Текст книги "Альфа. Путь исцеления (СИ)"

Автор книги: Полина Чупахина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Альфа. Путь исцеления
Полина Чупахина

Пролог

Шесть пустых коек, застеленных однотонными покрывалами, ждали пациентов дома исцелений. За порядком следили сёстры-целительницы, внимательные к мелочам, молчаливые, сочувствующие тем, кто попадал в их заботливые руки. К искреннему сожалению добродушных женщин, последняя подопечная целителей перенесла столь немыслимые страдания, что закрылась от людей. Целыми днями лежала, свернувшись в клубок, и не мигая, смотрела в стену. Она сама выбрала место в углу, отгородилась от пустующего помещения ширмой, и проводила время глядя в пустоту. Что за картины проносились перед её невидящим взглядом, целители не представляли. Айлин Динари, окончившая целительский факультет в полисе, а после попавшая в водоворот жестокости врагов, оказалась здесь не случайно. И если физические раны исцелить оказалось не сложно, психика девушки оказалась не так податлива. За всё время девушка мало говорила, мало спала, но от еды не отказывалась и реагировала на знакомых, что приходили её навестить. Во время этих визитов на бледных щеках иногда вспыхивал румянец, полные розовые губы складывались в улыбку. Словно вновь становилась беспечной горожанкой. Однако стоило гостям уйти, и оживление стекало водой. Айлин снимала маску, тонкие беспокойные пальцы касались то шрама над ключицей, то коротких волос, выдавая внутреннее беспокойство.

К Айлин было много вопросов. Несмотря на сочувствие, выражающееся в ненавязчивой заботе, члены Совета отчего-то не доверяли той, кому повезло выжить в Сером королевстве. Пройти сквозь плен у Розенкройца и остаться живой – подозрительно. Он шантажировал власти полиса, зная, что Совет не согласится поставить даже одну жизнь под удар и будет выполнять требования. Айлин слышала, о чем перешептываются сёстры. И, соглашаясь с компетентным мнением, охотно рассказывала о людях Серого королевства, ничем не отличавшихся от граждан полисов. О природе, традициях, особенностях жизни. И упрямо молчала про плен. Целители объясняли, как важно выговориться. Снять бремя пережитого ужаса, начать исцеляться. Избавиться от подсознательного чувства вины за то, что встреча с врагов состоялась. Роковое событие, перечеркнувшее жизнь бедняжки, уродливым шрамом разделив на «До» и «После». Мнение пациентки по-настоящему не волновало никого. И, услышь они правду, наверняка ограничили Айлин в гражданских правах, назначили опекуна, способного принимать взвешенные решения. Поэтому она хранила в секрете правду – их встреча была предопределена самой судьбой. Через горечь, сквозь внутренний надлом, она не сомневалась – встреча с Маленом была неизбежна. И пусть это отравило юную целительницу, уничтожило нечто светлое, что было дано от рождения. То не вина Малена Розенкройца, ведь даже ради неё он не смог бы изменить свою сущность. Король был чистой, концентрированной тьмой, и то, что на короткий миг в ней вспыхнула крохотная искорка искреннего чувства, уже можно было считать победой.

Их встреча была предопределена и неизбежна.

Глава 1

Айлин спешила в академию, вихрем проносясь по извилистым улицам. Их родной мир вряд ли можно назвать приветливым и дружелюбным. Природа планеты позволяла выжить только стойким, упрямым и находчивым. Суровый климат, катастрофический недостаток воды. Всё это накладывало отпечаток на характер людей. Но юность под защитой Федерации дарует возможность наслаждаться без оглядки, страха, сомнений. Пусть они не видели неба за сиянием радужных энергетических куполов, зато в сытое прекрасное завтра их вёл уверенной рукой Совет. Каждый гражданин имел цель и смысл, права и обязанности. Своё место среди свободолюбивого, искреннего народа. Чувство глубокой любви и чистой радости всегда хранилось в сердце Айлин, стремившейся принести пользу там, где её способности нужнее всего.

Сегодня день полностью отвечал внутреннему состоянию Лин: на небе сияло дневное светило, его лучи наполняли воздух розовыми и оранжевыми красками, пробиваясь сквозь защитный слой, а дома вокруг становились наряднее, праздничнее. Ей нравились такие ясные и одновременно таящие в себе что-то недосказанное дни, но наслаждаться особо времени не было – в академии требовалось появиться не позднее полудня и в запасе оставалось всего около десяти минут.

Мимо девушки промчался на всех парах страж правопорядка, едва не снёс белоснежным крылом – особая разработка учёных – и даже не извинился. До начала экзамена оставалось минут пять, может, чуть больше, но всё равно недостаточно, чтобы успеть добежать по центральной улице до простого трёхэтажного здания академии.

Она не могла опоздать, тем самым пошатнув уверенность в собственном будущем. Оставалось одно – срезать путь через узкий проулок.

– Осторожнее! – первое, что Лин поняла, когда налетела на мужчину, так поздно окрикнувшего её – вокруг стало непривычно тесно и темно. У девушки перехватило дыхание от тьмы, что моментально поглотила все краски и звуки. Лин отшатнулась. Обладатель приятного, хоть и возмущённого голоса: шёлкового, тёплого, музыкального, оказался красивым. Айлин поймала себя на мысли, что хотела бы смотреть на него вечно. На чётко вылепленные скулы, квадратный подбородок, на бледные губы. А в глазах, цвета сочной листвы яблони, хотелось утонуть, как бы пошло это не звучало. И в то же время Лин испытывала ужас из-за липкой тьмы, что почтительно стелилась у ног незнакомца, из-за холода, который источал его взгляд.

«Что за глупости! Наверно, облака набежали. Опять погодники что-то неправильно рассчитали, настраивая приборы!» – мысленно возмутилась странной реакции.

– Прошу прощения, – ей нужно было бежать, минуты летели, приближая начало экзамена, а она словно приросла ногами к земле. Стояла и смотрела, со смесью ужаса и восторга.

– Мне нужно пройти, – в голосе незнакомца звучало столько терпения, что Лин испытала стыд. Она проглотила все банальности, уместные в этой ситуации, и просто посторонилась пропуская. Нет, неправильно, отстраняясь для начала, отступая, устанавливая спасительную дистанцию.

– Смешная малышка, – фыркнул вполне дружелюбно этот источник хаоса в душе Лин и, тряхнув тёмно-каштановыми короткими волосами, словно стряхивал воду, просто прошёл мимо, сразу растворившись в потоке прохожих на улице.

Айлин осталась стоять, всё ещё остро переживая эту встречу. Она даже не заметила, как день вновь стал ярким и радужным. Не запомнила, как прошли экзамены, о чём разговаривала с подругами, сокурсниками. Все мысли крутились вокруг мужчины из переулка. На попытках осознать свою ненормальную реакцию на него.

К утру она почти выбросила незнакомца из головы. Мало ли их, красивых и опасных, ходит по улицам полисов? Айлин почти не сомневалась, что много, просто ей везёт обходить стороной неприятности. Она запретила себе думать об обладателе самых зелёных глаз в мире. Логично предположив, что возможно, они больше и не встретятся никогда. От этого «никогда», правда, становилось как-то грустно, но Лин сумела взять себя в руки. И жизнь пошла по знакомому пути, преподнося простые радости и печали. А через два месяца незнакомец вновь появился в её жизни, перевернув всё вверх тормашками.

Сегодня Айлин не срезала путь через тёмные переулки. Она сидела дома и пила ароматный чай, сладко пахнущий пряными травами весенних лугов – потрясающее достижение фермеров, сумевших вырастить всё это в теплицах. Экзамены, блестяще сданные, остались позади, и теперь студентка академии честно наслаждалась каникулами, размышляя о будущем. В общем-то, даже предопределённом, но всё ещё волнительном.

За окном моросил мелкий дождик – запрограммированная очистка куполов, ведь настоящих дождей в их мире не было уже несколько десятилетий – воды на поверхности практически не осталось, вся она добывалась из глубин планеты. В детстве Айлин любила слушать про мир, которого не видели даже родители её родителей, в нём существовали моря, реки, даже настоящий океан, но потом случился катаклизм настолько глобальный, что вода стала буквально исчезать. Последний дождь прошёл почти семьдесят лет назад, к счастью, учёные сумели справиться с опасностью вымирания, а затем создали купола, под которыми укрылись города-государства. В дверь постучали, и девушка встрепенулась – в гости собирался зайти Александр, её лучший друг и тайная любовь. С ним не приходилось скучать, так что визиту Айлин искренне обрадовалась. Поставив небольшую глиняную чашку на столик, девушка поспешила впустить гостя и опешила, едва открыв дверь. На пороге стоял совсем не Алекс: зелёные глаза, растрёпанные каштановые волосы, аура тьмы и холода. Незнакомец из переулка невероятным образом оказался здесь. Мужчина выглядел практически так, как запомнила Айлин, разве что кожа стала бледнее, а по серой рубашке расползалось тёмно-красное пятно.

«Значит, в его венах всё же струится кровь», – как-то даже отстранённо подумала будущая целительница. Интуиция подсказывала, что она делает огромную глупость и самым правильным решением будет закрыть дверь, взять из буфета что-то увесистое и забиться в угол, из которого удобно защищаться. А пострадавшего пусть Алекс проводит в Дом исцелений. Почти решившись поступить, как советует разум, Айлин, тем не менее медлила, а в это время мужчина пошатнулся и рухнул. К счастью, не вперёд, на хрупкую девушку, а назад. Она с профессиональным спокойствием отметила, как глухо стукнула голова от встречи с деревянным полом, и предположила, что теперь пострадавший получил ещё и черепно-мозговую травму.

Тяжёлый, волнующе живой – это, правда, вопрос времени с такой-то кровопотерей, – он оказался чарующе беззащитным. Насладиться моментом будущая целительница не смогла. Пока тащила из коридора к небольшой софе, искренне сомневалась, что не упадёт с пациентом вместе. Но нет, оказалась крепче, чем ожидала. Она расстегнула рубашку, хотя проще было разрезать, если бы ножницы оказались под рукой, чтобы обработать рану. Белая кожа, изодранная чудовищными когтями, разошлась так широко, что Лин видела нити разорванных мышц. И кусала губы от осознания чужой боли. Сейчас эмпатия была лишней и Айлин сумела взять себя в руки и заняться исцелением.

Он очнулся, когда девушка, промыв рану, прикидывала, на каких участках можно зашить, а что придётся просто закрыть целебными компрессами в надежде на обычную человеческую регенерацию.

– Кто ты? – голос мужчины изменился, боль сделала его глухим и хрипловатым.

– Айлин. Ты пришёл ко мне, помнишь? – она осторожно, по каплям вливала в миску особую настойку, ещё предстояло добавить специальный противовоспалительный порошок. Затем придётся простерилизовать хирургические инструменты, хранившиеся в небольшой сумочке. Лин приобрела их, проникшись историями наставников о временах, когда помощь приходилось оказывать на местах, а квалифицированных специалистов не хватало.

– Не помню. Я просто хотел убраться… оттуда, – откуда «оттуда» Лин не стала уточнять. Нет, ей было любопытно, но для всего есть время, и она обязательно расспросит пациента, когда закончит все целительские манипуляции. Если он раньше не впадёт в беспамятство от болевого шока или заражения крови.

– Я позабочусь об этих ранах. Часть из них можно будет зашить, но ты не почувствуешь боли, обещаю.

В шитье по живому телу Лин ещё практиковаться не приходилось. Но надеяться на скорый приход Александра нельзя – она слышала, как вода шуршит по крышам соседних домов, барабанит в её собственное окно. Председатель полиса решил сделать подарок горожанам, совершенно не догадываясь, что целительнице дождь только мешает. Помощь кого-то опытного, уверенного в своих силах требуются в такой ситуации. Однако оттягивать начало неприятной процедуры нельзя – кровь продолжает струиться из очищенных ран.

– Я учусь на целителя и знаю, что нужно делать, – она протянула незнакомцу – всё ещё незнакомцу, ведь имени он так и не назвал, – порошок, который на время притупит чувствительность. В зелёных глазах застыло сомнение, но он разомкнул губы, позволяя высыпать лекарство из мерной ложки. – Вот, запей, – чай с чудесным луговым вкусом вряд ли мог перебить горечь обезболивающего, но мужчина проглотил всё до капли. А затем вновь откинул голову на подушку. На бледной коже испарина смешалась с дождевой водой, мешая определить степень боли. Оставалось только догадываться, что по шкале от одного до десяти, при такой ране это наверняка будет двенадцать.

Лин шила настолько быстро и аккуратно. Кровь осложняла дело, но у Айлин не было помощников. Она прерывалась, протирала от крови руки, промывала иглу дезинфицирующим настоем, промокала грудь пациента сухим тампоном и вновь начинала шить. Стежок за стежком стягивая края ран. Сколько прошло времени от начала операции? Лин не знала, за окном было темно, словно уже наступил глубокий вечер, видимо, в системе очистки купола произошёл какой-то серьёзный сбой. Хорошо, что ещё в прошлом году она купила несколько осветительных шаров, их холодный белый свет помогал в работе, подсвечивая операционное поле.

– Ну, вот и всё, – пробормотала целительница, убирая инструменты в сторону и начиная накладывать настоявшуюся мазь. – Сейчас мы это всё забинтуем и дело в шляпе, – она слабо улыбнулась, стараясь не обращать внимания на боль в сведённых судорогой пальцах.

– В какой шляпе? – его голос в этот раз подействовал как ледяная вода – Лин зазнобило. Лекарство ещё действовало, если её пациент и чувствовал боль, то это была лишь тень первоначальных ощущений, лучше бы он спал. Беседовать с тем, кто с первой встречи смутил её мысли, девушка опасалась.

– Это выражение такое, – она надеялась, что незнакомец не станет уточнять значение выражения. Целительница не сумела бы объяснить, а позориться не хотелось.

– Хорошо. Я бы не хотел оказаться в шляпе. Или в любом другом предмете. Сейчас это совершенно неприемлемо для моего тела.

Лин предпочла промолчать и занялась тем, о чём и говорила – перебинтовала грудь этого неблагодарного создания, незнакомого со словами благодарности.

– Для твоего тела неприемлемо многое, как целитель говорю, – она убрала окровавленные бинты и ушла сполоснуть посуду из-под мази. Почему спокойно оставляла незнакомца в своей квартире за спиной? Потому что в таком состояние он мог угрожать только словами, а значит, для Айлин был безопасен.

«О чём разговаривают с ранеными, которые сами приходят к тебе домой?» – размышляла девушка, выполняя привычный ритуал по утилизации перевязочного материала, стерилизации иглы и отмыванию рук. Ответа не находилось, и потому целительница продолжала молчать, пусть это и было сложно. Хотелось подойти к мужчине, встряхнуть за плечо и потребовать объяснений: кто он, откуда взялся, что произошло, и как оказался именно возле её двери!

Айлин держалась, а когда выдержка дала сбой, и она всё же подошла к неподвижно лежащему пациенту, выяснилось, что тот мирно спит, и на вопросы ответить не может.

«Переборщила с обезболиванием», – беззлобно подумала девушка, укрывая ноги мужчины лоскутным одеялом. Любимым одеялом, между прочим, подаренным на день рождения подругами по академии. Всей благодарности – тихое сопение пострадавшего.

Остаток вечера прошёл скучно, дождь немного стих, но за окном было всё так же темно, даже темнее, ведь дневные светила давно разошлись по своим законным местам, перестав освещать город. Айлин задёрнула плотные шторы, белые с огромными пурпурными цветами, заварила себе свежий чай, устроилась с книгой в кресле. Кажется, она прочла пару глав, прежде чем уснула. Моргнула, переводя взгляд с одной строчки на другую, а сквозь плотные шторы пробиваются лучи света. С улицы доносятся голоса спешащих горожан, и софа совершенно пуста. Как будто и не было там никого вечером. Любимое покрывало укрывает её собственные ноги, которые ужасно затекли от неудобной позы. Вредно, вредно спать сидя. Даже молодому и цветущему организму. Айлин не сообщила стражам о незваном госте, предпочла забыть, и жизнь, сделав небольшой крюк в виде случайного пациента, вывернула на привычную дорогу, обеспечив Айлин обществом друзей, практикой в Доме исцеления и прогулками с поклонниками. Строго по расписанию, чтобы поводов ревновать ни у кого не было. И, несмотря на эту привычную суету, Айлин ощущала тоску. Однажды испытав восторг от неожиданности, ломающей обыденный ритм, девушка не желала жить по-старому. Ей хотелось азарта, адреналина, вопросов без ответов и вновь оказаться рядом с первым пациентом, жизнь которого буквально была в её руках. Расслабиться и отрешиться не получалось несмотря на все усилия самой Лин.

Глава 2

Мален, правитель королевства, не первый год посылающего Федерацию с их претензиями, сидел на троне, удобно закинув ноги на подлокотник. Он нетерпеливо покачивал правой ступнёй, словно отбивая по воздуху ритм, в то время как лекарь обрабатывал шрам на груди владыки. Неприятное напоминание о собственной уязвимости раздражало того, кого руководители полисов отчего-то называли Серым королём. Правда, со шрамом было связано и приятное воспоминание – ясноглазая девушка, которую он сумел найти по следу кипучей светлой энергии. Почти в беспамятстве искал. Почему Мален решил, что она поможет? Шёпот инстинкта, который не подвёл хотя бы в этот раз.

– Осторожнее, Пряце! Я не хочу менять лекаря так скоро, – прошипел Мален, когда почувствовал острую боль.

– Уже всё, владыка. Такие раны заживают годами, вам повезло встретить лекарку с природным даром. Такие исцеляют не только при помощи растений или иголки с ниткой, но и особой силой. Хотя вряд ли догадываются, что простым людям подобных возможностей не перепало, – предельно вежливо, тщательно подбирая слова, оправдывался Пряце. Он был немолод и хотел вернуться домой, чтобы выйти на заслуженную пенсию, а не бояться за свою жизнь. Однако у Пряце не было выбора, как и у любого другого слуги в замке, Мален не терпел неповиновения, ошибок, дерзости. Слуги всех рангов в замке менялись так часто, что старожилы вроде Пряце даже не пытались запоминать их имена. Мертвец всё одно обратится в прах. К чему знать, как его звали при жизни.

– Да знаю я, – сменил гнев на милость Мален, вспомнив, как сердилась на него та девочка с копной непослушных волос. Айлин. Дитя, несущее свет. Кажется, он тоже назвал своё имя, но на лекарку оно не произвело должного впечатления. В отличие от рваной раны на груди, которую она шила, бормоча под нос проклятия. Это король ещё помнил, а дальше он уснул. Когда Мален проснулся, то чувствовал себя достаточно здоровым для возвращения домой. Что и поспешил сделать, переложив дальнейшие проблемы на плечи верного старого Пряце. Остаться в доме федерантки Мален не мог. Не имел права в благодарность за спасение. Тьма, время от времени прорывающаяся сквозь человеческий облик, видела каждый энергетический канал в теле сладко спавшей в кресле девушки. Ток крови, движение силы, дарующей жизнь. И голод, порождённый тяжёлым ранением, отбирал у мужчины контроль. Мерзкий голос в голове нашёптывал, что светловолосая малышка умрёт быстро, безболезненно. А он окрепнет достаточно, чтобы вернуться домой без лишних приключений. В итоге Мален одержал победу, однако позже тьма внутри него взяла плату.

– Готово, владыка, – Пряце был бледнее обычного, но Мален не стал придавать этому особого значения, – исчезнет этот слуга, появится новый. Так было во все времена его собственного правления, и что-то менять король не хотел.

– Тогда позови ко мне советников. Этим бездельникам пора отчитаться по вопросам, что я озвучил на прошлом заседании. – Советники у него менялись чуть реже горничных и садовников. Но устоять перед соблазном получить в руки малую толику власти не могли. Ничтожные твари. Он презирал эти мешки с костями.

– Как прикажете, владыка. Однако смею напомнить, что вам стоит воздержаться от лишней физической активности, больше отдыхать и не нервничать. Ваша психика особенно уязвима после ранения, а наши лекарства перестают помогать, – Пряце затягивать со своим уходом не стал. Дал рекомендации и исчез в мгновение ока.

«Трус. Все они трусы, даже те, кто клянутся защищать меня», – с некоторой досадой подумал Мален. Он не анализировал причины всепоглощающего страха со стороны слуг. Просто относил его к их недостаткам и не пытался искоренить. Зачем? Трусливым стадом управлять легче, чем группой умных и смелых оппозиционеров. Его отец доказал на собственном примере справедливость этого утверждения: он умер от рук предателя, храброго и хитрого. Мален не собирался повторять чужих ошибок и не давал оппозиции шансов. Власть должна быть у короля, остальные либо подчиняются, либо кормят призрачных тварей, обитающих по ту сторону Последней границы.

– Владыка, вы звали? – очередной безликий советник почтительно замер на расстоянии, с которого нельзя дотянуться рукой.

Мален хищно оскалился, тени у его ног потянулись к посетителям, любопытными зверьками прикасаясь к советникам, те замечали, ёжились, но страшились сделать хоть шаг в сторону от хищного внимания. И эти люди должны давать советы по внешней и внутренней политике. Трусливая свора падальщиков, а не специалисты!

– Господа, я хочу услышать доклад о состоянии наших дел. Призрачные твари надёжно заперты? Федерация не пытается нас притеснять? – разумеется, у него были ответы. Быть Розенкройцем означало не только властвовать, но и нести ответственность за безопасность подданных. Простых людей, не стремящихся в замок, живущих своими заботами на суровых землях, граничащих с уродливым разломом, отделяющим цивилизацию от диких, необитаемых земель. Мален и рад был бы расширить собственные территории, но преодолеть проклятую трещину не получалось. Сгинули все смельчаки, великие воины, хитроумные учёные. Будучи принцем, он как-то проходил вдоль границы с членами Мёртвого патруля. Тогда Мален не погиб лишь благодаря мятежу, случившемуся в замке. Лишившись семьи, взбешённый наследник твёрдо решил, что подобного впредь не допустит. И собственноручно оторвал предателю голову. Демонстрация силы, укрепившая власть нового правителя.

– Всё хорошо, владыка. Казна полна, бунтовщиков нет, народ доволен тем, что в патруль не загоняют насильно. Идея с добровольным призывом нашла поддержку у граждан. У нас статистика по самоубийствам снизилась на двадцать процентов. Уровень жизни вырос на сорок, – советник старался говорить уверенно, не допускать дрожи в голос, но Мален слышал эту дрожь, чувствовал этот страх. И на его тонких и длинных пальцах ногти трансформировались в чёрные изогнутые когти. Советник судорожно закашлялся, рефлекторно делая два шага назад.

– Это всё? Никаких вспышек заболеваний? Неурожая? – владыка насмехался над слугами. Они ничтожные черви, которыми питаются хищники.

– Всё спокойно. Даже лазутчиков из Федерации не было за последние месяцы ни одного. Председатели осознали, что вы не подчинитесь их нелепым требованиям. Пока патрульные сдерживают тварей, изнеженные федераты не рискнут развязывать войну.

Советник был прав, Федерация как собака из древней сказки, только лаяла, но не кусала. Потому что смертельно боялась лишиться зубов.

«Скучно. Это всё безумно скучно, а Михаил так некстати на дежурстве. Да и не стоит его дёргать по пустякам», – размышлял король, практически не обращая внимания на ожидающих людей. Михаил Элькеради был тем, кто может считаться почти что другом. Им довелось сражаться плечом к плечу, когда случился прорыв из-за призрачных границ. Тот самый, закончившийся мятежом слишком храбрых и чрезмерно умных сволочей.

Когда-то Мален завидовал приятелю – голубоглазому атлету с густыми каштановыми волосами. После сражения для зависти не стало причин – призрачные твари изуродовали товарища детства, превратили в пугало, от которого шарахались женщины и дети. Даже жена Михаила, Аврора, не выдержала рядом изувеченного до неузнаваемости мужчины и предпочла просить у короля права на свободу.

Мален старался быть справедливым к ним обоим, но Аврора не слышала голоса разума. Муж, чьё лицо и тело обезобразили шрамы, ожоги от кислоты, оказался противен женщине. И король сдался, глядя на плачущую, валяющуюся в его ногах Аврору. Она жаждала получить свободу от чудовищного мужа? Что же, королевской волей свобода даровалась. Надо ли говорить, что поступок этот Мален расценил как предательство? Такие вещи по новым законам карались смертью.

«Скажи, Аврора, как ты простишься с Михаилом? Сможешь сказать в лицо о причине расставания?» – Тогда он решил быть милосердным. Ради товарища детства и воспоминаний о женщине, которой некогда восхищался. Глядя на неё теперь, Мален испытывал лишь презрение и брезгливость.

Аврора решила уехать на ферму родителей. А Михаилу отправить письмо.

Король выполнил свой долг, честно предупредив, что пути назад не будет. Она ушла, слёзно благодаря Малена за понимание, за милость, а вечером Аврору растерзали хищники по пути на ферму. Элькеради страдал долго, но утешился со временем, привык жить один и посвятил себя без остатка службе. Мален верил, что однажды его порядочность и доброту оценит хорошая женщина, и товарищ детства обретёт счастье не быть одиноким. А правду о гибели предательницы сохранит тьма, живущая в глубине души.

Советники ушли, повинуясь повелительному взмаху руки, а Мален задумался. От скуки он всегда придумывал радикальные средства, но почему-то сегодня убивать не хотелось. Да и шрам на груди давал знать неприятной ноющей болью.

«Я волен распоряжаться временем, как мне заблагорассудится. Пока отсутствие не заметят Пряце и Михаил», – усмехнулся Мален и, поднялся с трона. Он покинул зал, краем глаза отметив, как жмутся слуги к стенам в коридоре, стараются слиться с серым камнем. Малена это позабавило, но от намеченной цели не отвлекло, он придумал, как убить скуку.

В королевских покоях царил тот же унылый сумрак, что и во всём остальном замке. Нет, Серыми эти земли назывались не из-за недостатка света, не из-за отсутствия растений или особенностей почвы. Всё дело в скалах, окружавших королевство. Именно они, лишённые растительности, голые камни, были серыми и неприветливыми. Почему и получили такое название. Как и последний из рода Розенкройц, они хранили опасные тайны.

Двери в покои короля охраняли стражи, однако их присутствие не гарантировало безопасность, так что Мален отправил одного, чтобы тот осмотрел помещения. В конце концов, мёртвый страж не такая высокая цена за безопасность. Покойная королева любила людей и верила им, после взрыва её собирали по кускам, а ведь можно было отправить вперёд хотя бы горничную, и его мать осталась жива.

– Владыка, можете войти, – Мален кивнул, запомнив этого мужчину. Охрана принадлежала к тем избранным, кого король знал в лицо. Так проще отслеживать, не появился ли за его спиной незнакомец с оружием.

«Мален, ты стал настоящим параноиком, тебе так не кажется?» – спросил он себя. Но отмёл эту мысль. Все меры предосторожности не лишние, пока они действенны, а паранойя в его случае – посильная плата за жизнь.

– Итак, в королевстве мир и благоденствие. Владыка на месте не требуется. Может прогуляться инкогнито в тот город? Посмотреть, чем живёт маленькая целительница и не собирается ли она найти приключение», – да, ему было смертельно скучно. Предыдущая вылазка чуть не убила Малена, но страсти к подобным авантюрам не умерила. Именно поэтому король переоделся в удобную одежду, лишённую вычурной отделки и знаков различий, но снабжённую защитными накладками. И в этот раз он всё же взял оружие, когти, как оказалось, не всегда могут помочь в схватке с превосходящим по силам противником.

– Владыка? Вам не стоит покидать замок, пока воспаление не прошло, – Пряце, вопреки привычке осторожничать при общении с королём, активно протестовал. А ведь Мален позвал его не для нотаций и предостережений. Всё, что требовалось от лекаря – обработать шрам целебной мазью и замотать бинтом, чтобы в пути он не отвлекал внимания короля.

– Пряце, ты служил ещё моему отцу и был хорошим лекарем, но не советником. Делай свою работу и не мешай правителю наслаждаться жизнью. Возможно, так ты проживёшь дольше остальных дармоедов, – когти щёлкнули так громко в оглушающей тишине, что Пряце вздрогнул и отступил. Взял банку мази с небольшого столика, на котором расположил инструмент – словно за этим и отходил.

– Как прикажете, – покорно вздохнул лекарь, и Мален опустился на кушетку, подставляя грудь умелым пальцам Пряце, ему не помешает лечение перед долгим путешествием.

Иногда старый лекарь оказывался убедителен. И король даже прислушивался к профессиональному мнению. Но соглашаться отложить отъезд на пару дней всё же не стоило. Это Мален осознал, глядя на спящую девушку на его постели. Владыка даже имени случайной любовницы не запомнил. Анук? Архи? От неё требовалась покорность, быстро наскучившая мужчине. И когда владыка стал жесток, она не посмела возражать, терпеливо выдерживая боль.

Скука заставила Малена обратить внимание на девушку из прислуги. Почему не отказала? Этого Розенкройц не понимал. Они всегда знали, что рискуют, давая согласие. Но дурочек находилось достаточно. Пусть не все потом уходили на своих ногах. Случалось Малену увлечься и проснуться рядом с хладным телом, так что ей повезло. Сейчас служанка спала в королевской постели и могла рассчитывать по пробуждению на небольшое вознаграждение за покорность и услужливость. А слёзы и синяки забудутся со временем. Браслет с энергокристаллом бесшумно лёг на прикроватный столик. Благодарность за нескучно проведённую ночь.

Застегнув рубашку, Мален выскользнул в коридор.

– Если кто-то будет меня искать, скажи, что я отправился на прогулку, – стражник коротко поклонился. Он привык к таким приказам. Король любил время от времени исчезать, не появляясь дома по несколько недель.

– Охрана потребуется?

– Нет, Салем. Я отправляюсь инкогнито, угроз не ожидается. Но если ты не станешь спешить делиться с советниками этой информацией, то повысишь уровень моей безопасности, – Мален усмехнулся. Иногда тьма, дремавшая в груди, отступала, и король чувствовал себя почти обычным человеком, способным на сильные и яркие эмоции.

– Будьте осторожны, владыка, – Салем почтительно склонил голову и вернулся на место. Мален не сомневался, что он будет молчать столько, сколько это окажется возможным. Чтобы не вызвать подозрений и не устроить панику среди подданных, обеспокоенных или осчастливленных очередным внезапным исчезновением их правителя.