Текст книги "’НЕЙРОС’. Часть третья ’Черные слезы’ (СИ)"
Автор книги: Павел Иевлев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
– Почему одичалых? – удивился Кери.
– Вопрос «почему придурков» у тебя, я вижу, не возникает? – фыркает Тоха.
– Потому что не сможем подойти туда, где есть связь, – поясняю я. – А в изоляции люди дичают. Но это крайний вариант, мы что-нибудь придумаем, обещаю.
Я надеялся, что бурное обсуждение перспектив перестрелять друг друга окончательно вытеснит из повестки мою биографию, но совсем отпетлять не удалось. Когда все уже собрались расходиться спать, Шоня вдруг спросила у Нагмы:
– А правда, что Док тебе отец, а не брат?
– Отец, – глядя на неё честными глазищами, сказала Нагма. – Приёмный.
– Так вот оно что! – сказал успокоенно Кери. – А мы-то нафантазировали…
– А вы что думали? – заинтересовалась Лирания.
– Ну, про те фокусы со временем.
– Какие? – заинтересовался я.
– Обычные! – удивился Кери. – Ушедших же не зря ещё зовут «Властелинами времени».
– И что это значит?
– Да кто знает… – смеётся Тоха. – Не то они его жрут, не то им срут, но вообще тут со временем часто всякая байда случается. Типа, встречаешь человека, не видел его десять лет (арендовался, например), а он ни на день не постарел.
– Сама видела? – спрашиваю я.
– Не, не видела, но слышала не раз. Типа, люди застревают во времени.
– И что, живут вечно? – спрашивает Лирания.
– Не, тоже помирают. Но прямо как были, молодыми.
– Да что там говорить, – вступает Шоня, – вон, у клановых же дети не растут! Ну, то есть сначала растут, а потом хоба – и такими остаются.
– Но помирают, – добавляет Кери. – И довольно быстро. Они же не так чтобы здоровые.
Все закивали, соглашаясь.
– В общем, мы думали, что у тебя, может, та же фигня, – резюмирует Шоня. – Типа ты стал взрослый, завёл ребёнка, а потом хоба – и назад откатился.
– А разве можно назад? – уточняет Дженадин.
– Я о таком не слышал, но всё когда-то случается впервые, – пожимает плечами Кери. – Но раз она просто приёмная, то вопрос снимается.
– Хорошо, что ты не какой-то там старик, откатившийся в пацана, – с облегчением хлопает меня по плечу Шоня.
– Почему? – спрашиваю я осторожно.
– Блин, ты что! Я же с тобой трахалась! – ржёт она на ходу, направляясь в свою спальню. – Вот, прикинь, был бы облом!
Глава 11. Включить и выключить пробовали?
– Я нашёл!
Над моей кроватью стоит Дмитрий и смотрит в ствол пистолета. Пистолет у меня в руке, и оказался он там раньше, чем я проснулся, так что Дмитрий не прав. Он не то чтобы в полном смысле мой сын, но это не отменяет «замкнутый репродуктивный цикл Тараса Бульбы» (я тебя породил, я тебя и убью).
Что я и довёл до его сведения в выражениях весьма экспрессивных.
– Так что ты нашёл, Архимед хулев? – спросил я, закончив с мотивирующим вступлением.
– Я так заслушался, что чуть не забыл, – опомнился Дмитрий. – У тебя большой, хотя и специфический, словарный запас.
– Учись, сынок, пока папа жив. Так в чём дело?
– Я нашёл расположение серверов связи.
– И?
– Ты что, не проснулся? Физическое расположение, не сетевые адреса. Если их выключить, а лучше…
– Дошло. И где же они?
Я уже одеваюсь.
– В Башне Креона. Папаша Калидии был не дурак.
– Буди Лендика, мне нужен пилот. А я попробую достучаться до Кали.
– Как? Сеть вся читается, а радио у неё нет.
– Да пусть читается.
– В смысле?
– Вынь свою голову из этой электронной задницы и подумай. Ну вот, узнали они, что я собираюсь к Калидии. И что? Может, я просто её трахнуть хочу. Но на всякий случай буди всех. Прокатимся отрядом.
«Принимаешь гостей?» – пишу я.
«Почему нет? Всё равно не сплю», – отвечает Калидия.
«Открой ангар, буду через полчаса».
Насчёт получаса – это я оптимистически оценил боеготовность моего подразделения, но минут через сорок мы уже вылетели, а башни наши почти рядом. Верховная встречает нас в броне и одиночестве.
– И где твоя охрана? – удивляюсь я.
– По большей части в крематории, но некоторые так и валяются в коридорах. Слуг я отослала, а самой трупы таскать неохота.
– Ого, на башню напали?
– Не на башню, на меня. Мои же охранники. Это не в первый раз, так что я привыкла. Удивилась только, что не все…
– Мы сразу остановили атаку, – сказал гордо Дмитрий. – Поэтому команда прошла только частично.
– Но может ещё раз пройти, поэтому мы здесь, – добавил я. – Где тут у тебя серверная?
– Понятия не имею, что это. Но технические этажи внизу, сразу над Цитаделью, думаю, стоит поискать там. Надеюсь, вы любите ходить по лестницам.
– Тридцать этажей? Серьёзно? – ужасается Дженадин, глядя на уходящие вниз ступеньки.
– Давай, давай, растряси жопу! – смеётся Лирания.
– Я больше не пользуюсь лифтами, – сообщает механическим голосом оболочки Калидия. – Электричество может вырубиться в любую минуту. В башне есть резервный накопитель, но я не уверена, что лифты к нему подключены, а спросить некого. Я отпустила всех служащих после того, как сошла с ума охрана. Слишком много ненужных жертв.
– У тебя теперь отличный фитнес, – мрачно комментирует Дмитрий. Он не любитель физических нагрузок.
– В оболочке это не сложно. А спешить мне некуда, от меня ничего не зависит.
– К чёрту рефлексии! – призываю я. – Мы ещё подёргаемся. Ну, где там эти железки?
Серверная выглядит… Наверное, как серверная. Я их не так чтобы много видел.
– Никогда тут не была, – с умеренным интересом осматривается Калидия. – Но я и половины башни не видела. Она огромная.
Дмитрий тут же пристраивается у стола с мониторами, раскладывает на нём свой ноутбук, подключая его кабелем в гнездо на консоли.
– Сейчас… – говорит он бодро. – Сейчас-сейчас… Вот он, родимый!
– Где? – я оглядываюсь, но на мой взгляд все шкафы одинаковые. Железные и с лампочками.
– Погоди, – отмахивается Дмитрий. – Пока вы, варвары, не разломали его к чертям, сделаю кое-что, что можно сделать только отсюда. В эту игру могут играть двое!
– Что ты задумал?
– I solemnly swear that I am up to no good! [1]
– продекламировал он.
Судя по интонации, цитата, но мне она незнакома.
[1] Цитата из «Гарри Поттера». Ключевая фраза к «карте мародёров». На русский её перевели «Клянусь, что собираюсь сделать шалость и только шалость», но в оригинале она куда более зловещая.
– Можем мы, наконец, разломать тут всё? – кровожадно спрашивает Шоня.
– Твоим бы только ломать, – ворчит на меня Дмитрий. – Рукожопы. Один Кери не безнадёжен, да и тот недоучка…
– Тебе хорошо говорить, – злится Дженадин, – не у тебя бомба в башке!
Димка ей не отвечает. В серьёзных ситуациях он игнорирует мой отряд, обращаясь только ко мне. Как будто они что-то типа домашних животных – кто завёл, тот и отвечает.
– У нас два варианта, – говорит он мне. – Выключить или уничтожить.
– Не вполне понимаю плюсы и минусы, – признаюсь я.
– Если просто выключить, потом можно включить обратно. Команду из буфера я удалил, но, теоретически, ничто не мешает послать новую.
– А если уничтожить?
– Никаких команд никогда и никому. Плюсы – твои кибердятлы откликаются только на голос. Минусы – не только они.
– Ты хочешь сказать…
– Система аренды превращается в тыкву. Работниками нельзя дистанционно управлять через программу в облаке. Никаких больше счастливых зомби.
– А что будет? – интересуется Шоня.
– Обычная эксплуатация с монетарным принуждением, когда работник сам себя заставляет работать, чтобы не сдохнуть с голоду. В общем, как у всех. Что скажешь, э… брат?
– Знаешь, Дим, мне кажется, стоит спросить у заинтересованных лиц. Это их мир. Кстати, тут даже есть его номинальный правитель. Калидия, иди сюда!
– Я всё слышала, – сообщает она голосом оболочки.
– У тебя отличный шанс посоветоваться с подданными вместо того, чтобы рубить их мечом. Попробуй, вдруг понравится?
– Что скажете? – она поворачивает к ребятам пучеглазую башку.
– А разве мы можем решать за всех? – спрашивает Тоха.
– За всех всегда кто-то решает, – отвечает Верховная. – Почему бы и не вы?
– Как-то стрёмно, – признаётся Шоня.
– Вы были низовым балластом, – напоминаю я. – Потом кучкой беспризорников. Потом крайм-корпой. Потом клановыми. Потом солдатами. Вы жили в модулях и в башнях, в Центре и на Окраине, в городе и в Пустошах. Выживали, воровали, воевали, убивали, умирали. Если кому и решать судьбу города, то вам.
– Тогда к чёрту аренду, – решительно говорит Шоня. – Работать тоже так себе занятие, но аренда – полное говно.
– Согласна, – кивает Тоха. – нельзя позволять себе быть вещью. Даже если так проще.
– Лично я в аренду и не собирался, – говорит Кери. – Так что я, конечно, против. Из-за того, что все места заняты арендниками, для интиков нет работы.
– Ты просто завидуешь! – смеётся Шоня.
– А вот и нет, – отвечает он серьёзно. – Арендные – только исполнители, да и то посредственные. Они не могут создать ничего нового. Поэтому город так деградировал.
– Ну, не знаю… – задумчиво говорит Дженадин. – Для многих аренда настоящее спасение. От серой унылой жизни, которая изо дня в день идёт по кругу. Утром на работу, вечером с работы. Всё, что остаётся лично тебе, – вечерняя усталость и тяжёлый сон, с осознанием того, что завтрашний день – копия сегодняшнего. Оно точно того стоит?
– Ты скажи, – отвечает коротко Калидия.
– Я бы сказала: «Пусть останется как есть», – мотает головой Колбочка, – но вспомнила мать… Она раз за разом выбирала аренду. Она слабый человек… была. Она не знала, что делать со своей жизнью. Но когда лично для неё аренды не стало, она справилась. Пусть остальные хотя бы попробуют. К чёрту аренду!
– Я тоже могу сказать? – спрашивает Лендик.
– Почему нет? – пожимаю плечами я. – Это и твой город.
– Я хотел летать – и я летаю, – сказал он твёрдо. – У штурвала не обязательно быть кибером. Во всех смыслах.
– Лирка? – спрашивает Дженадин.
– Я промолчу, – уклоняется та. – Считайте воздержавшейся.
– Жаль, тут нет Лоли, – смеётся Кери.
– Ага, её «дай вштыриться, прем» очень оживило бы дискуссию! – отвечает Шоня.
– Что скажешь? – обращаюсь я к Калидии. – Ты всё ещё легитимный правитель. Даже если по факту это не совсем так.
– Скорее всего, город обречён, и мы все умрём в ближайшие сутки, – заявляет она ровным синтетическим голосом. Есть ли за ним какие-то эмоции, не понять. – Поэтому можете ломать всё, что вам вздумается. Предприятия уже стоят, Средка закрылась, так что арендных нечем занять. Пусть придут в себя. Посмотрят своими глазами на последние дни этого мира.
– Вот этот шкаф, – сообщает Дмитрий. – Достаточно разбить массив памяти.
– Можно я? – тут же выскочила вперёд Шоня. – Всегда хотела чего-нибудь этакого!
– Наслаждайся! – Дима вытащил из шкафа сложносочинённый параллелепипед размером примерно метр на метр и полметра толщиной. – Можешь с размаху сесть на него жопой, он довольно хрупкий.
– Жопой это к Дженадин, – смеётся рыжая. – А ну, давай его сюда!
Она поднимает устройство над головой, кидает с размаху на пол и несколько раз подрыгивает на нём. Девушка в броне и действует эффектно – вокруг разлетаются мелкие обломки. Потом она ставит на остатки ногу, принимает горделивую позу, выставив вперёд грудь, и удовлетворённо произносит:
– Запомните меня такой! Ну, когда будете ставить памятник.
– Вы закончили уничтожать казённое имущество? – осведомляется Калидия. – Или хотите разломать что-нибудь ещё?
– Этого достаточно, – отвечает Дмитрий.
– А может, и нет! – голос Лирании доносится из глубины помещения, и интонации у него такие, что я невольно потянулся к оружию.
Напрасно – находка не несёт нам угрозы. Хотя, что с ней делать, непонятно.
* * *
Я вижу инсталляцию «головы на тумбочках» не первый раз. Кери тоже. Остальные в глубоком шоке.
– Что это за хрень? – спрашивает осторожно Димка. – Выставка трофеев маньяка-декапитатора? Где тела этих несчастных? Почему они живые? Ах, да, забыл главное – кого убить за это?
– Думаю, моего отца, – говорит Калидия. – Но ты опоздал.
– Но зачем этот ужас?
– Я не знаю. Я, как и вы, вижу это первый раз.
– Но что они делают? – дрожащим голосом спрашивает Шоня.
– Предполагаю, что думают. Иначе в чём смысл?
– Возможно, это какой-то вариант биопроцессинга… – Дмитрий с интересом осматривает устройство. – Хотя нет. Не угадал.
– Что не так? – интересуюсь я.
– Я было подумал, что кто-то сумел использовать живой мозг как вычислительный модуль. Об этом много говорили, принципиальных проблем, кроме этических, в такой технологии нет. Поэтому я сначала решил, что перед нами многоядерный процессор для аналоговых вычислений.
– Но это не так?
– Нет. Не та периферия. Вся эта машинерия – он обвёл рукой комплекс оборудования, – просто система жизнеобеспечения. Не даёт им умереть, подавая обогащённую кислородом и питательными веществами кровь, поддерживая влажность, бактерицидный режим и что там ещё надо, чтобы голова продолжала работать без жопы. Нет никакого механизма вывода результата. О чём бы они ни думали – это никому не интересно.
– А вот эти проводки… – показываю я на стоящую передо мной голову. В таком возрасте бывает трудно определить пол только по лицу, но, скорее всего, она была девочкой.
– Это система связи, наверное. Они думают о чём-то вместе.
Губы девочки (или мальчишки) шевельнулись, но я не понял, говорит ли она что-нибудь, и тем более не понял, что именно. Может быть, это рефлекторные движения. Мускулатура лица реагирует на внутренний монолог.
– Зачем они были нужны Креону? – спросил я Калидию.
– Не имею понятия. Если в его файлах это как-то отражено, то я пока не встречала. Там слишком много всего.
– И что нам с ними делать? – спрашивает Тохия.
– Вероятно, ничего, – отвечает Дмитрий. – Потому что мы ничего сделать не можем. У нас нет лишних тел, к которым их можно было бы прикрутить. Даже если бы мы знали, как.
– Какой кошмар…
– Давай отойдём, – попросил я Калидию.
– Что ещё? – спросила она, когда мы оставили ребят в сторонке.
– Второй город сказал, что ты можешь забрать плату. За детей, которых ты скормила невесть кому.
– Они были рождены специально для этого.
– Для чего?
– Для платы второму городу.
– Иногда, Кали, я очень жалею, что однажды спас тебе жизнь, – признался я.
– Я жалею об этом почти каждый день, – ответила она равнодушно. – Если я внезапно переживу этот кризис, можешь меня убить. Есть за что. Но не думаю, что среди доступных мне вариантов были этически безупречные. Я выбирала исключительно из плохих.
Пол под ногами дрогнул, свет погас, тут же зажёгся снова, но уже тусклый и другого оттенка.
– Вот и всё, – сказала Калидия. – Кристаллы рассыпались. Городу конец.
– Что же будет с ними? – спросила Лирания, показав на головы.
– Они умрут, когда отключится аварийное питание. Но ты не переживай, в ближайшие сутки умрут почти все.
– А выжившие позавидуют мёртвым, – скептически процитировал Дмитрий.
– Очень верно сказано, – согласилась Калидия. – Но они вряд ли переживут их надолго.
– Так, – сказал я, – стоп. Но ведь второй город получил свою плату! Ты можешь забрать там новые кристаллы!
– Как? – спросила Калидия. – Пешком? У меня больше нет транспорта, способного туда добраться. Был один суперкоптер, наполовину состоящий из батарей, и один мобильный генератор. Оба валяются где-то в пустошах.
– Не оба, – сказал Кери.
– Что? – переспросил я.
– Не оба валяются. Генератор исправен. Если мы долетим до него, то сможем зарядить наш коптер и лететь дальше.
– У тебя есть координаты второго города? – спросил я Калидию.
– Вот они, – она протянула включённый коммуникатор.
– Лендик?
– Сейчас посмотрю… Да, реально. Вполне реально. От генератора не так и далеко.
– Так чего же мы ждём? – спрашивает Калидия. – Самое время проверить, работает ли лифт.
Когда мы идём мимо разломанного сервера, Димка задумчиво хмыкает, футбольным финтом пнув в угол какой-то обломок.
– Его же можно восстановить, так? – спрашиваю я тихо.
– Всё можно восстановить, – подтверждает он. – Где-то наверняка хранится документация, протоколы связи, кодовые последовательности и так далее. Впрочем, учитывая деградацию здешних компетенций, это будет непросто.
– Но возможно?
– Если сильно захотеть. Но, если они так сильно захотят, нам ли их останавливать?
Лифт, на наше счастье, работает. Тридцать этажей вверх меня бы, наверное, убили.
* * *
– Надеюсь, Костлявая никуда не свалила, забрав с собой генератор, – размышляю я вслух, глядя на потухший город внизу. – Связаться с ней теперь точно не получится…
– Надеюсь, мы до него дотянем, – сердито отвечает Лендик, – я рассчитывал полёт под другую загрузку!
Как ни спешит Калидия, но мы сначала долетели до нашей башни, где уже тихо паникуют Нагма и Алиана. Онька паникует громко, а Лоля… Лоля как всегда. Её не смущают такие мелочи, как погасший свет. Она его даже не заметила. Получила свою дозу и спит, пристроив голову на коленях Нагмы.
Мы забрали всех, потому что как их оставишь одних в умирающем городе? Салон коптера полностью заполнен людьми и вещами, ведь не факт, что мы захотим и сможем вернуться в башню. Вода в кранах и доставка в терминалах прекратились сразу же, лифты на автономном питании протянут недолго. Верхним придётся долго топать вниз, где выживать наравне с нижними. Не знаю, на кого бы я поставил в такой ситуации, но, думаю, ставки уже сделаны. Скоро нижние осознают, что бесплатной еды больше нет, а верхние – что платной нет тоже. Фабрики стоят, автоматы не работают, запасы вряд ли велики, а ещё мы только что разбудили всех арендных. У них будет один вопрос: «Какого чёрта?» Потому что свою плату они уже не получат, а если бы и получили, что ей теперь делать?
– Да уж, – говорит Кери, перекрикивая шум винтов. – Тот ещё облом тем, кто почти отмотал свои десять, да?
– Не говори! – отзывается Дженадин. – Закрывал глаза, ожидая веселье на Средке, открываешь, а вокруг полная жопа!
– И десять лет тебе уже никто не вернёт! – добавляет Шоня. – Ужас, вообще-то.
– Ты ведь представляешь, что там сейчас начнётся? – спрашивает меня Лирания, перебравшись на соседнее кресло.
– Паника. Голод. Гражданские волнения, переходящие в кровавые бунты, – перечисляю я. – Уличные банды, делящие остатки еды, наркотики и женщин. Кланы, сообразившие, что у них теперь ни энергии, ни еды. Кстати, я бы поставил на кланы. Они организованы, и у них есть оружие. Затем вторая стадия – резня, мародёрство, трупы на улицах. Потом третья – голод и каннибализм. Продолжать?
– Забыл про туман, который снова Чёрный, потому что неон погас, – напомнила Лирания.
– Ещё и это. Но он действует не сразу, а никакого «потом» уже не будет.
– И мы, гордо летящие над этим хаосом, пока батарейки не сядут. Нам ведь однажды придётся приземлиться.
– Довольно скоро. Увы, у нас не дирижабль. Не жалеешь, что не вернулась к родителям?
– Нет, – отвечает она, понизив голос и оглядываясь на спящую Онию. – При угрозе голода они съедят меня первой.
– А вот и кланы! – показывает вниз Лендик.
Город с редкими огоньками автономных светильников остался позади, и в чернильной темноте Пустошей к нему с разных направлений приближаются озерца огня. Кланы не стали ждать утра, сообразив, что энергии у них в один конец. Кто первый встал, тот первым грабит.
– Главное, чтобы Костлявая не дёрнула за ними! – говорит Лирания.
– Она умная тётка, – успокаиваю больше себя, чем её, я. – С её силами и ресурсами они не грабители, а жертва. Большой тихоходный караван с ништяками и практически без бойцов – мечта рейдера. Да один генератор сейчас мегаприз! Так что если она куда и дёрнет, то не в город, а от него… Но я надеюсь, что ещё не успела. У неё мало людей, так быстро не свернуться…
Костлявая почти успела. Генератор заглушён, машины развёрнуты в походный порядок, но к ней тоже приближается озерцо фар. Ну что же, даже самые дружеские контакты перестают быть таковыми, когда в действие вступают политики группового выживания. Опальная премша с кем-то поддерживала связь. И теперь пожинает плоды.
– Шуздры, к бою! – командую я в рацию.
В салоне начинается деловитая суета.
Внизу замерцали первые огоньки выстрелов, пока одиночные, предупредительные. Костлявой предлагают сдаться. И ей придётся это сделать, потому что её недоклан – женщины и дети. Что с ними будет после сдачи? Думаю, ничего хорошего. Теперь все, кто не воины, лишние рты. Время сантиментов прошло.
– Работаем с воздуха, – ставлю я задачу. – Лендик, не зависай, а медленно иди по кругу, не давай пристреляться. Они нас не видят, внизу туман, луны нет, но дульные вспышки демаскируют. Стрелки, если там есть пулемёты, это первоочередная цель.
– А если гранатомёты? – уточняет Лирания.
Она уже деловито заряжает винтовку, устраиваясь на краю бортового люка.
– Если у них есть гранатомёты, то нам трындец. В такой темноте мы его не увидим, пока он не выстрелит. Но вряд ли они их до сих пор сберегли.
* * *
Гранатомёт всё же нашёлся. Но всего один, и пальнул он даже не в нашу сторону – просто куда-то в небо. Это же не ПЗРК с самонаведением, тут уметь надо. Пулемётчик был бы опаснее, но его то ли не было, то ли он не успел вступить в бой – сверху всё как на ладони, а из дробовика коптер не сбить. Клановым бы выключить фары и удирать в темноте, но если кто и догадался так поступить, то в индивидуальном порядке, и мы его не заметили. Бой закончился за пару минут, Лоля даже толком проснуться не успела.
– Вы чертовски вовремя, – признала Костлявая. – Когда на горизонте погас свет города, я сразу приказала собираться, но сам знаешь, какой у меня контингент. Этим пить, этим писать, эти хнычут, те их утешают… В общем, они успели раньше.
– Бывает. Хорошо то, что хорошо кончается.
– Вряд ли это кончится хорошо, – мрачно предсказала премша. – Город же всё?
– Скорее да, чем нет. Стоит ждать следующих визитёров?
– Не думаю. О нас знал всего один человек, и вряд ли он с кем-то поделился. Это был его собственный клан. Прикинь, этот мудак ко мне трижды сватался!
– Видимо, решил не ждать от тебя милостей.
– Факт. Теперь его сожрут жуки. А я уже подумывала согласиться!
– Серьёзно?
– Почему нет? Ты ведь замуж не зовёшь, – грустно пошутила она, – а девушке надо как-то в жизни устраиваться. Особенно если ей уже под тридцать, и на шее несколько десятков детей.
– Которые резко перестали быть ценностью и стали обузой, – догадался я.
– Именно. Ты ведь тоже не просто так прилетел?
– Мне нужно во второй город.
– А мне отсюда свалить и мужика хорошего. И что?
– Я знаю, где он. Но мне нужна энергия для коптера.
– Это и есть твоё желание, никакой романтики?
– Вообще-то я думал, что ты нас просто так заправишь. Но если ты считаешь, что…
– Заправлю, – махнула она рукой. – Ты прав. Спор был между нами, это личное. Не будем вмешивать дела. Сажайте вашу леталку на крышу. И говори, куда ехать. Будем заправлять на ходу, так быстрее. Да и нам не стоит тут задерживаться.
* * *
– Это Верховная Владетельница, а это прем клана… Кстати, как он называется?
– Он даже кланом не называется. Мы просто изгои.
– Теперь все изгои, – отвечает своим механическим голосом оболочка Калидии. – Я тоже ничем уже не владею.
– Блин, ты всегда такая жуткая? – спрашивает Костлявая. – Кстати, я Костлявая.
– А так и не скажешь, – комментирует Владетельница. – А я Калидия. Но ты, наверное, в курсе.
– Ну блин, что вы к имени цепляетесь? Меня так назвали в тринадцать, я была худая, как швабра. Ну да, с тех пор у меня отрасли жопа и сиськи, но не менять же имя из-за такой ерунды?
– Извини, Костлявая.
– Проехали.
– И я не всегда такая жуткая. Я могла бы снять оболочку, но тогда мне потребуется есть, пить, в туалет и спать. В ней я продержусь намного дольше.
– Понимаю, – зевает премша, – сама сутки не спала.
Мы сидим в огромной кабине фуры-генератора, за спиной молотит поршнями его установка, на крыше привязан заряжающийся коптер, в свете фар катится под колеса пустошь.
– Может, так и доедем потихоньку? – предлагает Костлявая. – Не так уж это и далеко, оказывается.
– Нет, – качает глазастой башкой оболочка, – у нас мало времени. Каждый час без энергии увеличивает число жертв в городе.
– То есть ты ещё надеешься что-то исправить?
– Не исправить. Исправлять нечего. Просто сделать так, что люди выживут. Всё равно какие. Всё равно чьи. Кланы, низы, верхи – неважно. Может быть, мы сможем построить новое общество. Заселить город снова.
– Это вряд ли, – хмыкает Костлявая. – Все так и норовят вцепиться друг другу в глотки.
– Это нормальное поведение людей. Это преодолимо, когда есть цель и есть лидер.
– Лидер – это ты?
– Нет, – качает круглой головой Калидия. – Я не хочу быть лидером. У меня отвратительно получается. Когда я стала Верховной, то вскоре поняла, что на самом деле мне нужно было признание отца, а не правление безумным городом, в котором меня все ненавидят.
– Насколько я понимаю, отца у тебя уже нет, – осторожно напоминает Костлявая.
– Мёртвый отец даже лучше. Живой может однажды впасть в маразм и случайно тебя похвалить, приняв за кого-нибудь другого. Мёртвый отец беспощаден навеки.
* * *
Взлетаем тем же составом, что приземлялись. Остаться в караване Костлявой не захотела даже Лоля. Я для неё – автомат, выдающий по таймеру штырево, и она старается не терять меня из виду надолго.
Коптер отрывается от площадки на крыше мобильного генератора и устремляется навстречу восходящему солнцу. Караван пылит некоторое время сзади, потом превращается в пыльную точку, потом исчезает.
Назвавшие «второй город» городом руководствовались, видимо, исключительно историческими соображениями. Когда-то он таковым был. Сверху ещё можно разглядеть границы – и они не сильно уступают тому городу, который теперь «первый». Скорее всего, его ждёт та же судьба. Сотня-другая лет, и пески Пустоши пережуют стены башен. И только Чёрная Цитадель останется торчать бессмысленно и неразрушимо – как тут.
Когда мы приближаемся к центру, я понимаю, что этот город тоже стоял на берегу моря. На берегу он стоит и сейчас, но моря больше нет. Залив превратился в провал, и на его дне, как утонувший корабль, лежит огромный овальный объект.
– Это поплавок энергостанции, – поясняет Калидия. – Они не могут использовать кристаллы сами, потому что у них забрали море.
– Как можно забрать море? – удивляется Шоня.
– Не знаю. Спросишь, когда прилетим.
– Не похоже, что тут есть у кого спрашивать…
– Курс на Цитадель, – командую я Лендику. – Если где и есть жизнь, то там.
Чёрный каменный массив трудно не заметить. Здешним правителям то ли не хватило наглости строиться поверх исторического объекта, то ли всё надстроенное уже осыпалось прахом и смешалось с остальными руинами.
– Туда! – указывает Калидия.
Перед монументальным входом расчищенная от обломков площадка, и она просто напрашивается стать посадочной. Рядом стоят две фигуры в оболочках – нас встречают.
Коптер зависает и мягко опускается на шасси, раздувая по сторонам пыль, мы с Калидией спрыгиваем на землю и направляемся к ним. За мной выскакивает Нагма, догоняет и вцепляется в руку.
– Рады видеть вас, – синтетическим голосом приветствует одна из оболочек.
– Кто вы? – спрашивает таким же Калидия. – И что вообще происходит?
– Вы задались этим вопросом только сегодня? – ирония прорывается даже через речевой синтезатор. – Не волнуйтесь, вы успели как раз к финалу.
Глава 12. Утечка времени
Чёрная Цитадель внутри такая же унылая, как снаружи. Тёмные стены, на которых неярко светятся квадраты световодов, и никакого интерьера вообще. Очень много очень пустого места. Возможно, секрет их неуничтожимости в бесконечной скучности – энтропия смотрит, зевает и отворачивается.
Остаться в коптере не пожелал никто, и мы топаем по пыльному полутёмному коридору всей компанией.
– Я бы хотела как можно скорее получить энергокристаллы и вернуться в город, – настаивает Калидия.
– Они уже не имеют значения, – отвечает сопровождающий. – Цитадель достигла насыщения и готова завершить цикл.
– Может быть, для вас и не имеет, но люди в городе погибают прямо сейчас!
– Их смерти необходимы.
– Кому? Зачем?
– Прекращение жизни человека высвобождает время, которое он не использовал. А Мастерам нужно много времени.
– Я заплатила вам за кристаллы!
– Они готовы. Мы держим слово.
– Я спешу!
– Тебе некуда спешить, дочь Креона, – нас встречает женская версия оболочки. – Всё закончится раньше, чем ты вернёшься.
Мы в скудно освещённом, но высоком помещении, в центре которого нечто вроде «цитадели в цитадели» – небольшое ступенчатое сооружение. Оно просто напрашивается на то, чтобы там торжественно отрезали бошки обсидиановыми ножами. Кровь очень красиво текла бы по ступеням.
– Ты ещё кто? – мрачно спрашивает Калидия.
– Я просто служу Мастерам.
– Надо думать, речь идёт о пресловутых Ушедших?
– Они никуда не уходили. Твоя мать поняла про них многое, но не всё, дочь Креона. У вас будет возможность это обсудить.
– Она что, здесь?
– Её научное любопытство неутолимо.
– Я всю жизнь изучала Ушедших, – сообщает недовольно Берана. – Я просто не могла пренебречь возможностью.
Нас наконец-то привели в помещение, более-менее похожее на человеческое жильё. По крайней мере, тут есть на чём сидеть. Калидию вежливо пригласили в смежную комнату, откуда она вскоре вышла без оболочки, одетая в нечто вроде пафосной мантии. Наверное, халатиков по середину бедра тут не выдают.
Сейчас, когда они сидят рядом с Бераной, сходство повзрослевшей девушки с матерью бросается в глаза. Две упрямые жёсткие женщины с кривой нелепой судьбой. Наверно, это наследуется.
Когда мы расселись, Онька заявила, что она хочет есть, а Лоля в первый раз за день поинтересовалась, не пора ли ей вштыриться. У Лоли на щеках потеки чёрных слез, Дженадин, Тоха, Шоня и Кери уже и вытирать их бросили. Но у меня, Нагмы, Димки с Алькой и Лирании с Онией никаких выделений нет. А вот Калидия этому странному недугу подвержена, хотя и меньше, чем остальные. У неё просто вид, как будто тушь потекла. Похоже, дело в происхождении – все, кто пока устоял, не аборигены этого мира, а Верховная – полукровка.
– Здесь очень страшное место, прем, – сообщает спокойно Лоля. – Ничего страшнее мне даже в кошмарах не снилось. Дай вштыриться, а то с ума сойду.
– А что здесь такого страшного? – достаю из кармана ингалятор. Уже обзавёлся привычкой таскать их с собой, как носят в карманах лакомства заводчики собак. – Я вижу только, что всё старое и пыльное.
– Не знаю, как сказать, прем, – Лоля с шумом всасывает наркотик, – тут как будто перелом мира. Открытый, аж кости торчат.
– Девушка права, – заявляет вошедшая женщина. – Это и есть перелом. Рана, нанесённая миру здесь, так и не зажила.
Лицо её под лёгким серым капюшоном – жуткая жуть. Как будто она миновала период старения и стала древней хтонью сразу из юной девушки.
– Я не снимала оболочку десятками лет, – сообщает она. – Мне не следует находиться без неё долго. Но никакого «долго» больше нет, поэтому мы решили, что так будет лучше.
