Текст книги "Корона во тьме"

Автор книги: Пол Догерти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

XV

На другой день Корбетт занимался в скриптории монастыря – сидя за маленьким столом, он составлял перечень открывшихся обстоятельств, недовольно фыркал, сделав ошибку, с яростью вымарывал ее, ломая перья, и начинал все сначала. Явился Ранульф с кучей жалоб и вопросов, но Корбетт изгнал его одним только взглядом. Приор, неизменно любопытный, тоже попытался вмешаться, но Корбетт, молчаливый и отстраненный, дал понять, что не желает отвечать на вопросы. Когда перечень был закончен и каждый факт аккуратно обозначен, Корбетт, прихватив с собой пергамент, вышел из приятно благоухающей библиотеки и стал медленно прохаживаться по монастырю, бормоча что-то себе под нос, снова и снова сверяясь с пергаментом, который крепко сжимал в руке, словно некий проповедник, заучивающий слова поучений, или школяр, готовящийся к обсуждению своего трактата. Монахи, непривычные к столь странному поведению, со смаком судили и рядили о чудачествах английского чиновника. Корбетт не возражал; он прервал свое непрестанное хождение ради трапезы из рыбы, сваренной в молоке и с травами, после чего вновь вернулся к своему делу. Картины, сперва лишь смутно забрезжившие у него в голове, теперь стали вполне четкими и ясными, но он был совершенно уверен: дело должно быть изложено кратко и четко, все должно стоять на своем месте, а к сожалению, все еще оставались пробелы, которые следовало заполнить, и оборванные нити, которые следовало связать.

К концу дня по просьбе Корбетта приор прислал ему в помощь того самого брата послушника, что сопровождал их в Эрлстон. Ранульфу приказано было седлать лошадей, и Корбетт вывел свой маленький отряд из монастыря и повел в город. Он весьма был удивлен и обрадован, когда по выезде из монастырских ворот к ним присоединились воины, которых сэр Джеймс Селькирк расположил рядом с аббатством. Проезжая по городу, Корбетт ничего не замечал – ни грязных улиц, ни громких выкриков торговцев, ни даже густой смеси запахов пекарен и харчевен с вонью отбросов, гниющих под летним солнцем. Он пытался вспомнить дорогу, по которой ехал в то утро, когда люди де Краона остановили его. Жара на узких людных улицах была удушающей, и люди сэра Джеймса стали громко роптать; брат же послушник, уже привычный к странному поведению Корбетта, покорно трусил на своей кроткой коренастой лошадке, а Ранульф неодобрительно поглядывал на своего чудаковатого и непостижимого господина.

Наконец Корбетт нашел узкий проулок и направил свою лошадь сквозь толпу к дому с пивным шестом. Ранульфу и сопровождающим было приказано ждать снаружи, а брат послушник приглашен внутрь, ибо он умел, как понял Корбетт, «говорить на языке простолюдинов». Ранульф снаружи подглядывал в маленькое оконце, обветшалые ставни которого были распахнуты, дабы впустить в дом воздух и свет. Это заведение ничем не отличалось от множества харчевен или таверн в Саутварке – земляной пол и шаткие столы, вокруг них сгрудились торговцы и крестьяне, которым не терпелось потратить выручку, полученную за рыночный день.

Ранульф видел, как Корбетт при посредстве брата послушника вступил в разговор с трактирщиком. Спустя некоторое время Корбетт кивнул, протянул тому несколько монет и вышел, лицо его озаряла довольная улыбка.

Они выехали из проулка, но повернули не обратно, в монастырь, а к замку. Корбетт послал вперед одного из сопровождающих испросить аудиенции у епископа, и когда они прибыли, старый, с лисьим лицом Уишарт ждал их в своих теперь уже душных покоях, хотя по-прежнему кутался в отороченное мехом одеяние.

– Кровь скудеет, господин чиновник, – извинился он. – Я иду навстречу смерти. В один прекрасный день и, возможно, скорее, чем вы полагаете, вы встретите и свою!

Корбетт, не обращая внимания на довольно явственную угрозу, удобно устроился в кресле, поданном ему слугой. Не считая Селькирка, они были одни – Ранульфа и сопровождающих Корбетт отпустил отдохнуть и подкрепиться.

– Вы хотели видеть меня, господин чиновник, так что к делу!

Корбетт почувствовал, что епископ напряжен, взволнован, даже напуган.

– Милорд, – начал он, – говорил ли когда-нибудь с вами покойный король о своем супружестве?

– Нет. – Епископ сделал удивленное лицо. – Его величество… эээ… не склонен был обсуждать со мной подобные вещи.

– Тогда с кем-нибудь другим?

– Мне о таком неизвестно. Личные дела король держал при себе.

– Были ли французские посланники исключением, особенно в дни, предшествующие смерти короля? – настойчиво расспрашивал Корбетт.

– Да. – Епископ помедлил, стараясь оттянуть время, чтобы подумать. – Однако здесь вам не английский суд, мастер Корбетт. Посему – откуда столь дерзкие вопросы? Разве я под судом?

– Милорд, – искренне извинился Корбетт, – я не хотел оскорбить вас, но дело близится к завершению. Я сообщу вам обо всем, но сейчас я слишком тороплюсь. – Корбетт помедлил, а потом продолжал: – Итак, были ли французские посланники допущены к тайнам короля?

Епископ взял длинный тонкий нож для разрезания пергамента и взвесил его в руке, пестрящей коричневыми веснушками и лиловыми жилками.

– Александр был хорошим королем, – ответил он осторожно. – Он поддерживал мир в Шотландии, но как мужчина он имел свой кодекс чести. После того, как умерли его дети, он развлекался, не вступая в брачные отношения, но потом согласился жениться на принцессе Иоланде. Поначалу все было хорошо. Королевство надеялось получить наследника, но король стал раздражителен, угрюм и замкнут; он избегал французских посланников, однако… да, в дни, предшествующие его смерти, даже накануне ее, он уединялся с ними.

Уишарт поерзал на стуле, едва сохраняя терпение и сдерживая гнев – эта английская крыса смеет его допрашивать! Он бы с удовольствием выдворил его из королевства, вывез бы его в оковах через границу с короткой запиской к его надменному королю. Епископ взглянул на бледное худое лицо англичанина. Он с удовольствием сделал бы многое, но ему нужен этот человек, у которого удача сочетается с логикой: именно он способен докопаться до истин, опасных для королевства.

Уишарт подался вперед и, порывшись в пергаментах на столе, взял маленький свиток и бросил его Корбетту.

– Вы просили вот это, – заметил он, – или, точнее, тот, кого вы послали, требуя аудиенции, просил об этом.

Корбетт кивнул, пробормотал «спасибо» и аккуратно развернул свиток – это оказался выведенный рукой писаря перечень движимого и недвижимого имущества некоего «Патрика Сетона, спальника». Корбетт внимательно прочел опись, удовлетворенно хмыкнул, вернул ее Уишарту и встал.

– Милорд, – сказал он, – благодарю вас за помощь и уделенное мне время. Мне бы хотелось задать еще один вопрос сэру Джеймсу Селькирку.

Уишарт пожал плечами:

– Задавайте!

– Я полагаю, – начал Корбетт, обращаясь к Селькирку, – что именно вас раним утром девятнадцатого марта послал епископ Уишарт проверить, все ли в порядке с королем. Вы переправились у Дэлмени, а потом взяли лошадей из королевской конюшни в Абердуре, чтобы добраться до Кингорна. Тогда-то вы и нашли тело короля на отмели?

Рыцарь хмыкнул.

– Да, – ответил он. – Именно так и было. В этом же нет ничего из ряда вон выходящего, а?

– Нет, все-таки есть, – смиренно промолвил Корбетт. – Было ли то обычным делом, что вы последовали за королем, чтобы выяснить, все ли с ним в порядке? И коль скоро вы ехали по утесам в Кингорн, как же вы увидели тело короля, лежащее внизу на камнях?

Селькирк крепко схватил Корбетта за запястье.

– Ты мне не нравишься, англичанин, – угрожающе пробормотал он. – Мне не нравится твоя надменность и твои вопросы, и будь на то моя власть, я устроил бы тебе несчастье в пути либо велел бы бросить тебя в подземелье, и сидел бы ты там до тех пор, пока все на свете не забыли бы о твоем существовании!

– Селькирк! – прикрикнул Уишарт. – Вы забываетесь! Вы знаете, что ответы на вопросы английского чиновника существуют, так почему бы вам не ответить?

Селькирк отпустил руку Корбетта и сел.

– Это было обычным делом, – проговорил он, – потому что Александр III метался по королевству точно демон. То было не в первый раз и было бы, конечно, не в последний, когда бы он остался в живых. Король все время куда-то мчался. Как будто в него вселился дьявол. Он не мог усидеть на месте. Его милость епископ, – он кивнул в сторону своего патрона, – часто посылал меня за королем проверить, все ли в порядке. Порой я обнаруживал королевскую челядь спящей. Лошади загнаны, а люди, хотя и живы, но не вовсе невредимы. Я не ожидал чего-то иного, когда его милость послал меня утром девятнадцатого. В сопровождении двух солдат я переправился через Ферт у Дэлмени и взял лошадей на королевской конюшне в Абердуре. Вы слишком мало знаете о Шотландии, мастер Корбетт, или о море. Мы пересекли Ферт ранним утром, прилив кончился, и мы пустились не по дороге по верху утесов, но поехали по отмели. Буря улеглась, утро выдалось погожее, лошади у нас были свежие. Мы скакали по песчаной отмели, и я понял, что случилось, задолго до того, как мы добрались до тех скал, где лежал король. Я издали увидел белую Теймсин, мертвую кобылу короля, а также пурпурный плащ Александра, развевающийся на ветру. Король лежал среди камней и, ясное дело, был мертв. Он упал между двух острых скал, и волны прилива молотили его тело между ними. Лицо – сплошная рана, шея сломана. Если бы не плащ и не кольца на пальцах, я едва ли узнал бы его.

– А лошадь? – осведомился Корбетт.

– Не стоило и смотреть, – ответил Селькирк. – Опять-таки, множество ран, две ноги сломаны, голова совершенно вывернута. Мы сняли с лошади упряжь и соорудили наспех похоронные носилки для тела короля. После чего вернулись в Абердур, откуда позже королевская барка перевезла тело короля через Ферт-оф-Форт.

– Значит, – спросил Корбетт, – вы не были на мысе Кингорн и не осматривали место, откуда мог упасть король?

– Нет, – медленно ответил Селькирк. – Хотя мы и снизу узнали место, откуда он упал, – это случилось как раз там, где дорога сбегает вниз по утесу к Кингорн-Мэнору.

Корбетт тонко улыбнулся.

– В таком случае я приношу вам самые искренние извинения, сэр Джеймс, – проговорил он. – Я-то полагал, что вы ехали поверху, увидели тело внизу, а потом подняли его на веревках.

Селькирк фыркнул, рассмеявшись:

– На кой черт мне было это делать? Я же говорю, прилив кончился, и любой поехал бы по той же дороге, что и я. Верхней дорогой пользуются только при плохой погоде или когда есть вероятность попасть в прилив. А ваши предположения насчет веревок и каких-то приспособлений для подъема тела – полный вздор, Корбетт.

Корбетт кивнул в знак согласия.

– Прошу еще только об одном благодеянии, ваша милость, – медленно проговорил он, обращаясь к епископу. – Но это необходимо сделать, даже если французы оскорбятся.

– Продолжайте, – устало вздохнул Уишарт.

– Я побывал в Кингорн-Мэноре, – продолжал Корбетт. – Попытался увидеться с королевой Иоландой, чтобы узнать у нее, почему она не послала людей на поиски короля, когда тот не прибыл в Кингорн-Мэнор.

Мне показалось странным, что жена, королева, принцесса, воспитанная в понятиях чести и долга, которой сообщили в совершенно ясных выражениях, что муж ее собирается прибыть к ней, ничего не предпринимает после того, как тот не появился. Любая женщина, обладающая здравым смыслом, немедленно встревожилась бы и послала бы кого-то из челяди на поиски. В конце концов, его могла сбросить лошадь, и он мог лежать, убившись, в такую непогоду на верещатнике. Мне нужно выяснить у королевы Иоланды, почему она поступила так, как поступила.

Корбетт внимательно следил за старым епископом. С одной стороны, он видел, как его собственные подозрения отразились в глазах епископа, с другой – Уишарт понимал, что подобная беседа может возмутить французов и вызвать больше неприятностей, чем она того стоит. Корбетт решил настаивать на своем.

– Из того, что нам известно, ваша милость, можно сделать выводы, что королева Иоланда причастна к смерти своего мужа. Ради нее, ради Франции, ради Шотландии подобные подозрения должны быть сняты!

Уишарт медленно кивнул.

– Королева Иоланда, – ответил он, – убывает завтра с отливом на рассвете. Французская галера примет ее на берегу Ферта и отвезет в открытое море, где будут ждать другие корабли, чтобы сопроводить ее во Францию. Я так понял, что французский посланник, де Краон, также будет провожать ее. – Епископ испустил вздох. – Если французское судно выйдет из Ферта, – продолжал он, – маловероятно, что оно остановится, чтобы вы могли получить ответ на ваши вопросы, господин чиновник. Так что вы должны остановить судно прежде, чем оно выйдет из Ферта. – Епископ вдруг приподнялся. – У нас есть корабль, сэр Джеймс? – спросил он.

– Разумеется, – ответил Селькирк.

– Я имею в виду, – отрывисто повторил епископ, – есть ли в порту Лит такой корабль, каким мы могли бы воспользоваться немедленно?

Селькирк потеребил губы пальцами.

– Есть, – сказал он. – «Святой Андрей», судно, которое мы посылаем на защиту наших кораблей от английских пиратов. – Он искоса посмотрел на Корбетта. – Корабль в полной готовности, с командой и вооружением, и он может выйти в море тотчас же.

– Прекрасно, – улыбнулся Уишарт. – Сэр Джеймс, отвезите нашего английского гостя в порт Лит и прикажите капитану исполнять его указания в водах Ферта. Ему надлежит остановить корабль с королевой Иоландой и не выпускать ее из Ферт-оф-Форта до тех пор, пока Корбетт не получит удовлетворительные ответы на вопросы, которые интересуют даже меня. Я дам вам необходимые полномочия и письма.

XVI

Через час Корбетт и Селькирк в сопровождении дюжины верховых скакали по разбитой дороге из Эдинбурга в порт Лит. Они продвигались быстро, земля, просохшая после дождей, затвердела, и сэр Джеймс развернул королевский штандарт Шотландии, чтобы всем, находящимся на их пути, было ясно, что лучше поостеречься и сразу уступить дорогу. Они галопом пронеслись по Литу, по узким извилистым улицам, через вымощенную булыжником рыночную площадь, ту самую, где Корбетт встретил людей Брюса, и дальше – на набережную. В порту стояло множество кораблей, маленьких яликов, лодок и огромных глубокосидящих судов ганзейских купцов. С помощью подъемных приспособлений в них грузили или из них выгружали тюки, бочки, ящики и огромные кожаные мешки. Корабли причаливали или готовились к отплытию, и все это под грохот и непонятные крики, брань и приказания. Но сэр Джеймс невозмутимо провел свой небольшой отряд вдоль по набережной, приказывая людям дать дорогу и не обращая внимания на ругательства и свист, раздающиеся им вслед.

Наконец они нашли «Святого Андрея», большой военный корабль с крутыми пузатыми бортами. Корпус его высоко вздымался над набережной, корму венчали небольшие крепостцы, или боевые платформы с зубчатыми стенами, защищавшими лучников и воинов во время битвы. Огромная единственная мачта несла большой парус, над которым располагалась еще одна платформа – наблюдательный пункт. Сэр Джеймс окликнул команду и сообщил, что они собираются подняться на борт, и для них спустили большой трап. Сэр Джеймс приказал одному из своих людей остаться и поставить лошадей на конюшню, а сам с Корбеттом и всеми прочими осторожно поднялся по трапу. На борту кипела работа, моряки спешили, толкаясь и мешая друг другу, – Корбетт понял, что корабль недавно вернулся из плавания и команда рьяно драит палубы. Он заметил большую лужу крови и предположил, что корабль побывал в одной из мелких стычек, какие имеют место в море по той причине, что по этим водам ходят суда многих стран – Норвегии, Дании, Англии, Шотландии, Франции, – рыбаки, купцы и пираты.

Молодой рыжеволосый человек, одетый просто – камзол и штаны из кожи и сапоги, – подошел к Корбетту и что-то сказал, правда, с таким акцентом, что англичанину нечего было даже надеяться понять его. Но Селькирк все объяснил вполне внятно. Рыжий, прищурившись, с любопытством оглядел Корбетта и уже готов был ответить отказом, но Селькирк сунул ему приказ с печатью Уишарта. Капитан – а Корбетт решил, что это должен быть он, – изрыгнул поток самых роскошных ругательств на разных языках, что не оставило Корбетту никаких сомнений относительно чувств моряка по поводу полученного приказа. Тем не менее капитан начал громогласно отдавать команды. Палубы были вымыты; моряки забегали, как обезьяны, по снастям, разворачивая большой парус, а двое были отправлены на кормовую надстройку управляться с огромным кормилом. Через некоторое время капитан, сменивши гнев на милость, отвел Селькирка и Корбетта вниз, в свою каюту под баком – маленькую грязную комнатку, пропахшую дегтем и солью, в которой стояли простая койка, сундук, стол и несколько табуретов. Корбетт, непривычный к легкому покачиванию корабля и низким потолкам, распрямился и весьма чувствительно ударился головой о балку. Капитан же, хотя и посмеялся над его страданиями, однако предложил кубок на удивление хорошего вина для утоления боли, а Селькирк уточнил: и для подкрепления плоти перед предстоящим плаванием.

Спустя час «Святой Андрей», завершив погрузку, развернулся и вышел в Ферт. Голова у Корбетта уже не болела, зато теперь замутило от качки, а корабль, перекатываясь по волнам, раскачивался все сильнее, и дурнота все усиливалась. Селькирк преспокойно сидел и наслаждался мучениями англичанина.

– Знаете, мастер Корбетт, – проговорил он, веселясь, – коль уж вам так нехорошо, нам, пожалуй, лучше выйти на палубу. Здесь блевать нельзя, это огорчит нашего хозяина. Кроме того, ему понадобятся ваши указания.

Корбетт, проклиная все на свете, поплелся за Селькирком вверх по трапу и вышел на палубу. Большой парус, теперь развернутый, надулся на сильном ветру, и корабль шел галсами в виду далекой береговой линии. Здесь Ферт оказался гораздо шире, чем у Дэлмени, и не будь день столь ясным, Корбетт вполне мог бы подумать, что они уже в открытом море. Капитан развернул карту, грубо начерченную на жестком буром пергаменте, и, тыкая коротким толстым пальцем в линию берега, объяснил на своем гортанном наречье, где тут Файф, где усадьба Кингорн и где место, куда французы могут пристать, чтобы принять на борт пассажиров.

– О чем он говорит? – спросил Корбетт.

Селькирк пожал плечами.

– В Кингорне причала нет, но по берегу расположено несколько рыбачьих деревень и бухты, где королева Иоланда может дожидаться корабля. Нам остается только двигаться вдоль берега и высматривать этот самый корабль. – Селькирк глянул на темнеющее небо. – Скоро совсем стемнеет, – заметил он, – и мы ничего не сможем увидеть. Капитан собирается подойти ближе к берегу на рассвете и двигаться вдоль него до самого моря. Это наша единственная надежда.

Селькирк, прежде чем они с Корбеттом вернулись в каюту, некоторое время переговаривался с капитаном на языке, который, как он объяснил позже, оказался гэльским, языком островов.

Наступившая ночь была, вероятно, самой бедственной в жизни Корбетта. Капитан угостил его миской холодного тушеного мяса, которое он смог проглотить, только запивая вином. Селькирк дал ему плащ, сказав, мол, господин чиновник, устраивайтесь поудобней. Корбетт спал урывками, и уже дважды ему пришлось вылезать на палубу, чтобы извергнуть в море свой ужин под насмешливый свист вахтенного. В конце концов он решил остаться наверху, прислонился к борту и смотрел, как занимается день. Капитан сдержал слово. Корабль приблизился к берегу сразу после восхода и двинулся вдоль него на юго-восток. Все оказалось куда проще, чем думал Корбетт. Команда окликнула рыбацкий ялик, с которого сообщили, что накануне ими был замечен французский корабль, вошедший в Ферт. После этого сообщения оставалось только взять ветер, и матросы лазали вверх и вниз по снастям, приспосабливая парус так, чтобы он мог поймать любое дуновение или порыв, а дозорные уже стояли высоко на мачте.

На судне все шло обычным однообразным порядком, пока крики впередсмотрящих не вызвали Селькирка и капитана на палубу. «Святой Андрей» продвигался вдоль мыса в маленькую бухту, где уже поднимала паруса большая двухмачтовая галера.

– Что будем делать? – спросил Корбетт.

– Задержим их! – коротко ответил Селькирк.

Он приказал капитану поднять на корме королевский штандарт, чтобы французы не приняли их за пиратов, а «Святого Андрея» вести борт о борт с галерой. Селькирк, стоя на баке, окликнул галеру по-шотландски и по-французски. Поначалу в ответ раздались крики и свист, и Корбетт подумал, что галера откажется остановиться и продолжит свой быстрый бег в открытое море. Он стал рядом с Селькирком и увидел, что люди на французском корабле снуют туда-сюда по палубе.

– Де Краон здесь, – прохрипел Селькирк и указал на фигуру в середине галеры меж двух мачт.

Оба судна шли бок о бок, их разделяло всего несколько ярдов невысоких волн; шотландское судно приспустило парус, а на галере осушили весла. Селькирк окликнул французского посланника по имени, последовал более учтивый разговор, и «Святой Андрей» получил разрешение приблизиться. Корбетт с Селькирком, сопровождаемые четырьмя вооруженными воинами, довольно неизящно под приглушенные ругательства французских гребцов спустились по веревочной лестнице на борт галеры. Де Краон в сопровождении нескольких воинов в полудоспехах подошел поздороваться с ними.

– Сэр Джеймс Селькирк, – сказал он, – почему вы нас задерживаете? В чем дело? Наш государь, король Филипп IV, будет весьма недоволен, узнав о том, что его корабли не могут войти и выйти из шотландского порта без помех!

– Нет никаких помех! – возразил Селькирк. – Мы просто желали побеседовать с вами, и вы на это согласились. Вы знакомы с мастером Корбеттом, английским посланником?

Де Краон едва поклонился.

– Я думаю, все знают мэтра Корбетта! – ответил он. – А также его бесконечное любопытство и способность совать нос в дела, которые его не касаются. Что на этот раз, господин чиновник?

– Его милость, епископ Глазго, – ответил Корбетт, – просил меня испросить аудиенции у леди Иоланды, чтобы прояснить некоторые обстоятельства, касающиеся смерти ее покойного мужа, короля Шотландии Александра III.

– Некоторые обстоятельства! – возмутился де Краон. – Мне известны ваши происки, чиновник! Вы приезжали в Кингорн, и королева любезно согласилась дать вам аудиенцию, во время которой вы огорчили ее. Во второй раз она отказалась вас видеть и не станет видеться с вами и теперь!

Корбетт заглянул в жесткие глаза французского посланника и понял, что добиться своего не сможет. Галера хорошо вооружена, а на помощь сэра Селькирка надежды нет. И весьма удивился, когда Селькирк заговорил.

– Месье де Краон, – сказал он, – ваш корабль находится в наших водах, леди Иоланда была замужем за королем Шотландии. У нас есть полномочия от Совета опекунов Шотландии, но вы нас игнорируете. Если хотите, ступайте своей дорогой, но мы доложим о вашей грубости и упрямстве Филиппу IV Французскому, которому будет не слишком приятно узнать, как неучтивость одного из его посланников помешала продолжению весьма деликатных переговоров.

Селькирк смолк, и Корбетт увидел, что де Краон вздрогнул, услышав слова шотландца и сразу сообразив, перед каким выбором его поставили.

– Месье де Краон, – мягко проговорил Корбетт, – уверяю вас, что не нанесу никакого оскорбления леди Иоланде. Прошу вас позволить мне поговорить с ней несколько минут, и если вы будете так любезны, то и с вами также. Кстати, – закончил он, – спешу вас заверить, что все останется между нами и ничья честь не будет задета.

Де Краон холодно взглянул на англичанина и выразительно пожал плечами, показывая, в сколь неловком положении он оказался.

– Хорошо, – пробормотал он, – можете повидаться с леди Иоландой, но, – он предостерегающе поднял палец, – не в ее каюте! Полагаю, нескольких минут здесь, на палубе, вам хватит.

Корбетт согласился, и де Краон на некоторое время исчез.

Из каюты донесся разговор по-французски на повышенных тонах, и Корбетт понял, что леди Иоланда наотрез отказывается беседовать с ним. Но все же дипломатическое искусство де Краона взяло верх, и леди Иоланда – точеная фигурка, закутанная в дорогие меха, – вышла на палубу и надменным жестом повелела Корбетту приблизиться. Корбетт еле заметно улыбнулся Селькирку, кивнул в знак благодарности и направился к ней. Надменная принцесса не пожелала разговаривать по-английски, и Корбетту пришлось пустить в ход все свое знание французского, чтобы вести разговор и при этом ненароком не оскорбить ее.

– Госпожа, – начал он, – у меня только один вопрос к вам, и прежде чем вы ответите, я должен сообщить вам, что мне прекрасно известны деликатные подробности о ваших личных отношениях с королем. – Он увидел, как глаза женщины широко распахнулись от удивления. – Уверяю вас, – поспешил добавить Корбетт, – всего один вопрос.

– Продолжайте! – проговорила она коротко. – Задавайте ваш вопрос! И покончим с этим делом!

– В ту ночь, когда умер король, – отозвался Корбетт, – пришло сообщение, что он прибудет в Кингорн. Стало быть, вы ожидали короля?

Иоланда кивнула, пристально глядя на Корбетта.

– Итак, – продолжал Корбетт, – король не прибыл, но Патрик Сетон, его спальник, приехал. Вы, разумеется, встревожились, ведь ваш муж не приехал вместе с ним, не так ли? Вы, надо полагать, решили, что случилось несчастье? Но если так, почему вы не отправили Сетона обратно навстречу его господину или ваших людей на поиски?

– Очень просто, – ответила французская принцесса. – Сетон приехал в Кингорн. Я никогда не любила его и знала, что он меня терпеть не может. Я отпустила его как можно скорее, а потом узнала, что он пошел и напился до полного бесчувствия. Что же до короля, – она придвинулась ближе к Корбетту, чтобы только он один мог ее слышать, и тот ощутил аромат ее приторно-сладких духов, как будто, подумал он, она хочет поцеловать его, – что же до короля, – прошипела принцесса, – я его ненавидела. Мне были противны его пьянство, его бесконечные любовницы, его грубое тело в шрамах. Мне было безразлично, что он лежит посреди какой-то дикой вересковой пустоши, истекая кровью. Вы меня поняли, мастер Корбетт? Мне было все равно! Меня это не тревожило! А теперь идите!

Корбетт, пораженный злобой и змеиной ненавистью, горевшей в глазах женщины, поспешно отступил. Иоланда повернулась и ушла в свою каюту. Корбетт же, окинув взглядом галеру, отыскал стоящих у дальних поручней Селькирка и де Краона.

– Вы закончили, мастер Корбетт? – сладким голосом окликнул его де Краон, как будто даже сочувствуя английскому чиновнику, встретившему такой прием.

– Я закончил, но у меня есть вопросы к вам, месье де Краон.

– Тогда задавайте ваши окаянные вопросы, – рявкнул де Краон. – Ради бога, задайте и отпустите нас!

Корбетт подошел к нему, радуясь, что Селькирк деликатно удалился на такое расстояние, с которого ничего не мог слышать.

– Ваши вопросы, месье? – раздраженно повторил де Краон. – Они готовы?

– Да, – резко ответил Корбетт. – Обсуждал ли покойный король с вами свой брак?

– Какое вам дело? – взвился де Краон. – Вряд ли разговоры между французским посланником и шотландским монархом касаются посланника английского короля Эдуарда!

Корбетт понял, что у него ничего не получится, если де Краон будет продолжать в том же духе; он подошел к мачте, к которой было прибито маленькое деревянное распятие, и положил на него руку.

– Клянусь, – проговорил Корбетт с нажимом, – что в мои намерения не входит слежка для английского короля. Клянусь на этом кресте. Также клянусь, что обо всем, что я делаю, полностью осведомлен епископ Уишарт! – И Корбетт вернулся к посланнику. – Месье де Краон, – подтвердил он, – я говорю правду. Я понимаю, что леди Иоланда благородная дама и что вы способствовали устройству ее супружества с покойным королем. Однако мне также известно, что супружество по вине леди Иоланды никогда не было осуществлено.

Французский посланник встрепенулся, готовый изобразить разгневанного придворного, но натолкнулся на твердый взгляд Корбетта. И переступил с ноги на ногу, поджал губы, пытаясь скрыть смущение и удивление, в которые поверг его этот опасный и умный английский чиновник. Де Краон пожал плечами и улыбнулся, втайне пожалев, что не убил этого человека, и поклявшись, что обязательно убьет, как только представится такая возможность. Корбетт со своей стороны, пристально следя за французом, понял, что не ошибся, и поэтому продолжал, чтобы захлопнуть ловушку:

– Вы говорили о леди Иоланде с королем Александром на собрании Совета в вечер перед его смертью?

– Вряд ли я стал бы делать это при посторонних!

– С кем разговаривал король?

– С лордом Брюсом, епископом Уишартом, своими приближенными, Сетоном и Эрселдуном, с Бенстедом. – Последнее имя он произнес с ненавистью, будто выплюнул.

– Но вы провели предыдущий день с королем?

– Да, – ответил де Краон угрюмо.

Ловушка вот-вот захлопнется, и Корбетт пытался совладать с волнением.

– Это тогда вы обсуждали вероятность брака с леди Маргаритой, сестрой Филиппа Французского?

Де Краон выпрямился.

– Сэр! – воскликнул он. – Вы заходите слишком далеко. Это не ваше дело! Леди Маргарита – принцесса крови. Вам не подобает… – Тут он осекся, взглянул на Корбетта и холодно улыбнулся. – Хорошо проделано, месье, – пробормотал он. – Очень хитро. Вы хороший чиновник, мэтр Корбетт. – Он отступил на несколько шагов и добавил: – Слишком хороший для этого мира, месье! Au revoir. [9]9
  До свидания (фр.).


[Закрыть]

– Уверен, мы еще встретимся, – пробормотал Корбетт, но француз уже не слышал его, он отдавал приказы своим слугам и команде.

Без дальнейшей суеты Корбетт и Селькирк с их маленьким отрядом вернулись на свой корабль. Галера отошла, весла опустились на воду – она уходила вслед за отливом в открытое море. Возвращению в Лит на «Святом Андрее» сопутствовали те же неудобства, и Корбетт обрадовался, почувствовав наконец под ногами твердую землю набережной, и расслабился. Селькирк, однако, торопился. Они взяли своих лошадей из конюшни, и вскоре копыта уже гремели по мощенным булыжником улицам Эдинбурга – они возвращались в аббатство Святого Креста. Селькирк обещал оставить здесь обычный малочисленный отряд, а Корбетт, признательный ему за оказанную вовремя помощь на французской галере, начал было благодарить неразговорчивого шотландского рыцаря. Но сэр Джеймс прервал его:

– Не нужно благодарностей, – сказал он. – Чем скорее это дело будет закончено, господин чиновник, тем скорее вы уедете, а это для меня будет воистину великой радостью!

Корбетту оставалось только кивнуть, и он уже повернулся, чтобы ввести свою лошадь в ворота аббатства, когда Селькирк окликнул его: