Текст книги "Александр Великий"

Автор книги: Пол Догерти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Александр прилег отдохнуть в своем шатре; говорят, он так крепко проспал остаток ночи, что против обыкновения не проснулся на рассвете. Удивленные этим полководцы сами отдали первый приказ воинам – приступать к завтраку. Время не позволяло медлить, и Парменион, войдя в палатку и встав рядом с ложем Александра, два или три раза его окликнул. Когда Александр проснулся, Парменион спросил, почему он спит сном победителя, хотя впереди у него величайшее сражение. Александр, улыбнувшись, сказал: «А что, разве ты не считаешь, что мы уже одержали победу, хотя бы потому, что не должны больше бродить по этой огромной и пустынной стране, преследуя уклоняющегося от битвы Дария?» Перед лицом такой опасности Александр проявил себя великим воином, никогда не теряющим мужества и присутствия духа.

Гений Александра как полководца заключался не только в стратегии, спокойствии или умении. Более всего вдохновляло его людей то, что он первым шел в атаку. У него не было ничего общего с командирами, сидевшими позади и наблюдающими за сражением. Александр всегда был посреди схватки. Диодор рассказывает о мужестве Александра, проявленном им в рукопашном бою, едва не стоившем ему жизни.

Македонцы еще дрались у стен. Александр схватил лестницу прислонил ее к стене крепости и, прикрыв голову щитом, полез наверх и так быстро оказался наверху, что защитники не успели ему помешать. Инды не осмелились вступить с ним в рукопашную и издали метали в него дротики и пускали стрелы. Царь обессилел под этим градом. Тогда македонцы, приставив две лестницы, полезли по ним всем скопом. Обе лестницы подломились, и люди рухнули на землю. Царь, оставшись без всякой помощи, отважился на поступок, невероятный и достойный упоминания. Считая, что спуститься со стены к своим, ничего не сделав, недостойно его, он один-одинешенек с оружием в руках спрыгнул в город. Инды сбежались к нему, он храбро выдержал натиск варваров. Закрытый справа деревом, росшим у самой стены, а слева – самой стеной, он отбивался от индов, представляя себе, как доблестно должен вести себя царь, совершивший такие дела, если он хочет закончить жизнь свою подвигом. Шлем его был пробит во многих местах, немало дыр было и в щите. Наконец стрела попала ему под грудь. Он упал на одно колено, обессиленный болью. Тотчас же подбежал к нему инд, пустивший в него стрелу. Он уже не боялся царя и замахнулся на него. Александр всадил меч ему в бок. Рана оказалась смертельной. Варвар упал, а царь, схватившись за ближайшую ветку и поднявшись, стал вызывать желающих сразиться с ним.

Любой воин, способный на столь мужественный поступок, выпил бы и за свой успех, и за счастливое спасение.

Рассуждая о любви Александра к вину, следует принять во внимание три других фактора. Во-первых, влияние Филиппа и чувство врожденного соперничества с отцом. Филипп был пьяницей и кутилой, он наслаждался присущей Македонии страстью к алкогольным напиткам. В такой атмосфере и вырос Александр. Ему казалось, что совместные кутежи укрепляют дружбу командиров и солдат. Когда Каллисфен, личный историк Александра, хронист и писатель, отказался участвовать в одной из пирушек, оправдываясь тем, что не хочет на следующее утро страдать от похмелья, такое крайне невежливое его высказывание обернулось позднее против него. Во-вторых, очень велико было влияние Олимпиады Она поклонялась Дионису, богу вина, и это божество также было включено в генеалогическое древо Александра. В Македонии все поклонялись Дионису, и простые солдаты предпочитали его всем остальным богам. Перед своими походами Александр приносил жертвоприношения богу вина, а ужасную трагедию с Клитом Александр объяснял тем, что не в должной мере послужил Дионису, Согласно легенде, бог вина путешествовал в Индию, и памятники этому божеству сохранились в городе Ниса Александру очень хотелось их увидеть, и он ездил туда с военачальниками. К своему удивлению, они обнаружили возле города сад с виноградниками. Они сплели из лоз венки и пропели Дионису гимны, после чего, как добавляет Арриан, некоторые македонцы сделались одержимы Дионисом и впали в вакхическое безумие. Короче, они по-царски опьянели. И наконец, не стоит считать, что все эти пирушки с выпивкой происходили постоянно. Ни солдаты, ни их командиры не смогли бы чередовать трудную военную жизнь с тяжелыми ночными возлияниями. Вечеринки Александра, или симпосии, были веселыми кутежами, где военачальники позволяли себе расслабиться и как следует выпить.

Выпивка, конечно же, вредила здоровью и безопасности. После ужасов перехода через пустынную Гедросию Александр добрался до восточной провинции Персидской империи, известной как Кармания, где, по словам географа Страбона, произрастает лучший виноград. Здесь, как сообщает Диодор, Александр отдохнул и на следующей неделе повел свои войска, наряженные в праздничные одеяния; в пути они пили и веселились. Курций назвал это время семидневной попойкой. Самые живописные подробности приводит Харет, распорядитель двора Александра, и их воспроизводит Плутарх.

Нигде не было видно ни щитов, ни шлемов, ни копий, одни только чаши, кружки и кубки. Солдаты черпали ими вино из пифосов и кратеров и пили за здоровье друг друга, одни при этом продолжали идти вперед, а другие падали наземь. Повсюду раздавались звуки свирелей и флейт, звенели песни, слышались вакхические восклицания женщин. В течение всего этого беспорядочного перехода царило такое необузданное веселье, как будто сам Вакх присутствовал тут же и участвовал в этом радостном шествии.

Застолья Александра по мере возрастания напряжения одиннадцатилетней военной кампании становились все опаснее. И Александр, и его сподвижники испытывали невероятные трудности, все они связаны были одной цепью, общая безопасность зависела от каждого отдельно взятого человека. Естественно, что преобладало знакомое нам настроение – крайняя раздражительность и агрессивность, вызванные одиночеством. Поход в неизвестную страну, суровые климатические условия, долгие периоды скуки, неожиданно и резко прерываемые крайне опасными сражениями, – все это сплеталось в один клубок. Самым серьезным инцидентом стало столкновение между Александром и Черным Клитом, братом царской кормилицы. Клит был личным телохранителем царя. Однажды во время сражения при Гранике он спас Александру жизнь. Он был человеком старой закалки, суровым, не принимавшим увлечения Александра персидскими обычаями, ему не нравилось, что царь упивается собственным величием и успехами, и заявляет во всеуслышание, что отец его – Амон. В 328 году до н. э. в Мараканде между ним и Александром произошла стычка. Явилась она почти что повторением ссоры Александра с отцом на свадебном пиру Филиппа, происходившим восемь лет назад. Однако в этот раз столкновение закончилось убийством (см. гл. 5). Арриан заявляет, что убийство Клита свершилось под воздействием гнева и алкоголя, он вспоминает при этом поджог Персеполя, случившийся за два года до этого, в 330-м. Александр и его армия уничтожили тогда персидскую военную машину, они прошли ураганом по провинциям и городам Дария. Затем заняли главную резиденцию царя царей в Персеполе. Во дворце находился огромный парадный зал, сердце Персидской империи. Александр и его командиры начали праздновать победу, и снова алкоголь сделал свое черное дело. По свидетельству Диодора, кто-то предложил сжечь царский дворец в знак мести за то зло, что Персия принесла Греции. Курций дает подробное описание того, что случилось после:

Все разгорячились от вина и бросились, хмельные, поджигать город, ранее ими же пощаженный. Первым дворец поджег царь, за ним – гости, слуги, наложницы. Огромный дворец выстроен был из кедра, он быстро загорелся, и пожар быстро распространился. Когда это увидели в лагере, расположенном недалеко от города, воины, думая, что загорелось случайно, побежали, чтобы оказать помощь. Но, подойдя к порогу дворца, заметили, что сам царь еще поддает огня. Тогда они вылили принесенную с собой воду и сами стали бросать в огонь все, что горит.

Соответственно и злосчастную пирушку, устроенную в конце мая 323 года до н. э. Мидием из Лариссы, нужно рассматривать в контексте всех таких попоек. К тому времени подобные вечера обрели мрачную репутацию. Поговаривали, что там «все может случиться». В соответствии с имеющимися в нашем распоряжении источниками, вечером 29 мая состоялись два празднества: одно официальное – на нем отмечали отбытие в экспедицию командующего флотом Неарха, а вторую пирушку устроил в отведенных ему помещениях дворца льстец Мидий. Мидий был известным собутыльником Александра, а потому царя там ожидали, К тому же Мидий был высокопоставленным морским командиром, а потому ему следовало оказаться в компании своего военачальника Неарха. Остальные двадцать гостей этой частной пирушки перечислены в сочинении «Роман об Александре»: Пердикка, Мелеагр. Пифон, Леоннат, Кассандр, Певкест, Лисимах, врач Филипп, Неарх, Охасанор, Птолемей, Олсиас, Эвмен и Асандр, Протей, Мидий, Селевк, Антиох, Аттал и Иолл. Александр после официального празднества чувствовал себя, скорее всего, неважно. Цитируя Аристобула, Арриан заявляет, что царь был пьян, поэтому в тот день у него была лихорадка. Однако Аристобул всегда защищал Александра от обвинений в пьянстве. Более того, у греков вменялось в правило: если у человека был жар, пить вино ему категорически запрещалось. Александр сам издал такой приказ, когда годом раньше при сходных симптомах заболел Гефестион. Лихорадка у Александра, разумеется, могла начаться и во время самой пирушки. Возможно, причиной ее могла стать вирусная инфекция или – как думают некоторые – приступ материи, подхваченной вовремя плавания по болотистому, изобилующему москитами Евфрату. Тем не менее удивительно, что – как указывают источники – никто из гостей не болел, хотя комментаторы подчеркивают, что Александр, возможно, ослабел от многолетних военных кампаний. Великолепный атлет, спрыгнувший одиннадцать лет назад с флагманского корабля на песок бухты Ахайи, страдал теперь от многочисленных и серьезных ран. В 333 году до н. э. его свалила жестокая лихорадка, после того как он искупался в горной ледяной реке Кидн. Вылечил его тогда врач Филипп. В 332 году до н. э., в сражениях при Тире и Газе он получил ранения ступни, бедра и плеча, а рапа в Мараканде ухудшила его зрение, к тому же он подхватил ангину. Психологические факторы тоже нельзя исключать, так как они оказывают сильное влияние на здоровье: особенно следует принять во внимание внезапную смерть близкого друга Гефестиона и отсутствие на тот момент Кратера, заместителя Александра и военачальника, который отправился в Македонию с 10 000 ветеранов. Оба этих человека могли бы сыграть жизненно важную роль в будущем Александра. Гефестион приветствовал увлечение царя Востоком. Он и сам одевайся в персидское платье и выступал от имени Александра в переговорах с представителями покоренных государств. Более консервативный Кратер был весьма популярен в Македонии и разъяснял войскам идеи Александра.

Были у Александра и другие тревоги. В последние три года ему приходилось иметь дело по меньшей мере с двумя серьезными мятежами. Увеличивать численность войска становилось все труднее. В Греции не все было гладко, проблемы подступали со всех сторон. По словам Плутарха, тревожные предзнаменования обрушились на царя с самого его прибытия в Вавилон, и это не могло лишний раз не сказаться на его и без того не радужном настроении. Тем не менее вирусная инфекция Александра, лихорадка или последствия опьянения кажется не слишком повлияли на Александра в тот вечер, когда он принял предложение Мидия и присоединился к веселой пирушке. Афиней, цитируя таинственный источник под именем Никобуле, дает возможность увидеть, в каком состоянии духа пребывал Александр во время роковой вечеринки.

На последней в его жизни пирушке Александр прочел наизусть эпизод из еврипидовой «Андромахи», а затем с большой охотой осушил чашу неразбавленного вина и всех остальных призвал последовать его примеру.

Итак, нам известно, что Александр устроил пир в честь уходящего в поход командующего флотом Неарха. Царь уже собирался покинуть празднество, когда Мидий упросил его прийти к нему в апартаменты на частную вечеринку. Там уже собрались ближайшие сподвижники Александра. Главного пьяницу Македонии – Протея – тоже пригласили. Александр и сам мог бы оказаться в компании своих друзей, но общее впечатление сложилось такое, что именно Мидий, известный льстец, уговорил Александра прийти к нему в гости и устроил ему тем самым сюрприз, пригласив на пирушку самых близких друзей царя. По свидетельству Арриана, некоторые военачальники должны были отбыть из Вавилона в ближайшие несколько дней. Царь выглядел здоровым и благодушным. Он был вполне трезв, чтобы обдумать приглашение, принять его и присоединиться к пиршеству, даже прочесть несколько строк из трагедии Еврипида. Из этих показаний не видно, чтобы Александр был настолько пьян, что не мог держаться на ногах, во всяком случае, в начале вечеринки. Незаметно также, чтобы у него была лихорадка или инфекция.

То, с чем соглашаются все источники, так это с тем, что Александр неожиданно для всех почувствовал себя плохо в доме Мидия. Диодор Сицилийский, отвергающий всякое подозрение на злой умысел, описывает очень драматичное изменение в поведении царя, когда он, как и Протей, провозгласил тост в честь Геракла и процитировал Еврипида. Диодор пишет: «Вдруг, словно пораженный сильным ударом, он громко вскрикнул и застонал; друзья вынесли его на руках». Диодор ни разу не упоминает слова «лихорадка». Согласно его рассказу, Александр страдает от страшной боли и потому не может идти прямо, но вынужден опираться на руки друзей. Выглядит это так, словно он съел или выпил то, что ему серьезно повредило. Диодор – отличный источник. Заканчивает он историю о жизни Александра ужасным стоном царя, но затем добавляет красноречивые строки: «Боли усиливались; созвали врачей, но никто ничем не мог помочь. Александр испытывал тяжкие страдания». Юстин также сообщает точные симптомы болезни, которых при обыкновенной лихорадке быть не может. «[Он] так жестоко страдал от боли, что умолял дать ему оружие вместо лекарства, даже легкое прикосновение причиняло ему такую же боль, как рана» (см. гл. 3). Перед нами человек, прошедший из Европы в Азию, закаленный воин, относительно молодой, привычный к выпивке. Он в состоянии идти, хотя страдает от шока, слабости, ужасной боли и «больших неудобств».

Врачи чувствуют себя беспомощными, отмечая перечисленные Диодором симптомы больного: шок, боль, слабость, «большие неудобства».

Упоминания о лихорадке отсутствуют. Плутарх также обратил внимание на ужасный вопль Александра, упомянутый многими, однако выступил с опровержением.

Вняв просьбе Мидия, он отправился к нему на пир. Там он пил всю ночь и весь следующий день, а к концу дня его стало лихорадить. Случилось это, однако, не тогда, когда он осушил кубок Геракла, и никакой острой боли, как от удара копьем, он не почувствовал.

Желание Плутарха не доверять вышеизложенным историям резко отличается от более объективного отчета Диодора, тем более что сам Диодор ни в коем случае не старается драматизировать ситуацию, однако и он отрицает злой умысел.

Относительно причины смерти Александра выдвигалось множество теорий. Недавно вышла статья и одновременно – телевизионная программа. Обе они не признают теорию заговора. Болезнь и смерть они объясняют тем, что Александр перебрал настойки чемерицы. Такое объяснение я не принимаю Согласно Плутарху, Александр знал об опасных свойствах этого растения и даже написал придворному врачу, который лечил им Кратера, чтобы тот был с этим лекарством поосторожнее.

Описанные Диодором симптомы – шок, внезапная боль, слабость и «большие неудобства» (очевидно, имелись в виду рвота и диарея) – все это очевидные симптомы отравления, а если точнее, отравления мышьяком. Впоследствии появляются потливость, ужасная жажда, проблемы с кожей (не потому ли Александр постоянно принимает ванны?). Я еще расскажу о возможности отравления мышьяком, как и об употребленной дозе, в главе седьмой, но настоящее доказательство того, что не обошлось без мышьяка, заключается в состоянии мертвого тела Александра. Он умер в ужасное время года, в самую страшную жару в Вавилоне. В такой обстановке любой труп должен очень быстро разложиться. Плутарх же, отчаянно отрицая возможность убийства своего героя, делает заявление, доказывающее обратное:

Большинство людей, однако, считает, что вообще все это выдумка и никакого отравления не было. Убедительным доводом в пользу этого мнения может служить то, что на теле Александра, в течение нескольких дней, пока военачальники ссорились между собой, пролежавшем без всякого присмотра в жарком и душном месте, не появилось никаких признаков, которые свидетельствовали бы об отравлении. Все это время труп оставался чистым и свежим.

Курций сообщает то же самое:

Шел уже седьмой день, как тело царя лежало на катафалке, и мысли всех были отвлечены от ритуальных забот разрешением вопросов об устройстве государства. Нигде больше нет такого жаркого климата, как в Месопотамии. Многих животных, застигнутых на голой почве, солнце там убивает. Такова сила накаленного воздуха, что все сжигается как бы огнем. Источники воды там редки, и жители их скрывают, сами ими пользуются, а иноземцам не показывают. Когда «друзья» смогли наконец отдаться заботам о бездыханном теле и вошли в зал, не заметили на теле никаких признаков тления, ни даже бледности смерти. С лица его не сошла и та живость, которая поддерживается дыханием. Так что не решались тронуть тело руками, думая, что оно дышит. Затем, помолившись, очистили тело, наполнили благовониями, положили на золотое ложе, украсив голову знаками его сана.

Мышьяк и убийство – неразлучные спутники. В самых ранних источниках, рассказывавших о смерти Александра Македонского, утверждалось, что царя убили, а потому эти документы следует проанализировать. Вот они.

• Квинт Курций:

Многие думают, что царя умертвили ядом, который будто бы дал ему по приказанию отца сын Антипатра, Иолл, виночерпий царя. Действительно, от Александра часто слышали, что Антипатр претендует на трон, и он, гордясь своей победой над спартанцами, считает себя выше обычного военачальника и все заслуги приписывает себе. Думали также, что Кратера послали для убийства с отрядом ветеранов. Сила яда, добытого в Македонии, настолько велика, что он разрывает лошадиную подкову, а вот копыто животного его выдерживает. Источник, из которого добывают этот яд, называется Стиксом. Его привез Кассандр и передал брату Иоллу, и тот влил его в кубок царя. Как бы этому слуху ни верили, но могущество тех, кого он задевал, заставило его забыть. Ведь Антипатр захватил царство Македонское, а также и Грецию. Власть его переняли его потомки, так как истребили всех, кто оставался в каком-либо родстве с Александром.

• Диодор Сицилийский:

Так как некоторые писатели не соглашаются с причиной его смерти и утверждают, что скончался он от яда, то слова эти мы не можем обойти молчанием. Говорят, Антипатр, которого Александр оставил в Европе в качестве военачальника, рассорился с матерью царя. Сначала это его не беспокоило, так как Александр не обращал внимания на клеветнические заявления в его адрес. Вражда, однако, все росла. Любящий царственный сын во всем угождал матери, а Антипатр часто выказывал свою неприязнь к царю. Вдобавок гибель Филоты и Пармениона заставила содрогнуться «друзей», и Антипатр приказал своему сыну-виночерпию дать царю яд. После смерти Александра он стал полноценным хозяином Греции. После него царскую власть получил его сын Кассандр, и многие историки не посмели писать об отравлении.

• Арриан:

Я знаю, что о кончине Александра написано еще много другого. Рассказывают, что Антипатр прислал Александру яд, будто он от этого яда и умер. Яд же для Антипатра изготовил Аристотель: он стал бояться Александра, узнав о судьбе Каллисфена, а привез этот яд Кассандр, брат Антипатра. Некоторые пишут даже, будто привез он его в копыте мула. Дал же этот яд Иолл, младший брат Кассандра. Иолл был царским виночерпием, и Александр незадолго до своей кончины чем-то его обидел. Другие добавляют, что участвовал в этом и Мидий, друг Иолла, пригласивший Александра к себе на пирушку. Александр, выпив вина, почувствовал острую боль и вследствие этой боли ушел с пира. Кто-то не постыдился написать, что Александр, почувствовал близкий конец, ушел с намерением броситься в Евфрат. Исчезнув таким образом из среды людей, он отошел бы к богам. Жена его, Роксана, заметила, что он уходит с пира, и удержала его. Александр же со стоном сказал, что она отняла от него непреходящую славу: стать богом. Я записал это скорее для того, чтобы показать, что я осведомлен в этих толках, а не из доверия к ним.

* Плутарх:

Ни у кого тогда не возникло подозрения, что Александра отравили, но, как рассказывают, спустя пять лет Олимпиада поверила доносу и многих казнила. Останки Иолла, который к тому времени умер, она приказала выбросить из могилы за то, что он будто бы подал Александру яд. Те, кто утверждает, что яд был послан Антипатром и что Антипатр сделал это по совету Аристотеля, ссылаются на рассказ некоего Гагнотемида. Тот сообщает, будто слышал обо всем от царя Антигона. Добавляют, что ядом послужила ледяная вода, которая по каплям стекает с какой-то скалы близ Нонакриды. Ее собирают и сливают в ослиное копыто. Ни в чем другом хранить эту жидкость нельзя, так как, будучи очень холодной и едкой, она разрушает любой сосуд. Большинство людей, однако, считает, что вообще все это выдумка и никакого отравления не было. Убедительным доводом в пользу этого мнения может служить то, что на теле Александра в течение нескольких дней, пока военачальники ссорились между собой, пролежавшем без всякого присмотра в жарком и душном месте, не появилось никаких признаков, которые свидетельствовали бы об отравлении. Все это время труп оставался чистым и свежим.

• Псевдо-Каллисфен

Другим источником является знаменитая книга, озаглавленная «Роман об Александре Великом», написанная Псевдо-Каллисфеном. Вероятно, это самое популярное произведение, рассказ о жизни Александра. Существует много его версий на разных языках. В книге жизнь Александра переплетается с самыми фантастическими рассказами о его происхождении и жизни. Я изучил армянскую и эфиопскую версии. В этих вариантах много сходства, но есть и несколько заметных различий. Поначалу историки рассматривали книгу как обыкновенное художественное произведение на тему о жизни Александра. А вот по поводу обстоятельств смерти Александра – в отличие от всего того, о чем рассказывается в романе, – к консенсусу не пришли. Главный источник, возможно, был опубликован и находился в обращении в короткий период между смертью Александра с 323 до 321 года до н. э. Тогда между преемниками царя вспыхнула вражда. Робин Лейн Фокс сделал блестящий и ясный анализ представленной в романе версии смерти Александра. Эту часть книги он назвал «Памфлетом». Фокс согласен с теорией относительно того, что «Памфлет», сообщая подробности смерти Александра, преднамеренно хотел донести до читателей мысль о том, что великий завоеватель был отравлен. Робин Лейн Фокс заявляет, что к «Памфлету» следует относиться так, как если бы секретный «официальный» меморандум о смерти Сталина был обнаружен в сборнике русских сказок.

«Памфлет», похоже, появился в двухлетний промежуток, между днем смерти Александра и объявлением войны соперникам, сделанным полководцем Пердиккой. Главными соперниками Пердикки был Антипатр, остававшийся правителем Македонии, и сын Антипатра – Кассандр. В «Романе об Александре» много написано о Пердикке. В этой книге он представлен в самом благоприятном свете. Автор считает его доверенным лицом Александра, исполнителем его воли, возможным преемником, человеком, попечению которого Александр доверил возлюбленную свою Роксану. В армянской версии о Пердикке говорят как об одном из военачальников, присутствовавших на пирушке Мидия, однако понятия не имевшем о заговоре против Александра. Другие тоже были невиновны – Птолемей, Олсиас, Лисимах, Эвмен и Асандр. Армянская книга является одной из ранних версий романа, и разные преемники Александра использовали книгу для собственной выгоды. Например, в эфиопской версии Пердикка является одним из убийц, а Птолемей невиновен. Как бы то ни было, главная идея «Памфлета» остается неизменной: было отравление. Необходимо обобщить имеющиеся у нас сведения, Александр приехал в Вавилон, и халдеи предупредили царя, что ему грозит большая опасность. Женщина родила ребенка-урода. Она принесла его халдеям, а те показали его Александру и сказали, что это – дурной для него знак. Царь должен умереть, а после его смерти военачальники перессорятся друг с другом и начнется кровавая бойня. Писатель продолжает описывать вражду в Македонии между регентом Антипатром и матерью Александра – Олимпиадой. Царица-мать заявила, что Антипатр творит произвол и распространяет о ней ужасные клеветнические слухи. После разговора с халдеями Александр решил отправиться в Эпир, где жила его мать. В то же время царь послал полководца Кратера в Македонию, чтобы тот привез к нему Антипатра.

Антипатру стал известен план Александра, и он замыслил руками собственных сыновей убить завоевателя. Антипатр считал, что успехи вскружили Александру голову и что он теперь представляет для него опасность. Далее в «Романе об Александре» описывается, как Антипатр покупает белую чемерицу, смертельный яд столь сильного действия, что его надо было вскипятить и хранить в копыте мула. Затем яд поместили в железную коробку и отдали Кассандру, сыну Антипатра, чтобы тот отвез его в Вавилон. Брат Кассандра, Иолл, служил у царя виночерпием. Кассандр приезжает в Вавилон. Вскоре после этого Александр избивает Иолла. У него – как утверждает «Роман об Александре» – были на то причины. Мидий расстроен, ибо Иолл – его любовник.

Настало время роковой пирушки. Часть гостей не подозревает о заговоре, однако остальным все известно. Иолл подает Александру чашу. «Неожиданно Александр вскрикивает, словно бы пораженный в печень копьем». На короткое время Александр справляется с болью и приказывает продолжить пиршество. Затем он пытается вызвать у себя рвоту, и Иолл подает ему перо, также смоченное в яде. Теперь Александру делается совсем плохо. Кассандр и Иолл уходят. Автор «Романа об Александре» продолжает повествование и возвращается к последним мгновениям жизни царя. Следует рассказ о том, как Александр чуть ли не ползком добирается до реки, чтобы утопиться, но ему мешает Роксана. Александр беседует со своими близкими друзьями, среди которых находятся Пердикка и Птолемей. Они выведены у автора в лучшем свете. Александр составляет завещание. Он делит империю, распоряжается о том, чтобы тело его было погребено в Египте, и дает по кольцу Роксане и Пердикке, после чего умирает. «Памфлет» описывает смерть Александра почти в тех же выражениях, что и повествования Арриана и других авторов, так что, возможно, историки воспользовались этим источником.

Существуют, однако, две противоречащие друг другу традиции: по официальной версии, Александр Македонский умер от лихорадки, усиленной избыточным количеством алкоголя. Согласно другой, более драматичной версии, царь был убит Антипатром. Он добыл яд, и его сыновья сумели добавить его в вино царя. Полагают, что Кассандра и Иолла тайно поддерживали некоторые влиятельные военачальники.

Плутарх, Диодор Сицилийский и Арриан, как и наши современные историки, полагают, что рассказы об убийстве царя являются сказками, ни на чем не основанными теориями.

Тем не менее следует изучить имеющиеся источники более досконально. Диодор Сицилийский – а писал он примерно в 40-м году до н. э. – обладает ключом к решению загадки источников. Очень много споров ведется о том, какими источниками пользовался Диодор. Вероятный ответ, что документов таких было много и они были доступны. Диодор подробно описал, что случилось с Александром, как он, выпив вина у Мидия, ощутил шок, кинжальную боль, слабость, нарастание боли и совсем обессилел. Сообщил он, и как это озадачило врачей царя. Верно, Диодор не заявляет того, что Александр был отравлен, однако не утверждает и обратного. Суждения Диодора нейтральны. Он говорит, что слышал, как «некоторые историки» упоминали об отравлении. Позже он же добавляет удивительную фразу, что «после смерти Александра многие историки поверили в то, что он был отравлен, но не осмелились говорить о яде из страха перед преследованием». Диодор, следовательно, допускает, что многие источники, которыми он пользовался, не решались донести рассказ об отравлении из страха перед Кассандром и Антипатром. Он назвал тех самых людей, которые подозревались в заговоре.

Квинт Курций, рассказывая ту же историю, заявляет, что слухи об отравлении Александра «были скоро задушены властью тех, кого эти слухи обвиняли». Арриан просто пересказывает эти слухи, чтобы доказать, что он о них слышал: «Я записал это скорее для того, чтобы показать, что я осведомлен в этих толках, а не из доверия к ним». Плутарх более эмоционален: «Ни у кого тогда не возникло подозрения, что Александра отравили. Все это выдумки, и никакого отравления не было».

Тем не менее текст Диодора соответствует истине. Сохранился фрагмент, и в нем сообщается, что Онескрит, морской командир, служивший под началом Мидия, знал о заговоре, но из страха не осмелился о нем сообщить. А вот и сам фрагмент:

Следует теперь сказать, кого [участников пирушки у Мидия, на которой отравили Александра] Онескрит намеренно не упомянул, потому что боялся с их стороны расправы. Это были Пердикка, Мидий, Леоннат и т. д.

Афины, давнишний враг Македонии, радостно откликнулись на известие о кончине Александра. «Что?! – воскликнул один из жителей. – Александр мертв! Да не может быть! От его трупа засмердит весь мир». Другой афинянин, Гиперид, внес предложение наградить Иолла, предполагаемого убийцу Александра. В 321 году до н. э. Антипатр одержал победу над афинской армией и захватил город. Он разыскал Гиперида и подверг его пыткам: вырезал язык, а потом убил. Он даже отказался возвратить тело для захоронения в Афинах. Случай с Гиперидом доказывает, что в 321 году до н. э. история об отравлении Александра Антипатром являлась в Греции всеобщим достоянием, однако повторять ее было чрезвычайно опасно, в чем Гиперид и удостоверился. Неудивительно, что другие авторы подошли к этому вопросу с разумной осторожностью. Олимпиада, конечно же, считала, что сына отравили. Вступив в борьбу с семейством Антипатра, она сумела захватить Никанора, брата Кассандра, и казнила его. Придя к власти, Олимпиада осквернила могилу Иолла, а останки его разбросала по сторонам. Зная о лютой ненависти Олимпиады к Антипатру, вряд ли можно удивляться тому, что она с готовностью восприняла теорию отравления.