Текст книги "’НЕЙРОС’. Часть третья ’Черные слезы’ (СИ)"
Автор книги: Павел Иевлев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
– Дело не в этом. Весьма вероятно, что той девочке действительно стоило умереть. Боюсь, что цену за её жизнь заплатил не только ты, но и весь мир.
– Я не то чтобы понимаю, как это работает, но мне кажется, ты преувеличиваешь свой вес в Мироздании. И недооцениваешь роль случайностей. Не всё, что случается после, случается вследствие. Кроме того, сейчас отличный момент, чтобы перейти от вопроса «Кто виноват» к следующему – «Что делать».
– Кали? – в дверях стоят Дмитрий и Алька.
– Алиана, – грустно кивает Калидия. – Прекрасно выглядишь.
– Не могу сказать о тебе того же, извини, – качает головой девушка. – А я теперь…
– Да-да, с Дмитрием. Я знаю. Соврала бы, что мне безразлично, но не буду. Мне не всё равно. Но это почти отболело.
– Ты сама….
– Я сама виновата, знаю. Я так во многом теперь виновата, что это уже не важно. Тем более, что ты выглядишь гораздо счастливее.
– Я беременна.
– Поздравляю. Вот видишь, от нашего расставания ты только в выигрыше, так что мне не стыдно. За это не стыдно. За остальное прости. И забудь. Я уже не та, той Калидии нет, её сожрала оболочка, как ты и предупреждала.
– Что с тобой произошло, Кали?
– Много всякого говна. Слишком много, чтобы перечислять. Оставишь нас? Пожалуйста. Нам нужно поговорить, а я буду на тебя отвлекаться.
– Ты опять пытаешься мной командовать?
– Нет. Просто прошу.
– Аль, – мягко просит Дмитрий, – так будет лучше. Я тебе потом расскажу.
– Как скажешь, Дим, – Алиана ещё раз посмотрела на Калидию, вздохнула и ушла.
– Итак, что хочет от скромных путешественников Великая Владетельница? – деловито спросил Дмитрий.
– Вот это, – она протянула ему увесистую металлическую коробку.
– Датарак, – сказал он непонятно. – Угу. Что там?
– Архив моего отца. Он зашифрован.
– Криптография у вас такая унылая, что я даже не назвал бы это «шифрованием», – фыркнул Димка.
– На это я и рассчитываю. К сожалению, Креон не позаботился о преемственности власти, и я слишком мало понимаю в происходящем. Это моя последняя надежда. Что на носителе есть некая информация, которая позволит мне не тыкаться вслепую. Если получится её извлечь, то подайте мне сигнал.
– Какой? – спросил я.
– Ну, не знаю… Повесьте простыню на балконе. Ваша башня отлично видна из моего кабинета. Только не пытайтесь связаться по коммуникатору, сеть под контролем Бераны. Она притащила каких-то спецов…
– Ага, так вот это чьи шаловливые ручонки… – удовлетворённо кивнул Дмитрий. – Буду знать. Но они зря думают, что сеть под их контролем, потому что в эту игру не обязательно играть в одни ворота.
Калидия встала и собралась уже сбросить халат, чтобы надеть оболочку, но я остановил её:
– Погоди, можешь ответить на несколько вопросов?
– Смотря каких. К сожалению, я знаю куда меньше, чем мне следовало бы.
– Но может быть, ты хотя бы знаешь, что случилось с полицией и военными?
– Знаю. И не знаю.
– Это как?
– Я отправила их. Поэтому знаю. Они не вернулись. Поэтому не знаю.
– Скажи хоть, куда отправила и зачем!
– Во второй город. С миссией обмена.
– В какой город? С какой миссией? – завопили мы с Димкой хором.
Калидия уселась обратно и устало вздохнула.
– Вы просто себе не представляете, как я вымотана, – пожаловалась она. – Не помню, как и зачем я убила отца, но если бы мне предложили выбор сейчас, я бы лучше себе глотку перерезала. Понятия не имею, как он все это выдерживал…
– Так что там с миссией? – безжалостно перебил её любопытный Дмитрий.
– Всё дело в энергии, – сказала она. – Единственный её источник – энергостанция Чёрной Цитадели. Меня учили, что когда-то в нашем мире были и другие ресурсы, но они были израсходованы или утрачены многие годы назад.
– Почему? – тут же спросил Димка.
– Не знаю. Я не очень прилежная ученица. Кроме того, большая часть информации о тех временах утрачена. В любом случае, помимо энергостанции Цитадели, есть только немного плохой нефти, которую гонит из битумных песков один из кланов, и спирт, который получает город из пищевого сырья. Однако…
– И то, и то добывается за счёт электричества, которое даёт тот же источник, – отмахнулся Дмитрий, – это понятно. А на чём работает энергостанция?
– Боюсь, что не смогу ответить на этот вопрос. Станция расположена рядом с Цитаделью, на берегу моря, но башня Креона давным-давно соединила их в единый комплекс. Возможно, вы обращали внимание что напротив башни расположился большой остров?
– Да, я ещё удивлялся, что его не застроили, – кивнул Димка.
– Это не остров, а поплавок привода. Под водой он связан со станцией, оказывая механическое воздействие под действием приливных сил.
– Воздействие на что?
– На некие кристаллы, которые и являются источником энергии. В них и состоит основная проблема. Город получал их извне. Даже эту информацию я выцарапала с огромным трудом и по большей части случайно – кроме Креона, об этом практически никто не знал, а те, кто знали, не горели желанием поделиться. К счастью, один из тех, кто следил за станцией, пережил все катаклизмы последних лет. К несчастью, он обратился ко мне, только когда ситуация стала критической. Кристаллы практически выработали свой ресурс, им нужна срочная замена, иначе город останется без энергии. Это может произойти буквально в любой момент. Вы прекрасно понимаете, что за этим последует…
– Полный коллапс всего, – кивнул я. – С кучей человеческих жертв.
– К сожалению, – вздохнула Калидия, – это именно то, что нужно моей матери. С самого начала она требовала от меня одного – остановить энергостанцию, потому что она, якобы, работает на Ушельцев. То, что город погибнет, её не смущает. Ушельцы важнее. Когда я категорически отказалась, она сделала так, что мы не можем получить новые кристаллы. Их доставляли по воздуху специальным суперкоптером. Туда… обменный товар, оттуда – кристаллы. Но я даже этого ещё недавно не знала! Чтобы нарушить поставки, Берана взбунтовала кланы и снабдила их оружием из вашего мира. Такими штуками, которыми вы тогда сбивали леталки, помнишь?
– ПЗРК? – спросил я.
– Не знаю, как они называются. Трубы в ящиках. В общем, единственный коптер, способный долететь до второго города, был сбит. Обычным леталкам не хватает запаса энергии. Поэтому я снарядила караван, который мог бы добраться по земле. Зная, что кланы постараются его перехватить, направила на охрану почти все наличные силы. Но, видимо, этого оказалось мало… Я ответила на ваши вопросы?
– Ещё парочка, – сказал я. – Что за чёртов «второй город»? И что вы везли на обмен?
– Первое не знаю я. Второе лучше не знать вам.
Глава 5. Цели и средства
«Тебе обязательно надо на это посмотреть», – коммуникатор разбудил меня под утро, туман внизу только-только зарозовел первыми рассветными лучами. Теперь он полностью закрывает Средку, и я уверен, что раньше так не было.
«На что именно?» ― написал я в ответ, судорожно зевая.
«Не хочу писать в сети, приезжай. Это не подстава, клянусь, но, если ссышь, можешь взять с собой охрану».
Подначивает, Костлявая. Я вот возьму и не поведусь. Подстава там или нет, а нарваться в пустошах на отряд клановых можно запросто.
Война как-то сама собой встала на паузу – кланы не лезут в город, город не лезет в пустоши. Что творится на Окраине, не знает вообще никто. Патрулей на Средке уже больше, чем посетителей, куда ни глянь, вместо подсвеченных неоном коротких юбочек броня и оружие. Дима считает, что шестнадцатилетних охватили уже всех. Из условно взрослых – то есть тех, кто уже отмотал одну-две аренды, – многие тоже переарендовались в Горфронт. А чего нет? Условия прекрасные, а ни одного боестолкновения пока не отмечено. Не жизнь, лафа: на дежурстве гуляешь по Средке в броне, после него – оттягиваешься там же в гражданке. Никто не задумывается, что халявы не бывает. Уверен, со дня на день что-то случится. Так что прогуляться в пустоши может оказаться как бы не безопаснее, чем в патруль. Тем более что мы теперь окончательно сами себе командиры: Калидия по моей просьбе повысила мой формальный статус чуть ли не до генеральского. Званий как таковых тут нет, погоны с аксельбантами не носят, так что это просто отметка в айди, но теперь ни одна падла не может нам ничего приказать без личной санкции Верховной. А ещё я, например, могу получить любое оружие и снаряжение. Просто показать пальцем, сказать «Надо!» и забрать. К сожалению, патронов к моему пистолету на казённом складе нет, но я нашёл себе штурмовую винтовку, из которой можно стрелять без брони, не рискуя остаться с вывихнутым плечом. Её прицел можно подключать к очкам, а не только к имплантам.
Так же легко и непринуждённо я забрал военный внедорожник, в который влез весь «спецотряд «Шуздры», и выдвинулся на встречу с Костлявой.
– Ничего себе, – сказала бывшая премша, – я уж думала, ты меня подставил.
Сидя на моте, она рассматривает нашу небольшую группу.
– Как ты ухитрился… А, впрочем, неважно. Поехали.
Ехали несколько часов, прилично удалившись от города. Я обратил внимание, что наш путь пересекало множество колёсных следов – клановые, похоже, не сидят по лагерям, а активно маневрируют, хотя я понятия не имею, с какими целями.
Груда железа, к которой привела нас Костлявая, когда-то была большим летательным аппаратом. Сейчас это огромная мятая коробка с подпалинами. Судя по оставшимся следам, летела эта штука со стороны города и приземлялась жёстко – пустошь вспахана на протяжении метров трёхсот.
– Изрядная вещь, – сказал я, вылезая из машины, – но я-то тебе зачем?
– Есть выжившие, – коротко ответила бывшая премша. – Ребята за ними присматривают, но нужен лечила.
– Но у меня нет…
– Я забрала.
За упавшим летательным аппаратом стоит целый караван – полдесятка машин, пяток мотов и три здоровенных трейлера, на которых стоят стандартные жилые модули. Жилые – и медицинский, тот самый, который был в посёлке.
– Да у тебя целый клан! – удивился я.
– Кланчик, – отмахнулась она. – Бродячий и нищий. После того, как кланы вернулись со Средки, многих отпустило, и они задумались, а нахрена мы всё это устроили? Некоторые поняли, что нас тупо столкнули лбами с городскими, некоторые из некоторых решили свалить, и часть из них – ко мне. В кланах сейчас нельзя не кричать «Нагнём город!», потому что сразу спросят, не за городских ли ты случайно. Но кричать по команде нравится не всем, кое-кто ещё помнит, что клан – это свобода. Пока нас никто не трогает, но…
– Понимаю, – кивнул я, – кто не с нами, тот против нас. Если не будет успехов в войне с городом, но нужно будет кого-то срочно победить, то про вас вспомнят.
– Именно, – согласилась премша нового микроклана. – Они там, в медотсеке.
Пока я шёл к трейлеру, из жилых модулей высыпали синеглазые дети. Увидев меня, внезапно разулыбались своими странными лицами.
– Лечила Док! – крикнул кто из них.
– Лечила Док, лечила Док! – закричали вразнобой остальные. – Привет! Привет, лечила Док!
Я помахал им рукой. Не думал, что они меня запомнят, а поди ж ты.
– А где Нагма? – спросила синеволосая девочка.
– В городе, – ответил я, не припомнив, как её зовут.
– Жалко! – сказала другая.
– Хотим Нагму! Нагму! – забормотали дети.
– Она умеет играть, – сказала синеволосая. – С ней весело!
– Верю, – согласился я. – Она такая. Может быть, однажды ещё поиграете.
– В клане теперь не до детей, они бы там пропали, – вздохнула Костлявая.
– У тебя действительно не клан, а бродячий детский сад, – улыбаюсь я детям. Им сложно не улыбнуться, они, при всех своих проблемах, хорошие.
– Ты даже не представляешь, как ты прав, – отзывается премша.
В медмодуле пол застелен разномастными и в основном не очень чистыми тряпками, и на них лежат вповалку дети. Совсем маленькие, года по два-три. Многие без сознания, некоторые смотрят в потолок отрытыми, но бессмысленными глазами, некоторые тихо плачут. Пахнет кровью, нечистотами, рвотой, болью и смертью. Я, даже стоя на пороге, вижу среди них как минимум двух мёртвых.
– Откуда? – спрашиваю я ошарашенно.
– Это груз. Экипаж и охрана погибли, но дети спали в небольших мягких отсеках, видимо, под снотворным, поэтому те, что были в хвосте, выжили. Некоторые из них.
– Мне нужно много воды и помощь.
– С водой проблема.
– Не волнует. Тащите всё, что есть. Электричество подключено?
– В этой мегалеталке огромный аккумулятор. Мы подключили всё к нему. Вы свою машину тоже подзарядите, а то до города не дотянете.
* * *
Зарядкой машины я озаботил Кери, а остальные посменно включились в работу младшего медперсонала – помогают в первичной сортировке раненых, подают на стол сканера для обследования, отмывают от крови и прочего, выносят и складывают рядком тех, кто помощи не дождался.
Таких много. Клановые вытащили из упавшего аппарата всех, кто ещё дышал, но для многих это были предсмертные вдохи. Много черепно-мозговых травм, тяжёлых переломов, внутренних кровотечений, септических шоков. Много респираторных отравлений – видимо, повреждённые аккумуляторы выделяли какой-то токсичный газ, вызвавший ингаляционную интоксикацию. Многие, к сожалению, умерли от простого обезвоживания – слишком много времени провели в железной коробке в пустошах.
Мой отряд ужасается, плачет, некоторых тошнит, некоторым дурно от вида крови и экстренных медицинских процедур. Я не фокусируюсь, кому именно. Для меня они сейчас просто фигуры в броне, подающие мне новых и новых пациентов. Сначала самых тяжёлых, потом просто тяжёлых – лёгких почти нет. Медицинские препараты расходуются с ужасающей скоростью, и если бы не сильнейшие альтерионские регенераторы, выжили бы единицы. Но я вытащил почти всех, кто попал ко мне на стол живым. Не знаю, сколько именно, на втором десятке считать бросил.
– Это был последний, – ответила бледная Шоня на мой вопросительный взгляд, и я буквально рухнул у стола. Сел на грязный пол, прислонился затылком к стене и застыл, не в силах шевельнуться.
Рыжая тихо вышла, оставив меня одного. Я осознал, что понятия не имею, сколько прошло времени, а достать из кармана коммуникатор нет сил.
– Сам-то живой? – спросила заглянувшая в дверь Костлявая.
– Не уверен, – признался я.
– Ещё бы, – кивнула она понимающе, – на тебя смотреть страшно. Думала, ты так у стола и помрёшь. Надорвёшься и сдохнешь. Вид у тебя такой, как будто ты каждому стакан своей крови перелил. Я пару раз пыталась тебя остановить, но…
– Не помню.
– Не удивительно. Ты меня и не заметил, по-моему. Жрать хочешь?
– Ничего не хочу. Но, наверное, надо. Много умерло?
– Дохрена. Но каждый, кто выжил, – благодаря тебе. Пойдём, покормим тебя чем-нибудь.
– Не могу подняться, прикинь? – признался я.
– Вот блин, так и знала, что однажды этим кончится! Ладно, цепляйся за шею…
Костлявая буквально вынесла меня из медмодуля. На руках, как ребёнка. Сильная женщина.
– Эй, вы, вояки! Я вашего према нянчить не нанималась! – сказала она моим ребятам. – Этак он однажды сиську попросит!
– Ой, а тебе прям сиськи для нашего према жалко? – устало улыбнулась Шоня.
Она в броне, и сервоусилители позволяют поднять меня без особых проблем, но росту маловато. К ней присоединяется Тоха, и они вдвоём аккуратно спускают меня по трапу трейлера. Зоник откуда-то притаскивает кресло и столик, меня усаживают и вознаграждают стаканом приторно-сладкого витаминного напитка. То, что нужно сейчас. Вымотался я, и правда, нечеловечески. Приходя в себя, начинаю понимать, что в отчаянии пытался бессознательно раз за разом брать референсы, но ни черта, разумеется, не получалось, и я черпал что-то внутри себя. Начерпал или нет, не понять, но если из-за этого выжило хотя бы на одного ребёнка больше, так тому и быть. А если нет – я попытался.
– Сейчас принесут пожрать, – Костлявая притаскивает стул и садится рядом. – Ты уже оклемался?
– Сложно сказать.
– Не делай так больше. Хорошо, что тут зеркала нет, ты бы сам себя испугался. Выглядишь чуть живее покойника. А теперь скажи мне, почему в этом летающем гробу было столько мелких засранцев? Знаешь, пока не началась вся эта херня с городом, клан считался тем богаче, чем больше у него детей. Если бы не война, то сейчас мой блудный караванчик был бы в топе. За мной бегали бы премы и предлагали что угодно за то, чтобы я поделилась. На коленях бы умоляли.
– А сейчас не будут?
– Сейчас меня, скорее всего, просто убьют. Но речь не о том. Что это за дети?
– Продукция городских инкубаторов.
– Почему их отправили куда-то? И кто их сбил? Мы осмотрели леталку, это не случайная авария.
– Сбили клановые.
– Чем? – удивилась Костлявая. – Этакую хрень из дробана не ссадишь.
– Им дали подходящее оружие.
– Ни один клановый, даже самый больной на башку, не убьёт детей. Не верю.
– Думаю, они понятия не имели о грузе. В этой войне кланы с самого начала используют втёмную. Выдали ПЗРК, показали, как пользоваться, сказали, где и когда пролетит аппарат. Поскольку пилоты не ждали атаки, то сбить их, я думаю, проблемы не было.
– Ладно, допустим. Но почему дети?
– Не знаю. Точнее не знаю, почему именно в обмен идут дети.
– В обмен на что?
– На энергию, Костлявая. Думаю, у меня возникли новые вопросы к Верховной… И вот ещё что – если продлить в пустоши прямую, лежащую между этой упавшей хернёй и городом, может найтись ещё одна железная коробка, набитая детьми. Если у тебя есть кому разведать…
– Я их найду.
* * *
– Хочется налить на простыню кетчупа, – ворчит Дмитрий.
Мы вместе с ним закрепляем полотно белой ткани на ограждении балкона.
– Зачем?
– В качестве консумации. Я таки поимел этот информационный массив.
– Слишком сложная аллегория, – смеюсь я. – Не поймут-с!
– Да плевать. Просто чувствую себя так глупо, как будто подаю сигналы Бэтману.
– Бэтвуман, будем толерантными. Так что ты там такого нашёл?
– Давай дождёмся визита Верховной, у неё как-никак право первой ночи на эту инфу.
– Что за ассоциации у тебя сегодня? Если что, я как врач сообщаю, что на таком маленьком сроке ничто не препятствует…
– Тьфу на тебя! – смеётся Дима. – С этим у меня всё нормально. Более чем. Твоя рыжулька могла бы и не трясти так сиськами. Измены – это пошло.
– Так скажи ей это.
– Неа. Пусть старается. Меня это забавляет, а Альку держит в тонусе.
– Вот ты говнюк.
– Это наследственное. Кстати, о тебе. Что ты опять с собой натворил?
– Просто переутомился. Пройдёт.
– Уверен? На вид ты потерял килограммов десять.
– Всего семь. Это много, но в шестнадцать лет не фатально. Нагма зря перепугалась.
– Она подумала, что ты опять начал стареть. А ей так понравилось иметь тебя братиком! Папаша-то из тебя говённый, я всегда говорил.
– Нет, к сожалению. Не начал. Все анатомические признаки соответствуют возрасту от пятнадцати до семнадцати, включая всю эту гормональную дрянь. Пубертат в разгаре. Я не повзрослел, просто херово выгляжу. Выспаться и отожраться – буду как новенький.
– Так вали спать. Я тебя позову, когда наш Карлсон вернётся.
* * *
– Братец, с тобой точно всё хорошо? – Нагма суетится вокруг меня, она растеряна и испугана.
– Уймись, колбаса. Просто устал.
– Нет, не просто! Не просто! Я же вижу! И видела! И чувствовала!
– Чего ты там чувствовала?
– Ты как будто пытался раскачать мир! Тебя не было, ты уехал, а потом началось дёрг, дёрг, дёрг… Я сначала испугалась, а потом поняла и испугалась ещё больше!
– Что ты поняла?
– Что ты пытаешься сделать референс. Но здесь нет Аллаха, который мог бы посмотреть твоими глазами.
– Ничего, обойдусь своими. Только отдохну.
– Что ты там делал?
– Пытался спасать детей.
– Спас?
– Некоторых. Не всех. Совсем не всех.
– Бедный! – Нагма обняла меня и расстроенно шмыгнула носом. – Что сделать? Хочешь, чаю принесу? Сладкого! С печенькой!
– Нет, стрекоза, не надо. Я лучше посплю.
– Агась. Я тогда полежу с тобой.
Я лёг, она пристроилась рядом – на боку, ввинтившись мне под мышку, пристроив голову на плечо, положив руку на грудь и закинув колено на бедра. Стараясь прижаться как можно плотнее. Стать частью меня. Нагма так ложится, когда ей тревожно. Единственный признак того, что не всё в порядке. Девочка никогда не ноет и не жалуется, наоборот, старается меня поддержать и никогда не сомневается, что я справлюсь.
Кто бы ни был её настоящим отцом, он полный кретин. Отказаться от такого ребёнка?
– Люблю тебя, дочка, – прошептал я ей на ухо.
– И я тебя, пап. Больше всего на свете.
* * *
Дима разбудил меня ночью. Нагма во сне отползла, раскинула руки и ноги, заняв большую часть кровати, и безмятежно сопит.
– Тсс, – сказал он, осторожно коснувшись моего плеча. – Калидия объявилась. Подойдёшь?
– Да, – прошептал я, косясь на спящую девочку, – умоюсь только.
– В моей комнате. Я пойду, а то она там с Алькой, боюсь их вдвоём оставлять.
– Я скоро.
Калидия с Алианой сидят в креслах и мирно беседуют, как две подружки. Верховная закутана в махровый халат и выглядит на удивление уютно. И не скажешь, что недавно угробила несколько десятков детей.
Дмитрий выглядит несколько озадаченным.
– Прикинь, что нашлось, – говорит он.
За его спиной приоткрытая дверь, которой, могу поклясться, раньше не было. Внутри небольшое помещение, где в стеклянном цилиндре плавает оболочка.
– Это же башня Дома, – поясняет Калидия. – Тут при каждой спальне есть хранилище. Просто надо знать где. Я попросила разрешения воспользоваться, потому что у себя опасаюсь снимать. Никому нельзя доверять.
– А нам, значит, можно? – мрачно спросил я.
– Вы хотя бы не претендуете на моё место. И не хотите уничтожить город. И не раскручиваете войну. И не…
– Понял, понял, – сказал я. – Но знаешь, есть ведь и другие веские причины не желать тебе добра.
– Какие? – спросила она грустно.
– Я нашёл твой суперкоптер. Ну, не совсем я… Впрочем, неважно. Ты была права, он словил две ракеты и рухнул в пустошах.
– А груз?
– Почти все погибли. Я смог спасти немногих. Было слишком поздно. Если бы ты сказала, если бы упавшую машину сразу начали искать, скорее всего, почти все бы выжили. Они были в хвостовом отсеке, который пострадал меньше других.
– Мне очень жаль, – сказала она спокойно. – Но у меня не было выбора. Я узнала, что коптер сбит, но у меня не было ни времени, ни ресурсов на его поиски. Кроме того, я была уверена, что никто не выжил. Поэтому все силы были брошены на формирование наземного конвоя.
– Ещё одна партия детишек, которые теперь умирают в пустошах?
– Возможно. Я направила его другим маршрутом, надеялась, что их не найдут.
– Другим маршрутом? – вскинулся я. – Не тем, что летел коптер?
– Разумеется.
– Кинь его мне, – сказал я, набирая сообщение Костлявой: «Не ищи там, где я сказал. Встречаемся там же, где прошлый раз».
– Его нет в электронном виде, сеть небезопасна, – сказала Калидия. – Дайте на чём нарисовать, набросаю ориентиры.
Пока она черкала в Нагмином блокноте Нагминым карандашом, я не выдержал и спросил:
– Но почему дети, Кали?
– Я не знаю, – ответила она. – Такова цена. Может быть, объяснение есть в файлах отца?
– Но за что можно отдать такую цену?
– За жизнь. В том числе и жизнь других детей. Поверь, я сама пришла в ужас, когда узнала, чем расплачивался отец. Но, если энергии не будет, то умрут все, поэтому я собрала детей и…
– Я не оправдываю практику торговли детьми, – сказал мрачно Дмитрий, – но она говорит правду.
– Так что ты нашёл в файлах? – спросил я.
– К сожалению, это не детальная инструкция по управлению городом, а неструктурированные заметки. Много личного. Например, он, оказывается, действительно любил Берану, это был не просто интеллектуальный союз. И, хотя был очень травмирован её предательством, так и не смог её уничтожить.
– А про меня он что-то писал? – вырвалось у Калидии. – Простите, это неважно, продолжайте, Дмитрий.
– Я сделаю вам выборку, Верховная.
– Да, конечно…
– Держись, Кали, – неожиданно сказала Алиана и погладила её по руке. – Лучше знать, чем не знать.
– Спасибо, Аль, – благодарно кивнула та.
– Итак, – продолжил Дмитрий, – то, что удалось вытащить поиском по пришедшим мне в голову ключевым словам, сложилось у меня в следующую картину. До того, как мир пришёл в то плачевное состояние, в котором мы его наблюдаем, здесь было несколько центров силы. В результате неизвестного нам исторического процесса, в дальнейшем их число сократилось до двух. Поскольку параллельно произошло превращение обильно заселённого благополучного мира в сплошные пустоши с двумя городами, я бы предположил действие антропогенного фактора.
– Центры силы имеют устойчивую тенденцию к сокращению своего числа до единицы, – согласился я.
– Если где-то и есть подробности, то я их не искал, сосредоточившись на исторически более близких моментах, – подтвердил Дмитрий. – В силу недостатка времени, на документах, относящихся к энергетике.
– И что с ней? – спросил я.
– Источником энергии для города является энергостанция Ушедших. Это артефактная технология, однако добывать энергию из ничего не могут даже Ушедшие. Энергостанция имела запас топлива, заложенный в Цитадели, – некие голубые полупрозрачные кубы. Они инициируются приливным механизмом, извлекающим из них море энергии. Местные научились преобразовывать её в электрическую, но природа кристаллов осталась за пределами их понимания. Комплект кристаллов – две единицы на станцию. Он работает столетиями, но рано или поздно разрушается, исчерпавшись. Их запас был конечен, и, полагаю, именно возникший дефицит вызвал сокращение числа центров силы.
– Да уж, – прокомментировал я, – дефицит энергоресурсов рано или поздно приводит к кровавому переделу.
– В общем, город сконцентрировал у себя все оставшиеся кристаллы, и какое-то время безудержно процветал. Его единственным конкурентом оставался «второй город», название которого мне нигде пока не встретилось. Они каким-то образом научились получать некие суррогатные источники – хуже настоящих, но все же как-то работающие. Креон – он тогда уже руководил Советом, – потребовал передачи этой технологии. Второй город отказался, и Креон применил какое-то ОМП. Однако технологию почему-то забрать не смог, поэтому суррогатные кристаллы так и получал оттуда, причём поставки детей по какой-то причине являются необходимым условием их получения. В конце концов, может быть, мы наговариваем на покойника, и все детишки где-то прекрасно растут в счастии и комфорте.
– Ох, что-то мне не верится, – покачал головой я. – Но ты продолжай свой исторический экскурс.
– Итак, город начал получать синтетические, или какие они там, кристаллы от второго города, чем избег коллапса энергосистемы. Однако оказалось, что они не только имеют малую ёмкость и работают всего несколько лет, но и дают такой любопытный побочный эффект, как «Чёрный туман». Он выделяется прямо из земли, на огромной площади – от центра до окраин и дальше в пустоши. Туман оказался токсичен, причём особенно сильно – для детей. Отказаться от использования новых кристаллов город уже не мог, поэтому начали искать обходные решения. В их числе были защитные маски, которые позднее выродились в аксессуар, имплантация систем закрытого дыхания работникам подземных предприятий, из которой выросла потом система аренды, а также постройка башен для проживания элит и порождённая этим сегрегация. Но помогало это плохо, точнее, практически никак. Город столкнулся с первым кризисом воспроизводства населения. Дети были нужны для обмена на кристаллы, кристаллы убивали детей – замкнутый круг. Я видел Креона только мельком, судя по рассказам папаши он был той ещё жопой…
– Факт, – согласился я.
– …Но он определённо был очень деятельным и изобретательным кризис-менеджером.
– Все эффективные правители – малоприятные люди, – вставил я свою реплику.
– В общем, он, не найдя решения сам, обратился за помощью в другие миры. Используя концентрированное топливо для оболочек – ихор – в качестве высоколиквидного платёжного средства, за несколько лет нанял десятки учёных и обеспечил их условиями для работы. В их числе, кстати, была и Берана, но решение предложила не она. Некие неупомянутые специалисты обнаружили, что свет определённого спектра нейтрализует токсичное действие тумана.
– Неон! – внезапно дошло до меня.
– Ха, папаша, иногда и у тебя бывают просветления, – смеётся Дмитрий. – Действительно, неоновые светильники, которые стоят тут буквально везде, это, в первую очередь, излучатели-нейтрализаторы. Город наполнился неоновым светом, дети перестали рождаться уродами…
– Кроме детей кланов, – сказал я.
– Именно! Никто не озаботился им сообщить. Думаю, это было сделано специально, чтобы кланы не могли развиваться самостоятельно. Им подкидывали детишек, которых они, якобы, «крали», тем самым жёстко контролируя численность.
– Но почему бы не сделать это иначе? – спросил я. – Дать им возможность проводить беременность и рожать в городе? Это бы ничего не стоило, зато не рождались бы несчастные больные дети! Это какая-то излишняя жестокость, к которой, как мне кажется, Креон склонен не был. Он был сволочью с нулевой этикой, но сволочью рациональной.
– Не всё так просто, – возразил мне Дмитрий, – дети, искалеченные Чёрным Туманом, взамен получили некие свойства, придающие им какую-то особую ценность.
– Какую? – спросила Калидия.
– Не знаю, – ответил Димка. – То ли этого нет в файлах, то ли я пока не нашёл. Периодически их изымают из кланов под предлогом лечения, но для чего именно – твой отец написать не озаботился.
Глава 6. Не спрашивай цену
Отряд «Шуздры», собравшийся в гостиной на инструктаж, смотрит на меня как-то по-новому. Даже Мерсана, ещё вчера всеми доступными взгляду частями тела выражавшая недовольство моим руководством («Я здесь самая старшая! Разумеется, командовать должна я!»), не кривит презрительно физиономию. Если честно, мне уже плевать. Они столько раз переходили от «ноги мыть и воду пить» к «чёрным меткам» и обратно, что меня эти качели попросту утомили. В конце концов, у меня есть планшет с кнопкой «Выключить башку», и, если что, я не постесняюсь им воспользоваться. Поэтому не выясняю, в какой сегодня фазе наши отношения, а кратко довожу до сведения, что мы опять выдвигаемся в пустоши. Поэтому всем нацепить броню, Кери проследить, чтобы машина была полностью заряжена, Зонику – проконтролировать, чтобы боекомплект был полон, Тохии – озаботиться пайками на неделю и водой по максимуму, Дженадин – пополнить медсумку, которую пришлось распотрошить вчера, Шоне… Шоне остаться на допинструктаж.
Все захмыкали так, как будто я её собираюсь прямо тут в гостиной раком поставить. А я, к сожалению, не собираюсь. Пока все думают, что у меня гарем, я уже не помню, когда у меня был секс.
– Шонь, у меня к тебе короткий личный разговор.
– Да, командир?
– Не лезь к Дмитрию. Во-первых, у него девушка беременная, а во-вторых, он прекрасно видит все твои фокусы. Его это просто забавляет.
