Текст книги "Альфа. Путь исцеления (СИ)"

Автор книги: Полина Чупахина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Решительно взявшись за ложку, Айлин приступила к еде. Всё оказалось не так страшно, даже вкусно. Густой и горячий суп был сейчас тем, что ей требовалось. Поесть и уйти в свою комнату. И желательно сразу уснуть, чтобы не терзаться не слишком весёлыми размышлениями.

– Не помешаю? – Айлин сидела спиной к входу, но голос показался ей знакомым. Старые шрамы на лице подтолкнули память. Михаил. Девушка уткнулась взглядом в тарелку, предоставив Пряце и повару возможность общаться с очередным персонажем.

– Вы давно не заходили, Михаил. Я бы не рекомендовал так резко прерывать терапию. Присаживайтесь, пообщаемся, – Айлин едва заметно усмехнулась, Пряце словно потерял аппетит и вцепился в одного из своих бывших пациентов. Да, некоторые целители вели себя так же, чем бесконечно веселили Лин и её сокурсников.

– Если бы я знал, что устроите приём прямо за кухонным столом, то предпочёл отправиться в город, – ответ был резким, а тон раздражённым.

– Простите, Михаил. Это всё проклятая привычка лечить пациента, как только увижу. Совсем не подумал о вас, – не особенно искренне покаялся лекарь, чем вызывал у Айлин новую усмешку.

– Знаешь же, твоя искорёженная рожа господину Мерхольду спать мешает. Лучше бы он и правда руки мои посмотрел, – повар поставил перед Михаилом такую же тарелку супа. Ужин, вопреки ожиданиям Айлин, прошёл в тишине. Уже доедая пирог с какой-то кисло-сладкой начинкой, девушка в очередной раз поймала на себе взгляд Михаила.

– Вы что-то хотите спросить? – она не желала быть грубой, но разве не её владыка Мален выкрал из дома, протащил по диким землям, а потом скинул на руки старого лекаря? Так есть ли у неё право злиться и дерзить? Мать сказала бы, что никакие причины подобных прав Айлин не дают. Но она умерла много лет назад, а Айлин со всем этим бардаком оказалась один на один.

– Мне интересно, как скоро вы попытаетесь сбежать под купол Федерации.

– Не раньше, чем обзаведусь парой крыльев, способностью к невидимости и безупречным чувством направления. Устроит вас такой ответ? Или вы всерьёз полагаете, что если я жила до недавнего времени в полисе, то непременно брошусь бежать одна через дикие земли? Я так похожа на дуру?

– Михаил, владыка привёз её и сказал, что девочка – моя ученица, будущая замена. Скорее она поживёт здесь пару лет, обзаведётся связями, полезными знакомствами, а вот уже потом попытается сбежать, – меланхолично отозвался Пряце, к которому, в общем-то, никто не обращался.

– Знаете, я скорее согласен с господином Пряце, но ещё не слышал вашей теории, – с нотками неподдельного интереса вступил в беседу повар, а у Айлин окончательно сложилась картина этого мира, в котором сумасшедший управлял безумцами. Неудивительно, что Совет их старается держать подальше.

– Своей теорией я с владыкой поделился, хоть он со мной и не совсем согласен, уверен, кое-что принял во внимание, – Айлин захотелось треснуть стража по голове тарелкой из-под пирога. Но она только с громким стуком поставила кружку на стол и поднялась:

– Ужин был вкусный, беседа познавательной, до спальни дойду сама! – и вышла, оставив этих любителей строить сложные гипотезы.

Глава 11

Она была уверена, что правильно запомнила дорогу от спальни до кухни, но судя по тому, что блуждала по коридорам замка уже достаточно давно, где-то свернула не туда.

– Идиотский замок, безумные люди, сумасшедший король, – бормотала Айлин, толкая очередную дверь. Сколько она их уже прошла? Все оказались заперты, как бы намекая, что посторонним там делать нечего. В этот раз ей повезло, возможно, она нашла правильную дорогу, потому как дверь с тихим щелчком открылась, позволяя Айлин покинуть надоевший коридор. Однако это была комната, а не выход, в котором она так нуждалась.

«По крайней мере, передо мной точно не спальня, раз нет кровати», – утешила себя Айлин. Скорее уж она оказалась в библиотеке, так много книг стояло на полках вокруг.

– Закон сохранения энергии, – прочитала Айлин вслух. Собственный голос подействовал успокаивающе на целительницу. Полистав книгу, она поняла, что изучать такое произведение необходимо вдумчиво. С сожалением поставив учебник обратно, Лин пошла вдоль полок.

– Вот уж чего не ожидал, так это тебя в моём крыле. Трактаты по исцелению стоит поискать в библиотеке Пряце.

– Ищу одну очень полезную рукопись. Называется, «Что такое не везёт и как с этим бороться», – ей даже поворачиваться не пришлось, чтобы представить усмешку Малена.

– Правда? А я вообразил, что ты так привыкла спать рядом со мной, что теперь страдаешь от бессонницы.

– Хорошее воображение, – негромко парировала Айлин.

– Тебе стоит задуматься, когда меня можно дразнить, а когда надо вести себя тихо и незаметно. Или тебя совсем не пугает хорошее воображение и безграничная власть в ограниченном пространстве? – Айлин слышала, как Мален сделал пару шагов по направлению к ней. Да, Розенкройц тысячу раз прав, целительница это понимала, как и то, что её влечение ничуть не менее противоречивое, чем его поведение. Он враг, опасный, хитрый, безумный, а она пленница, как ни посмотри. И всё же сейчас девушка не испытывала страха. Небольшую нерешительность разве что. В конце концов, ещё сутки назад владыка Розенкройц был просто Маленом. А теперь всё изменилось.

«Или всё осталось прежним, Лин. Он похититель, который захотел получить квалифицированного целителя. Продукт генетических экспериментов твоих предков. Властный, наглый, напористый мужчина, и тебе это нравится. Мален тот, кто честно сказал, что может убить одним движением, но продолжает тебя целовать», – Айлин была даже рада, что король стоит за её спиной и не может читать выражение лица.

– Владыка, ваше состояние внушает мне, как целителю, опасения. Видите вызов там, где есть только тихая покорность, – вот уж чего не было ни в её интонациях, ни во взгляде, теперь обращённом на Малена. – Доброй ночи, правитель, – Айлин попыталась обойти мужчину, чтобы попасть к двери. Но в её движениях не хватало стремления, а в его оказалось достаточно проворства, чтобы поймать целительницу руками за талию и резко, почти рывком, прижать к ближайшему книжному шкафу. – Желаете сломать мне шею, владыка? – Она помнила обещание убить быстро. Почти безболезненно.

– Очень, но Пряце смертельно обидится, если я сорву ему выход на пенсию, – прошептал Мален, прежде чем накрыть её рот поцелуем. Лин не ожидала, что от одного прикосновения его языка, по спине прокатится волна жара. Подчиняясь собственной природе, девушка прижалась сильнее, и уже её руки нагло заскользили по его спине, плечам. Вся злость на Розенкройца превратилась в жажду, которую Айлин пыталась утолить. Горячие губы на обнажённой коже, лёгкие укусы, подменяющие поцелуи. Хриплые стоны. В этот раз они поменялись местами, теперь Айлин стремилась к власти, стягивая с мужчины рубашку. Это её зубы оставляли на светлой коже розовые отметины.

Они не слышали, как открылась дверь, но присутствие постороннего Мален почуял мгновенно. Айлин только придушенно пискнула, оказавшись за спиной короля. Она не понимала, что происходит, пока не поймала внимательный взгляд Михаила.

«Проклятье, а ведь всё начиналось так интересно», – с ноткой досады подумала Лин, поправляя одежду.

– Что случилось? – рубашку Мален застёгивал с изящной небрежностью. Непробиваемо спокойный, в отличие от целительницы, он смотрел в глаза Элькеради. Айлин не могла видеть угрозу, это страж рисковал головой.

– Прорыв, владыка. Пряце готовит всё необходимое, лекари городской больницы оповещены. Я искал вас, чтобы сообщить. Удачно, что Айлин тоже здесь. Впереди непростая ночь, так что вам лучше поспешить к наставнику.

Айлин замерла, пытаясь переварить новую информацию.

– Я не найду больничное крыло без помощи, – ну да, из кухни в комнату добраться без происшествий не вышло. Вряд ли вторая попытка окажется лучше.

– Михаил, проводи её, или найди провожатого. За безопасность ученицы лекаря отвечаешь лично.

Это был приказ, их стражник выполнял быстро и чётко. Он просто открыл дверь библиотеки, выглянул в коридор, теперь забитый людьми, выдернул ближайшую служанку и повторил приказ короля – сопроводить нового лекаря в больничное крыло.

– Спасибо, – она не хотела уходить. Разрывалась между долгом и желаниями. Для разнообразия победил здравый смысл, напомнивший, что причина пребывания в замке заключается в навыках, а не привлекательности Айлин.

– Вам сюда, госпожа лекарь, – служанка, за всю дорогу не проронившая ни слова, указала смутно знакомую Айлин дверь.

– Я вас уже потерял и думал, где буду искать! Надо простерилизовать хирургические инструменты, убедиться в достаточном количестве перевязочного материала и пригласить универсального донора. Хотя да, я уже его вызвал. Значит, остаются первые два пункта.

– Я возьму на себя бинты, – предложила Айлин. В движениях Пряце не было ни суеты, ни паники. Действия, отработанные за долгие годы практики. – Наставник, а что происходит? Никто не объяснил мне, – это нельзя было назвать праздным любопытством. Айлин ощущала тревогу и хотела понимать, что вызывает неприятное чувство.

– Прорыв призрачных тварей, девочка. Пострадали патрульные, скоро их доставят. А мы постараемся спасти бедняг.

«А если я не хочу? Они совсем не боятся доверить мне чью-то жизнь? – вопросы не мешали готовить операционные, сначала первую, потом вторую. Она сложила последний свёрток плотных бинтов в ящик и закрыла его. Пряце занимался обработкой инструментов в стерилизаторе с нагревательными элементами, подключёнными к переносному генератору тока.

«Ну что же, можно сказать, что и здесь есть зачатки цивилизации. Интересно, каким был мир моих предков? Они могли так много, но оставили после себя только обрывки информации, обломки технологий и знание, больше похожее на волшебство», – Лин присела на стул. Думать о прародителях проще, чем анализировать их с Маленом поведение. Ожидание затягивалось, девушка задремала.

– Айлин, переодевайся, в операционную везут первого пострадавшего.

Она поморгала, немного сонная, но быстро пришла в себя. Костюм лекаря оказался великоват. Пряце помог застегнуть застёжки на спине, позволявшие одежде держаться. Патрульного занесли на носилках двое из замковой стражи. Молча, без лишней суеты переложили раненого на операционный стол.

– Насколько тяжёлый? – уточнил Пряце, начиная осмотр молодого мужчины.

– Бредит, но глаза пока не светятся, а то к вам бы не понесли, – отозвался стражник, прежде чем выйти.

– О чём он, наставник?

– Призрачные твари. Когда они проникают в тело, вначале появляются галлюцинации, а затем происходит исцеление от ран. Как только глаза наполняются светом, от человека остаётся лишь оболочка. Вместилище твари. Сильные долго сопротивляются, увы, результат всегда один. Мёртвый патрульный. Если заметишь парня повышенную регенерацию, скажи мне, – Айлин кивнула. Она быстро смывала кровь, очищая исполосованную грудь. Казалось, будто кто-то безумный схватил несколько гвоздей в горсть и наотмашь ударил человека. Других повреждений не было, а эти не требовалось зашивать. Только промыть и наложить заживляющую мазь, да тугую повязку.

– Даже рёбра не сломаны, если не обратится, то считай, повезло, – пробормотал лекарь, убирая использованные инструменты, скидывая в железный ящик бинты и тампоны. – Позови ребят. Этот стол скоро потребуется.

– Наставник, почему с таким ранением его отправили к вам? Только из-за бреда? – Айлин искренне стремилась понять специфику работы в этом странном государстве.

– Нет, просто были случаи, когда нашим патрульным кто-нибудь хотел отомстить, все мы живые люди, ошибаешься, обижаем других. После нескольких случаев убийств без веских доказательств начала симбиоза король запретил лекарям городской больницы проводить процедуру. Теперь это мой долг и обязанность, – Айлин как-то сразу сообразила, о чём идёт речь, и ей стало откровенно не по себе. Это было неправильно – убивать другого человека, да ещё и раненого, и без того балансирующего на грани между жизнью и смертью.

– Не думаю, что я смогу.

– Однажды у тебя не останется выбора. Твари принадлежат разум и память захваченного. А эмоции напрочь отсутствуют. Это не убийство, лишь милосердие. Помощь душе упокоиться с миром.

– Он умрёт, если глаза начнут светиться?

– Нет. Это произойдёт раньше, а мы лишь уничтожим тварь! – Веско произнёс Пряце. Стражники уже вернулись с новым раненым, и целительница невольно содрогнулась. Пациент на носилках стонал, пытаясь дотянуться до лица: вся правая половина головы скрылась под густой шапкой бело-розовой пены, но его руки плотно примотали к телу.

– Молодцы, догадались щелочной порошок высыпать, глядишь, хоть немного на человека будет похож, если выживет, – воодушевился Пряце, доставая бутылку с мутноватой жидкостью и плотно притёртой пробкой. – Нужно усыпить парня, а то не даст работать. Зато никаких шансов, что в нём поселилась тварь, своих носителей они травмируют минимально, – Пряце вдохнул глубже, не особенно заботясь выполнением Айлин его распоряжения. Стражники, наученные опытом прошлых лет, спешно выскользнули за двери. Лекарь вынул пробку, и по операционной потёк резкий, неприятный запах, от которого начала кружиться голова. К счастью, Айлин догадалась задержать дыхание, пока Пряце надевал на бутылку небольшой мешочек с узким нижним краем. Верхний, более широкий, он поднёс к лицу пострадавшего. Спустя несколько секунду патрульный перестал стонать и Пряце закрыл бутыль.

– Теперь убери пену, затем обработай рану. А я, пока проверю, что там по части переломов, вдруг есть.

Пена смывалась легко, а бинт, окунаемый в таз, окрашивал воду в красный. Крови оказалось не так много, кислота разъела кожу и мышцы, целительница содрогнулась, обнаружив, что беспрепятственно видит челюсть патрульного. Пряце тем временем закончил осмотр и даже зафиксировал сломанную берцовую кость.

– Уверены, что он выживет? – спросила Айлин, убирая использованный бинт. У неё ныла поясница, ломило шею и плечи от неудобной позы.

– Шанс есть, раз от шока на месте не скончался. Если убрала всё лишнее, попробуем заштопать парня. Хотя, признаться, будет сложно, – лекарь достал ящик с иглами и нитями, пинцет, ножницы, зажимы. – Обработай бёдра с внутренней стороны. Возможно, придётся взять с них немного тканей для пересадки, – девушка, затаив дыхание, смотрела, как уверенной рукой её новый наставник соединяет кожу и плоть. То, что предстало перед взглядом Айлин, указывало на то, что шрамы, если патрульный выживет, будут чудовищными. Ей казалось диким, что в мире, где невозможно спасти младенцев, рождённых на восемь-девять недель раньше срока, но успешная трансплантация кожи – обыденное дело даже в королевстве, отрезанном от остального мира.

– Лекарь, ещё двое.

– Айлин, осмотри их, оцени степень тяжести, а я пока закончу с парнем, – девушка не отказалась бы от помощи хотя бы одной сестры исцеления. Увы, при дворе таких должностей не существовало.

– А если они заражены?

– Позовёшь Анжена или Эирха, это те двое, что без устали таскают пациентов. Парни знают, что делать в таких ситуациях. Но тебе придётся засвидетельствовать факт заражения.

Айлин надеялась, что ей не придётся этого делать. Убить живого человека девушке казалось немыслимым. Раны на теле патрульного напоминали те, что обнаружились у Малена в день их первой встречи. Второй лежал на носилках. Он метался, царапая скрюченными пальцами пол, широко раскрыв невидящие глаза, подёрнутые мутной плёнкой.

– Что с ним? С первым понятно, раны в наличие, а этот выглядит целым, – спросила Айлин, раздевая пациента. Мужчина оказался жилистым, но крови на его теле не было.

– Не знаю, лекарь. Его окутало туманом, так сказали очевидцы. А потом парень закричал, упал и начались судороги.

– Возможно это отравление. Отнесите в палату и зафиксируйте на всякий случай, – она вытолкнула из себя команду и заставила не оборачиваться. На того, что на столе уйдёт пара часов. Промыть рану, взять инструменты, шить, время от времени убирая кровь. Пациент очнулся внезапно.

– Привет, я могу дать снотворное, но не рекомендую, вы были без сознания почти полтора часа. Она уже заканчивала работу, когда обнаружила, что пациент начал потеть от боли. Но он не стонал, дышал ровно и глубоко.

– Потерплю.

Спустя час она затянула последний узелок и отошла от стола. Принесла средство для обеззараживания, обработала свежий шов, промыла и закрыла стерильными повязками оставшиеся раны. Выполнив необходимые действия, целительница села на стул, упёрлась лбом в сложенные руки и просто наслаждалась возможностью не шевелиться.

– Айлин, ты здесь? – Пряце появился минут через пятнадцать.

– Да, наставник. Все пациенты в палате, – она подняла голову и посмотрела на Мерхольда. В полисах целители работали слаженными командами. Им не приходилось в одиночестве осматривать сразу двух пациентов, на глаз определяя тяжесть состояния и рискуя от этого допустить ошибку.

– Замечательно. До утра они не нуждаются в нашем внимании, предлагаю отдохнуть.

«Отдых – это хорошо», – подумала Айлин и встала, чуть пошатываясь. Она сможет найти свою комнату сейчас? Вряд ли.

– Я немного посплю в палате. Буду и возле пациентов, и отдыхать. Надеюсь, в ближайшие пару часов новеньких не привезут.

– Позовёшь, если что-то пойдёт не по плану, – Пряце тоже устал. Пока Айлин возилась со своими, ему принесли ещё троих. Двое оказались заражены, лекарь даже обрадовался, что девочка занята и не станет печалиться из-за погибших. Третий, если до утра дотянет, может, выживет. Пряце не брался давать точных прогнозов относительно патрульных. Все они были своеобразными смертниками, которые понимали, на что идут.

Айлин уснула не сразу, вначале проверила каждого пациента. Все мужчины спали, пусть и под действием снотворного. Троих потенциально заражённых привязали специальными ремнями.

Девушке снилась ферма родителей. Мален сидел с ней на крыльце старого дома, пил ароматный бульон из большой кружки и слушал рассказы о детстве. Она проснулась на том моменте, где мужчина ласково погладил Айлин по щеке, прежде чем накрыть губы нежным поцелуем. Выкрутасы воображения несколько смутили целительницу, однако присутствие в палате пациентов не располагало к глубокому самоанализу. Пригладив волосы, Айлин решила сделать обход. В первую очередь её интересовал пострадавший с мутными глазами. Он ещё не очнулся, но зрачок был в порядке. Ничего подозрительного или необычного, мутная плёнка почти исчезла, подтвердив подозрения о воздействии какого-то вещества…

«Хорошо, что этот парень выживет», – подумала Лин, проверяя общее состояние больного. Бред закончился, он мирно спал, никак не реагируя на её прикосновения. Вторым был бедолага с уцелевшей половиной лица. Пряце хорошо постарался, хотя заплатки из кожи смотрелись пугающе. Но челюсть не зияла голыми костями. У него сохранялся небольшой жар, но дыхание было ровное и глубокое, а раны без признаков сильного воспаления. Лин записала данные в карту, висевшую возле койки.

«Возможно, и этот выживет. И будет нести клеймо храбрости и жертвенности, как это делает Михаил», – подумала целительница. Следующим в очереди оказался незнакомый ей пациент. Видимо, поступил, когда она занималась своим пострадавшим. Юный, лет шестнадцати, не старше. Айлин уже собиралась измерить патрульному температуру, когда мальчишка открыл глаза.

Глава 12

Лин отшатнулась. Ей стало ясно, о чём говорил старый лекарь, спутать это сияние с чем-то иным было невозможно. Карие глаза парня светились зеленовато-рыжим огнём.

«Надо позвать Пряце. Или Анжена. Они знают, как поступать в таких ситуациях. Заражённые мертвы, а значит, передо мной уже не человек. Ведь так?» – мысли взметнулись, закружились, не поддаваясь её воле. Айлин поняла, что не сможет, не сумеет сделать то, что вменялось в обязанности лекаря.

– Не кричите, умоляю! Они убьют меня, как всех остальных! Пожалуйста, я хочу уйти отсюда, – Айлин вздрогнула. Ломкий юношеский голос, и столько страха в нём и отчаяния.

– Закрой глаза, – она должна покончить с тварью внутри этого тела? Или сделать вид, что ничего не знает, оставить страшное открытие наставнику? В полисе никто не рассказал, что бывает вот так. Когда не понимаешь, этично ли поступаешь, не нарушаешь ли клятву целителя.

Захватчик подчинился. Девушка выдохнула, прячась в иллюзии нормальности. Представляя, будто ей просто показалось.

– Вы сейчас убьёте меня? Церриане всегда уничтожают незнакомое. Видят угрозу в том, что неспособны осмыслить.

– Они делали это раньше, прекрасно справятся и теперь. Здесь наш дом, а вы – враги.

– Кто сказал? Многие поколения мы стремимся показать вашему виду пользу знаний, которыми обладаем. Но вы отвергаете саму идею существования иной разумной жизни. Снова и снова уничтожаете всё на своём пути. Мир, друг друга, моих собратьев. Разве это справедливо?

«Он похож на Малена или иной?» – задумалась Айлин, привычно измеряя пульс, слушая тоны сердца. Так было легче для её совести.

– Вряд ли парень, которому сожгли лицо, согласится с тобой. Кислота, разъедающая кожу, мало похожа на дружеское проявление. Защитить людей от уничтожения – вот долг, который необходимо исполнить.

– Создашь цепочку жестокости? – голос заражённого изменился. В нём появились интонации кого-то опытного, хитрого, поднаторевшего в манипуляциях.

– Нет, выполню долг, – она была полна решимости, оставляя этого пациента и перемещаясь к следующему.

– Откуда ты знаешь, что не ошибаешься? – новый голос, раздался с койки, где лежал самый первый пострадавший. Лин вновь вздрогнула: когда-то у него были голубые глаза, теперь они стали ярче и выразительнее. На груди не осталось даже шрамов. Пряце оказался прав: у заражённых неестественно высокая регенерация.

– Подслушивать нехорошо. Или у вас общий мозг и теперь вы начнёте по очереди убеждать меня? – Уточнила Айлин. Она боялась, что существа обладают способностью к внушению. И не хотела оказаться той, кто освободит врагов. Девушка прислушалась к себе, но влияния не почувствовала. Кроме небольшой усталости, в остальном мозг работал чётко.

– Это у вас одно сознание на всех, кто-то сказал, что мы зло, и вы поверили, – целительница внимательно посмотрела на мужчину, невольно вспомнив Евгения Киреева, заглянувшего в разлом. Сквозь сияние глаз глядел кто-то живой, древний и злой.

– Вчера ночью я помогала спасать этого мужчину, а теперь его нет. Не похоже на дружелюбие.

– Он страдал, был одинок. Я помню человеческую жизнь, каждый день. В нём не было ничего, за что стоило бороться. Я благодарен за жертву, которую человек принёс, позволив телу обрести нового владельца. Того, кто будет ценить возможность чувствовать многообразие этого мира.

Айлин подошла к своему второму вчерашнему пациенту. Он не спал. Смотрел на неё ясным взглядом и молчал.

«Какое облегчение», – целительница ободряюще улыбнулась мужчине.

– Не слушай их, лекарь. Эти твари лгут не хуже погуливающих на сторону супругов. Они будут обещать открыть все тайны мира ради спасения оболочки. Но добром такое не закончится. Моя сестра поверила одной, и в качестве благодарности получила подобную внутрь себя. И нет, я не о случайной беременности говорю. Они её заразили, и за один день я лишился семьи, – в его тихом голосе звучала чистая ненависть.

– Я хочу понять, что они такое, но вам не стоит сейчас разговаривать.

– Лучше позовите тех, кто опытнее, лекарь. Эта дрянь обладает даром убеждать.

Айлин понимала, что пациент желает ей добра, но характер не позволял целительнице просто отступиться. Поверить на слово кому бы то ни было.

– Я готова слушать, чтобы составить собственное мнение, – произнесла задумчиво девушка, приближаясь к одному из заражённых.

– Ты необычная, это даёт надежду на взаимопонимание, – Айлин сдержала усмешку. Неприкрытая лесть на неё не действовала. Конечно, если видеть в них людей, то страх отступает, но для собственного блага не стоит расслабляться.

– Что же, сойдёмся на моей любознательности, – она присела на постель того, кто теперь говорил.

– Когда-то мы были совсем как ваш вид, не биологически, и тоже оказались подвержены порокам психики. Как и люди, мы передвигались на двух ногах и грелись в лучах светил, для нас подобных божествам. Ты знаешь, что такое бог?

В Федерации не верили в то, что не подтверждалось наукой. И всё связанное с религией изучалось в школе как легенда древних, непонятное послание, оставленное прародителями. До знакомства с Розой целительница считала творцов существами высшего порядка.

– Наверняка ваши боги обладали невероятными способностями, – спокойно произнесла Лин.

– Да, они карали, миловали, отнимали жизнь и, конечно же, дарили её. Так считалось, пока развитие общества не достигло той стадии, на которой открывается истина сотворения жизни. Потратив тысячи оборотов планеты, мы овладели знаниями, позволившими подчинить эволюцию. Мой народ совершенствовался. Росли города, раздвигались границы возможного, учёные исследовали новые рубежи. А затем грянула катастрофа. Среди нас давно нет того, кто совершил фатальную ошибку в формуле бессмертия, нарушил алгоритмы, запустив опасный код. Но это не уменьшило ненависти и боли моего народа. Тысячи погибли мгновенно, миллионы – спустя некоторое время. Инфекция убивала каждого десятого, лишала рассудка каждого второго. И каждого первого – физической оболочки. Мы стали тенями, осколками сознания. Разрозненные, одинокие, неспособные забыть, погибнуть или двигаться дальше. Города разрушались, исчезали, преображался окружающий мир. Только мы, неизменные, тосковали по утраченному. А потом прилетели люди. Такие юные, полные надежд и амбиций. За вами оказалось интересно наблюдать. Мы никому не желали зла, позволили поселиться здесь, жаждали увидеть ваше развитие до высших существ. А что в итоге? Имея ресурсы, человек стал уничтожать сам себя. Это ещё можно принять, но вы попытались убить Альфу. Разрушить наше пристанище в стремлении к власти. Ярость помогла развитию остатков прежней цивилизации. То, что казалось немыслимым, удалось первым. Мы стали вирусом, уничтожающим каждого, в кого получалось заселиться, паразитами. Снова смогли чувствовать что-то кроме ненависти. Несмотря на все различия, глубоко внутри мы оказались похожи. Это стало вторым шансом для многих. Высшее счастье – дышать, прикасаться, исчезать, прожив отмеренный срок. Да, вначале мы действовали слишком агрессивно, такое случается время от времени. Но когда появляется возможность вырваться из западни, сложно устоять перед искушением.

Айлин слушала рассказ, напоминающий бред. Ещё пару недель назад, услышав такое от раненого, она, не задумываясь, пригласила к нему целителя-психиатра. Но сегодня многое выглядело иначе.

– Я верю в ту часть истории, где вы доигрались с собственной природой и стали похожи на паразитов, нуждающихся в носителе. Но в войну с людьми из научно-разведывательной экспедиции не поверю, как ни убеждайте. Не знаю как, но предки сумели загнать вас в этот разлом и закрыть в нём, иначе ни один патруль не справился бы с натиском. А так, насколько я поняла, единичные прорывы. Но спасибо за историю, а теперь мне пора, – Айлин направилась к выходу, но была остановлена голосом со стороны кровати другого заражённого:

– Мы сумеем достичь устойчивого симбиоза. Несмотря на то что вы мутанты, чьи гены испорчены глупыми играми, никто не желает вашего исчезновения. Людские тела слишком хороши, а жизни хоть и коротки, но так насыщены. Наш симбиоз позволит покинуть Альфу, отправиться к звёздам.

Айлин промолчала в ответ, только мрачно усмехнулась. Мечта аборигенов была недостижима, но третий, новый вид, вполне имеет право на жизнь. Она покинула палату, встретив на выходе стража. Объяснив сложившуюся ситуацию, девушка ушла, подальше от пациентов, от тварей, стремящихся обрести плоть, от правды, которую ещё не готова была принять.

– Куда так спешишь? – она влетела в объятия Малена и только тогда поняла, что поддалась эмоциям. Сбежала, так толком и не понимая, где находится её комната. Прямо сейчас, под влиянием прошедшей ночи, целительница не стремилась к общению с местным владыкой. От былого притяжения не осталось следа, девушка боялась того, что таилось в зеленоглазом похитителе.

– Мне нужно переодеться и найти наставника. Прорыв ликвидировали? – просто так послать короля она тоже не могла. Пришлось терпеть того, кто разрушил её жизнь в угоду мимолётной прихоти.

– Я провожу, а то вновь заплутаешь в бесконечных коридорах, – он тоже устал, сегодня ещё не ложился, помогая людям, координируя действия и проверяя схемы эвакуации мирных граждан. Айлин сильно удивилась бы, узнай, что Мален лично контролировал работы по устранению прорыва. И он выдохся. Тьма внутри, пользуясь близостью призрачных тварей, практически в голос выла, требуя выпустить. Бороться с собой в таких обстоятельствах становилось труднее, чем обычно, но Мален вновь справился.

– Спасибо, в этом вы правы, владыка, я долго буду привыкать к новому месту, – ей хотелось сделать хоть какую-нибудь мелкую гадость. Чтобы этому заносчивому самоуверенному типу тоже стало плохо. Но король оставался спокоен.

– Адаптация пройдёт быстрее, чем ты воображаешь, моя прелесть. Твоя комната, доктор Динари.

Айлин напряглась, тёмный взгляд вызывал дрожь, а разница в росте напомнила, насколько она слабее. И если Мален пожелает, ей нечего противопоставить его силе и власти. Криво улыбнувшись, мужчина посоветовал хорошо отдохнуть и побрёл прочь. Айлин смотрела вслед, понимая, наконец, что у него тоже была тяжёлая ночь. Мален ступал нетвёрдо, словно нетрезвый человек. А на повороте даже слегка потерял равновесие. Но быстро выровнялся, провёл ладонью по серой стене и скрылся из виду.

«Поспал бы ты, бессердечный король. А то такими темпами твоего личного лекаря и замещать не придётся. Уйдёт на пенсию без всяких сожалений», – подумала Лин, невольно тревожась за Малена. Что ей за дело до его самочувствия? Он враг, похититель, продукт череды экспериментов. И всё же вместо долгожданной встречи с кроватью, целительница отправилась на поиски Пряце.

В этот день ей удалось не заблудиться, и постепенно жизнь действительно вошла в колею. Айлин привыкла к работе в больничном крыле, где медленно выздоравливали патрульные. С каждым разом им требовалось всё меньше внимания – утренний осмотр да вечерний контроль. Трое выживших. Жан – оказался везунчиком, отделавшись лёгкими травмами, даже глаз восстановился без потери зрения. Артур, на груди которого остался шрам, как напоминание немыслимой удачи. И Дейсон, которому повезло меньше всех, его травмы были обширными. Что не сильно сказалось на жизнелюбии мужчины.