Текст книги "’НЕЙРОС’. Часть третья ’Черные слезы’ (СИ)"
Автор книги: Павел Иевлев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
– Ревнуешь, да? – надулась Шоня.
– Нет. Просто не хочу, чтобы ты обломалась.
– Это не твоё дело!
– Абсолютно, – признаю я. – Но я сказал, ты услышала. Решай сама.
– Вот и решу!
– Свободна. Иди одеваться, скоро выезд.
– Так точно! Неужели команды раздвинуть ноги не последует?
– А ты хочешь?
– Нет, но у тебя же планшет есть.
– Не думаю, что там найдётся подходящий скрипт. Шоня, я действительно забочусь о тебе.
– Иди в задницу.
Вот и поговорили.
– Твоя популярность, как всегда, беспредельна, – комментирует Лирания.
Оказывается, она стоит в дверях у меня за спиной.
– Я за ней не гонюсь.
– Я заметила. Ты с удручающей регулярностью спускаешь свою репутацию в унитаз.
– А она у меня есть?
– Иногда накапливается. Не совсем же они идиоты, твоя корпа. Вчера мне с придыханием рассказывали, как ты чуть не сдох, спасая детей, как это круто, и какой ты офигенный. А сегодня тебя уже шлют в задницу.
– Они эмоционально нестабильны, факт. Тому есть множество причин, начиная с возраста.
– Мы все плюс-минус одного возраста.
– Ты тоже, между нами говоря, не образец уравновешенности.
– Я ебанутая на всю башку остервенелая сука, – признаётся Лирания с некоторой даже гордостью в голосе. – А ты, Док?
– Как ты только что видела, я не могу служить позитивным примером выстраивания отношения в коллективе. Давай сойдёмся на том, что все мы не идеальны, но других нас у нас нет, а значит, придётся обходиться теми нами, которые есть.
– Завернул! – усмехнулась Лирания. – Но я о другом, Док. Я за тобой давно наблюдаю.
– Зачем?
– Тебе соврать или послать нафиг?
– Как хочешь.
– Тогда скажу тупую правду – ты мне важен. Будь на моём месте нормальная девчонка, то можно было бы сказать «влюбилась», но поскольку на моём месте я, то я об тебя поранилась. Мне об тебя больно, а боль – это единственное, что я ещё чувствую. Но речь не обо мне. Речь о тебе.
– И что со мной не так?
– Тебе всё перечислить?
– Хотя бы начни.
– Ты дико странный. «Мало ли, – подумала я сначала, – может, ему тоже досталось. Не тебе, Лирка, говорить, сама такая». Но я продолжала наблюдать, и чем дальше, тем больше видела. Твоя «сестра», забывшись, называет тебя «папой», ладно. Допустим, шутка. Твой брат дразнит тебя «папашей». Это может быть той же шуткой, но он, как ни язвит в твой адрес, а фактически признает твоё право командовать. Старшие братья так себя не ведут. Его девушка, называющая тебя «Михл», то и дело обращается к тебе на «вы» и вообще выражает уважение, отнюдь не подобающее всего лишь младшему брату её парня. Ведёт себя так, как будто чем-то сильно тебе обязана. Продолжать?
– Давай, это становится любопытным.
– Перехожу к козырям. Берана. Тохия пересказала их разговор – та страшно удивилась, увидев тебя пацаном и выясняла, с каких пор Нагма тебе сестра, а не дочь. При встрече она говорила с тобой так, как будто вы знакомы много лет, имели общие дела, и она тоже тебе чем-то обязана. Упоминала, что вы были знакомы с Креоном. Тот уже два года как пропал, вы познакомились в твои тринадцать? И были при этом союзниками?
– Не назвал бы это «союзом», но продолжай.
– Калидия. Не делай удивлённые глаза, я знаю, что Верховная Владетельница тут. Нагма проговорилась Оньке. Проболталась, что вы давно знакомы, и назвала «худая-вредная». Она тоже тебе чем-то обязана, да?
– Она так не считает, мне кажется, – я уже откровенно улыбаюсь. – Благодарность не относится к числу её достоинств.
– Сколько лет тебе на самом деле, Док? Или Михл, или как там тебя?
– Михаил. Но Док короче, и я больше привык к позывному.
– И сколько тебе лет, Михаил?
Я сказал. Прекрасно понимая, что за этим последует. А что мне терять? Дело ведь не в разнице возрастов. Я никогда не был хорош в отношениях.
– Я всегда знала, – сказала Лирания тусклым голосом, – что если мне кто-то всерьёз понравится, то это окажется в лучшем случае маньяк-убийца. Он расчленит меня, вынесет на десять помоек в десяти мусорных пакетах, и так моя жизнь получит логичное и заслуженное завершение. Но это уже чересчур. Господи, да ты старше моего отца! И я с тобой трахалась! Какой пиздец.
Я молча пожал плечами. А что тут скажешь?
– Я не спрашиваю тебя, почему ты не сказал, – добавила она. – Я всё понимаю. Я спрашиваю только, почему я такое беспросветное дерьмо? Почему в моей мерзкой, говна не стоящей жизни, не может случиться ничего… Не хорошего даже, чёрт с ним, а хотя бы не совсем отвратительного? Чего-то, что можно вспомнить и не сблевать?
– Ты вовсе…
– Заткнись. Мне надо это как-то пережить, извини. Или не пережить, ещё не решила. Я пойду.
– Стой, – я крепко взял её за плечо, ожидая, что в ответ она ударит меня, укусит, или как минимум обругает. Но она, видимо, ещё слишком шокирована.
– Послушай. Наши отношения…
– Не было у нас никаких отношений! – выкрикнула она с горечью и слезами в голосе.
– Наши отношения, которых не было, – не отступаю я, – это то, что случается между прижатыми друг к другу жизнью людьми. Мы потерялись в чужом незнакомом мире, и, нащупав друг друга, вцепились как смогли. Чтобы не остаться одним. Чтобы не истечь кровью от потерь. Это не имеет отношения к возрасту, полу, жизненному опыту. Это не любовь и не страсть. Это взаимное зализывание ран, всего лишь.
– Может быть, ты и прав, – мрачно сказала она, подумав, – а может быть, ты просто гнусный старикашка-педофил, который обманул меня и трахнул.
– Я тебя трахнул?
– Ну ладно, я тебя трахнула. Но обманул меня ты! Блин, звучит абсолютно идиотски. Мне правда надо об этом подумать.
– Но ты не сделаешь никакой глупости?
– Нет.
– Честно?
– Это, в конце концов, далеко не самое паршивое, что случалось со мной в жизни. Если подумать, то мне даже понравилось. И всё равно, это какой-то пиздец.
– Я понимаю.
– Ничего ты не понимаешь. Но, раз уж у нас сегодня такой день честности, скажешь мне ещё одну вещь?
– Что угодно.
– Почему я?
– В смысле?
– Если тебе, развратному старику, восхотелось молодого тела, то у тебя была всеобщая давалка Дженадин, у тебя была Шоня, которая в сто раз меня краше, полная Средка блядей и так далее… Зачем тебе я? Будь тебе и правда шестнадцать, я бы подумала «любовь зла». Я так и думала, собственно. Сама страдаю разрушительными привязанностями. Но тебе не шестнадцать, ты не мог в меня влюбиться. Я не понимаю.
– Хочешь верь, хочешь нет, но ты мне почему-то очень дорога. Как только увидел, сразу к тебе потянуло. Не ради секса, хотя и это тоже, просто… Сам не знаю. Я, похоже, тоже страдаю разрушительными привязанностями. Может быть, однажды расскажу тебе пару историй. Если ты захочешь слушать, а не занесёшь навеки в число «блевательных воспоминаний».
– Я подумаю над этим, дяденька, – фыркнула она. – Ну почему в твоей дурацкой жизни, Лирания, всё всегда должно идти исключительно через жопу? – это она уже не мне, а сама себе вслух, удаляясь по коридору.
По крайней мере, настроение у неё теперь не суицидное.
* * *
– На минутку, – отвлёк меня Дмитрий от проверки готовности уже погрузившегося в машину подразделения.
Увы, я пока не настолько доверяю своим подчинённым, чтобы оставить это на самотёк.
– Рядовой Тохия!
– Ась?
– Хренась! Я что сказал про воду?
– Что?
– «По максимуму».
– И что?
– Почему в баке половина?
– Так ты же сказал «из расчёта на…» Насколько ты там сказал?
– Это я сказал про пайки. И ещё, вода свежая или с прошлого раза осталась?
– А что ей сделается? Это же вода!
– Так. Бегом – воду слить, новую налить, пайки перепроверить, боекомплект перепроверю сам, и если хоть одного патрона не хватит…
– Поняли, поняли! – засуетились мои бойцы.
– Извини, – вернулся я к Дмитрию. – Это не самые невдалые новобранцы, которых я видел, но в пятёрку войдут точно.
– Давай отойдём, – предложил он.
Когда мы отдалились от места стоянки, он тихо сказал:
– Есть паршивые новости.
– Других давно не слышал. Ну что же, радуй.
– Я нашёл своего проводника.
– Разве это не хорошая новость?
– Нет. Он говорит, что все кросс-локусы прекратили работать, и новые не создаются.
– А так бывает?
– Он говорит, что слышал о таком. В страшных байках, которыми пугают новичков.
– И чем же таким их стращают?
– Что иногда мир закрывается. Без всяких причин, просто так. А потом, когда открывается, он уже пустой. Что бы там ни произошло, никто не выживает. Называется «коллапс». Типа, все те пустые миры, которых в Мультиверсуме до черта, прошли через это.
– Звучит не очень правдоподобно, – сказал я.
– Скорее всего, про «коллапс» байки контрабандистов, но то, что кросс-локусы закрылись, печальный факт.
– То есть свалить не выйдет.
– Увы. Так что, папаша, как бы мне ни было неприятно это признавать, надежда моя отныне на тебя. Что в твоей бедовой головушке остались не только подростковые гормоны, но и вся твоя хитрожопость.
– Моя? Хитрожопость? Ты меня ни с кем не путаешь?
– Напомни, за двадцать лет приключений сколько выжило из первого состава вашей знаменитой шайки межмировых мародёров?
– Никакие мы не мародёры!
– Трое вас выжило! Трое! – проигнорировал мой протест Дмитрий. – Ты, Слон и Змеямба! Да и то, последняя исключительно за твой счёт. Так что я очень надеюсь, что у тебя и в этот раз получится. Потому что больше мне надеяться не на что. А у меня Алька. И она беременна. Твоим, между прочим, внуком. В общем, это была мотивирующая речь. Она окончена. Пиздуй выживать, папаша.
* * *
– Что-то надвигается, – предрекла мрачно Костлявая.
– А можно как-то конкретнее? – раздражённо спросил я, вручая ей маршрут конвоя.
– Это что такое? – она покрутила перед собой лист с пометками. – Ты рисовал карандашом, вставленным в жопу?
– Это не я. Блин, кто из нас кочевник и клановый прем? Разберёшься как-нибудь. Сеть небезопасна.
– Ладно, разберусь, – Костлявая сложила листок и убрала в карман комбинезона. А насчёт конкретики… Я, конечно, из клана ушла, но кое-кто мне там кое-чем обязан. В общем, пегля на хвосте принесла, что ребят снова накручивают. «Город то, город сё, а как было весело им навешать, а не пора ли повторить…»
– В этот раз так легко не прокатит. Средка набита вооружёнными патрулями.
– Я понимаю, но в кланы грузовиками завозят дышку. Ну, ту, новую. И раздают, что характерно, бесплатно. В нагрузку к патронам.
– И кто это такой добрый?
– Понятия не имею. Везут-то клановые, но кто их нанял?
– Похоже, что если в прошлый раз кланам позволили безнаказанно натянуть город, то на этот раз будет наоборот. Тот, кто дирижирует ситуацией, решил поднять боевой дух «Городского Фронта» и частично скормить им кланы.
– Кланы сами кого хочешь схарчат.
– Не в условиях городского боя с противником в броне и с имплантами. Они, конечно, дорого продадут свою жизнь, и крови будет много… Возможно, в этом и замысел. Чем больше пролито крови, тем меньше шансов на мир.
– Мне это не нравится, мелкий прем!
– Мне вообще ничего не нравится, Костлявая.
– Пойдёшь с нами в поиск?
– Не вижу смысла. У нас тихоходная машина, и мы не знаем местности. Будем обузой.
– Может, хоть доедешь до нашего лагеря? Посмотришь, как там детишки…
– Ладно, это, пожалуй, стоит сделать. Вы далеко встали?
– Нет, пара часов ходу, не больше. Мы сняли все небитые батареи с той леталки, теперь у нас приличная автономность, но заряжаться-то всё равно надо. Так что стоим возле энергопорта. Поехали, провожу вас.
Временный лагерь нового недоклана расположился вокруг вышки ЛЭП, от которой кабели идут к машинам и к одному из автотралов, на котором смонтирована соединённая на скорую руку куча аккумуляторов, каждый размером с легковушку. Не могу понять, почему электричество в пустошах до сих пор не отрубили. Я бы с этого начал. Даже если нет возможности добраться до рубильника, тупо взорвать опоры, и бери кланы голыми руками. Похоже, бенефициары конфликта отнюдь не заинтересованы в безусловной победе одной из сторон.
Дети с упавшей леталки чувствуют себя, в целом, удовлетворительно. Я провёл общий осмотр, самые срочные терапевтические мероприятия, раздал рекомендации женщинам, которые за ними присматривают, но жизни их вне опасности. Единственное, что мне совсем не понравилось, – у примерно половины детей появились окрашенные выделения из слёзных желёз. Того же типа, что у клановых детишек. Вроде бы никакого вреда глазным яблокам и слизистой век они не наносят, но выглядят жутковато.
Нашёл Костлявую, которая готовит к выезду разведывательную мотогруппу. Завистливо полюбовался, как чётко её слушаются, потом отвлёк.
– Ты можешь найти где-нибудь неоновые лампы, как в городе?
– Нафига нам этот вырвиглазный свет? Меня и Средка-то всю дорогу им бесила…
– Похоже, с ним всё не так просто…
Рассказал премше о предполагаемой роли неона в нейтрализации действия Чёрного тумана.
– Так Чёрного тумана уже сколько лет нету! – удивилась она.
– Никуда он не делся, – объяснил я. – Просто в городе научились его обезвреживать, и он как бы перестал быть «чёрным». Стал неоновым. Но вы-то не в городе.
– То есть нам просто никто об этом не сказал? – дошло до неё. – Город действительно специально убивал наших детей?
– Всё сложнее. Городу зачем-то были нужны именно такие дети, но своих ему было для этого жалко. Что странно, потому что их было не жалко для другого… В общем, извини, я пока не понял глубинных причин происходящего.
– Мне и поверхностных достаточно, – жёстко сказала Костлявая. – Возможно, идея войны с городом не такая паршивая, как мне казалось…
* * *
– Прем, а прем?
– Лендик? – я уже и забыл про этого пацана.
Надо же, Костлявая и правда увезла его из клана. Не то чтобы он выглядел от этого счастливым, но…
– Встань с подветренной стороны, – попросил я его. – И я тебе давно уже не прем.
– Ну да, говном я, наверное, на всю жизнь пропах… – признал он. – Говна тут много, а воды мало. Прем… То есть Док, забери меня отсюда, а? Куда угодно! Хотя бы просто в город! Я вернусь в низы и буду ждать аренды. Я просто не понимал своего счастья! Всё что угодно лучше, чем носить вёдрами говно!
– На хрен ты мне сдался? Нюхать тебя всю дорогу…
– Блин, да хоть снаружи на капот посади! Только отвези в город! Я всё осознал! Я был не прав! Я был козёл! Я больше не буду!
– Ну… Не знаю. В следующий раз спрошу у Костлявой.
– В следующий раз? У Костлявой?
– Теперь ты её собственность. Не могу же я тебя забрать без спроса? Даже если бы хотел. А я не хочу. Тут от тебя польза – говно носишь, а там вообще никакого проку не будет. Запомни – всякий труд почётен!
– Блин!
– А как ты думал? Никто не любит предателей.
– Послушай, а если я тебе расскажу что-то очень важное?
– То я тебе, скорее всего, не поверю. Предавший однажды предаст снова, – отмахнулся я.
– Нет, правда, это реально ценный секрет!
– Откуда тебе знать какие-то секреты? В говне ведром начерпал?
– Да нет же, это ещё тогда, ну…
– Когда ты нас сдал?
– Ну да. Я тебе говорил – мне женщина одна предложила быть пилотом, ну я и не выдержал. Вы мне, в общем, были никто, а тут – мечта жизни! Кто бы устоял?
– Любой немудак?
– Может быть, – не стал спорить Лендик. – Да, я мудак. Но я знаю, где у них хранится леталка! Мне её показали, чтобы я поверил. Мне даже дали на ней взлететь и сесть обратно, и у меня получилось. На самом деле, на виртуальном тренажёре даже сложнее было.
– Да её там, может, давно уже нет… – засомневался я.
– Почему это нет? Место удобное, скрытое, есть зарядный порт, а вот пилота у них как раз нету. Я это потом понял, когда всё обдумал. Когда говно черпаешь, много времени на раздумья… Если бы у них был хоть какой пилот, пусть даже кибер, они бы его на дублирующий штурвал посадили – мало ли, вдруг я не справлюсь? А я один летал! Так что они не могут переместить леталку, это просто некому сделать! А я могу! Если ты меня отвезёшь в город, я её для вас угоню!
– И мы будем обречены на провонявшего говном пилота, – вздохнул я. – Потому что никакого другого у нас нет…
– Так что, сделка? – спросил с надеждой Лендик.
– Чёрт с тобой… Сейчас напишу Костлявой…
* * *
«Ты слишком добрый», – ответила Костлявая, и я счёл это за согласие.
– Зачем нам этот говнюк?! – возопила Шоня.
– Прем, надеюсь ты не засунешь его к нам в машину? – спросила брезгливо Колбочка.
– Пусть едет снаружи! – поддержал Зоник. – Можно на трос привязать, и волоком…
Но я их не слушаю. Ко мне неровной стайкой идут дети.
– Где Нагма? – спрашивает синеглазое дитя, улыбаясь кривоватым ртом.
– Мы хотим играть с Нагмой! – сообщает другая синеглазка.
Их лица полны грустного обаяния больных котиков, самый рослый едва достаёт мне макушкой до плеча, но мне почему-то становится не по себе.
– Извините, ребятки, – говорю я, – может быть, однажды.
* * *
– Так, всем заткнуться, – командую я своим, – на ходу запах сдует. Если невмоготу, обращайтесь, отключу нюх планшетом!
Отряд немедленно признал моё командирское право брать на борт «вонючий балласт из никчёмных предателей», и мы поехали в город.
Догнали нас уже почти у самой городской черты. Какой именно клан – не понять, подсветка техники не видна в пыли, да и не разбираюсь я в их цветовых схемах. Четыре мота и две машины, так что огневое преимущество на их стороне. Скорость у них тоже выше, потому что нас в машине больше. Ах, ещё у нас «вонючий балласт». Я давлю педаль в пол, но быстрее не едем. Здешние машины не очень мощные, потому что аккумулятор. А вот у мотов отношение мощности к весу гораздо лучше, они догоняют нас первыми.
– Чего ждём, отряд? – командую я. – Огонь, чёрт побери!
Клановые отвечают моментально, но им надо рулить мотами. Одной рукой из дробанов стрелять можно, и они стреляют, но точность при этом так себе. Мои бойцы работают из штурмовых винтовок, пользуясь помощью сервоброни и баллистического автомата, который компенсирует прыжки машины и отдачу оружия. Моты летят кувырком один за другим, командую перевести огонь на машины, и вот тут нас ждёт сюрприз – они кустарно бронированы при помощи листов металла с прорезями, установленными перед лобовиками, и у них есть что-то «тяжёлое».
Пулемёт с передней машины звучит подозрительно знакомо, и я начинаю подозревать, что Берана подкинула кланам не только ПЗРК. Если это не «Утёс», то я прямо даже и не знаю.
Стрелять из него, клановые, к счастью, не умеют. На ходу, по пересечёнке, с лёгкой скачущей машины и опытный человек не в раз попадёт, а эти вообще лупят в белый свет.
– Огонь на первую машину! – командую я. – Шоня, Тоха – колёса и моторный отсек. Дженадин, Мерсана, Зоник – пулемётчика берём!
Несмотря на неудобные условия для стрельбы и прикрывающий нас пылевой хвост, статистика неумолима – знакомые звуки попаданий крупняка по кузову всё чаще. Наша противопулевая символическая бронька рассчитана на дробовики клановых, а не на патрон двенадцать и семь, который шьёт её, как бумагу.
– Есть колесо! – азартно кричит Тоха. Я вижу в зеркалах, как передняя машина теряет скорость и отворачивает, подставляя под наш обстрел небронированный борт. Ребята в азарте моментально сделали из него дуршлаг, но пулемёт успел-таки высадить последнее, прежде чем заткнуться.
Меня обдало красными брызгами так, что заляпало лобовик, и холодный голос военного врача в голове сразу сказал: «Без шансов». Я игнорирую горестные вопли сзади, сосредоточившись на том, чтобы удержать руль, и останавливаюсь только тогда, когда мы влетаем на Окраину, а оставшаяся машина преследователей отворачивает назад в пустоши. Меньше минуты, но медицинская помощь не нужна. Двенадцать и семь – страшный калибр, у Мерсаны почти оторвана голова прилетевшей в шею пулей. Думаю, и броня бы её не спасла, но пришло чуть выше, аккурат между воротником и шлемом. Не повезло.
На меня смотрят с нелепой надеждой, но я сразу качаю головой, и Дженадин заходится в истерических рыданиях. Все перемазаны кровью, из артерии хлестало, как из крана. Нам приходится искать дом с подключённым водопроводом, чтобы отмыть себя и машину, вытащив в окно шланг. Всё это время ребята мрачно молчат, и только Колбочка безостановочно рыдает, вцепившись в труп матери.
Вот и первые потери отряда «Шуздры». С неба с тихим жужжанием снижается маленький квадрокоптер, я беру его на прицел, и он тут же набирает высоту снова. Стрелять бесполезно, слишком мелкая мишень. Клановых на нас кто-то навёл?
Указав на беспилотник, командую грузиться. Мало ли кого ещё чёрт принесёт? Оплачем погибших потом.
* * *
Пепел Мерсаны развеяли со Средки, и ветер понёс его над низами, где она выросла. Совсем неподалёку павильон, где прошла её аренда, – стекло заменили, и там танцует другая женщина. Жизнь продолжается.
Вечером пьём за упокой. Дженадин, устав рыдать, только тихо всхлипывает, но глаза на мокром месте у многих. Они не привыкли терять. Раньше им было некого. В этом мире не было взрослых, а значит, не было и смерти, потому что дети в неё не верят. Теперь у них есть кого хоронить и с кем прощаться. Я принёс им этот дар и чувствую себя библейским Змием.
– Если бы они арендовались на общих основаниях, то просто включились бы сейчас, ни о чём не помня, – сыплет мне соль на раны тактичная Лирания.
– У всего есть цена, – отвечаю я расхожей банальностью.
– Не слишком ли большая?
– Походи по рынку, поторгуйся, – отвечаю я мрачно, и она затыкается.
– Вас показывают, – сообщает Дмитрий, включая видеостену.
По пустоши, искря вспышками дульного пламени, мчатся в пыли машины. Снято сверху, но камера хорошая, легко приближает пыльные лица с закушенными губами и объективы очков системы прицеливания. Как всегда – отличный монтаж, идеальная смена плана, проникновенный голос диктора, рассказывающего о «настоящих героях Городского фронта», которые «в бою с превосходящими силами противника, неся тяжёлые потери»… Сверху видно, что у клановых на вертлюге действительно НСВ «Утёс», штука старенькая, но надёжная и очень убойная. Судя по тому, как они азартно палят, патроны не в дефиците. Возможно, гипотетическая битва за Средку, о которой меня предупреждала Костлявая, вовсе не будет игрой в одни ворота. Зависит от того, сколько и чего ещё успели получить кланы. Может быть, «Городской фронт» ждут не менее интересные сюрпризы.
– Так это был съёмочный дрон, не наводчик? – спрашивает Кери.
– Одно другому не мешает, дро, – отвечаю я. ― Вплоть до того, что клановых навели просто для красивой картинки. Сколько можно крутить нарезку той ночи на Средке? Вынесли мы их – «невероятный героизм». Вынесли бы они нас – «жестокое коварное нападение». Беспроигрышный расклад.
– Ты думаешь, что они это специально? – удивляется Шоня.
– Не исключаю. Но гораздо интереснее, кто эти «они».
Все переглядываются и пожимают плечами. Кажется, видеопропаганда тут анонимна, и кто её делает – загадка. И спросить-то некого, Калидия нас покинула и больше не объявлялась. Я подозреваю, что она и не в курсе. Верховная удивительно плохо контролирует доставшееся ей наследство.
* * *
– Не вини себя! – утешает меня Нагма.
Город внизу заливает неоновая ночь, и мне снова кажется, что туман поднялся выше. Кто-то вообще за этим следит, или всем плевать?
– Я военный врач, колбаса. Если бы я винил себя за всех, кто умер в моём присутствии…
– Ты винишь себя не за Мерсану, – отвечает проницательное дитя. – Ты думаешь, что зря втянул в это ребят.
– Наверное, ты права, – соглашаюсь я. – Для меня они ещё дети.
– Здесь все дети, ты же сам говорил. Театр Юного Зрителя!
– Боюсь, что за кулисами этого театра сидят очень взрослые и далеко не лучшие люди.
– Поэтому Аллах послал ребятам тебя! Взрослого и ребёнка сразу. Я верю, что ты всё делаешь правильно, братец. С тобой им лучше, чем без тебя. Ты спасёшь всех, кого сможешь, а если кого-то не получится, хотя бы попытаешься. Они этого не понимают, но у них больше никого нет, только ты и они сами.
– Иногда ты говоришь очень взрослые вещи, ватрушка.
– Кто-то же должен! – беззаботно смеётся она.
Глава 7. Нам бы в небо
Операцию по «хайджекингу», сиречь захвату летающего транспортного средства с целью угона его ко всем чертям, решил не откладывать. Я пока понятия не имею, зачем нам эта штука, но лучше её иметь, чем не иметь. А ещё лучше – чтобы её не было у тех, у кого она есть сейчас. А ну как обзаведутся пилотом? Только атак с воздуха нам не хватало…
Так что даже если Лендик в процессе угона леталку угробит, мы в прибыли. Правда, есть один нюанс – вместе с ней он может угробить и нас. Но никто ведь и не обещал, что будет легко? Зато отряд «Шуздры» наконец-то выйдет из похоронного настроения, воцарившегося после гибели Мерсаны.
Ребята от Лендика до сих пор нос воротят, демонстративно принюхиваются и кривятся, но это уже психология. В башне он отмылся и переоделся, привёл себя в порядок и выглядит нормально. Но остаётся изгоем и предателем, поэтому рвётся загладить. Если с леталкой получится, это определённо спишет ему часть грехов. Может быть, с ним даже начнут здороваться. В шестнадцать лет быть парией непереносимо, так что он хорошо мотивирован.
Тайный ангар – между Средкой и Окраиной, в той серой зоне, где неуверенно чувствуют себя и клановые, и городские. Вроде бы до Центра доплюнуть можно, но тишина и никого.
– Почему они расположились тут? – спрашиваю я Лендика.
– Да мне почём знать? – огрызается он нервно. – Меня привезли, дали полетать, увезли обратно. Никто не спешил раскрыть мне свои злодейские планы!
– Много их там?
– Я видел троих. Сколько людей в здании, понятия не имею.
– Ясно. Ну, Кери, что скажешь?
– Зайдём без проблем. У той эстакады есть техническая галерея внизу, с неё наверняка есть кабель-ферма прямо им на чердак.
– Наверняка? – уточнил я.
– Ну, отсюда не видно, но обычно так делают. Удобно же.
– Принято. Значит, заезжаем туда, высаживаемся и заходим сверху. Даже если их там полный дом, все останутся снизу. Правильно, Лендик?
– Да, ангар у них под самой крышей, открывается вбок, вылет горизонтальный.
– Это не проблема?
– Я уже оттуда вылетал.
– Лирка, ты возвращаешься назад на машине, а мы потом прибудем по воздуху.
– Но…
– Что я говорил про приказы?
– Так точно, командир, – отвечает она недовольно.
* * *
Лирания внезапно напросилась в отряд, меня этим шокировав.
– Ты же была категорически против? Это же не твоя война?
– И не твоя, Док. Но почему-то ты воюешь.
– Потому что я сентиментальный дурак.
– Старый сентиментальный дурак? – поддела меня она.
– Именно. Худший вид дурака, потому что нет надежды, что поумнеет.
– Видимо, у меня маразм начался досрочно.
– Я серьёзно, Лир, зачем ты в это лезешь?
– А тебе не всё равно?
– Нет. Я должен знать, насколько могу на тебя положиться.
– А тебе опять хочется на мне полежать?
– Прекрати, ты поняла, о чём я.
– Конечно, поняла, – вздыхает она. – Просто мне неловко. Я не самый популярный человек в коллективе. Пока ты не вернул этого говновоза, была лидером антипопулярности, так что спасибо, что теперь у нас есть Лендик.
– На здоровье. Продолжай.
– Они мне все вроде бы никто, но я отчего-то чувствую себя так, как будто предаю их, уклоняясь.
– Уклоняясь от чего?
– От… Не знаю… Войны? Да, звучит глупо, но до тех пор, пока не застрелили Мерсану, я не понимала, насколько это всерьёз. Раздражалась на пафос дутого патриотизма… Господи, да этот город сожрал их и высрал! Если бы не ты, они бы так и воняли в низах, среди помоек! Но десяток громких слов, красивая картинка – и все бегут за него помирать! Какого чёрта? Меня это люто бесило, поверь. Я-то видела, к чему это приводит.
– И что изменилось?
– Я поняла, что мне насрать на войну, на этот людоедский город, пропади он пропадом, на этот кем-то проклятый мир. Но мне не совсем насрать на ребят. Даже если они меня не любят и считают чужой и странной. Они правы – я чужая и странная. Но если их вот так поубивают одного за другим, пока я валяюсь на кровати с гитарой, значит, все мои песни – просто тупое пиздострадание, а сама я тупая… Ну, ты понял.
– Понял, чего не понять. Воюют не за страны и идеи, воюют за того, кто стоит рядом.
– Я не буду имплантироваться и таскать броню, это всё-таки чересчур. Я ещё надеюсь, что однажды это закончится, и можно будет свалить. Но я умею стрелять и драться. Я могу чем-то помочь.
– Ладно, – сказал я, подумав. – Будешь на подхвате. Но подчиняться беспрекословно! Если ты вступаешь в отряд, я твой командир.
– Как скажешь.
– Обещаешь?
– Клянусь сестрой! Мне больше нечем.
– Принято. Добро пожаловать в ряды. Снаряжение получишь у Шони, она по традиции квартирмейстер.
* * *
Лирания единственная, кроме меня, умеет водить. Не очень хорошо, но это лучше, чем никак. Надо бы натаскать ещё кого-нибудь, но времени чертовски мало, события катятся кубарем. В общем, польза от неё есть – отгонит машину и отвезёт Дженадин на базу. Колбочка ещё оглушена смертью матери и, на мой взгляд, не вполне адекватна. Ей нужно время. Кроме того, у Дженадин акрофобия, а мы сейчас идём по кабельной ферме шириной полметра на высоте этажей этак в двадцать. Отсюда падать – успеешь соскучиться. Зато прибываем прямиком на крышу, и от ангара нас отделяют только дверь, легко сдающаяся отмычке Кери, и короткая лестница в пол-этажа.
Леталку такую я уже видел и даже летал. Правда, на голове у меня тогда был мешок, а в голове мрачные предчувствия, но факт остаётся фактом.
– Заряд полный, – деловито сообщает Кери, отсоединяя кабель от зарядного порта. – Если этот придурок действительно умеет рулить, то можно сваливать.
– Умею, не сомневайся! – огрызнулся Лендик. – А вот ты бы лучше нашёл, где открываются ворота!
– Не командуй, вонючка! – возмущается Кери.
– Поищи рубильник, или что тут, – распоряжаюсь я. – Зоник, девочки, не расслабляемся, контролируем периметр. Вполне может быть, что где-то уже загорелась красная лампочка. И сюда бежит охрана. Лендик, бегом в кабину, прогревай там моторы.
– Зачем? – удивляется он.
– Если не нужно – не прогревай, – не стал спорить я. – В общем, проводи предполётную процедуру, задерживаться тут не стоит.
– У нас гости! – тихо и напряжённо говорит Тоха.
– Стоять, руки вверх! – командует Шоня. Её тактические очки взяли цель, а руки сервоброни не дают дрогнуть стволу, нацеленному в лоб растерянной женщине.
– Вы кто? Что вы тут делаете? – спрашивает она удивлённо.
– Руки подняла, ну! – Шоня настроена серьёзно. – Башку отстрелю!
Женщина медленно поднимает руки, явно не понимая, что случилось.
– Что происходит?
– Воздушная прогулка, – поясняю я. – И вы приглашены. Отказ не принимается.
– Но это наша леталка! – возмущается она. – Мы почти нашли пилота!
– Было ваше, стало наше! – смеётся Зоник.
– Почти не считается, – сообщает Тоха. – Кери, что ты там возишься?
– Готово! – рапортует он, и одна из стен ангара ползёт вверх, открывая панораму города.
