в библиотеке, ужин на балконе. Рассказы про детство, смех, объятия, жар его тела, щетина под кончиками пальцев по утрам, когда владыка ещё в постели, кутается в одеяло и уговаривает её наплевать на дела. Остаться навсегда в их старом чулане. Всё превращалось в предрассветный сон, теряло очертания реальности.