Текст книги "Биомеханическая активность (СИ)"

Автор книги: Павел Иевлев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

– Кто там с тобой, жопа на гусеницах? Я вижу, что ты не один.

– Мири и её подружка.

– О, ты с девками? Тогда, конечно, заходи! Сейчас отключу турель.

– Только проверь, чтобы отключилась, а не как в прошлый раз.

– Да ладно, это была случайность.

Голос был скрипучий и странный. Громкий, уверенный, но неестественный, с призвуками жести и необычной интонацией.

– У тебя случайно нет насморка? – спросила Мири у Василисы.

– Нет, – удивилась та.

– У меня тоже. Не повезло нам.

Как только дверь открылась, Васька поняла, о чём она говорила. В крошечном захламлённом домике адски воняет. Сложно сказать, чем конкретно – букет состоит из запаха немытого тела, нестиранного белья, испорченной еды, застарелого мусора и какой-то резкой химии. Среди груды грязных тряпок, смятых упаковок и пустых бутылок стоит пилотское кресло, как будто вытащенное из кабины современного истребителя, только очень сильно замызганное, драное и потёртое. А в нём сидит…

Комната освещена тусклым маленьким фонариком, стоящим на столе, но того, кто в кресле, это явно не смущает. Вместо глаз у него сложный оптический блок, занимающий половину лица. Выше него – лысая голова в пигментных пятнах, а ниже нет даже рта. Вместо него какой-то коннектор, похожий на разъём для шланга пылесоса, переходящий в гофрированную пластиковую трубу, небрежно прихваченную изолентой к металлической сегментированной шее. Труба уходит под одежду – чертовски грязную тряпку, которая когда-то была верхней частью противоперегрузочного костюма. Нижняя часть отсутствует, да она и не нужна – тело заканчивается в районе пупка. Заканчивается ничем. Из закатанных до локтя рукавов торчат механические протезы. Видно, что дорогие и высококачественные, но их механика ничем не прикрыта.

– Это Хаример, – представил его Брэн.

– Твою приблуду помоечную я знаю, – сказал Хаример, – а это что за шлюшка?

Голос его доносится из глубины комбинезона. То, что заменяет инвалиду рот, в разговоре не используется.

– Я не шлюшка. Я Василиса. Механик, – девочка постаралась сдержаться и не нагрубить в ответ.

– Хаример, прекрати. Мири и так говорит, что у тебя юмор не выше жопы.

– Что значит «не выше жопы»? – возмутился тот. – А как же сиськи? У твоей, конечно, и говорить не о чем, два прыща, а у вот этой есть за что подержаться, клянусь инфракрасным режимом визора! Эй, детка, я сейчас вижу тебя голой!

Василиса взяла себя в руки и постаралась ответить как можно спокойнее:

– Не думаю, что это имеет значение. Вам явно нечем реализовать свои похабные фантазии. Стесняться вас – всё равно что стесняться говорящего попугая, которого какой-то дурак научил говорить скабрезности.

– А она ничего, – хрипло захохотало то, что заменяло Харимеру голос. – Не теряется. Да, детка, старого пилота разорвало пополам вместе с его штурмовиком ещё в третьей кампании. Это было жёсткое месилово, ты уж поверь! Я завалил того бомбера, как сучку на кровать, но его кормовой стрелок оказался хорош, да, Брэн?

– Хаример, мы же договорились.

– Брэн, Мири уже большая девочка, когда ты перестанешь кормить её с ложечки розовым говном?

– Ты что, упоротый?

– Конечно, упоротый. А как, ты думаешь, я живу? Только на метапромизоле.

– Ну и дурак.

– Иди к чёрту, Брэн, тебе тогда всё-таки повезло больше, у тебя хотя бы есть чем есть и чем срать. У меня шланг, кусок башки, кусок желудка и половина ливера работает на батарейках. Если это не повод становиться наркоманом, то что тогда вообще повод?

– Ничто не повод.

– Расскажи это моей жопе, которую ты отстрелил из тридцатимиллиметровой пушки. Она внимательно тебя выслушает и даже подмигнёт шоколадным глазом, если ты найдешь её среди обломков моего штурмовика. Они, небось, так и валяются в пустыне все эти шестнадцать лет. А может, их нашла и сдала на металлолом твоя юная сталкерша? Эй, Мири, ты не находила обломков ШУРДа1 с одинокой жопой внутри?

1 Штурмовик Ударный Реактивный Дальнего действия.

– Дед? – спросила Мири. – Что несёт этот огрызок?

– Хаример, заткнись, – сказал Брэн.

– И не подумаю! Мири, стальная ты крыска, твой дедушка вовсе не был таким пацифистом, как сейчас изображает. Он воевал в третью кампанию так же, как и я. Только с другой стороны. Но ему повезло больше – я отстрелил ему только то, что ниже жопы, а он мне и жопу тоже. А теперь он таскает мне еду и сырьё для метапромизола, вот такая коллизия.

– Не думал, что ты им сам вмазываешься, Хаример.

– Продаю больше, – сказал инвалид. – Не у всех сталкеров есть деньги на аптечки. Но и себя не обижаю.

– Блин, дед, мог бы и сказать, – недовольно сказала Мири. – Я всё равно догадалась. Для некомбатанта ты слишком ловко обращаешься с пушкой.

– Я собирался, честно. Но всё как-то откладывал…

– Ой, да плевать. Эта новость меня не шокировала. Но ты же не местный, зачем влез?

– Молодой был. Глупый. Думал, если победить, то всё кончится.

– Война никогда не кончается, – засмеялся своим металлическим голосом Хаример.

– А почему вам не сделали протез? – спросила его Василиса.

– Протез жопы? – рассмеялся бывший пилот. – Таких не бывает. Моим протезом, детка, стал штурмовик! Для того, чтобы летать, жопа не нужна. Я подсоединяюсь непосредственно к бортовым системам.

Он наклонил голову вперёд, и стало видно, что ниже шеи его тело соединено с креслом самым крупным нейроразъёмом из тех, которые до сих пор видела Василиса.

– Я ещё шесть лет потом летал! Четыре раза был сбит, но меня собирали по кускам, прикручивали недостающее и снова загружали в кокпит. Потому что пилот дороже самолета, детка. Намного дороже. А я был отличным пилотом, самым лучшим!

– А что потом?

– Приказ на следующий вылет однажды не пришёл. Я торчал на взлётной полосе две недели, но целей не выдавали. И тогда я понял, что война кончилась. Загнал штурмовик в ангар, откинул обтекатель кабины и включил протокол эвакуации для аварийной посадки. Моё кресло отключилось от планера и на автономных движках притащило меня к людям. Там-то я и встретился с Брэном-который-отстрелил-мне-жопу.

– И вы подружились? – изумилась Василиса.

– Ну, то, что мы покалечили друг друга, выяснилось гораздо позже. Просто два ветерана, оба из ВВС, оба инвалиды. А кто на какой стороне воевал, к тому времени уже было насрать. Вдвоём было легче выжить. Пока кресло летало, я разведывал хабар, а он на своих гусеницах его вытаскивал. Так что, когда сверили даты и время, только посмеялись, как нелепо шутит судьба. Раз уж не отстрелил ему жопу тогда, не достреливать же было. Ладно, припёрлись-то зачем? Не для того же, чтобы военные байки послушать?

– Представь себе, Хаример, именно для этого, – сказал Брэн. – Ты мне как-то рассказывал, как вы штурмовали чёрную башню…

– А, ту, похожую на…

– Хаример!

– …на то, что ты мне отстрелил вместе с жопой, и о чём я жалею больше, чем о ней. Да, было дело. Мы тогда много чего штурмовали. Утюжили с воздуха всё, что возвышается над почвой: дома, фабрики, мосты, склады, школы… Да вообще всё. Доктрина тотальной зачистки. И не надо так на меня смотреть, Мири, – другая сторона поступала так же, и твоему драгоценному деду тоже есть, что вспомнить. Так вот, на эту башню мы заходили с моря, в третьей волне. Первые две выбили ПВО почти подчистую. Кое-что ещё постреливало, но уже несерьезно, так что обработали мы её всем боекомплектом с трёх штурмовых звеньев, а это ни много ни мало – девяносто ШУРДов, по двенадцать ракет воздух-земля на машину в полной загрузке. Вывалили на неё всё это и ушли на разворот над морем. Заходим снова – две пристройки с боков в руинах, а самой башне хоть бы хрен. Из пушек для очистки совести прошлись – но, раз уж её ракеты не развалили, то пушки тем более, даже не поцарапали. Так и улетели на базу ни с чем. Потом ребята говорили, что они после нас дважды вылетали, но с тем же результатом. Стоит как заколдованная. А что за башня, зачем она – хрен её знает. Тогда много всего было недоразбитого, это сейчас одни руины.

– Похоже это на то, что ты описывала? – спросил Брэн Василису.

– Очень похоже. А где эта башня?

– Где-то на берегу. Я тебе что, генштаб? Мне координаты в бортовой комп кидают, я лечу. Запоминать всё, что я за десять лет ракетами расхреначил, мне как-то недосуг. А что, такая важная башня?

– Очень, – вздохнула Василиса.

– Ну, если очень… Есть один способ.

– Да давай уже, Хаример! – недовольно сказал Брэн. – Раз уж устроил тут день откровений – жги, не останавливайся.

– Координаты всех вылетов в памяти тактического компьютера моего ШУРДа.

– Ты хочешь сказать, что он так и стоит в ангаре?

– А куда он денется, Брэн? Это же автономный тактический узел класса Б-4. Помнишь, сколько их настроили после третьей кампании? Там топливо и боекомплект, солнечные батареи и автоматы предполетного обслуживания. Он закрыт и замаскирован, сталкерам туда не добраться. Открыть его могу только я, личным пилотским кодом.

– И ты это сделаешь?

– Почему нет?

– И что ты за это хочешь?

– Ты знаешь, Брэн. Ты знаешь.

– Метапромизол тебя убьёт, пилот. Нельзя жрать боевой коктейль на завтрак, обед и ужин.

– Во мне нечего убивать, стрелок. Всё ценное ты отстрелил шестнадцать лет назад. Во мне меньше двадцати процентов органики, и в основном это мозг. И он доставляет мне куда больше страданий, чем удовольствия. Я на восемьдесят процентов покойник, а покойника нельзя убить.

– Чёрт с тобой, я достану тебе компоненты. Хочешь заливать мозги боевой химией – на здоровье. Но как мы попадём к ангару и как его откроем? У меня нет пилотского кода.

– У тебя есть я. Я покажу дорогу, открою ворота, дам координаты и валите на все четыре стороны. Обратно тащить меня не придётся.

– Ты что задумал?

– Хочу полетать ещё разок.

– С ума сошёл?

– А что мне терять, Брэн? Моя синтетическая тушка отработала весь возможный и невозможный ресурс, оборудование еле тянет. Заменить её не на что – военные технологии, травмобот тут не поможет. Я всё равно скоро даже не сдохну – сломаюсь. ШУРД заправлен и снаряжен, я оставил его готовым к вылету, автоматика тактического узла за ним ухаживала все эти годы. Полечу куда глаза глядят, пока не кончится топливо в баках, и турбины не встанут.

– Хреновая идея, Хаример.

– Есть получше? У тебя есть внучка, торговля, жизнь. У тебя, в конце концов, есть жопа. А у меня только метапромизол. Да и тот почти не берёт, привык я к нему за столько лет.

***

Утром Брэн, Мири и Василиса вернулись на рынок. К висящему над парковкой волантеру местные уже привыкли, а вот караванщики, прибывающие с Дороги, стояли, разинув рты. Пара машин столкнулась, и теперь водители эмоционально выясняли, кто из них больший балбес. Трап поднят, и Василисе пришлось вызывать рубку при помощи карманной рации, которую она предусмотрительно взяла с собой.

– Либо так, либо часового ставить, – сказал сердито Зелёный. – Так и норовили залезть. То ли любопытные, то ли спереть что-нибудь целятся, а может, и то и другое. На ночь пришлось высоту набрать, потому что чуть по верёвке не залезли на борт.

– Волантеры – легенда Дороги, – сообщил Брэн, – неудивительно, что каждый хочет хотя бы пощупать.

– У нас важная новость, Дядь Зелёный, – сказала Васька, – про маяк.

– Кучно пошло, – удивился бортмех, – у нас тоже. В кают-компании как раз кофе и брифинг.

За столом кроме папы сидит, развалившись, Керт. В живой руке у него кофейная чашка, в искусственной – большой пухлый блокнот.

– О, добрались наконец, – обрадовался он, – привет, Мири.

– Здорово, капиталист, – ответила девочка. – Вижу, ты тут совсем освоился.

– Деловое партнерство требует доверия, – кивнул парень.

– А доверие требует кофе, – добавил капитан. – Что у вас за новости?

– Похоже, что в этом срезе есть свой маяк, хотя пока и непонятно, в каком он состоянии. В войну его пытались разбомбить, но не смогли.

– Ещё бы, – хмыкнул Зеленый, – чёрта с два его разбомбишь. Ушедшие строили крепко. Но это не значит, что он работает. Впрочем, проверить, разумеется, стоит. У нас тоже новости – Керт сумел сориентироваться в нашей навигационной системе координат, и мы теперь знаем, где тот маяк, о котором он узнал от караванщиков.

– Или думаем, что знаем, – скептически поправил капитан. – Глойти видят Дорогу не так, как наш навигатор, и совместить это сложно. Больше интуиции, чем расчёта. В любом случае, время поджимает. Сейчас Дорогу держит единственный маяк, и стабильность её под угрозой.

– Глойти жалуются, что маршруты начали сбиваться, – сказал Керт. – Уже два каравана не дошло вовремя, а один вообще пропал. Надеюсь, просто заблудился и найдётся. Это большая проблема – на рынке уже возник дефицит продовольствия. Ещё пара задержавшихся караванов – и нам грозит голод.

– Может, те кто сжёг наш склад, об этом пожалеют, – мрачно сказала Мири.

– Или просто поднимут цены, – не согласился Керт. – Плевать им.

– В общем, – подвел итог капитан, – надо решать, что мы делаем в первую очередь. У нас три задачи. Первая – разведать маяк, про который узнал Керт. Вторая – доставить Брэна ко входу Завода.

– И меня, – тут же вставила Мири.

– Это как хотите, хотя я и не одобряю участие юных барышень в разведывательных операциях. И третья задача, возникшая только что, – разведка здешнего маяка. Кстати, где он?

– Мы получим его координаты через некоторое время.

– Тогда эта задача временно откладывается. Остаются две остальных. У кого как с готовностью? Керт? Брэн?

– Всё моё со мной, – Керт потряс блокнотом.

– Мы тоже готовы, – сказала Мири, показав висящую на плече сумку.

– Отлично. Предлагаю отправиться к Заводу, высадить десант и сразу отбыть на поиски Кертовского маяка. Кто за?

***

Волантер движется средним ходом на высоте полукилометра. Ниже решили не спускаться, чтобы не попасть в зону поражения защитных турелей. По заверениям Брэна, они в первую очередь противопехотные, не могут задрать ствол выше, чем на тридцать градусов к горизонту.

– Высотных летающих целей нет с самой войны, – сказал он. – А коптеры летают низко.

Внизу разматывается пейзаж – нечто среднее между высохшей степью и пустыней. Много развалин. Большая часть из них просто огрызки разрушенных стен, но местами попадаются бетонные коробки, побитые, но почти целые. С крыши одной из таких их проводили биноклями три человеческих фигурки.

– Сталкеры, – пояснила Мири. – Рисковые ребята. Это окрестности завода, тут минирование плотное. А чуть дальше в горы – и уже можно на турель нарваться. Правда, и добыча тут бывает хорошая. Ближе к поселкам всё зачищено, а здесь мало кто промышляет, опасно.

– Но ты, конечно, лазила… – мрачно констатировал Брэн.

– Я опытная и везучая, дед.

– Все так думают… Вот, смотрите, видите эти люки?

На фоне жухлой редкой травы предгорий отчетливо выделяются несколько тёмных квадратов.

– Это замаскированные турели.

– Ну, так себе они замаскированы… – сказал капитан.

– Просто камуфляж от времени облез. Кроме того, с земли они не так заметны, как сверху.

– Сталкеры о них знают, на самом деле, – добавила Мири, – но что толку? Все равно хрен пройдёшь, они все сектора перекрывают внахлёст. А вот что дальше – это уже мало кто в курсе. Я один раз пролезла на вон ту гору – так думала, поседею вся, столько там мин.

– Мири! – возмутился Брэн.

– Да, я тебе не говорила дед, извини. Но, согласись, ты тоже не всё мне рассказываешь.

Тот мрачно замолчал, признавая её правоту. Волантер неспешно двигался над горной долиной. Василиса снова подумала, что тут очень красиво, и, если удастся изменить ситуацию, то этот мир будет хорошим местом для жизни.

– Нам туда, – показал Брэн. – Видите вон ту площадку?

– Вижу турели по периметру, – сказал капитан.

– Они развёрнуты наружу, не могут стрелять в сторону входа. Если зависнуть над площадкой и опуститься…

– Кэп! – сказал Зелёный, – у нас какая-то хрень на радаре. То ли опять наводки, то ли большая групповая цель. Десятки отметок.

– Вася, камеру на хвостовой сектор!

На большом плоском экране, выглядящем на фоне стильного стимпанк-интерьера рубки режущим глаз анахронизмом, ничего не разобрать.

– Далековато, – вздохнула Василиса, – нам бы камеру получше.

– Может, ещё попадётся. Пока поставили то, что нашли, – ответил Зелёный. – Но что-то там, безусловно, летит. Причём высоко и быстро, это не коптеры.

– Отставить снижение, – забеспокоился капитан, – машине полный ход, набор высоты.

– Есть полный! – ответил бортмех, двигая вперёд рукояти.

– Это ударные беспилотники, – сказал Брэн, когда на экране стали различимы силуэты.

– Воздушные цели числом до двадцати, скорость выше нашей, дистанция быстро сокращается! – доложил Зелёный.

– Это не они цели, – мрачно сказал капитан, – это мы цель. Чем они вооружены, Брэн?

– Скорее всего, пулемётами. Могут быть легкие авиапушки. Возможны ракеты воздух-воздух. Не думал, что БПЛА сохранились. Видимо, стояли в ангарах Завода на автоматическом обслуживании.

– На вид как обычные небольшие самолёты, – приблизил изображение капитан.

– Да, это серия БВМ-2. Беспилотный винтовой моноплан. Последняя судорога пятой кампании. Нормальной штурмовой авиации они не противники, но её к тому времени уже почти всю выбили. Пилотов тоже почти не осталось. Эти машины использовались как противодроновые – они быстрее и выше коптеров, они для них легкая цель.

– Мы тоже для них легкая цель, – сказал капитан. – Слишком медленно идём. Резонаторы старт! Уходим в зигзаг!

– Есть старт!

Василиса напряжённо смотрела на экран, где уже вполне отчётливо видна хищная стая атакующих беспилотников. Казалось, никогда ещё разогрев резонаторов не шёл так медленно. Ей показалось, что с пилонов под крыльями ведущего самолёта стартовали ракеты – но в этот момент волантер ушёл на Дорогу.

– Малый ход, – скомандовал капитан, – возвращаемся к рынку. Эта миссия сорвалась, извини, Брэн. Нам нужно хорошенько подумать, как быть дальше.

Глава 4. Особенности караванной торговли

Волантер медленно плывёт над Дорогой.

– Простите, что так вышло, – извинился капитан перед Брэном и Мири, – но мы не военный корабль. Понятия не имею, что будет, если ракета попадёт в баллон, и проверять не хочу. Возможно, это последний волантер в Мультиверсуме, и потерять его было бы обидно.

– Я понимаю, – вздохнул Брэн, – хоть на Мультиверсум посмотрел. Столько слышал о Дороге, но увидел впервые. При бесконечности пространств и ресурсов мы продолжаем грызть друг другу глотки на крошечных локальных пятачках. И душить ценами на продовольствие. Надеюсь, идея Керта сработает…

Когда высадка сорвалась, и волантер ушёл, Зелёный как временно исполняющий обязанности штурмана предложил несколько вариантов возвращения. На Дороге нет прямых путей и почти нет путей коротких. Для того чтобы возвратиться в срез, который только что покинул, иной раз требуется десяток переходов. Один из вариантов привлёк внимание Керта:

– Неподалёку очень приличный продуктовый рынок. Малопосещаемый и потому дешёвый.

– А почему малопосещаемый? – спросил капитан.

– Маршрут к нему почти непроходим из-за одного мира. Там вечная зима – мороз, снег, ветер и всё такое. Обойти не получается – что-то там с топологией. Для каравана слишком много хлопот – нужна гусеничная техника, сани-волокуши, тёплая одежда, зимняя солярка. Есть предприимчивые ребята, которых это не остановило, – они держат технику в соседнем срезе, и там же переваливают грузы. Фактически у них два каравана – зимний, который пересекает этот участок, и обычный, колёсный, который идёт дальше. Содержание перевалочной базы сильно удорожает логистику, но бросовая цена на продовольствие компенсирует. Не жируют, но и не в убытке. Волантер, как я понимаю, пролетит там без проблем. Мы можем загрузиться продуктами просто по пути, ведь нам всё равно возвращать Брэна и Мири. Ситуация в нашем срезе критическая, скоро люди начнут голодать.

– В этом есть здравая идея, – признал капитан. – Глупо летать с пустым трюмом, если можно с полным. Если уж мы не смогли организовать высадку на Завод, надо хотя бы решить продовольственную проблему, чтобы было время, пока Брэн ищет новое решение.

– Я обязательно что-нибудь придумаю, – заверил тот. – Мы провели разведку, это уже немало.

– Вопрос имею, – подал голос Зелёный. – Верю, что продовольствие там дешёвое. Но ведь не бесплатное же. За него придется чем-то платить. Чем?

– Это аграрный мир. Я не знаю, в чём выразился их коллапс, но у них большие проблемы с техникой и топливом. Им нужны внедорожные автомобили, сельхозтехника, бензин, солярка.

– У нас ничего этого нет, увы, – вздохнул капитан.

– У нас есть топливо! – подскочила Василиса. – Десятки тонн!

Она торопливо вытряхнула над столом содержимое поясной сумки.

– Вась, у тебя есть помада? – удивился папа.

– Злата подарила, цыганка. Я не пользуюсь. Да плюнь ты на помаду, я вот о чём!

Девочка отделила от кучки разнообразных предметов – ножика, мультитула, набора резиновых прокладок, гаечек и винтиков россыпью, мотка синей изоленты, почти чистого носового платка и так далее – стопку белых пластиковых карточек.

– Топливные карты Терминала! – восхитился Керт. – Без сканера не скажу, сколько тут точно, но навскидку – довольно прилично.

– Это остаток моей зарплаты.

– Да ты богатая невеста! – засмеялся парень. – Если бы мое сердце не принадлежало Мири, я бы задумался.

– Не верь ему, Вась, – сказала мрачно Мирена. – У него вместо сердца кошелёк.

– А вот и неправда! – возмутился Керт. – Кошельком я здесь, но сердцем всегда с тобой!

– Хватит, детишки, – сказал капитан. – Лучше скажите, где этот самый Терминал. Если аграрный срез отделён от Дороги, то от купонов им толку мало. Им нужно топливо.

Керт и Зелёный склонились над экраном навигатора, в очередной раз пытаясь свести воедино ориентиры караванщиков и древнюю карту Ушедших.

– В принципе, крюк небольшой, – сказал бортмех через какое-то время. Можем завернуть на Терминал.

– В свете коммерческих перспектив, – добавил Керт, – будет неплохо засветиться там с волантером. Мы сами себе прекрасная реклама, но даже лучшую рекламу надо где-то показывать. Терминал – место бойкое, слухи разлетятся быстро.

– Ну что же, Терминал так Терминал, – принял решение капитан. – Прокладывайте маршрут.

***

Как и над какими срезами летели к Терминалу, Василиса не видела. Пока капитан и бортмех несли вахту в рубке, она при посильной помощи Мири, Брэна и Керта безжалостно демонтировала переборки кормовых помещений.

Пассажирский вип-лайнер, практически летающая яхта, «Доброволец» имеет огромные роскошные каюты, но совсем небольшой трюм. В нём, наверное, хранились деликатесы для пассажиров, а также свежие полотенца, комплекты роскошного белья, наборы хрустальных бокалов и бутылки с дорогим вином… Всё это Василиса воображала, откручивая крепления перегородок к шпангоутам. Волантер достался команде с консервации, то есть ничего этого на нём не было. Просто пустой, небольшой и не слишком удачно организованный трюм. Теперь в гондоле будет на пару роскошных кают меньше, зато по задней грузовой аппарели в освободившееся пространство можно загнать большой магистральный тягач с фурой. Или затащить несколько контейнеров – для этого девочка как раз монтировала кран-балку с погрузочной лебёдкой.

– Тебе не жалко? – спросила Мири, крутя в руках витой бронзовый светильник.

– Ничуть, – отмахнулась Васька. – Зачем нам столько кают? Кроме того, всё это никуда не денется. Сложим компактно, а если что – прикрутим на место. Судя по крепёжным местам, гондола универсальная, и перегородки можно переставлять как угодно. Хочешь – летающий отель, хочешь – летающий грузовик. Хотя я думаю, что грузовые волантеры всё же выглядели иначе. Нелогично делать такую небольшую гондолу, если собираешься возить груз. Если бы я делала грузовой волантер, оставила бы от гондолы только ходовую рубку с каютами экипажа, а вместо всего остального сделала открытую подъёмную платформу. Опустил её на землю, загрузил, поднял, закрепил, полетел. Куда удобнее, чем пропихивать грузы через задний трап. Но ничего, мы и так справимся…

***

Над парковкой Терминала ранним утром повис волантер. Выходящие после завтрака к своим машинам караванщики застывали в дверях, разинувши рты. Откинулся бортовой люк, плавно выехал и коснулся земли трап. По нему вприпрыжку сбежала девочка. Огляделась, кивнула своим мыслям, и быстро зашагала к главному зданию.

– Добро пожаловать в Терминал. Хотите заказать комнаты? Поесть? Заправиться? Требуется текущий ремонт транспортного средства? Услуги по капитальному ремонту вновь доступны в полном объеме. Также для гостей вип-номеров открыта возможность бесплатно воспользоваться медицинской помощью, – вещает за стойкой очередному караванщику Алина.

– Привет, Алинка! – Василиса кинулась через холл бегом и от всей души обняла кибер-хостес.

– Здравствуй, я тоже рада тебя видеть. Несмотря на то, что ты сейчас создаёшь избыточную деформирующую нагрузку на панели моего корпуса.

– Прости!

– Это была шутка, – укоризненно добавила Алина, отпрянувшей в испуге девочке. – Я прочно изготовлена, ты не способна повредить меня мышечным усилием. Можешь обнимать сколько угодно. Я этого не чувствую, но рада выражению твоих эмоций.

– Ты научилась шутить?

– Пока выходит не очень, но я тренируюсь. Гости реагируют по-разному, я набираю статистику. Возможно, однажды смогу выступать в стендапе. С номером «Робот, которая пыталась шутить».

– Это ведь тоже шутка, да? – осторожно спросила Васька.

– Да, это шутка. Название для номера надо будет доработать. Что привело тебя на Терминал? Внешние камеры фиксируют на парковке волантер. Это твой?

– Наш. У меня много планов, но в первую очередь я хотела увидеть тебя – и обналичить топливные талоны.

Девочка выложила на стойку карточки и пододвинула их к Алине.

– Ты хотела бы получить их номинал топливом? Это возможно, благодаря тебе наши цистерны полны и поставки больше не прерываются. У тебя есть ёмкости достаточного объема?

– Давай обсудим это с нашей командой, ладно?

– Ты имеешь в виду одного целого, и трёх частично функциональных представителей человечества, которых я наблюдаю на внешних камерах? Они движутся сюда.

– Да. Есть ещё папа, но он остался на волантере.

– Они сейчас войдут в дверь. Я готова к переговорам. Теперь я могу решать стратегические вопросы без Киба!

– Ого, ты не только шутишь, но и хвастаешься! – засмеялась Василиса. – Да ты совсем очеловечилась!

– Спасибо. Когда это говоришь ты, это звучит позитивно. Хотя Киб-2 с тобой бы не согласился.

Алина повернулась к вошедшим.

– Добро пожаловать в Терминал. Хотите заказать комнаты? Поесть? Заправиться? Требуется текущий ремонт транспортного средства? Услуги по капитальному ремонту вновь доступны в полном объеме. Также для гостей вип-номеров открыта возможность бесплатно воспользоваться медицинской помощью. Хотя передвижение внутри здания на транспортных средствах запрещено, – обратилась она к Брэну, – для вас мы сделаем исключение.

– Спасибо, девушка, – с интересом уставился тот на неё. – Но мы по торговому вопросу.

– Во избежание недоразумений – я не девушка и не человек. Я Алина, кибер-хостес Терминала. Обсудить вопросы торгового взаимодействия мы можем в малом конференц-зале отеля. Следуйте за мной.

Алина зашагала по коридору, команда последовала за ней. В конференц-зале круглый стол и удобные стулья, один из которых пришлось отодвинуть, чтобы Брэн смог подъехать поближе.

– Могу я предложить вам чай или кофе?

– Благодарю, не стоит, – сказал Зелёный. – Давайте лучше обсудим варианты сотрудничества. На какое количество топлива мы можем рассчитывать исходя из этих талонов?

Он постучал пальцем по стопке Василисиных карточек.

– Сумма обязательств Терминала по ним составляет семьдесят тысяч литров топлива по вашему выбору. Терминал в данный момент предоставляет два вида – бензин-ординар с октановым числом девяносто три и дизельное топливо стандартного качества, летнее.

– Семьдесят тысяч литров! Это же очень много! – удивилась Василиса.

– Терминал высоко оценил помощь, – сказала Алина. – Для нас это количество топлива не является значительным. Вы хотите получить весь объём разом? Вы располагается собственными ёмкостями или хотите приобрести их?

– А у вас можно купить? – оживился Керт. – Какие? Почём? Что насчёт доставки?

– Терминал не предоставляет услуг доставки. Однако может предоставить в аренду или выкуп стандартные автомобильные цистерны. Стоимость может быть учтена в топливе. Также Терминал готов принять и другие виды взаимозачета.

– Это какие? – быстро спросил Керт.

– Терминал с некоторых пор пересмотрел свою роль в межсрезовой торговле. Он заинтересован не только в предоставлении услуг топливо-заправочного комплекса, но и в создании собственных торгово-логистических предприятий. Мы готовы рассматривать разные виды партнерства и участвовать в них, в том числе и предоставляя материальные ресурсы Терминала. Мы можем обсудить подробности и условия для достижения взаимовыгодного соглашения.

– Я вам не нужна для этого? – спросила Василиса. – Хочу прогуляться.

– Конечно, Вась, иди, – сказал Зелёный.

– Я с ней! – вскочила Мири. – От торговых соглашений меня клонит в сон.

– Иди, внучка, – махнул рукой Брэн. – Мы тут сами.

***

Девочки вышли в вестибюль.

– Спасибо, Вась, – сказала Мири. – Мне самой было как-то неловко. Попасть в другой мир и всё просидеть в переговорной? Нет уж! Я хочу оглядеться!

– Я устрою тебе экскурсию. Я тут всё знаю. Хочешь есть? У меня, кажется, не весь абонемент в ресторане проеден.

– Блин, хочу, конечно! Я не то чтобы голодная, но никогда не отказываюсь пожрать.

На входе в ресторан их приветствовал робот-метрдотель:

– Добрый день, уважаемые гости. По распоряжению администрации Терминала вам открыт неограниченный партнёрский кредит.

– Ого, кажется, Керт уже до чего-то доторговался, – засмеялась Мири. Прикинь, Вась, никогда не была в ресторане. Как тут добывают еду?

– Прошу вас за столик, – поклонился робот, – официант подаст вам меню.

– Что такое «меню»? – спросила Мири, когда они сели.

– Список того, чем тут кормят. Делаешь заказ – то есть, говоришь, чего тебе хочется, – это готовят, а потом официант приносит.

– Блин, как-то долго, нет?

– В ресторан ходят, когда никуда не торопятся. Это, ты удивишься, такой способ досуга.

– Действительно, удивлюсь. Что за досуг такой – сидеть и ждать, пока тебе пожрать принесут?

– Я тоже не большой любитель ресторанов, – призналась Василиса. – Но многим нравится. Вот, наше меню. Смотри – тут первые блюда, тут вторые…

Пока сидели и ждали еду, Мири с интересом рассматривала в окно Терминал. Заправочные порталы с колонками, огромную парковку, прибывающие и отбывающие караваны, ряды складов и гаражных боксов – часть из них открыты, в них маячат угловатые силуэты ремонтных ботов.