Текст книги "Парадокс чести (ЛП)"

Автор книги: Пэт Ходжилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

– Что-то, что нужно сохранить. – Джейм приоткрыла свою куртку, чтобы продемонстрировать треугольную голову Эдди, вопросительно поднявшуюся вверх между её грудями.

– А на голове у тебя сидит мышь. Дай-ка догадаюсь: класс Сокольничего.

Высунув наружу розовый нос, Мик начал чирикать.

– Ну наконец-то! – сказала Джейм, добавив в сторону Твиззла, – А ты мне не очень то и помог.

Под растерянным взглядом рандона, она стала крутиться на месте, чтобы определить направление, в котором писк мыши был громче всего, а затем сорвалась с места и ринулась в сторону казарм Рандир.

V

Она обнаружила большую часть соколят в цокольном этаже Рандир, окружившими распахнутый зев колодца.

– Она там внизу?

– Так сказал Мак.

– И мой трок, – добавил Дур.

– И Торви.

Эдди выскользнула из куртки Джейм, смущающе напоминая собой блестящий кусок выпавший кишки и растворилась в глубине шахты.

– Сейчас узнаем. Тень, ты меня слышишь?

Её голос эхом отдавался в пустоте каменных стен, уходя во влажные глубины, чтобы в итоге упасть на каменный выступ, едва видимый в свете факела.

– Где же вода? – спросил Тарн.

– Я полагаю, под уступом, – сказала Мышь, рискованно перегибаясь через край, чтобы вглядеться в провал. Гари поймал её за пояс. – Это, должно быть, самый неглубокий колодец Рандир, которым не всегда можно пользоваться.

– В горах идёт дождь, – сказал Драй.

Гари фыркнул.

– А на обратной стороне луны темно. Ну и что с того?[66]66
  Фраза Драя: It's raining in the mountains, вероятно намекает на знаменитую строчку из мюзикла по пьесе Бернарда Шоу «Пигмалион»: It's raining mainly in the plain of Spain – На равнинах Испании идёт дождь. А ответ Гари: And dark on the other side of the moon – а на обратной стороне луны темно, возможно связан с названием альбома «The Dark Side of The Moon» – «Тёмная сторона Луны», группы Pink Floyd


[Закрыть]

– Я думаю, он имел в виду, что вода может скоро подняться. – Джейм сняла куртку, добавляя, чтобы опередить протесты остальных, – Похоже, ниже он закручивается спиралью. А я же самая худая, не так ли? Кто-нибудь, найдите верёвку.

Верёвку одолжило ближайшее ведро. Надёжно её закрепив, Джейм перемахнула через бортик и принялась спускаться, стараясь как можно меньше касаться мерзких, осклизлых стен. Где-то, двадцатью футами ниже, она приземлилась на выступ. Всё выглядело так, как будто, роя этот колодец, Рандиры врезались в скальную плиту, слишком твёрдую, чтобы её можно было легко удалить, так что они просто обошли её. Через её край раздавался звук бегущей воды. Джейм, извиваясь, протиснулась в щель и провалилась в нижний туннель, тянущийся с запада на восток. С одного его края вода неслась вниз по узкому каналу, направляясь к Серебряной. У другого, под нависающим выступом лежала тёмная, связанная фигура. Свет факела, отражающийся от мокрых камней, выхватил из мрака обвивающие её золотистые витки Эдди.

– Я послала её к тебе, чтобы ты её спасла, – сказал из теней голос Тени.

– Что, а разве не позвать на помощь? – Джейм поразмыслила над этим, ощупывая путы Рандир: прочная цепь и верёвка, достаточно тугая, чтобы вызвать застой крови. – Может, поэтому Твиззл и не смог привести меня к тебе. Ты хочешь умереть?

– Ты знаешь, кто меня сюда спустил?

– Я полагаю, Риф и компания.

– А вот и нет. Риф бы меня охраняла, как внучку своей леди, если бы остальные не заняли её на весь день. Некоторые Рандиры с удовольствием последовали бы за законным наследником, если бы только смогли. Для них, я отродье Ведьмы.

Ох. Тень тоже бы присягнула Рандироку, будь её воля, но кто в её доме поверит в такое? Обе стороны должны были видеть в ней самый символ врага.

– Таким образом, если ты сбежишь, это докажет твою вину, или так они думают. Только смерть может гарантировать твою невиновность. И, если им повезёт, наступающее половодье смоет твоё тело в Серебряную. Ненавижу такую путаницу / двойные путы[67]67
  double binds


[Закрыть]. С другой стороны, от этих,[68]68
  цепь + верёвка


[Закрыть] ты вполне можешь избавиться.

Упрямое молчание Тени было ей ответом.

– Ну ладно. Они кое-что не учли: у тебя есть друзья.

– Неужели?

– Когти Бога и маленькие мохнатые рыбки, конечно есть. Кто, как ты думаешь, разыскал тебя здесь и ждёт наверху, чтобы помочь вытащить наружу? Половина класса Сокольничего, вот кто.

Тень впервые пошевелилась. – У меня есть друзья, – нерешительно повторила она, с нотками удивления в голосе.

– А у нас есть компания.

Тени зашуршали и завозились. Отражённый свет заблестел на сотнях глаз-бусинок: дикие троки, падальщики, способные за считанные секунды очистить кости от плоти. Затем из глубины туннеля пришёл рёв приближающийся воды. Глаза мигнули и когти поспешно зашуршали прочь.

Джейм перерезала верёвки. Чтобы расправиться с цепями, она подняла возмущённую Эдди за хвост, удерживая её извивы над металлом. Яд капал на сталь, разъедая её.

– Слишком медленно. Тень, сделай что-нибудь!

Зарождающаяся перевратка хмыкнула и изогнула руки. Они стали длинными и узкими настолько, чтобы вывернуться из цепей, как и её ноги, оставляя на звеньях куски содранной кожи.

– Больно, – сказала она сквозь зубы.

– Ты бы предпочла утонуть?

Вода рядом с ними всё повышалась, начиная заполнять собой весь туннель. Тень протиснулась через щель и стала карабкаться вверх по верёвке, поднимаясь к настойчивым крикам, падающим сверху. Джейм последовала вслед за ней. Взбухающая вода едва не сорвала её с верёвки, но затем она выскользнула из расщелины на полку. Отсюда она поспешила наверх, соревнуясь с поднимающимся разливом, лижущим ей пятки.

VI

К этому времени был уже почти полдень и кадеты возвращались в свои казармы для обеденного перекуса, приготовленного их десятниками. Наверху лестницы, всё ещё в пределах территории Рандир, смешанная группа кадетов, образующая отряд соколят, столкнулась с Риф. Главная десятница Рандир была серой от пыли и усталости после целого утра бега-наказания, но всё же не настолько измотанной, чтобы не заметить их присутствие в пределах своей территории. Она резко остановилась и уставилась на них.

– Что вы тут делаете?

Потом она заметила Тень, покрытую колодезной слизью.

– И что с тобой случилось?

За ней появилась десятница Рандир. Джейм отметила, что вокруг её руки был повязан шарф Риф. Увидев Тень, она замерла с каменным лицом.

– Так.

– Вот так, – ответила ей Тень.

Риф переводила взгляд с одной на другую. – Во имя Порога, что здесь творится?

– Ошибка, – сказала Тень, всё ещё удерживая глазами взгляд десятницы.

– Мы ещё посмотрим. Остальные, прочь отсюда.

Кадеты ушли, радуясь, что избежали перекрёстного огня. Джейм заколебалась.

– Иди, – сказала Тень. – На сегодня всё кончено.

– О чём всё это было? – спросил Тарн, когда они добрались до променада галереи.

– Дела дома, – ответила Джейм. – Просто радуйся, что не твоего.

Трое, ну что за бардак у Рандиров, подумала она, да и у Ардетов, тоже. Ха. Давайте не забывать про Норфов. И сколько ещё других домов тайком трещат по швам?

В квадрате они расстались, разойдясь по своим казармам. В волосах Мыши снова сидели Мик и Мак.

– Теперь остался только ты, – сказала Джейм Твиззлу.

Бесёнок покрутил тем, что, вероятно, было его задним концом и запрыгнул к ней на руки.

– Ой, ну хорошо, – сказала она ему, пока он вылизывал её лицо. – По крайней мере, пока не вернётся твой хозяин.

Глава VIII
Канун Нового Года

Между 120-м днём зимы и 1-м числом весны

I

– Вот ты где!

Джейм оказалась в хватке Руты. – Идём скорее, или ты хочешь, чтобы тебя ободрали?

Они сделали быстрый рывок в сторону казарм Норф. Внутри, у передней двери, их встретила Шиповник Железный Шип. Её синяки превратились в два чёрных, подбитых глаза и распухшую губу. Джейм оставалось только гадать, как выглядит остальная часть её тела.

– Ты сумела пробиться в казармы Каинронов?

– Нет. Но у меня всё ещё есть это. – Южанка указала на шарф Хигберта, повязанный вокруг её плеча.

– Что ты собираешься с ним делать, когда поймаешь?

Шиповник широко улыбнулась, демонстрируя выбитый зуб. – Что-нибудь подходящее.

Рута суетливо потянула Джейм за рукав. – Иди наверх и переоденься. С тебя капает какой-то дрянью.

– А разве я не должна помогать вам на кухне?

Шиповник с отвращением махнула рукой, отсылая её прочь. – Иди. Мы не собираемся украшать свой суп зелёной тиной.

Джейм обнаружила Тиммона по-прежнему в своих покоях.

– Я видела Нарсу, – сказала она, пинком сбрасывая его обутую ногу со своей постели. – Она очень расстроена.

– Она справится, – беззаботно отозвался он.

Стоит ли ей рассказать остальное? Нет. Это секрет Нарсы. Тем не менее, его равнодушие её возмутило.

– Ты отправляешься в свои покои, – сказала она ему. – К этому времени все уже должны разойтись на ланч. Можешь взять мою десятку, если всё ещё опасаешься встретить свою собственную.

Он неохотно ушёл и тут же вернулся, едва она успела переодеться в сухое.

– А теперь что такое? – Затем, сменив тон, – Тиммон, сядь. Ты выглядишь просто ужасно. Вот, выпей это.

Ардет трясущимися руками опорожнил кубок воды, едва не захлебнувшись при этом. Чёрточки веснушек, горящие на его побелевшем лице, казались пятнышками засохшей крови. – Она там. Нарса. Висит над моей кроватью. Всё ещё тёплая.

Джейм опустилась на корточки рядом с ним, чувствуя себя так, как будто ей только что врезали кулаком в живот. Самоубийство, даже без достоинства Белого Ножа, одинокое, безысходное и никому непонятное, за исключением той единственной, кого Нарса считала своим смертельным соперником. И кому же теперь принадлежит её секрет?

–. и её нога, – говорил Тиммон. – Качается там, вся чёрная и распухшая. Что могло вызвать такое?

– Эдди! Она была под ногами. Если Нарса на неё наступила.

– Ты имеешь в виду, что в самоубийстве Нарсы можно винить змею Рандир?

Джейм была просто ошеломлена его внезапным энтузиазмом. – Это должно было быть жутко болезненным, – сказала она осторожно, – возможно даже фатальным, без незамедлительной помощи целителя.

– Это имеет смысл. В некотором роде. Нарса не любила целителей. Кроме того, в данный момент у нас и нет ни одного в наличии. Если боль стала невыносимой. Чёрт возьми, я имею в виду, не станет же она себя убивать только из-за того, что я не встретился с ней, как мы запланировали, ну не станет же? Нет?

– Я не знаю. Но она по-прежнему мертва.

– Я знаю, знаю. Я имею в виду, не думаешь же ты, что в этом виноват я. не так ли?

– Тиммон, она же повесилась над твоей кроватью. Это же что-то означает.

Теперь он вскочил на ноги и стал расхаживать туда-сюда. – С чего бы, кроме того, что она была на меня зла? Хотя я не знаю, почему она это сделала. До сих пор, мы оба просто хорошо проводили время.

– Ты снова пытаешься ускользнуть от ответственности.

– За что, и, если на то пошло, то почему бы и нет? Мой отец развлекался, как хотел и где хотел, а он был великим человеком.

– Милосердные Трое, – раздражённо бросила Джейм. – Согласно кому?

Ох, где же та вспышка стали, которую она увидела в Готрегоре, когда Тиммон встал на защиту своего дома и осадил Досаду? Даже сейчас, она чувствовала, что он больше спорит с самим собой, чем с ней. Передан бы гораздо легче отмахнулся от смерти Нарсы, даже не озаботившись поисками причины. Его сыну это давалось намного тяжелее.

Как будто вспомнив о чём-то при упоминании своего отца Тиммон осторожно вытащил мешочек, который вручил ему Верховный Лорд, и показал ей.

– Как ты думаешь, как твой брат заполучил это?

Теперь пришла очередь Джейм чувствовать себя неуютно. Каким-то образом, она была уверена в том, что это вовсе не Торисен взял кольцо и палец с погребального костра. И вообще, она по-прежнему не знала, почему её брат убил Передана, только то, что разразится настоящий конец света (Тёмный Порог), если об этом узнает хоть кто-нибудь ещё.

– Честно говоря, я не знаю, – сказала она, чувствуя, что в свою очередь начинает вертеть словами. – Разве это имеет хоть какое-то значение?

– Может иметь. Возможно они пришли из Южных Пустошей, хотя, как их сумел найти один из людей Верховного Лорда, когда Дедушке этого не удалось, лежит за пределами моего понимания. Однако, только так оно и должно быть. В конце концов, все же знают, что тем, кто вёл Великую Орду, был просто переврат, изображавший моего отца.

Он сказал последнее с нотками вызова, и в тоже время, беспокойства. Сколько бы он себя ни успокаивал, вовсе не все поверили в эту историю с перевратом.

– В ближайшее время, – сказала Джейм, – тебе придётся выйти из тени твоего отца. Мой тебе совет: сожги этот палец, возьми себе кольцо, и будь тем, кем должен был быть Передан.

Тиммон заколебался в нерешительности, а затем сунул останки обратно в карман.

– Ещё слишком рано, – сказал он поперёк ей.

Джейм вздохнула. Он был так близко к тому, чтобы заслуживать спасение. Впрочем, когда дело доходило до подобных вопросов, она не полностью доверяла своим чувствам. Вполне возможно, что подобно тому, как Лорд Ардет использовал винохир Британии, чтобы испытать юного Торисена, теперь пришло время для второй подобной оценки.

– Ну хорошо, что теперь? – сказала она. – У меня всё ещё есть дела. Ты можешь и дальше прятаться здесь, вернуться к рутине своего дома или пойти со мной, но только если поклянешься честью, не рассказывать никому о том, что можешь увидеть или услышать.

Это его определённо заинтриговало.

– Держать всё в секрете, а? Ну хорошо. Я клянусь и я иду.

II

И снова Джейм сначала наведалась в покои своего дяди, чтобы проведать Жура. Услышав её шаги, барс зевнул, соскочил с ящика и потянулся во всю свою, казалось неимоверную, длину.

– Я думаю, что теперь даже ты должен был хорошенько выспаться, – сказала она ему и открыла ящик.

Кокон куколки лежал в разодранных нарядах подобно яйцу в безвкусно цветастом гнезде. Оболочка стала почти полностью прозрачной. Внутри шевелилось нечто непонятное, в лазурном сиянии с гравировкой из смещающихся золотистых полос.

– Теперь уже в любой момент, – сказала Джейм, проводя кончиком пальца по волосяной трещинке в оболочке. – Тогда и посмотрим.

Она, Тиммон, Жур и бесенок выскользнули наружу из передней двери казармы. Под прикрытием шумной игры в слепое ушко[69]69
  blind-tag


[Закрыть] в квадрате между саргантами и рандонами, которыми руководили охрипшие кадеты, они незамеченными добрались до северных ворот и покинули Тентир.

Над училищем располагалось беспорядочное нагромождение валунов, что скатились с гор над ними, некоторые – не больше головы лысого человека, зарытого в землю по самые брови, другие же – вдвое выше человеческого роста. Череп вывернул из-за одного из последних, резко притормозил до полной остановки и резанул парой своих косообразных рогов прямо в лицо Джейм.

– Будь я мастером-лошадником, – сказала она, замерев на месте, – за этим мог бы последовать ответный удар по носу этим мешком с инструментами.

К этому времени Тиммон был уже на полпути к вершине валуна. Там он потерял опору под руками и свалился к ногам раторна. Череп побил землю вокруг него копытом, а потом с фырканьем отступил.

– Учитывая, что он не затоптал тебя до смерти, – сказала Джейм, – Я полагаю, это означает, что он тебя принял.

Невиновен, было словом, возникшем в её голове. По большей части. И к какому же типу правосудия всё это относилось?

Тиммон вскарабкался на ноги, пялясь на раторна. – Что. как. э-это тот самый жеребёнок, что поджидал нас в засаде у плавательной бухты, не так ли? Тот, на которого охотился Горбел? Неужели ты его объездила?

Джейм скорчила рожу. – Некоторым образом.

– Как ты думаешь, он мне позволит?

Раторн, скакнув вперёд, сбил его с ног.

– Я так не думаю.

Жеребёнок развернулся на месте и с издевательским взмахом шёлкового хвоста исчез за валуном. Тиммон последовал вслед за ним, вместе с Джейм, наступающей ему на пятки и надеющейся, что в случае чего, сможет не дать его растерзать. То, что за этим последовало, сильно смахивало на игру в прятки. Тиммон схватил кремовый хвост. Бел-Тайри взвизгнула и сорвалась в галоп. Снова появился раторн, с рёвом кинувшийся на помощь, и Тиммон забрался на очередную скалу, только чтобы снова спуститься, когда жеребёнок и винохир успокоились и принялись энергично пастись.

– Я не знал, что раторны едят траву, – сказал он, с трудом пытаясь перевести дыхание.

– Так бы делали и собака с кошкой, если бы были на это способны. Насколько я могу судить, он всеяден, хотя скалы с этим не согласны. Вот. – Она вручила Тиммону скребок из мешка, который она прихватила из своей комнаты. – Ты возьмёшь Бел.

Она поглядела, как он подходит к кобыле, отметив при этом, что он двигался так, чтобы не испугать её. Или он знал о её слепой стороне, или инстинктивно её сторонился. Кроме того, винохир всегда паслась, повернувшись ей к раторну. При его прикосновении, её единственный тёмный глаз насторожено завращался, но очень скоро она опять успокоилась. Это хорошо: какой бы кроткой она ни была, только немногим людям дозволялось касаться её, после той пытки, что устроил ей Грешан. Вполне достаточно для второй (или третьей) оценки.

Оба копытных все ещё носили свои зимние шубки, но уже начинали интенсивно линять. Джейм соскабливала щетину вниз по косматой шее раторна, освобождая чистую шерсть. Тот склонился к щетке со стоном удовольствия и подставил свою шею под скребок, особенно под бронёй слоновой кости, где внезапно ускорившийся рост оставлял за собой свежую, зудящую кожу.

– Ради Порога, как ты сумела его приручить? – спросил Тиммон, с восхищением наблюдая за ней через спину кобылы.

– Я и не приручала. Я привязала его кровью.

– О. А что насчёт винохир?

– Бел вверили моей заботе. А так она сама по себе.

– И Горбел больше не пытается на него охотиться? Так близко к училищу, его можно считать лёгкой добычей.

– Горбел обязан Черепу жизнью, после той истории с пещерным медведем. Он направил охотников в другую сторону. Я рассчитываю на то, что и ты сделаешь то же самое, и будешь хранить всё в секрете.

– Ну конечно. Я же поклялся, не так ли? Я не такой уж никудышный, как ты, похоже, считаешь.

– Неужели? – пробормотала Джейм, изо всех сил налегая на щётку.

– Ну, может я и был таким. Когда-то. Ты бы меня возненавидела, когда я был ребёнком. Я и сам ненавижу думать о себе тогдашнем. Ты знаешь, что Драй не только мой полубрат, но и мой бывший мальчик для битья? Когда я делал что-то не так, то наказывали его. Отец наблюдал и смеялся, но в то же время и раздражался, потому что Драй, казалось, уплывал прочь от боли. Отец говорил, что он дохлая забава, но я чувствовал себя достаточно неудобно, чтобы вести себя хорошо, по крайней мере, некоторое время.

Он наклонился и сосредоточился на своей работе, вычищая пятнистые бока Бел и не встречаясь с Джейм глазами.

– Но вот чего мы не знали, так это то, что у Драя возникла связь с громадным, старым карпом из пруда Омирота. Всякий раз, когда его били вместо меня, он посылал свой разум в глубокую, тёмную воду, в недосягаемость, за пределы боли. Я не знаю, как об этом разузнал Отец. Однако в следующий раз, когда я напроказничал, он заставил Драя поймать эту рыбу и съесть её, сырой. После этого Драй изменился. Он больше не плавал, хотя очень любил это прежде, и начал кричать, когда его секли. Отец был в восторге. Я был. пристыжен.

– И поэтому ты взял его с собой в Тентир, чтобы увести подальше оттуда.

– Да. И здесь ему стало намного лучше, теперь он больше походит на того счастливого, полусонного мальчика, которого я когда-то знал, по крайней мере со времени прошлого лета.

Когда Досада и Хигберт столкнули его в Серебряную, подумала Джейм. Вероятно, в её быстрых водах он нашёл себе нового товарища, карпа, или форель, или сома. Тем не менее, этот рассказ оставил у неё неприятной осадок, как будто кто-то потребовал у неё убить и съесть Жура. Или Бел.

Тиммон искоса за ней наблюдал. – Я тебя шокировал, – сказал он. – Как бы не было мне тогда неприятно и неудобно, я не думаю, что я действительно осознавал весь ужас случившегося, пока не встретил тебя и соколят. Теперь всё это кажется просто гнусным. А отец смеялся. Был ли он действительно великим человеком? Я не знаю. Я запутался. Тентир заставил меня сомневаться во многом из того, во что я прежде просто верил. Так что скажи мне: виновен ли я в смерти Нарсы?

Джейм прикусила губу. Кому же ей хранить верность: живым или мёртвым? Сам вопрос и был ответом.

– Нарса носила твоего ребёнка.

Под своими веснушками лицо Тиммона побелело. – О, – сказал он. – Тогда это всё же моя вина. Мне лучше пойти и позаботиться о теле.

Он повернулся и нетвёрдой походкой зашагал прочь, оставив Джейм стоять с открытым ртом. Милосердные Трое, он что, просто оставил Нарсу висеть? Но он ушёл прежде, чем она успела спросить.

III

Чистка копытных заняла собой большую часть второй половины дня, пока у Джейм не разболелись руки от непрерывного движения вверх-вниз. Старый волос падал подобно снегу, потом подобно пыли, пока под скребком не заблестели весенние шубки. Тяжёлая работа и её результаты привели её в хорошее настроение, она сумела хоть что-то сделать не таким мрачным в этом мире накануне нового года. К тому времени, когда она наконец закончила, солнце уже закатилось за Снежные Пики. День клонился к вечеру, скоро уже должен был начаться праздничный пир.

Подозвав к себе Жура и бесёнка, она спустилась в училище.

На квадрате установили эстакады столов и кадеты расселись за них в соответствии со своими домами. Время срывания шарфов, по-видимому, прошло, хотя Шиповник всё ещё носила у себя на руке шарф Хигберта и мрачно его высматривала.

Тиммон сидел за своим собственным столом, с пустыми местами по обе стороны. Пройдёт некоторое время, прежде чем он сумеет примириться со своим домом или с самим собой. Судя по напряжённой линии его плеч, Джейм могла бы сказать, что он понял и принял это.

Рандоны отдали празднику всё, что осталось от зимних припасов, сейчас было ещё слишком рано для весеннего урожая. Предоставленные самим себе, большинство домов остановилось на корнеплодах, сушеной фасоли и солонине, но сегодня был канун нового года, и все остатки припасов поделили поровну. Джейм видела деликатесы и чуяла пряности, которые многие месяцы были чужды её дому. Заливной пирог с сушёными ягодами, тушёная рыба с миндалём, запеканка из лебяжьей шеи, вино, приправленное специями, и сидр. Её рот начал наполняться слюной.

Как только кадеты уселись за столы, среди них начались яростные споры о том, кого назначить Комендантом Безвластия[70]70
  Commandant of Misrule, в старой Англии: Lord (Master) of Misrule – глава рождественских увеселений


[Закрыть]? Возможно такая-то, поскольку она очень забавная; возможно, это имя как раз для такого-то, за его жуткие гримасы; а может ещё кто-то, потому что он всем нравится.

У дверей Старого Тентира возникло какое-то шевеление. Оттуда появились Хигберт и Досада, несущие с собой цепи. Звенья крепились к ошейнику, а ошейник, скрытый грязным белым шарфом, был надет на Медведя.

Он встал на пороге, покачиваясь и мигая налитыми кровью глазами.

Со времени его внезапного появления во время засады в конюшне, каждый слышал хотя бы слухи о том, что Медведь и был тем легендарным монстром в лабиринте, который, как болтали, поедал кадетов на обед и ужин, если не на завтрак. Даже его прошлое вышло на свет, вместе с рандонами, которые наконец-то ощутили возможность свободно описывать его подвиги в его лучшие дни. Тем не менее, вживую его видело всего несколько человек. Его громадная, неуклюжая фигура и грубая расселина в черепе внушили им благоговейный ужас, а дикость его взора заставила многих отпрянуть назад. Так же как и его вонючий запах, который перекрывал острый аромат яблочной водки.

Они должны были устроить ему королевскую попойку, чтобы надеть на него ошейник, подумала Джейм. Неудивительно, что он проспал всю её перепалку с Нарсой за его дверью.

Досада и Хигберт повели его, спотыкающегося, к головному столу и показали ему сесть.

Джейм обнаружила, что вскочила на ноги, как и каждый второй кадет. Когда он сел, они тоже уселись, но на самые краешки скамеек, готовые к Трое знают чему.

В последовавшей за этим неловкой тишине Досада попотчевал Медведя сначала кубком эля, который тот выпил одним глотком, а затем жареным бедром оленя. Гигант подозрительно оглядел кусок мяса и облизнулся. По рядам Каинронов пробежал нервный смех, когда он внезапно схватил его и принялся раздирать как дикий зверь.

Это неправильно, думала Джейм. Неправильно.

Досада ухватил бедро обратно и поднял его вверх, заставляя Медведя тянуться за ним. Потом он сунул мясо под стол. Медведь полез вслед за ним. Стол начал приподниматься. Против своей воли всё больше кадетов начинало нервно хихикать. Другие же призывали Досаду остановиться.

Стол внезапно перевернулся, когда Медведь встал. Он схватил цепь и рывком втащил Хигберта в пределы своей жуткой хватки.

Тут встала Шиповник, держа в руках шарф кадета.

– Я приказываю тебе. Не сопротивляйся.

Жутко напуганный Хигберт послушно обмяк. Медведь стал дёргать его за руки, заставляя танцевать как марионетку. Рута взялась прихлопывать в такт, в сопровождении остальных, но движения Медведя становились всё более и более жестокими. Он уже однажды разорвал кадета на части, за то, что тот над ним глумился.

Мимо них просвистела чёрная куртка и на «высоком столе»[71]71
  high table – профессорский стол в столовой колледжа


[Закрыть] оказался Комендант Шет Острый Язык. Он осторожно извлёк Хигберта из хватки своего брата. Издевательский шарф Медведя соскользнул прочь и стало видно, что кожаная полоска вокруг его шеи была усеяна шипами, обращёнными внутрь. Это был штрафной ошейник для непослушных жуткогончих. Досада дёрнул за него и охваченный болью Медведь набросился на ближайшего человека – своего брата. Комендант упал.

– Принесите копья! – закричал кто-то, и оружие возникло в руках Каинронов так быстро, как будто они прятали его под столом, да так оно, похоже, и было.

Это всё спланировано, подумала Джейм. Она бросилась к своему Сенетари, используя когти, когда кадеты двигались недостаточно быстро. Медведь был окружён кольцом стали, ударяя по каждому острию, которое оказывалось слишком близко. Комендант лежал у его ног.

– Убейте его! – надрывался Досада. – Убейте его!

– Во имя Порога, что здесь твориться?

Новый голос, хотя и не ревел во всё горло, нес в себя такую власть и силу, что атакующие кадеты немедленно остановились. В дверном проёме Старого Тентира стоял Горбел, его броня воняла кровью вепря, а в большом зале смутно виднелись его сопровождающие, несущие его охотничий трофей, привязанный к шесту за ноги (в области коленей[72]72
  hocks


[Закрыть]). Когда он тяжело зашагал вперёд, кадеты расступились и дали ему дорогу. Джейм с выгодой использовала их отвлечение, проскользнув внутрь круга стали, и опустилась на колени рядом с Комендантом. Он получил удар через всё лицо, к счастью, по всей видимости, тыльной стороной руки Медведя, иначе бы от его лица мало что осталось. Он уже с трудом пытался подняться.

– Копья вверх! – Приказал Шет кадетам и горстке рандонов, которые к ним присоединились.

Горбел вошёл в круг и встал лицом к лицу с Медведем. Его руки поднялись вверх, а голова опустилась в приветствии кадета старшему рандону. Остальные присоединялись к нему, один за другим, пока Медведь не оказался в круге безмолвного почтения. Джейм сняла с его шеи ошейник. Медведь посопел и медленно выпрямился. Неуклюже, как будто вспоминая полузабытое, он ответил на их салют.

Комендант вскарабкался на ноги, игнорируя руки, тянувшиеся ему на помощь, и коснулся плеча брата. Когда они встали лицом к лицу, любой мог увидеть их сходство: за дикой растрёпанностью старшего и слегка взъерошенной учтивостью младшего скрывались всё те же острые черты, та же посадка челюсти и соколиных глаз. Затем Шет увёл Медведя прочь, сквозь ряды безмолвных наблюдателей, обратно в его зловонную берлогу.

IV

К тому времени, когда Комендант наконец вернулся в свои покои, которые, как и его кабинет, открывались в Комнату Карт, уже сгустились сумерки. На пороге он замер, ощущая движение на балконе. В комнату вступила неясная фигура, над её головой сгорбились плечи Снежных Пиков, увенчанные нимбом вечерних звёзд. Ни один кендар не бывает столь стройным; ни один кендар, кроме Харна Удава, не рискнёт войти к нему в такое время, после такого дня. Но Харн теперь с Южным Воинством. Странно, что он так скучает по своему старому сопернику-конкуренту.

– Я пришла убедиться, что с вами и с Медведем всё в порядке, – сказала Лордан Норф.

Шет вздохнул и ослабил свой офицерский шарф. На самом деле, его лицо всё ещё пульсировало от боли, а несколько зубов шаталось, но всё могло кончиться гораздо, гораздо хуже.

– Медведь спит, – сказал он. – Им, должно быть, пришлось много дней копить свои порции яблочной водки, чтобы так его напоить.

– И всё же Горбел хорошо справился, не так ли?

– Очень хорошо. Его отец делает большую ошибку, недооценивая его.

– Вы же понимаете, что Досада вас подставил, чтобы добиться одобрения казни Медведя.

– Такая мысль мелькала в моей голове, – сухо отозвался он. – Как и та, что он вряд ли сумел бы додуматься до такой схемы самостоятельно.

– Калдан всё напирает. Он хочет быть в вас уверенным.

– И это тоже, я в курсе. Почему ещё, как ты думаешь, он потребовал, чтобы ты возобновила свои занятия с Медведем?

Она шагнула вперёд, почти вступив в свет свечи.

– Ран, вы не должны сдаваться, – настойчиво сказала она – Это Парадокс Чести, прямой и грубый, а вы честь Тентира.

Это его позабавило, или могло позабавить, не будь он так измучен, а его лицо не болело бы так сильно.

– Дитя, и что же ты скажешь дальше?

– Только это: мой первый Сенетари пал жертвой этого парадокса, и чтобы доказать, что я вполне серьёзна, я скажу вам, кем он был: самим Тирандисом.

Комната, казалось, сдвинулась. Он остро ощутил присутствие всех батальных карт, нарисованных на её стенах, от Водопадов до Падения, три с лишним тысячелетия тому назад. Так много побед, так много ещё более трагических поражений. Казалось, как будто всё легендарное прошлое восстало пред ним в образе одной стройной девушки. Рандоны долго размышляли над тем, кто же первым учил её Сенетару, и вот появился ответ, казалось, просто невозможный.

– Дитя, Тирандис из поколения Мастера, а это было очень и очень давно.

– Он так же был тёмным перевратом, который слишком поздно понял, что напрасно вручил свою честь своему лорду. Под сводами теней время течет иначе. Вы и сами встречались с ним у Водопадов, когда он изображал из себя Принца Одалина из Каркинарота.

Шет припомнил принца – бедного, обречённого дурака, который во всём хотел подражать Кенцирату и который поплатился за это жизнью, или же они всё это время имели дело с одним из избранных Мастера, изобретателем самой Сенеты?

– Неужто подобные легенды всё ещё разгуливают под солнцем?

– Вам лучше знать, ведь вы одна из них. Я не хочу потерять ещё одного учителя из-за этого проклятого Парадокса.

Она задержала дыхание. Ложь певцов и факты летописцев, перед ним, казалось, развернулась вся долгая, мучительная история Кенцирата. Неужели он и в самом деле пошёл по тому же пути? Да, он был амбициозен, но это уж чересчур. Каждый делает то, что в его силах, где бы он ни находился. Для него, здесь и сейчас была Комната Карт Тентира и стоявшая напротив тень, которая воплощала в себе всё то, за что и против чего он когда-либо сражался.