Текст книги "Семь плюс семь"

Автор книги: Пьер Грипари

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Семь пьес-шуток

Иллюстрации БУАРИ

ОТ АВТОРА

Я написал и опубликовал уже не одну пьесу для маленьких зрителей. Вдруг учителя младших и даже старших классов стали просить меня, чтобы я сочинил коротенькие сценки-диалоги, с которыми можно было бы не только работать в классе, но также и играть их на сцене.

И вот я написал семь пьес-диалогов – жанр, прямо скажем, не новый, поскольку до меня его прославили Куртелин, Монье, Лукиан из Самосаты и даже Феокрит, не говоря уж о наших старых добрых фарсах XV века.

Я тоже постарался, чтобы сюжеты и диалоги были разные, а получилось одинаково смешно.

Первые четыре пьески – это скетчи /я бы, однако, предпочел название «сценки»/, начинаются они вполне реалистически, но очень скоро становятся абсурдными. Пятая пьеска – переработанное французское фаблио /средневековый юмористический рассказ/; шестая – сценка из Сказки о Спящей Красавице; наконец, седьмая – вольное переложение одной из вещиц моего сборника «Сказки Безумной Мерикур».

Я хотел, чтобы мои диалоги сначала позабавили начинающих актеров, потом помогли им «войти в образ» и, говоря профессиональным языком, не дали из него выйти. Добиваясь этого, я потратил на крошечные сценки не меньше трудов, въедливости и требовательности, чем на большие театральные пьесы, потому что ведь персонажи должны быть живыми, а ситуации драматическими – только тогда у каждого исполнителя появится возможность блеснуть мастерством.

Надеюсь, мне это удалось, и играть мои сценки не покажется юным артистам каторжной работой.

Пьер Грипари.

МНИМАЯ ТУПИЦА

Участники: ОН и ОНА

На сцене – письменный стол с телефоном и кресло для Него, столик и стул для Нее. В начале сцены ОН сидит в кресле.

Входит ОНА. Стянутые на затылке волосы придают ей довольно глупый вид.

ОН /подскочив от неожиданности/ – Что такое?! Что случилось?!

ОНА – Ах! Простите. Так вы, оказывается, здесь?

ОН – Похоже, что так… А постучаться трудно было?

ОНА – Ну что вы! Совсем не трудно! /Стучится в дверь/

ОН – Теперь-то зачем? Теперь не надо. Вы ведь и так вошли. И что же вам угодно?

ОНА – Это кабинет г-на Нуиноса?

ОН – Именно так. И что же?

ОНА – Я хотела бы видеть г-на Нуиноса.

ОН – Вы его видите. Дальше!..

ОНА /оглядываясь/ – Вижу? А где же он?

ОН – Здесь /после молчания/ – Я и есть г-н Нуинос!

ОНА /сообразив/ – А-а-а, вот здорово! Очень приятно познакомиться.

ОН – Взаимно. Так что же вы хотите?

ОНА – Я? О! Ничего…

ОН – Но-о-о… Тогда что вам здесь надо?

ОНА – Не знаю. Мне кажется, вы и должны мне сказать…

ОН – А вас направил ко мне начальник личного состава?

ОНА – Да, начальник.

ОН – Что же вы сразу не сказали? Значит: вы – моя новая секретарша?

ОНА – Похоже, что так.

ОН – Очень рад, подойдите ближе. Как вас зовут?

ОНА – Мадемуазель Сглаз.

ОН – Пройдитесь-ка… Повернитесь… Ну что ж, смотритесь вы неплохо… Стенография вам знакома?

ОНА /с видом воплощенной добродетели/ – Мне, сударь? С кем попало я не знакомлюсь!

ОН – Та-ак… Ну ладно! Значит, машинопись осилили?

ОНА /с тем же видом/ – Нет, конечно. Насилия я вообще не выношу!

ОН – Гм… гм… Вот оно как… Ну, а писать-то вы, надеюсь, умеете?

ОНА – Писать? Вы спросили: писать?

ОН – Ну да, писать!

ОНА – Рукой?

ОН – Э-э-э… да хотелось бы! Так умеете или нет!

ОНА – Училась… когда была маленькая…

ОН /встает, обрадованно/ – Вот и прекрасно! /Указывает ей на стол/ – Садитесь-ка за стол… вот вам бумага, ручка… Я буду диктовать. Письмо.

ОНА /присаживаясь/ – Письмо у нас в первом классе было. Ни к чему оно вовсе. Я и так все буквы знаю!

ОН – С чем вас и поздравляю!

ОНА – Даже самые трудные: э, ю, я…

ОН – Вот мы и проверим. Вы готовы?

ОНА – Да.

ОН – Пишите: Дорогой господин…

ОНА – Дорогой господин…

ОН /диктует, прохаживаясь по кабинету/ —…Возвращаясь к предыдущему письму от 20 мая сего года… Я слишком быстро?

ОНА – Нет-нет.

ОН —… имею честь сообщить вам… – Написали?

ОНА – Написала.

ОН – Замечательно! Ну-ка, дайте мне ваш листок.

ОНА – Но… мы же не закончили!

ОН – Не имеет значения. Небольшая проверка, и только.

ОНА /протягивая листок/ – Жаль… так было интересно… хотелось бы узнать, чем дело кончилось…

ОН /читает/ – Однако… Что же это такое?

ОНА – Где?

ОН – Здесь! В самом начале! Что это?

ОНА – «Возвращаясь».

ОН – Неужели? Из двух слов?

ОНА – Ну да…

ОН – Простите, но тогда я сказал бы «ваза вращаясь», а не «возвращаясь»!

ОНА – Вот именно! Черт! Вы правы! Конечно, не «ваза», а «воз».

ОН – Вот именно! /Спохватываясь/ – Что? Что вы сказали?

ОНА – Сказала, что «воз», а не «ваза».

ОН – Это я уже слышал… А что, по-вашему, «возвращаясь» пишется в два слова?

ОНА – Само собой. И получается очень складно, не правда ли?

ОН – Складно-то складно, ничего не скажешь. А если написать ваши два слова в одно?

ОНА – Как это, в одно?

ОН – А вам никогда не приходило в голову, что это – одно слово?

ОНА – Подумать только! И правда, в одно тоже можно… Никогда бы не подумала… /помолчав/ – Но смотрится гораздо хуже!

ОН – Ну хорошо, продолжим… /читает/ – Ваза вращаясь, к бредущему гуську… Что это, по-вашему?

ОНА – А что?

ОН —… бредущему гуську! Посмотрите, вы сами так написали! Что вы имели в виду?

ОНА – Ну как? Гусенка, который бредет…

ОН – Но я же ничего подобного не говорил! Я сказал: предыдущему письму!

ОНА – Все, что вы говорили, я слышала!

ОН – Так почему же вы?..

ОНА – А я сразу поняла, что вы хотите меня подловить!

ОН – Подловить?!

ОНА – Вот именно! Письмо – это ведь школьный предмет. Здесь оно ни к чему. Другое дело, гусек, гуськом, хорош гусь – это уже что-то!

ОН – Ну да, ну да… /читает/ – «Ваза, вращаясь к бредущему гуську, и ать-два этого гада…» Нет, это слишком!

ОНА – Почему?

ОН – Не мог я сказать «ать-два этого гада!» Я сказал: «20 мая сего года»!

ОНА – Ой! Так я и думала!.. Но очень уж вы быстро диктуете!.. Ошибка-то не очень серьезная, правда?

ОН – Правда, не очень, но все-таки есть немного… «Ваза, вращаясь к бредущему гуську, и ать-два этого гада, имея тестя сообщником…» Ну, хорошо! Все понятно!

ОНА – Вы довольны, мсье?

ОН – Даже слишком!

ОНА – У меня ведь хороший почерк?

ОН – Восхитительный!

ОНА – Значит, я буду писать у вас письма?

ОН – Да… Да нет! Вы будете отвечать на звонки!

ОНА – Почему? Я что, плохо пишу?

ОН – Хорошо! Очень хорошо!

ОНА /всхлипывая/ – Да-а, хорошо-о… Я все поняла… Потому что я ошибки делаю-ю…

ОН – Ну, ну, успокойтесь…

ОНА – А «возвращаясь» можно писать и в два слова, правда?

ОН – Безусловно… Ну, вытрите же глазки.

ОНА – И «гада» можно исправить…

ОН – Что можно, то можно. Истинная правда! Все! Все! Мы успокоились!

ОНА – Это я потому так плачу, что очень хочу работать! Хочу быть всем полезной!

ОН – Ну конечно…

ОНА – У меня старенькая мама, у меня старенький папа…

ОН – Ну да! Ну конечно!

ОНА – Два стареньких дедушки, две стареньких бабушки…

ОН – Конечно, я все понимаю!

ОНА – Четыре прадедушки, четыре прабабушки…

ОН – Что поделаешь! Как у всех!

ОНА – Младшие братишки, младшие сестренки, родные и двоюродные…

ОН – А как же иначе?! А теперь вытрите-ка слезки! Пишете вы – лучше не надо!

ОНА – Неужели?

ОН – Правда, правда!

ОНА – А может, вы просто хотите мне сказать приятное?

ОН – Да что вы! Как вам такое в голову пришло! Пишете вы отлично, но говорите еще лучше. Поэтому и будете отвечать по телефону на звонки!

ОНА – Хорошо, я согласна. К работе приступаю немедленно! /Снимает трубку/.

ОН /вновь усаживаясь/ – Ну да, ну да! Э-э, постойте! Что вы делаете?

ОНА – Как что? Хочу ответить…

ОН /отбирает трубку и вешает на место/ – Не стоит так увлекаться делом! Дождитесь сперва звонка!

ОНА /садясь на место/ – Ладно! /Пауза/ – А долго ждать?

ОН /принявшись было вновь за работу/ – Долго? Что долго?

ОНА – Ждать звонка.

ОН – Откуда же мне знать?

ОНА – Что ж, подождем! /Телефонный звонок/.

ОН – Что вы ждете? Телефон! Возьмите трубку.

ОНА – В самом деле, телефон! /Снимает трубку/ – Алло? Да, это кабинет г-на Нуиноса… Нет, его секретарь, мадемуазель Сглаз… Невозможно? Почему? Как мило с вашей стороны… Да вы мне льстите… Нет? Правда? Вы всерьез так думаете?

ОН – Кто это?

ОНА /обращаясь к шефу/ – Понятия не имею, уверяет, что у меня чарующий голосок… /в трубку/ – А вот и нет, у меня глаза не синие! Скорее карие, с зеленоватым отливом…

ОН – Да кто же это, наконец?

ОНА – Правда, с кем же я говорю? /Шефу/ – Это г-н Чу́дик.

ОН – Меня нет! Я болен! Пусть все передаст через вас!

ОНА – Г-н Нуинос велит вам сказать, что его нет, он болен, но что вы можете все передать через меня. Что? Что? /Шефу/ – Он все-таки хочет поговорить с вами лично.

ОН – Нет, нет и нет! Он мне осточертел, этот недоумок! Пусть катится на все четыре стороны!

ОНА – Он просит передать вам, что поскольку вы – недоумок и уже проели ему всю плешь, то можете катиться на все четыре стороны!

ОН – Что же она такое плетет? /Встает и отбирает у нее трубку/ – Алло, это вы, дорогой мой? Да не обращайте вы внимания на мою секретаршу, она – бестолочь… Черт! Бросил трубку! /Вешает свою трубку и обращается к ней/ – А вы, случайно, немного не того, а?

ОНА /рыдает/ – У-у-у. Я – бестолочь!

ОН – Нет нет, погодите…

ОНА – Да-а-а! Вы сами сказали! Я слышала!

ОН – Но я же не вам, я ему! Чтобы не обиделся! На самом деле вы – прелесть!

ОНА /с сомнением/ – Правда?

ОН – Конечно… Вытерли глазки, раскрыли губки… Вы так милы, когда улыбаетесь!

ОНА /застенчиво/ – Значит, вы меня прощаете?

ОН – Разумеется!

ОНА /молчит, затем опять плачет/ – У-у-у!..

ОН – Что опять случилось?

ОНА – Простили-и! Значит, я все-таки что-то не так сделала!

ОН – Да нет же, так, так!

ОНА – Как надо?

ОН – Как надо!

ОНА – А прощать меня не надо?

ОН – Не надо! Все в порядке?

ОНА /молчит, затем снова рыдает/ – У-у-у! Значит, вы меня не прощаете-е?

ОН /Весь клокочет от ярости, но ласково/ – Да при чем тут прощение-непрощение? Пустяки какие! На следующий звонок я и сам отвечу, только и всего!

ОНА /встревоженно/ – Почему? Я что, отвечаю плохо?

ОН – Бесподобно отвечаете! Но вы такая юная, нежная, хрупкая… Вам нельзя переутомляться…

ОНА – Тогда если можно, один вопрос…

ОН – Слушаю вас.

ОНА – Сколько вы мне будете платить?

ОН – Право, не знаю… А в отделе личного состава вам разве не сказали?

ОНА – Сказали, сказали, что все будет зависеть от вашего мнения.

ОН – Черт побери! А сами-то вы сколько хотите получать?

ОНА – Я? Даже не знаю… А что если миллион франков в день?

ОН /подскочив/ – Сколько? Сколько?

ОНА – Я же сказала: миллион франков в день…

ОН – Но это же невозможно, послушайте…

ОНА – Вы не спрашивали, что́ возможно, что́ нет, вы спросили, ско́лько я хочу!

ОН – Совершенно справедливо. Но в пределах возможного. Так сколько вы хотели бы получать?

ОНА – В пределах возможного? Я бы хотела что-то около миллиона франков в день.

ОН – И вы считаете, что… заслуживаете этого?

ОНА – Вы же не спрашивали, чего я, на мой взгляд, заслуживаю…

ОН – А теперь спрашиваю. Так какое жалованье вы заслуживаете?

ОНА – Полагаю, самое высокое, в пределах возможного.

ОН – Ну и ну!

ОНА /оживляясь/ – Но вы же сами сказали, что пишу я – лучше не надо…

ОН – Это правда.

ОНА – Еще лучше говорю…

ОН – И тут не поспоришь…

ОНА – Что я – прелесть…

ОН – Это я готов повторить!

ОНА – Что по телефону я отвечаю бесподобно…

ОН – Бесподобно, по-другому не скажешь!

ОНА – И что́, это все – неправда? Вы так не думаете?! Вы мне лгали?! /Рыдает/ – У-у-у!..

ОН – Погодите, дитя мое, успокойтесь… Решено! Я сообщаю в отдел личного состава, что вы подлинная жемчужина, которую надо оценить очень и очень высоко.

ОНА /сразу став серьезной/ – Прекрасно! Это-то я и хотела узнать! /Распускает волосы, что полностью меняет ее облик/ – Дорогой мой г-н Нуинос…

ОН /удивленно/ – Мадемуазель Сглаз?..

ОНА – Я – не мадемуазель Сглаз. Я – мадам Глаз – да Глаз, главная держательница акций нашей фирмы.

ОН – Ох! Простите! Если бы я знал заранее…

ОНА – А мне как раз и не хотелось, чтобы вы что-то знали заранее! Мне хотелось лично изучить ваши возможности. И определить раз и навсегда, достойны ли вы этого кресла.

ОН /безнадежно/ – Поверьте, мадам Глаз – да Глаз…

ОНА – Дайте же мне договорить. /Помолчав/ – Так вот, г-н Нуинос, могу засвидетельствовать, что вы – человек чуткий, добрый, сострадательный…

ОН /обретая надежду/ – Нет, в самом деле?

ОНА – Остро реагируете на социальные проблемы, осознаете важность человеческого фактора в работе…

ОН /польщенно/ – В самом деле…

ОНА – Умеете найти общий язык с коллегами, сочетаете в себе гибкость, интуицию, предупредительность…

ОН – Я, право, смущен…

ОНА… – Отзывчивое сердце и живой ум…

ОН – Вы меня совсем захвалили…

ОНА – И, желая найти наилучшее применение всем этим прекрасным качествам, в интересах фирмы и ваших собственных, я решила, что ваше место – за дверью.

ОН – Как! Вы меня выгоняете?

ОНА – Что вы! Что вы! Наоборот! За дверью в качестве дворника, а точнее, гостеприимного хозяина, вы со свойственной вам любезностью будете встречать посетителей, клиентов, поставщиков и просто друзей нашей фирмы, указывать им верную дорогу, наставлять, так сказать, на путь истинный… Но, разумеется, за половинное жалованье…

ОН /подскакивает/ – Как это?

ОНА – Надеюсь, что именно теперь я могу рассчитывать на вашу чуткость, понимание, сострадательность, учтивость, такт, деликатность…

ОН – А если я не согласен?

ОНА – Несогласным тем более место за дверями.

ОН – Вы хотите сказать…

ОНА – На улице. И нигде больше. Я выгоняю вас прочь.

ОН – А если я проявляю чуткость…

ОНА – Вот-вот, теперь я вас слушаю. Так что вы решили?

ОН – Но… похоже, у меня нет другого выбора…

ОНА – Я тоже так думаю. И вы согласны приступить к своим новым обязанностям?

ОН – Д-да…

ОНА – Благодарю вас. Завтра с утра и приступайте. /Направляется к выходу/.

ОН – А может, и мне поплакать? /Рыдает/ – У-у-у!

ОНА /обернувшись/ – Нет-нет, не стоит, г-н Нуинос, таких способностей у вас нет. Такое могу позволить себе я, но не вы!

ПЕС И МАЛЫШ

Сценка для трех участников

МАЛЫШ сидит на полу, рядом лежит в позе сфинкса ПЕС.

Возле них стоит МАТЬ; в одной руке у нее бутылочка с соской, в другой – кость.

МАТЬ – Ах ты, моя деточка, ах ты, моя лапочка!

МАЛЫШ – А-а-а!

МАТЬ – Лапочка чистенькая, лапочка хорошенькая, сухая, не мокренькая!

МАЛЫШ – Ду-ду-ду!

МАТЬ – Он ведь будет умничкой, мой малыш? Он не будет плакать, не будет ползуночки мочить? Гули-гули-гули! Гули-гули-гули!..

МАЛЫШ – Аа-аа-аа!

МАТЬ – А мы ему сейчас бутылочку с молочком /Дает Малышу бутылочку и поворачивается к Псу/ – А кто тут еще сидит? Сидит мой Шарик, любимая моя собачка!

ПЕС – Гав-гав-гав!

МАТЬ – А чего же она хочет? Чего хочет моя собачка? Косточку она хочет?

ПЕС – Гав-гав-гав!

МАТЬ – Конечно же, косточку! Амм! Вкусную-превкусную! /Пес встает на задние лапы и получает кость/ – А теперь мамочка пойдет сварит супчик, а мы посидим тихо и будем умницами-разумницами. /Выходит/

МАЛЫШ /немного погодя/ – Ушла?

ПЕС /заглянув за кулисы/ – Ушла, вон, я вижу, она на кухне.

МАЛЫШ – Наконец-то! Хоть поговорим по-человечески!

ПЕС – И то правда. До того устал с ними разговаривать! А ничего не поделаешь. Обязаны опускаться до их уровня… Так скажите, дорогой Малыш…

МАЛЫШ – Я вас слушаю…

ПЕС – Вы хоть раз пробовали поговорить с ними всерьез? От души, так сказать?

МАЛЫШ – Один раз пробовал.

ПЕС – И давно?

МАЛЫШ – Да уж порядком. Недели три назад… Мне тогда было месяца два с половиной, не больше… Отец взял меня на руки, неуклюже, как всегда… Сделал мне больно, ну я и сказал ему… Ничего такого и не сказал – «Дубина!», говорю, и все.

ПЕС – Неужели так и сказал? Правда?

МАЛЫШ – Неправда. Я покрепче слово сказал.

ПЕС – А он что?

МАЛЫШ – Он? Да ничего. Рот разинул и скорей меня обратно в кровать, словно я ему руку жгу или что еще похуже…

ПЕС – И матушке вашей ничего не сказал?

МАЛЫШ – Ни словечка. Побоялся. Так что просто повезло!

ПЕС – О чем вы, не понял?

МАЛЫШ – Здрасьте, вы что, родителей моих не знаете? Да заговори я при них, они вмиг и меня запрягут! Нет, в моих же интересах начать говорить как можно позже!

ПЕС – Ваша правда! Взять хоть меня! Они и знать не знают, что я умею говорить, но выведали (а как – ума не приложу), что кое-какие слова я все-таки понимаю. И теперь без конца меня донимают.

МАЛЫШ – Это я заметил. /Пускает струю/ – Псс-с…

ПЕС – Что это с вами? Серьезный человек и вдруг…

МАЛЫШ – Погодите секундочку. Сухие ползунки да еще с пеленкой! Царапают, стесняют… /Пускает новую струю/ – Псс-с! Ну, на этот раз все!

ПЕС – Теперь лучше?

МАЛЫШ – Безусловно. Тепло, мокро, удобно…

ПЕС – И что же теперь будет? Побьют?

МАЛЫШ – Меня? С какой стати?

ПЕС – Когда я это делаю дома, меня бьют.

МАЛЫШ – И где вы это должны делать?

ПЕС – Где велят – во дворе, на улице.

МАЛЫШ – А они сами? Тоже – на улице?

ПЕС – Они-то? Нет! Они в квартире, но не где попало, а в специальной комнатке.

МАЛЫШ – Не может быть!

ПЕС – Да-да! Я однажды туда заглянул. Узкая комнатушка с фарфоровым креслом. А запах…

МАЛЫШ – Не понравился?

ПЕС – Что вы! Запах прекрасный. Там пахнет лавандой, нашатырем, розой, фиалкой, сиренью…

МАЛЫШ – Надо же! Хорошо, что я туда не хожу!

ПЕС – И чем дольше, тем лучше. Однако через год-другой они вас заставят.

МАЛЫШ – Вы думаете?

ПЕС – Уверен! Вашу старшую сестру уже заставили. А если она, упаси боже…

МАЛЫШ – И что тогда?

ПЕС – Получает взбучку, как я.

МАЛЫШ – Вы мне весь аппетит испортили. /Выпускает бутылочку из рук/.

ПЕС /подходит к ней, принюхивается/ – А скажите-ка…

МАЛЫШ – Что?

ПЕС – Вкусная эта штука?

МАЛЫШ – Какая?

ПЕС – Да та, которую она вам дала?

МАЛЫШ – Вы о моей бутылочке? Мне, знаете ли, не с чем сравнивать, всегда дают одно и то же… Единственное, что могу сказать, – это сытно. А ваша штуковина? Кость, кажется?..

ПЕС – О-о, с костью все наоборот! Запах, вкус замечательные, а сытости – никакой! Только аппетит еще больше разыгрывается. Так и подохнуть недолго!

МАЛЫШ – А она уверена, что вы любите кости.

ПЕС – Да ни в чем она не уверена! Притворяется, потому что ей так удобнее. Придумала себе уловку, чтобы давать поменьше мяса! Все хорошие куски – себе!

МАЛЫШ – Чем же вы тогда питаетесь?

ПЕС – Объедками, которые выбрасывают… Повезло еще, что они ничего в них не смыслят, так поэтому попадается немало вкусненького. Одно плохо – у них просто мания: хорошую еду мешать со всякой гадостью – рисом, хлебом, картошкой, морковью, репой…

МАЛЫШ – А что вы скажете, если я попробую вашу кость… На вид она такая аппетитная!

ПЕС – Да-а, вид у нее что надо! Жаль только, что вид один!

МАЛЫШ – Так можно попробовать?

ПЕС /делая вид, что не слышит/ – В общем-то нельзя сказать, что она мне совсем не нравится… особенно если сравнить с пинком под зад…

МАЛЫШ – А вы человеческий язык понимаете?

ПЕС – Что? Что? Простите, что вы сказали?

МАЛЫШ – Я спрашиваю у вас позволения попробовать вашу кость!

ПЕС – Видите ли… Я не слишком люблю давать взаймы собственную еду…

МАЛЫШ – Ну, не проглочу же я ее! Вы и сами ее не проглотите!

ПЕС – Вполне возможно… А руки у вас хотя бы чистые?

МАЛЫШ – За кого вы меня принимаете?

ПЕС – Ладно, так и быть, берите, вот вам моя кость… А вы…

МАЛЫШ – Что́ я?

ПЕС – Позвольте уж и мне приложиться к вашей бутылочке, а?

МАЛЫШ – Пейте до дна: мне больше не хочется.

ПЕС – Благодарю. /Сосет/ – Ммм! А вы, оказывается, привереда! Это же отличная штуковина!

МАЛЫШ – Считайте, что вам повезло.

ПЕС – Сладкая, теплая… А до чего сытная! Вон как живот надулся… Уверен, в ней полно витаминов!

МАЛЫШ /грызет кость/ – Честно говоря, я могу вам сказать то же самое… Какой запах! Какой вкус!

ПЕС – А я что говорил…

МАЛЫШ – Даже немного мяса на кончике осталось…

ПЕС – Что? /в сторону/ – Черт, надо же! Если бы я знал!

МАЛЫШ /возбужденно/ – Ммм! Вкусно-то как! И какая шершавая… До чего приятно чешет десны!..

ПЕС /в сторону/ – Слава богу, что у него еще зубы не прорезались! /Громко/ – Скажите, а вы не хотели бы…

МАЛЫШ – Чего?

ПЕС – Получить назад свою бутылочку?

МАЛЫШ – А зачем? Вы же все выпили?

ПЕС – Все.

МАЛЫШ – Ну и ладно. Можете оставить ее себе! /Опять грызет кость/.

ПЕС /в сторону/ – Нет, не видать мне моей косточки! /Тихонько скулит/.

МАЛЫШ – Что с вами?

ПЕС – Не знаю, затрудняюсь объяснить… На душе как-то смутно…

МАЛЫШ – Ужасная тоска заедает?

ПЕС – Вероятно… Жизнь отвратительна несовершенна, мир так плохо устроен!..

МАЛЫШ – А вы чего бы хотели? Мир как мир… Перестаньте думать об этом, и все пройдет! Ммм! До чего же вкусно! /Продолжает грызть кость/.

ПЕС – Ужас какой! Так он все и слопает! /Скулит громче и громче/ – И-и-и! И-и-и!

МАТЬ /входит в комнату/ – Ну, как они тут, мои лапочки? /в ужасе/ – Что я вижу?! /Отбирает кость у Малыша и бьет его по руке/ – Лизать собачью кость! Хочешь нахвататься всякой заразы!

МАЛЫШ /орет/ – Уааа! Уааа! Уааа!

МАТЬ – Ой, соска в лапах этой грязной твари! А ну, отдай сейчас же! /Бьет Пса и уходит, унося бутылочку и кость/.

ПЕС /тявкает/ – Гав! Гав! /Пауза, оба молчат/.

МАЛЫШ – Ушла?

ПЕС – Ушла. Больно она вас?

МАЛЫШ – Не очень.

ПЕС – Однако вы кричали.

МАЛЫШ – Я всегда кричу, так положено. Когда сильно разорешься, они перестают лупить.

ПЕС – Неужели? Вам повезло. А со мной наоборот: чем громче я ору, тем сильнее лупят.

МАЛЫШ – Да-а, трудненько вам. Я хоть и из их семейства, но пока еще моя душа не зачерствела.

ПЕС – Они невыносимые! Отвратительные! А скажите, малыш…

МАЛЫШ – Да, да.

ПЕС – Вам никогда не приходило в голову?..

МАЛЫШ – Что именно?

ПЕС – Взбунтоваться.

МАЛЫШ – Ну, конечно, приходило! Жаль, времени у меня маловато!

ПЕС – Как «маловато»?! Напротив, чего-чего, а времени у вас, людей – полно! Вы ведь живете десятки лет…

МАЛЫШ – Разумеется, но лет через 15, от силы 20…

ПЕС – И что же тогда случится?

МАЛЫШ – Я стану точно таким, как они.

ПЕС /задумчиво/ – Верно, об этом я не подумал. В общем, если рассуждать диалектически, ваша революция обречена на провал. Поскольку вы непременно предадите интересы своего класса!

МАЛЫШ – Вот именно!

ПЕС – Неправда ли, любопытно?.. Другое дело я!

МАЛЫШ – Другое, потому что вы мечтаете о революции?

ПЕС – Да так, самую малость.

МАЛЫШ – Как интересно! А могу я вас попросить, если только вы не сочтете это дерзостью, обрисовать, хотя бы в самых общих чертах, вашу революционную программу?

ПЕС – Все проще простого: для начала все собаки должны объединиться. Кстати, наше движение организуется под лозунгом: «Шарики всего шарика, объединяйтесь!»

МАЛЫШ – Что же дальше?

ПЕС – А дальше, в назначенный день, мы перегрызем всех хозяев.

МАЛЫШ – И хозяек, и их детей, не так ли?

ПЕС – Естественно.

МАЛЫШ – А малышей?

ПЕС – Малышей? Хм… Малышей… Честное слово, я как-то о них не подумал.

МАЛЫШ – Но я, с вашего позволения, думаю о них!

ПЕС – Хм, малыши… Что ж, Малыши… нам не помеха… пока они малыши…

МАЛЫШ – А потом?

ПЕС – А потом? Посмотрим! Если окажутся послушны, услужливы, не будут рваться к власти, мы их в нашей будущей Собачьей республике… Вторым сортом.

МАЛЫШ – Не пойдет.

ПЕС – Что вы сказали?

МАЛЫШ – Не пойдет, говорю. Как только эти наши весьма почитаемые граждане подрастут, они взбунтуются и никого из вас не пощадят!

ПЕС – Ничего себе! И это говорите вы?!

МАЛЫШ – Я знаю, что говорю. Я же из их числа.

ПЕС – Но тогда… вы что, советуете мне загрызть заодно и всех Малышей?

МАЛЫШ – Всех до единого. Сразу же. Впрочем, ничего у вас не выйдет… Вы все равно подохнете.

ПЕС – Подохнем? С чего бы?

МАЛЫШ – С голоду.

ПЕС – Еще что? Не-ет, у нас найдется, что поесть!

МАЛЫШ – Что же именно?

ПЕС – Все!

МАЛЫШ – Как это «все»?

ПЕС – Все, что люди для себя сберегли: сытное мясо, вкусный сахарок…

МАЛЫШ – А где мясо брать будете?

ПЕС – Где-где? Где они, там и мы: у животных!

МАЛЫШ – Ну, а когда всех животных слопаете?

ПЕС – Сахарок останется, а он питательный…

МАЛЫШ – А сахар откуда возьмете, если всех людей перегрызете?

ПЕС – Не знаю… С неба упадет…

МАЛЫШ – Сахар с неба не падает.

ПЕС – А где он растет? Вы же его откуда-то берете…

МАЛЫШ – Не знаю и знать не хочу! Но на вашем месте я бы попытался это выяснить, прежде чем начинать революции!

ПЕС /в ярости/ – О, черт! Как вы мне надоели! Мне ведь известно, для чего вы все это говорите! Стараетесь меня запугать! Подорвать мои моральные устои, сломить боевой дух! Враг! Предатель! Иуда! Какая несправедливость! Я протестую! Меня мучают! Сей мир – обитель слез! Приют ужасов! Айу! Айу! Айу!

МАТЬ /войдя в комнату/ – Это еще что такое?! Дашь ты ему поспать спокойно, мерзкая тварь? /Бьет пса и выгоняет/.

ПЕС /исчезает, тявкая/ – Айу! Айу! Айу! /Лай его постепенно затихает/

МАТЬ – Ах ты, моя лапочка! Даже не проснулся! /Целует малыша и тихонько выходит/

МАЛЫШ /в одиночестве/ – Вот глупая!