Текст книги "’НЕЙРОС’. Часть третья ’Черные слезы’ (СИ)"
Автор книги: Павел Иевлев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
Все ещё пытающуюся возражать женщину берут под локти и засовывают в салон аппарата. В броне Шоня с Тохой проделывают это без малейшего напряжения. Взвывают пропеллеры на выносных консолях, аппарат отрывается от пола и медленно плывёт к выходу.
– Наденьте мешок на голову, – мстительно командую я. – Не стоит ей видеть, куда мы летим.
– Откуда у нас мешок, командир? – удивляется Зоник.
– Господи, что ты за солдат, если у тебя даже мешка нет? – возмущаюсь я. – А мародёрствовать ты как собираешься?
– А разве можно мародёрствовать?
– Иначе в чём смысл. Ладно, шучу. Мародёрство – зло. Но сбор трофеев – дело святое. Найдите там чего-нибудь.
– Чехол с сиденья могу содрать! – деловито сообщает Кери. – Пойдёт?
– Вполне. Действуй.
Женщина бурно протестует, но я неумолим, и вскоре её крики начинают звучать приглушённо. Я перебираюсь в кабину и впервые смотрю на башни сверху.
С этой высоты город виден почти целиком, можно разглядеть, как он толстой подковой обнял широкий морской залив, в центре которого расположился идеально круглый остров. Ах да, не остров. Поплавок приливного привода.
– Странно видеть приморский город и ни одного корабля, – говорю я Лендику.
Он только плечами пожимает, напряжённо вцепившись в штурвал.
– Никогда в жизни не видел кораблей, только на картинках, – отвечает он наконец. – Куда тут плыть-то?
И то верно. Когда город один, то и корабли как бы ни к чему. Море вот оно, а плыть некуда. Странно всё это. Но Лендик и прочие не знают, что бывает по-другому, и не удивляются. Для них море – просто много воды.
На посадку заходим медленно и аккуратно, Лендик громко сопит, лоб его покрывается потом, руки, вцепившиеся в штурвал, белеют, но машину держит ровно, и она плавно вплывает в сумерки ангара, из глубины которого нам приветственно машут Лирания с Дженадин.
* * *
– Я Селанта, – сообщает нам раздражённо женщина, – и вы очень пожалеете, что меня похитили! Да вы вообще понимаете, кто я такая?
– Секунду, – просит Дмитрий, шурша пальцами по сенсорной клавиатуре. – Ага, вот. Селанта Корин, Владетельница Великого Дома Корин. Бывшая владетельница бывшего Дома, – уточняет он после паузы.
– Дом возродится! – отвечает она зло. – Узурпаторке осталось недолго!
– «Узурпаторка» – это Калидия? – интересуюсь я.
– А кто же ещё! – гневно сверкает глазами аристократка.
– Просто уточняю.
– Будь проклят Креон и семя Креоново! – заявляет она с драматическим надрывом.
Мы недавно обсуждали это с Дмитрием, увлечённо роющимся в притащенных Калидией архивах.
– Забавно, но Дома на дух не переносили Креона, – рассказал он. – Он единственный, кто пытался спасти город и даже добился в этом определённых успехов, но они видели лишь злостное нарушение священных традиций.
– Это каких же?
– Приглашение иномирцев, которые по определению зло, поскольку рождены не на святой земле Ушедших. Оплата ихором, каковой есть наследие Ушедших, а потому неприкосновенен. Попытки расширить круг носителей оболочек – лютое, невообразимое кощунство, ведь своим не хватает. Дочь, прижитая от иномирянки, на которой он, к тому же, в нарушение всех возможных укладов, женился. А главное – сотрудничество, хоть и тайное, со вторым городом. Креона постоянно пытались свергнуть, одну из таких попыток как раз отбивала ваша ЧВК, но он держался, как стойкий оловянный солдатик. Та ещё жопа, но характер – кремень!
– А что не так со вторым городом? – поинтересовался я.
– Точно не знаю, но это такой типа жупел. Думаю, это напрямую связано с тем, что здешние его практически уничтожили, а значит, он был очень плохой. Не могли же такие хорошие ребята уничтожить то, что не было воплощением Мирового Зла?
– Это понятно. Горе проигравшим. Но причина-то какая была?
– А кто сказал, что аристократы вообще умные?
– Нет, – вздохнул я, припомнив оборону башни, – никто не сказал.
– Простите, Селанта, – начинаю я. – Заранее извиняюсь, если мой вопрос покажется вам оскорбительным, но вы же бастард своего Дома? Не были близки к главной линии наследования?
– Это неважно, сейчас Владетельница – я!
– За неимением остальных, вероятно.
– Да с чего вы взяли?
– Первое, у вас платье с открытыми плечами.
– И что?
– Я вижу, что не имплантирован интерфейс оболочки.
– Это возмутительно! Какое вам дело!
– Второе, у вас правильные черты лица.
Селанта по инерции хотела возмутиться и на это, но женщина в ней пересилила Владетельницу, и она лишь рефлекторно поправила причёску. Родовая аристократия главных линий Домов изрядно выродилась в результате инбредной депрессии генофонда, вызванной длительным близкородственным скрещиванием, поэтому она явно к ним не близка. Слишком симпатичная.
– Это уже не имеет значения. Я старшая представительница рода Корин.
– И единственная? – уточнил я.
– Нет. У меня есть брат, он возглавляет промышленный комплекс! У нашей семьи есть ресурсы, чтобы покарать похитителей!
Логичное слияние ветвей – Дома подсовывали своих бастардов промам, те охотно роднились с аристократией, вот вам и власть, подкреплённая промышленным капиталом. Несколько поколений, и элиты бы слились, но пришла Калидия и устроила большую кадровую чистку. Мечом. Понятно, почему её не любят даже больше, чем папашу.
– И с чем вы связываете надежды на возрождение вашего Дома? – тётка косится на меня диковато, диссонанс внешности и поведения сказывается, но отвечает:
– Мы вернём власть той, у кого есть на неё право! Калидия – узурпаторша! Дома присягнули Креону, да. Это был тяжёлый момент, мы отбросили наши разногласия перед угрозой падения города. Но Калидия – не законный наследник Креона!
– А кто законный? – спрашиваю я, догадываясь об ответе.
– Супруга Креона, Берана!
– Он же, с ней, вроде как, развёлся? И даже женился снова? – удивляется Дмитрий.
– Это неважно! Она старейший представитель Дома! Её право быть Верховной неоспоримо!
– А разве иномирянка может…
– Не смейте повторять гнусные слухи, которые распускали про неё враги! Берана плоть от плоти города! Она свергнет узурпаторшу и восстановит Дома! Она вернёт нам Совет! Мы снова будем править городом!
Очаровательная наивность. А ведь ей лет тридцать на вид, не меньше. Впрочем, меня больше интересуют некоторые практические аспекты, нежели её планы на светлое будущее.
Селанта, к сожалению, не слишком умна и прискорбно мало информирована. Её, а также других «аристопартизан», на многочисленность и влиятельность которых она постоянно угрожающе намекала, Берана, похоже, просто использовала, снисходя к их интеллектуальной и организационной беспомощности. История с Лендиком тому пример – я никак не мог понять, причём тут я и моя корпа, зачем они требовали от Лендика сдать меня клану, хотя им всего-то нужен был пилот. Да он и так был бы им по гроб жизни верен, какого чёрта?
Всё оказалось до грусти банально: у Селанты на Средке был свой коммерческий интерес. Недоаристократка самым пошлым образом крышевала несколько бизнесов, в том числе зачищенный нами подпольный бордель, в котором так не повезло Тамэю. Кроме того, ей стало очень обидно, что не она первой заметила и освоила нишу с верховой молодёжью, и ей очень захотелось этот бизнес отжать. И заодно заполучить Лендика в пилоты, но это уже по приказу Бераны. А вся остальная фигня – её собственная инициатива. А я-то себе уже навоображал невесть какой конспирологии.
В общем, пользы от беседы оказалось не очень много. В настоящие планы Бераны Селанта не посвящена – не считать же за таковые обещанное «восстановление Домов»? Плевать Берана на них хотела, ей просто нужны исполнители. Даже вопрос «А зачем, собственно, нужна леталка с пилотом?» аристократка задать не додумалась. В общем, дав даме выговориться, вывезли её с мешком на голове на Средку и отпустили, попросив при случае передать привет Беране.
И всё же поболтали не совсем зря, прояснилась пара любопытных моментов. Первый – Берана со всей своей компанией где-то в городе. Я так и предполагал, учитывая, что кросс-локусы закрылись. Скорее всего, это означает потерю связи с Замком, а значит, все её специалисты тут, да и ей самой бежать некуда. Это открывает некоторые интересные перспективы.
Второй – я впервые получил хоть какую-то информацию о детских головах, встроенных в приборные шкафы.
Они всплыли в разговоре случайно. Селанта злобно упомянула, что мы наступили на яйца не только её подпольному борделю, но и другому, более серьёзному бизнесу. А значит, были обречены. Слово за слово ― обнаружилось, что речь шла как раз о том подвальчике, который я сдал Костлявой. Важные люди из-за этого пострадали и заимели на нас зуб.
Этот бизнес, оказывается, не просто крайм, как подпольные бои и бордели для извращенцев, а покушение на самое серьёзное, что тут есть – на монополию правящего дома. Технологией создания «биологических информационных кластеров» располагал один Креон, поскольку она импортирована из другого мира вместе со специалистами в рамках его «научного рекрутинга». Для чего использовал их владетель, никто не знает, но, когда его не стало, один из таких комплексов вывезли из-под носа у Калидии, не подозревающей об их существовании. Оставшиеся без покровителя иномировые спецы заработали себе выходное пособие. Они нашли покупателя, организовали бережную транспортировку, а главное – объяснили, что с помощью «биоментального криэйтинга» можно создавать уникальный видеоконтент: кино, рекламу, сериалы и так далее. Заливай в головы материал, а уж детская фантазия не подведёт.
Что за «серьёзные люди», Селанта уточнить затруднилась, но подтвердила, что дети для «биоментала» походят только клановые, и заверила, что деньги туда ввалены огромные.
– Мелкие вонючие мутантики идут чуть ли не на вес золота, – вздыхала она с сожалением. – Я пыталась влезть в схему, да куда там, не с моими капиталами…
* * *
– Тебе, кстати, привет передавали, – сказал я Нагме.
– Кто? – удивилась она.
– Дети из бывшего клана Синей улицы.
– Ух ты! Правда?
– Да, говорят, вы отлично играли, и они хотят ещё. Ох, колбаса, – покачал я головой с сомнением. – Не втравила ли ты нас в очередную хтонь?
– Ну, может быть… – признала она, – чуть-чуть. Понимаешь, они очень печальные. Им больно и трудно жить. Они никогда не повзрослеют и знают, что скоро умрут. Это так несправедливо! Я хотела, чтобы Аллах посмотрел их глазами.
– Ты учила их рисовать? – удивился я.
– Попробовала, – кивнула Нагма. – Но они совсем-совсем не умеют. Даже палка-палка-огуречик. Тогда я предложила игру – рисовать в голове. Смотреть друг на друга, потом закрывать глаза и представлять себе другого. Как будто рисуешь на другой стороне век, понимаешь? Я сама так делаю – сначала рисую в голове. Им очень понравилась игра, они часами сидели и жмурились! Так смешно! А потом я им сказала, что не обязательно рисовать в голове человека точно таким, какой он есть. Можно попробовать что-то в нём исправить. Например, нарисовать его не таким больным, понимаешь?
– Я-то понимаю, – сказал я серьёзно. – А вот ты, боюсь, не вполне представляешь, что натворила.
– Я знаю, пап, – когда речь заходит о вещах серьёзных, она апеллирует ко мне как к отцу. – Но, кажется, они действительно что-то смогли.
– Нагма, душа моя, если ты инициировала коллективный референс, то во что эти несчастные детишки превратят мир и себя, одному Аллаху известно. Который таки решил посмотреть их глазами.
– Боюсь, все ещё хуже, пап, – вздохнула Нагма. – Это оказался вовсе не Аллах.
* * *
Вечером впервые проснулся и потребовал внимания командирский планшет. Пришёл приказ о всеобщем сборе «Городского фронта» на Средке «с целью контроля боеготовности».
– Народ, – объявил я, собрав отряд в гостиной. – Не хочу, чтобы вы узнавали это из новостей. Всех вызывают на службу.
– Но нам же плевать? – уточняет Зоник.
– Формально наш статус позволяет игнорировать что угодно, кроме личного приказа Владетельницы. Поэтому я просто хочу обсудить ситуацию.
– А что за «контроль боеготовности»? – интересуется Шоня. – Будут проверять, не забыли ли мы надеть трусы под броню? Если что – я тут нашла классные, показать?
– Думаю, «Городской фронт» ожидает не смотр строя и песни, а кровавая резня, – сообщил я.
– Не поняла, – уточняет Дженадин.
– Нет никакого смысла собирать весь личный состав без учёта режима патрулирования. Любой «контроль боеготовности», в чём бы он ни заключался, можно было бы провести в рамках обычного графика патрулей.
– Ты думаешь, командование ждёт нападения? – напряглась Тоха.
– Думаю, командование его организует.
– В смысле? – озадачился Кери.
– Я практически уверен, что наше командование и командование кланов – одни и те же люди.
– У кланов есть командование? – сомневается Зоник.
– Формально нет, но фактически они управляемы. Хотя и не так прямо, как городские. Поэтому нет никакой проблемы свести обе силы в одной точке в одно время.
– Ты уверен? – спрашивает Лирания. – Война всегда омерзительна, но это уже какая-то запредельная подлость.
– Самая обычная, – не соглашаюсь я. – Во множестве войн бенефициар был один для обеих сторон конфликта. Это скорее правило, чем исключение. Хотя обычно реализация менее откровенная.
– Но кто эти люди? – возмущённо говорит Шоня. – Зачем это им?
– Я не знаю точно. Похоже, есть некая коллаборация между промышленной элитой, недобитой аристократией, Советом кланов и даже Калидией. Но кто именно жмёт на кнопки, даже Дмитрий понять не может.
– Думаешь, Верховная тоже в этом участвует? – спрашивает Тоха.
– Она, как минимум, не препятствует. Не забывайте, формально «Городской фронт» подчиняется ей, а кланы заблокировали жизненно важную логистику через пустоши. Так что, да, она не будет против, если ополчение города зачистит кланы, что и должно, как мне кажется, произойти сегодня ночью.
– То есть, – констатировала задумчиво Лирания, – война нужна всем.
– Так начиналось большинство войн. Осталось решить, ребятки, нужна ли эта война вам.
– Мы «Городской фронт», – говорит Шоня. ― Мы должны защищать город.
– Несмотря на то, что эта война срежиссирована тем, кому насрать и на город, и на кланы?
– Да, прем… то есть командир, – отвечает Тоха. – Если ты нам, конечно, ещё командир.
– То есть то, что я показал вам изнанку этой войны, не останавливает вас от участия в ней?
– Нет, – мотает головой Зоник. – Это всё полное дерьмо, но в «Городском фронте» такие же ребята с низов.
– Знаешь, Док, – сообщает Шоня. – То, что всё грандиозная наёбка, не означает, что нам можно забить и смотреть с балкона, как клановые режут наших.
– А они ваши? – уточняю я.
– Ну, не совсем прямо наши, – озадачивается рыжая. – Наши это Дженадин, Тоха, Зоник и так далее. Но это ребята с низов. На их месте могли быть мы.
– Да мы и так на их месте, – добавляет Дженадин, – просто у нас командир очень ушлый.
– Если ты, конечно, нам ещё командир, – повторяет Тохия, пристально глядя мне в глаза.
– Не Горфронту же вами командовать, – вздыхаю я.
– Ура, – тихо говорит Тоха.
– Ура! – поддерживает её Зоник.
– Ура, – подтверждает Кери.
– С тобой нам ничего не страшно, – добавляет Шоня.
– Хорошо, что ты нас не бросил, – вздыхает Дженадин.
– Дай вштыриться, пока тебя не убили, – просит практичная Лоля.
– Похоже, я скоро снова стану сиротой, – ехидно шепчет сидящий рядом Дмитрий.
Лендик мрачно молчит в углу. Ему никто в отряд вступить не предлагал, и своим его не считают.
А Лирания, отойдя в коридор, показывает жестом: «Надо поговорить».
– Мы же сегодня умрём, да? – спрашивает она совершенно спокойным голосом, когда за нами закрывается дверь её комнаты.
– Я сделаю всё, чтобы этого не случилось.
– Но?
– Но во многом это вопрос везения. Не всё во власти командира.
– Везение – это определённо не про меня. Вся моя жизнь тому надёжнейшее доказательство.
– Я как раз хотел попросить тебя остаться здесь. Приглядеть за детьми и…
– За ними не надо приглядывать, – перебивает она. – Они останутся с твоим… сыном же, да? Забыла уточнить в прошлый раз.
– Да, сыном.
– Уверена, он не выкинет Онию за шкирку с балкона, если со мной что-то случится.
– Нагма откусит ему руку раньше, – смеюсь я. – Они же подружки. Но это не значит, что тебе надо лезть на поле боя без брони и боевых навыков.
– Найди мне винтовку с оптикой, и ты удивишься.
– Серьёзно?
– Я была чемпионкой региона в своей возрастной группе.
– Стрельба, единоборства, стихи, гитара… Хорошо, что мне не шестнадцать на самом деле. Валялся бы сейчас у твоих ног в ожидании благосклонного взгляда.
– А я бы об тебя эти ноги вытирала, – фыркает она. – Всегда так поступала с хорошими мальчиками. Да, я была одарённым ребёнком. Но чёрта с два мне это помогло.
– Почему ты хочешь идти с нами?
– Потому что нельзя бежать от войны вечно. Она всё равно догонит. Даже в другом мире. Пора мне встретиться с ней с оружием в руках.
– Я найду тебе винтовку.
– Ни секунды не сомневалась. А теперь пошли.
– Куда? – удивился я.
– Собираюсь напоследок предаться безудержной геронтофилии.
– Ты же сказала, что тебя от одной мысли тошнит?
– Перед боем полезно очистить желудок. Да поцелуй меня уже, дурачок престарелый!
Говорят, на том свете возраста нет.
Глава 8. Под лиловой мандой
Площадку мы с Кери нашли по карте коммуникаций Средки. Требования – выше уровня основной развязки, локация примерно в центре главного променада, возможность подъехать на машине близко, но не слишком. И главное – хороший обзор и хоть какая-то защищённость.
С последним по карте не угадаешь, но нам повезло. Техническая платформа большого голографического транслятора имеет бетонное основание с толстым ограждением. Невысоким, чуть выше пояса, но нам достаточно.
Над нашими головами крутится голореклама, и «голо» тут не только от слова «голография». У нас бы такое не прокатило даже с пометкой «восемнадцать плюс», но в городе нет возрастных ограничений на секс-индустрию. Сейчас это к лучшему – трепещущая над нами лиловая вагина не даёт разглядеть позицию. Отвлекает.
– Не думал, что однажды я ей накроюсь вот так буквально, – смеётся Зоник.
– Назовём наш отряд «Мандоборцы», – предлагает Тохия.
– Лучше «Пиздозащитники», – не согласен Кери.
– «Под сенью жопы!» – озвучивает своё видение Шоня, потому что реклама как раз повернулась к нам другим ракурсом.
– Так, анальные воины, отставить смехуёчки! – командую я, вызвав, наоборот, бурный вал веселья.
Ничего, перед боем полезно.
Впрочем, никакого боя пока нет. На Средке патрулей больше, чем обычно, пожалуй, даже кратно больше, но в остальном – конвейер порока и наслаждений функционирует бесперебойно. Я бы даже подумал, что обойдётся, что я чего-то не понимаю, что-то не так понял, не угадал со сроками… Но Костлявая отправила мне условную фразу. «Вербульды идут на север». Что поделать, слово «верблюды» здесь неизвестно. Надеюсь, это ещё больше запутает тех, кто читает переписку в сети.
Фраза означает, что её наблюдатели заметили выдвижение кланов к городу. Пока разведчики вернулись, пока доложили… Скоро, значит, клановые будут здесь.
– На позиции, – сказал я в гарнитуру, которыми мы, наконец, догадались обзавестись.
Это ультракоротковолновая скремблированная радиосвязь, сетевые шпионы могут пойти и повеситься на кабеле. Подземный рынок, плюс Кери, плюс чит «бесконечные деньги». На барахолке оказалось не так уж много полезного, но кое-что мы всё же обрели. Запас медикаментов – лавка Фармы осталась с голыми полками. Комплекты связи – слава малорослым торговцам техническим хламом. Два броника и два тактических шлема – мне и Лирании. Патроны к моему пистолету. Снайперская винтовка неизвестной мне модели под патрон.338 Lapua Magnum. Я опасался, что для хрупкой девушки она мощновата, но Лирания заверила, что справится. Надеюсь, что так.
Когда мы стали интересоваться оружием, к нам подошли. По повадкам сразу распознал преемника Копня. Знал ли он, что обязан нам освободившейся вакансией, неизвестно. Представитель криминала был предельно вежлив, на бронированных вооружённых ребят смотрел уважительно. Заверил, что корпы низов полны патриотизма и всегда поддержат родных бойцов из «Городского фронта». А клановым, мол, давно пора глаз на жопу натянуть – хотя он использовал другую идиому, мы друг друга поняли.
Оружия на чёрном рынке оказалось неожиданно много. Как расплывчато сформулировал «разводящий»: «Мы торгуем со всеми сторонами. Пусть лучше оно у нас лежит, чем в нас стреляет, верно?». Я понял, что снарягу сливают кланы, получившие подгон от неизвестного спонсора. Им и дробовики привычнее, и токи нужнее.
Ассортимент укрепил меня в мысли, что предстоящая драка не будет лёгкой, даже несмотря на сервоброню. Бронебойные патроны 7.62 БП в длинных коробчатых магазинах для РПК намекали, что кто-то этот момент продумал. Пока работали кросс-локусы, кто-то завёз в этот мир неплохую партию железа. Плотно спланированная и неплохо профинансированная операция. Допустим, быстренько продать полученное оружие и дезертировать решили процентов десять – Слон как-то говорил, что для аборигенных формирований это минимум. Тогда на руках осталось более чем достаточно для создания городу серьёзных неприятностей. Потому что я увидел пару РПГ-7.
– На позиции! – повторил я. – Оглохли там? «Башня», «Воздух», ответьте.
– «Башня» в канале, – прорезался ленивый голос Дмитрия. – С моего балкона всё спокойно.
– Следи за сетью.
– Без сопливых знаю!
– Дисциплина радиообмена!
– Молчу-молчу.
– «Воздух» в канале! – доложился Лендик.
Он по плану барражирует над Окраиной на коптере и изображает воздушную разведку. Что он там увидит в темноте – понятия не имею. Но вдруг. Глупо было бы не воспользоваться авиацией, когда она есть.
– На пустошах свет фар, – сообщает наш пилот. – Много. Реально много.
– Следи, по какой магистрали они войдут в город.
Тот, кто планирует операцию со стороны города, выставил на главных магистралях блокпосты. И это правильно. Но, к сожалению, представление о том, как они должны выглядеть, у здешних командиров отсутствует полностью. Никаких бетонных блоков в шахматном порядке, никаких оборудованных огневых точек, никаких резервов, которые должны прибыть на помощь атакованному посту. Это же элементарные вещи! Здесь просто отправили по две машины на точку, по четыре бойца в каждой. Они поставили транспорт кто во что горазд, даже не перекрыв толком движения, и в них же и засели красивой групповой целью. Зато сидеть им не скучно – бошки-то выключены. Какой скрипт у них включается при появлении потенциального противника, понятия не имею, но ничего особо умного не жду. Фактически, они выполняют роль канарейки в шахте. Тот факт, что они погибли, укажет на то, что враг близко, и ни на что более. Хорошо, что мои ребята не с ними. В амплуа полевого командира до Слона мне как до звёзд, но лучше я, чем управляющий здешним ополчением распределённый мозговой слизень.
– Интересный рост трафика, – сообщает в наушнике Дмитрий.
– Можно по существу, без интригующих подводок? – раздражённо отвечаю я.
– Лавинный рост числа подключённых устройств через сетевые хабы окраины. Туда только что прибыла изрядная абонентская база.
– Клановые?
– Ну не бляди же со Средки? – смеётся он. – И вот что интересно…
– К черту драматические паузы!
– Ладно, ладно. Их ведут. Управляющий трафик, характерный для тактических имплантов. Очень похож на тот, что транслируется на Горфронтовских.
– Кланы тоже получили боевые импланты?
– Похоже на то. По крайней мере, какая-то часть бойцов.
– Сколько?
– Не могу сказать определённо, вижу только трафик на хабах. Но, судя по интенсивности обмена, много. Десятки. Может, сотни.
– Вот же хрень!
– Интересно, формат команд у них одинаковый? – сказал он сам себе задумчиво.
– Дима, потом удовлетворишь своё любопытство! Объявляй эвакуацию!
Этот вариант мы прописали заранее. Кто бы ни дирижировал происходящим, на гражданских ему определённо плевать, Средка продолжает веселиться, как ни в чём не бывало. Надо убрать с неё хотя бы невооружённых и незащищённых людей, которые составляют основную массу жертв в городских боях.
Внизу под нами тоскливо заныли сирены, и освещение окрасилось в алый. Этот протокол Димка нашёл в записях времён Чёрного тумана, с тех же пор он и не использовался. Но, видимо, его помнят. Люди выскакивают на улицу из баров и борделей, озираются, не вполне понимая, что происходит, а затем следуют по голографическим указателям к входным порталам башен. В случае резкого подъёма тумана башни открывались для всех, и процедура всё ещё действует, разблокируя двери и лифты. Верхним это не понравится, но ничего, переживут.
– Кто-то пытается вырубить протокол! – сообщил недовольно Дмитрий. – Кто-то очень настойчивый.
– Не дай ему это сделать! Если сейчас все ломанутся обратно, то затопчут друг друга!
– Вот без тебя бы ни за что не догадался, папаша! – фыркает в микрофон Димка. – Сидит там под мандой и командует! Ко-манд-ир!
– «Воздух», это «Воздух», меня слышно? – волнуется Лендик.
– Принимаю нормально, «Воздух», что у тебя?
– Клановые идут! Повторяю, клановые идут!
– Не вопи. По какой магистрали? Сколько?
– По всем! По всем, и их до черта! Они так с фарами и ломятся, я их отлично вижу! О чёрт, я не думал, что их вообще столько есть!
– Продолжай наблюдение. В крайнем случае… Видишь здоровенную голографическую вагину над променадом?
– Слепой бы увидел!
– Вот, мы на площадке под ней. Если что – ты наш последний шанс. Долго ещё можешь висеть?
– В экономичном режиме – хоть до утра!
– Не засни там.
– Ты что, меня аж трясёт! Ты бы видел, сколько их… О чёрт, первый пост всё!
Вдалеке дважды хлопнуло.
– По патрулю чем-то шарахнули, и они вместе с машинами всё. И второй! Почему остальные не уходят?
Почему-почему… Программой не предусмотрено. Канарейка тоже свалила бы из шахты, но клетка закрыта. «Эта музыка будет вечной, если я заменю канарейку…»
– Будь на связи, «Воздух», – сказал я и отключился.
Ребята смотрят на меня напряжённо.
– Началось, – сообщаю я максимально спокойно. – Скоро под нами будет до жопы клановых. Инструктаж помните?
– Помним, – сказала Шоня. – Не палить почём зря, разбирать цели, стрелять редко, но метко.
– И главное?
– Бить только по самым опасным мишеням, – добавила Тоха. – Кто с тяжёлым оружием, со всякими непонятными штуками, кто ведёт себя странно…
– Поймите, – в десятый раз повторил я. – Очень легко увлечься и открыть ураганный огонь по всему, что движется. Особенно, если покажется, что наши проигрывают. Но это значит израсходовать наше преимущество впустую. Массированный огонь – задача ребят внизу, они больше ничего не умеют. Наше дело – отстреливать командиров, пулемётчиков, гранатомётчиков и так далее. Работа марксмана…
– Кого?
– Неважно. В общем, самое глупое, что мы можем сделать, – это спалить нашу позицию. Нас отсюда просто вышибут массированным огнём. Поэтому – только одиночные, только по самым важным целям.
– Сколько можно повторять одно и то же? – недовольно бухтит Зоник.
– Когда начнётся бой, при первых выстрелах у тебя из башки вылетит всё сказанное. А я тебе ещё и пинка дам. А ну, по местам!
Ребята распределились по размеченным мной стрелковым точкам. Лирания выбрала позицию сама, остальным я нарезал сектора «от сих до сих». Всё пойдёт по тому органу, который крутится над нами, но выжившие чему-то научатся. Первый бой есть первый бой.
Внизу начался какой-то движняк среди бойцов Горфронта. Однако на выстраивание боевых порядков это похоже меньше всего. Разобравшись повзводно, они направляются к башням. Что за хрень? Им сейчас нужно разбегаться по зданиям, занимать позиции, чтобы встретить атакующих огнём из окон!
– «Башня», что за ерунда творится? Приём.
– Что ты «приёмкаешь», у нас дуплекс! – шипит он.
– Привычка. Что за дурацкие команды они получили?
– Ты не поверишь, заблокировать входы в башни и гнать народ обратно на Средку!
– И какого хера?
– Протокол эвакуации я сломать не дал, но те решили просто не пускать людей внутрь.
– Ты можешь что-то с этим сделать?
– Пытаюсь, чёрт побери! Отстань! Это тебе не «Стой, раз-два!» скомандовать.
* * *
Бой, как это часто бывает, начался почти незаметно. Въехавшей на Средку колонне сначала вообще никто не мешал – арендные бойцы Горфронта, похоже, просто не получили никаких команд. Управляющая сеть оказалась на время парализована борьбой Дмитрия с неизвестными операторами, а возможность самостоятельного действия у них отключена.
– На их месте могли бы быть вы, – сказал я ребятам.
Они ничего не ответили, глядя, как бойцы Горфронта просто стоят в своей красивой броне и ни на что не реагируют, держа оружие стволами вниз.
– «Башня», блин, да сделай ты хоть что-нибудь! – прошу в микрофон я.
– Я работаю над этим! – сердито отвечает Дмитрий. – Гражданские ушли, возвращаю управление…
– Доложить по целям! – командую я своим.
– Пулемётчик на головной машине! – докладывает Зоник.
– Бери его, – соглашаюсь я. – Но жди команды.
– Вон тот парень, в открытой машине, похож на кланового према, весь в цацках, – докладывает Тоха.
– Лирания, возьми его.
– Принято.
– А чего не я? – возмущается Тохия.
– Потому что я так сказал. И потому что тебе далеко, ищи цель ближе.
– Тот парень с трубой на плече?
– Гранатомётчик. Пойдёт.
– Блин, у них тоже есть броня! – сообщает Кери. – Вон, целая машина таких. Но как? Откуда?
– Оттуда же, откуда ваша.
– Но для неё же нужны имплы!
– Значит, им поставили. Те же, что и вам. Вы до сих пор не поняли, да?
– Возьму их командира, с планшетом. Может быть, они подвиснут, пока переключатся на другой канал управления.
– Целься в голову. Жди команды. Шоня, Дженадин?
Цели разобрали, ждём начала боя. У ребят мандраж, но это нормально. Сервоброня компенсирует дрожь в руках, остальное просто сожрёт кучу нервных клеток. Но они молоды, переживут. Война – дело молодых.
Дети – лучшие солдаты, у них нет ни страха, ни сопереживания, ни понимания последствий. Если не брать в расчёт физическую силу, то десятилетки, например, идеальные призывники – уже понимают команды, но ещё не умеют думать на шаг вперёд. Жестоки, азартны, легко мотивируются, подчиняются авторитетам, имеют отличную мышечную реакцию. А главное, для их выращивания надо в два раза меньше ресурсов, чем для восемнадцатилетних, чистая выгода.
Не заметил, чей выстрел был первым. Не наш, разумеется. Я категорически запретил открывать огонь. Горфронтовец ли получил, наконец, команду, или кто-то из клановых устал ждать приказа – но через несколько секунда Средка взорвалась стрелковым боем на ближней дистанции.
– Работаем! – скомандовал я.
Лирания точно всадила пулю под каску клановому прему, передёрнула затвор болтовой винтовки, ищет новую цель. Лицо спокойное, губа закушена.
