Текст книги "Шепот бота"

Автор книги: Павел Беренсевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

– Угу.

– А знаешь, обычно, чтобы получить такую работу, как со «Слимомиксом», нужно пару месяцев проходить обучение.

– Неужели!

Мне было обидно, что он думает только о себе.

* * *

Первый этап проекта поддержки решения потребителей продукта «Слимомикс» я назвал «Прикормка». Это такой рыболовный термин. Прежде чем начать ловить, рыбам бросают вкусняхи. Пусть подплывут, попробуют, почувствуют себя в безопасности. Сначала никаких крючков, никаких ловушек – просто угощение, приятная дружеская встреча за размоченным хлебушком. На форуме «Пышные дамы» я в образе Аниты Мазурской спросил: «Что полезнее: рис или ячменная каша?» У «Фитнес-маньяков» признался: «Я бы тоже так хотела. Анна Донская». В «Клубе стройняшек» поставил в профиле кубок с бицепсами и разместил радостную новость: «Сто килограммов, та-дам! А было сто двадцать. Лех Дублиняк». И всё. Больше ничего. Пока без шепотов. Нужно подружиться, втереться в доверие, пустить корни. Хуже всего – переполошить рыбу. А люди хотели дружить. По поводу риса и каши Аниты Мазурской разыгралась настоящая битва на тридцать три комментария. Фитнес-маньяки выразили поддержку Анне Донской полтора десятка раз, а Лех Дублиняк на два дня стал героем Стройняшек. Я был как актер, исполняющий несколько ролей сразу, как писатель, произведение которого переплетается с жизнью. Настоящая творческая работа для творческой личности. Может, здесь сложнее встретить такую Рыжую, чем раздавая листовки, но зато насколько выгоднее можно себя презентовать.

«Buzz-маркетингом», – можно было бы ответить, если бы она спросила, чем я занимаюсь. Нехотя ответить, будто я весь такой по уши в бизнесе, заглянуть в самую глубину широко открытых глаз, абсолютно беззащитных перед такой сложной терминологией.

– Чем? – захлопала бы она прекрасными ресницами.

И тогда я бы объяснил, привел примеры, рассказал бы пару шуток.

– Ох! – вздохнула бы она. – Наверное, для этого нужно быть мегакреативным.

– Ну, есть такое, – признался бы я скромно.

Без особой надежды я вбил в поисковике «рыжие волосы». Экран заполыхал таким пожаром рыжины, что я рефлекторно прикрыл глаза. С фотографий на меня смотрели полчища огненноволосых девушек, но ни одна из них не была моей Рыжей. Впрочем, я бы вовсе не хотел, чтобы моя Рыжая улыбалась каждому встречному-поперечному в сети.

Тем временем к концу апреля стало ясно, что в финале на Национальном стадионе мы не увидим ни «Боруссию», ни «Бенфику», ни «Рому», ни «ПСЖ». Зато в полуфинал прошел «Ливерпуль», а значит Яцек был на седьмом небе от счастья. Однако несмотря на эпичную победу ливеров на стадионе «Парк дэ Пранс» он бродил по школе, как унылое привидение, и на все дружеские обращения отвечал коротко и себе под нос.

– Чувак! – пытался я растормошить его. – Может, «Ливерпуль» приедет в Варшаву, а ты нудишь.

– Я не нужу, – нудил он.

– Ты увидишь Садио Мане!

– Я знаю.

– И споешь «You’ll never walk alone».

– Я знаю.

– Так в чем дело? – спросил я.

– Ни в чем.

– Я же вижу.

– Неправильно видишь.

– Дело в деньгах? – попытался угадать я.

И тут он наконец раскололся.

– Ну как я могу говорить, что он легкий, если он тяжелый? – бросил он мне прямо в лицо.

Я грустно вздохнул. Иногда с этим человеком было просто невозможно. Вместо того чтобы наслаждаться красотой мира, который подсовывает нам соответствующие поводы на каждом шагу, этот унылый парень нудил и искал проблемы, пока наконец не находил, после чего страдал днями и ночами. Самое ужасное, что при этом он портил настроение и другим. Он оценивал, обвинял, осуждал. Может, не напрямую, не словами, но точно что-то такое думал. «Ах, какой я благородный! Какой высокоморальный! Какой несчастный в окружении всех этих лицемеров!» Настоящий святоша!

– Так бросай работу, если тебе так противно! – парировал я с обидой.

Я знал, что он не бросит. Тысяча сто злотых – это очень сильный аргумент.

* * *

Спустя неделю прикормки я решил, что пора начать поддерживать решение потребителей. «А вы знаете что-нибудь эффективное и полезное для похудения?» – спросил я на нескольких форумах под видом Магдалены Карпатской, Генрика Глазговича и Дональда Рижского. Я рассчитывал, что, может, кто-нибудь из участников форума вспомнит про «Слимомикс», и я смогу начать шептать про озвученный продукт, вместо того чтобы самому инициировать его обсуждение. Ответа долго ждать не пришлось. У «Пышных дам» некая Альдона Котовская написала: «Я сама не пробовала, но слышала, что “Витослим” творит чудеса», а Адриан Лисицкий ответил, что не только слышал о «Витослиме», но и протестировал его на себе и так сильно похудел, что коллеги на работе стали приветствовать его словами: «Адриан? Я тебя слышу, но не вижу». Генрик Ворона скептически подозревал, что «с этим “Витослимом” явно что-то не так, как и с другими чудо-таблетками», но Эльжбета Серна советовала Генрику Вороне попробовать переступить через свой скептицизм и воспользоваться шансом, потому что она тоже не верила, а потом пришлось брать свои слова назад. У «Стройняшек» и «Фитнес-маньяков» тоже развернулись подобные дискуссии, и под конец дня ситуация совершенно вышла из-под моего контроля. Мало того, что я не сумел явить миру «Слимомикс», я еще и выманил из леса довольных клиентов наших конкурентов. Я понял, что медлить нельзя, и тут же Магдалена Карпатская на «Пышных дамах» спросила: «А что вы думаете о “Слимомиксе”?»

«А что такое, “Слимомикс”?» – вклинилась какая-то Ягода Кислица. Я порадовался такому вопросу и поспешил его использовать. «Кажется, что-то для похудения, – коротко ответил Мацей Литвинец. – Я знаю человека, который его принимал и остался доволен». – «А побочные эффекты?» – с подозрением спросила Магда Нарва, на что Литвинец ответил, что про них ничего не слышал.

Тут, к моей большой радости, его поддержала Людмила Санько (это был не я), и мне ничего больше не оставалось, как начать шептать. Что дешево, эффективно, научно доказано – армия шепчущих по самым дальним уголкам сети. Что безопасно, что быстро, что Сандра из «Гонок со звездами» рекомендует. Лешек Софийский шептал на ушко «Пышным дамам», Владислава Парижская – «Фитнес-маньякам». Настоящий концерт для ста фортепиано.

«Мой парень спросил, не сижу ли я на диете, – призналась Ирена Женевская, – а я всего лишь каждый день добавляю к хлопьям на завтрак таблетку “Слимомикса”». «Я пробовал. Просто чудо!» – восхищался Чеслав Двиневич. «Конечно, лучше было бы бегать по десять километров в день, – опасно нашептывал Владислав Эссен – но “Слимомикс” – это тоже натурально».

И тут как прямой удар в челюсть с просторов интернета на форуме Стройняшек мне прилетел комментарий Франека Голубя: «“Слимомикс”? А это не та дрянь, из-за которой девочка умерла?»

Глава восьмая

– А ты чего такой кислый? – радостно спросил Яцек, когда на следующий день мы встретились по пути на остановку.

– Это мои слова, – проворчал я без энтузиазма. – А ты чего такой довольный?

Яцек целую неделю ходил как в воду опущенный, а тут вдруг такая кардинальная перемена и счастья полные штаны. Он рассмеялся как человек, освободившийся от всех забот и испытывающий приятное головокружение от образовавшейся легкости.

– А почему бы и нет? – весело спросил он. – Можно пойти в школу, поболтать по пути с другом.

– Очень смешно! – огрызнулся я.

Я шел с кислой миной, то и дело пиная смятую пивную банку, которая грохотала по неровной улице.

– Пасуй! – крикнул Яцек и приготовился принять пас.

Я со всей силы пнул банку в самую гущу кустов.

– Какая муха тебя укусила? – удивился он.

– Меня в интернете бесят! – процедил я, и если бы в этот момент мне подвернулись под руку все эти Франеки Голуби, Адрианы Лисицкие и прочие фанаты «Витослима», то я… не знаю, что бы я сделал, но точно ничего хорошего.

Вчера вечером они явно были в ударе. Мало того, что эта саранча заполонила форумы по диетам и фитнесу, расхваливая во все горло это сомнительное средство, так еще и везде, где только можно, начала вбрасывать сплетни про «Слимомикс». Что это химия, уничтожает желудок, вызывает зависимость, убила девушку. Участники форума! Ага! Засланные агенты «Витослима»! При одной только мысли об этом я прямо трясся от злости. А самое ужасное было то, что они, кажется, ночью не спали. Магдалена Карпатская и Дональд Рижский, как и остальные участники моей команды, двоились и троились, отражая вражеские атаки, но около трех часов ночи выбились из сил и ушли спать. А тролли из «Витослима» продолжали мутить воду. Их последняя запись – я проверил утром – была в пять сорок пять! И как можно спокойно шептать в таких условиях! На этот раз я пнул камешек из кучи щебня, которым периодически безрезультатно пытались укрепить нашу улицу.

– Введи систему смен, – посоветовал Яцек, когда я рассказал ему о своих печалях.

– Как это? – удивился я.

– Ну вот так. Когда Магдалена Карпатская работает, пусть Рижский спит, а потом наоборот.

– Так ведь это… – веселые огоньки в глазах Яцека говорили, что я могу не продолжать. – Ой, ну тебя, придурок! – огрызнулся я.

Он хихикал так заразительно, что я тоже не смог сдержаться и улыбнулся.

– А у тебя что? – я попробовал его зацепить. – Проблемы с тяжелой рамой больше нет?

– Представь себе, нет, – почти пропел он в ответ.

Я внимательно посмотрел на Яцека. Он шел вприпрыжку, и если бы не рост и отсутствие мешка со сменкой, то вполне сошел бы за первоклассника.

– Рама стала легче или совесть притупилась? – язвительно спросил я.

Яцек отмахнулся от моей злобной провокации и сказал:

– Рама не изменилась, но это уже не моя проблема.

– А чья?

– Не знаю. Я там больше не работаю.

Признаюсь, на секунду-другую я потерял дар речи.

– Ты отказался? – наконец выдавил я. – А деньги за билеты?

– Я продал велосипед, – сказал он таким тоном, будто сделал гениальное по своей простоте открытие.

– Что?!

– Что слышал. Я отдал деньги и свободен как птица.

С минуту мне казалось, что он сейчас действительно взмахнет крыльями и улетит на ближайшую черемуху.

– Ты сдурел? – заорал я. – А на чем ты будешь ездить?

– Какое-то время похожу пешком. Галош обрадуется, наконец-то будет за мной успевать.

– А я?

Собственно, не знаю, к чему был мой вопрос. Он вырвался от изумления, и завис между нами в воздухе.

– А что «ты»? – ответил Яцек. – Тебе-то работа нравится. Если нет, то откажись тоже.

Я почувствовал, как к горлу подступает ком. У меня не было крутых игрушек, которые можно было бы продать. Никто мне не подстилал соломки. Я должен был сам всего добиваться, на все зарабатывать, впахивать. Ну, может, я немного преувеличивал, но есть же еще и гордость. Поднять белый флаг? Пасть на колени перед этими из «Витослима», сложить оружие? Не дождетесь, Франек Голубь и остальные отморозки из ночной банды!

– Если хочешь знать, мне действительно нравится, – надулся я, на что Яцек лишь пожал плечами.

– Хорошо. Делай как хочешь. А на вечеринку придешь?

Точно. Начало мая. День рождения Святоши. Еще в детском саду я каждый год шагал по нашей улочке с цветным пакетом в руках, а потом возвращался с шариком, бумажным колпачком и полными карманами выигранных конфет. Позже конкурсов уже не было, но неизменными оставались подносы со множеством оригинальных бутербродиков, торт с соответствующим количеством свечек и вежливые разговоры с родителями Яцека:

– А ты, Филип, уже знаешь, куда пойдешь учиться после школы?

– Еще нет.

– Ну да, конечно, у тебя еще есть время.

Я спросил Яцека, когда, во сколько, кто придет и с кем, а потом ответил:

– Не знаю, вдруг мне нужно будет работать.

* * *

Дедушка открыл дверь и улыбнулся мне еще шире, чем обычно.

– А, Филип! Заходи, заходи. Какими судьбами?

Я сказал, что просто пришел проведать бабушку и дедушку, но, пользуясь случаем, хочу также поинтересоваться: дело в том, что я недавно начал работать, и у меня в связи с этим возникла маленькая проблема, и я хотел бы спросить дедушку, потому что дедушка разбирается, и…

У меня было впечатление, что он вообще меня не слушает. Дедушка кивал, будто вежливо приветствовал каждое мое слово и ждал, пока закончится церемония, чтобы иметь возможность перейти к развлечениям.

– Иди, что тебе покажу, – сказал он, когда решил, что я закончил.

– Сейчас, только с бабушкой поздороваюсь.

– Ой, бабушка подождет, пошли, – нетерпеливо фыркнул он.

– Иди, иди! – закричала из другой комнаты бабушка. – Посмотри его новую игрушку, иначе он тебе покоя не даст.

Заинтригованный, я последовал за дедушкой. В кабинете он подошел к столу и встал так, будто что-то от меня заслонял. Я услышал, как дедушка открыл какую-то коробку, поковырялся в ней, что-то вынул и развернул. Я хотел заглянуть ему через плечо, но каждый раз дедушка перемещался, загораживая предмет. В конце концов он обернулся и воскликнул:

– Та-дам!

Дедушка был похож на мальчика, нашедшего под елкой железную дорогу. Но предмет в его руках не был железной дорогой – это был бинокль: плоский, с кучей кнопочек, завораживающий загадочным взглядом крупных линз с фиолетовым отсветом.

– Ты купил бинокль за пять тысяч? – потрясенно спросил я.

Дедушка бросил тревожный взгляд в сторону открытой двери и подозрительно посмотрел на меня.

– Откуда ты знаешь, сколько он стоил?

– Догадался, – выкрутился я. – Это Focus Z Super Classic, да? Он недешевый.

Кажется, дедушка и самому себе не вполне мог объяснить необходимость траты пяти тысяч, потому что отреагировал как раненый зверь, окруженный хищниками, – пошел в атаку.

– А ты попробуй посмотреть в старый! – сказал он чуть громче, чем обычно. – В него уже почти ничего не видно. А тяжелый какой, чуть подержишь – и руки отваливаются. Пожалуй, у меня на старости лет есть право посмотреть на птичек через нормальную оптику, а? А раз нормальная, то дешевой быть не может. Посмотри, какой он легкий, – дед подал мне бинокль. – Четырнадцатикратное увеличение! Водонепроницаемый. У него тут есть специальные такие колечки для лучшей изоляции, а внутри азот. И не запотевает вообще!

– Но ты же в него смотришь из дома через окно, – заметил я, и почувствовал, как дедушка раздражается.

– Не всегда! – буркнул он. – Иногда хочу понаблюдать в лесу. Например, когда гуляю с Чипсом. В дождь старый бинокль сразу запотевал, так что наблюдать не получалось. А птицы совсем по-разному себя ведут в дождь и в хорошую погоду. А знаешь, как отлично видно в новый бинокль? У него есть какие-то такие слои на линзах, которые что-то корректируют. Посмотри сам.

Я посмотрел в бинокль и окунулся в мир мельчайших деталей. Зеленая масса приобрела глубину и распалась на сотни листьев с фантастическими формами, четкими краями и изящными узорами. Тут какая-то бороздка на стволе, там дупло, кто-то с желтым клювом и рыжим хвостиком на ветке.

– Действительно, хорошо, – признал я. – Но все эти кнопки, режим качки, стабилизатор? Тебе точно все это нужно?

Дедушка был настолько озабочен борьбой за доброе имя нового бинокля, что даже не обратил внимания на мои подозрительные расспросы по теме.

– Все его очень хвалят, – он насупился еще больше. – Говорят, эти штуки повышают качество и удобство наблюдения.

– В рекламе говорят, да? – спросил я саркастично.

– В какой еще рекламе? – взорвался дедушка. – Ты думаешь, я не знаю, как реклама работает? Я на нее вообще внимания не обращаю. Мне интересно, что говорят обычные люди. Те, кто купил и опробовал в деле. Знаешь, сколько я торчал в интернете? Форумы по оптике, по наблюдению за птицами… Кто даст совет лучше, чем товарищи по хобби?

– А если это не они пишут? – спросил я.

Дедушка раздраженно поморщился.

– Ну а кто тогда?

– Не знаю, – я развел руками. – В интернете не все являются теми, за кого себя выдают.

– Маскируются, да? – скептически фыркнул дедушка. – Скрытая реклама? Ну нет, Филип, нельзя настолько сходить с ума и везде видеть врагов. Кому-то нужно доверять. Без этого жить невозможно.

Я что-то промямлил и еще раз приложил бинокль к глазам. Правда, видно было здорово. Четко, ясно, далеко. Честно. Приятная форма бинокля идеально ложилась на ладонь, колесико регулятора вращалось без сопротивления. Действительно очень хороший бинокль.

– Самое главное, дедуля, что ты доволен, – сказал я наконец, ведь, в сущности, что еще имело значение?

А то, что дедушка был доволен, не подлежало сомнению. Он смотрел на свой «Фокус» практически с нежностью, велел мне нажимать на все кнопочки, проверять, восхищаться, пока бабушка наконец не закричала из большой комнаты:

– Хватит уже ко всем приставать с этим биноклем. У Филипа какое-то дело было.

Долю секунды дедушка выглядел так, будто удивлен тем, что покупка Focus Z Super Classic не решает автоматически все проблемы мира.

– Дело? – спросил он. – А чего ты молчишь?

– Да ничего такого важного, – сказал я. – Я хотел тебя просто спросить об одном средстве для похудения.

Дедушка внимательно на меня посмотрел.

– Мы же недавно разговаривали с тобой о средствах для похудения? – спросил он осторожно, будто опасался, что это какой-то фокус его стариковской памяти.

– Разговаривали, но о другом, – успокоил его я. – А теперь я хочу спросить об этом.

Я протянул дедушке распечатку листовки, которую скачал с сайта. Дедушка взял, но прежде чем начать читать, спросил:

– А ты худеешь или на фармацевта собираешься?

Я высмеял оба варианта и уверил его, что речь только о «рисерче», то есть исследовании рынка. Дедушка кивнул, делая вид, что понимает, но это был скорее осторожный кивок, с подозрением.

– «Витослим», – прочитал он и поморщился.

– Очередная гадость, да? – подсказал я начало комментария.

– Не знаю, гадость или нет, – дедушка пожал плечами. – В сущности, те же ингредиенты, что и в прошлом средстве. Точно не волшебный эликсир.

– В сущности, те же, но не совсем те же, – продолжал нажимать я.

– Ну, может, пропорции немного другие.

– Хуже, да?

– Зависит, – дедушка попытался повторить свой любимый трюк, но я был готов.

– То есть в некоторых случаях хуже?

– Ну, знаешь… – вздохнул дедушка. – Организмы разные, потребности разные, реакции разные.

– То есть для некоторых организмов этот «Витослим» может быть хуже?

– Для некоторых, может, и да, но…

– И может навредить, да? – На этот раз я пообещал себе, что не позволю ему перехватить инициативу.

– Ну это маловероятно.

– Но не совсем уж исключено?

– Знаешь… – Дедушка извивался как угорь. – Прием лекарств всегда сопряжен с определенным риском, но…

– То есть, подводя итог, ты бы этот «Витослим» принимать не советовал?

– Смотря кому. – Ну да, как же без этих слов. – Я думаю, что огромное количество людей, которые его принимают, в нем не нуждаются.

– Я так и знал! – выдохнул я с облегчением и, чтобы он уже ничего не смог добавить, закричал: – Ой, а что это за желтая птица на том клене у соседей?!

Дедушка схватил свой «Фокус», покрутил колесико настройки, быстро оглядел крону старого дерева и наконец замер.

– Иволга, – прошептал он. – Браво, внук. Я знал, что она уже прилетела. Несколько дней слышу, как она поет, но мне еще не удавалось ее увидеть. Смотри, какая красивая.

Я посмотрел в бинокль. Птица была большая, ярко-желтая с черными крыльями и маленькой маской на глазах. На фоне наших серых птиц (скворцов, голубей, воробьев) она выглядела как заблудившийся гость из тропических джунглей. Я видел каждое перо, каждое пятнышко на розоватом клюве.

– Супер бинокль, дедуля, – похвалил я. – Ты рад, что его купил, да?

– Ну, знаешь, тот был уже очень старый, – уклончиво пробормотал он, но глаза у него горели.

Я тоже возвращался домой очень довольным. Вечером Агнешка Молдавская написала на форуме «Пышных дам»: «Один родственник, фармацевт, говорил мне, что “Витослим” – самое большое г…но на рынке. Я не знаю, не пробовала – просто передаю».

Глава девятая

«Согласно исследованиям, 53 % принимающих “Слимомикс” сталкиваются с нарушениями памяти и заболеваниями желудка», – Кшиштоф Крысевич.

«В Германии резко отзывают “Витослим” из всех аптек», – Юлиуш Неман.

«Знакомой моей знакомой врач прописал “Слимомикс”, и уже через две недели ее не стало», – Мечислава Карпевская.

«Парня у нас на районе после приема “Витослима” так вштырило, что он выкинул в окно мебель и телевизор», – Катажина Венгрович.

Это уже не шепот. Это настоящая война. Варвары из «Витослима» обстреливали рыцарей «Слимомикса» тучами отравленных стрел, но благородные воины под предводительством Магдалены Карпатской доблестно защищались и, смеясь в лицо опасности, раз за разом отвечали жалким мошенникам выстрелами из своих серебристых арбалетов. Ни одно витослимовское вранье не оставалось безнаказанным. На каждую наглую ложь прилетал едкий комментарий, день в день, иногда ночь в ночь, потому что банда «Витослима» при поддержке темных сил Мордора, очевидно, не нуждалась во сне.

Если бы не жалкий запас интернета в смартфоне, я бы наверняка продолжал борьбу даже в школе на переменах, в метро и в автобусе. Вместо этого после уроков я бежал домой и прямо от двери летел к «Стройняшкам» и «Пышным дамам». Каждый раз витослимовцы уже были там. Уже успевали нагадить, наврать, облить все ядом. Я бросал в бой отряды парижских, дублиняков и гродновичей, и знамена «Слимомикса» развевались над головами светлых воинов.

«Мой друг работал на фабрике по производству стирального порошка. Говорит, то, что остается на дне чанов, склеивают в таблетки и продают как “Слимомикс”», – Франек Голубь.

«“Витослим”? Никогда в жизни! Я не хочу, чтобы у меня все волосы выпали!» – Магдалена Карпатская.

«В Штатах производитель “Слимомикса” вынужден был выплатить миллиарды долларов семьям пострадавших!» – Йоланта Зубровская.

«А вы знаете, что в радиусе десяти километров от фабрики “Витослима” засыхают все ели? Совпадение? Не думаю!» – Дональд Рижский.

«А это правда, что для производства “Витослима” используется экстракт собачьей селезенки?» – Магда Нарва.

«Я не уверен, но недавно у троих моих знакомых пропали собаки», – Мацей Литвинец.

«А моя собачка, когда я как-то купила эту дрянь на пробу, поджала хвост и забилась в самый дальний угол», – Владислава Парижская.

Прошло немало времени, прежде чем я понял, что отвечаю сам себе. Была суббота, раннее утро, но уже несколько минут ни один злодей из «Витослима» не отвечал ни на «Фитнес-маньяках», ни на «Стройняшках», ни на других форумах, где они обычно гадили. Неужели сдались? Неужели решили, что у них нет шансов? Как-то мне не верилось. Я скорее был склонен подозревать, что они затаились в зарослях, чтобы усыпить мою бдительность и атаковать исподтишка, когда я отойду от компьютера.

– Со мной этот номер не пройдет, – пробурчал я под нос и решил добить противника его собственным оружием.

Поэтому я сидел перед монитором, хитро улыбаясь, и представлял, как они сидят перед монитором, хитро усмехаясь, и думают: «Он уже ушел? Мы можем начинать?» Но я не ушел. Я торчал у компа и так вжился в эту роль, что даже дышать старался потише, хотя эта мера предосторожности была излишней. Тишина царила у «Пышных дам», замерла жизнь у «Фитнес-маньяков» – я напряженно ждал движения противника, но напрасно. Прошла четверть часа, полчаса, час – Франек Голубь и банда «Витослима» как сквозь землю провалились. Магдалена Карпатская осторожно прошептала что-то на тему привлекательной цены «Слимомикса» – витослимовцы не ответили. Юстина Римская написала, как ее парень после лечения «Витослимом» провел отпуск в больнице – витослимовцы не ответили. Кажется, они все же ушли. Покинули свои посты. Может, они решили, что заслужили перерыв? В конце концов, была суббота, на дворе прекрасная весна – никто не может работать сутки напролет. Я еще немного пошептал о том, как Слимомикс изменил жизнь Марии Гроднович и Юлиуша Немана, но чувствовал, что ни Мария, ни Юлиуш уже не могут выжать из себя прежнего энтузиазма. Очевидно, пришло время дать людям отдохнуть. Пускай Мацей Литвинец подремлет в своем гамаке. Пусть Дональд Рижский пригласит Магдалену Карпатскую в кафе-мороженое. Пусть Роберт Берлиневич проведет приятный вечер с любимой газетой.

«А я?» – я ненадолго задумался, чем заполнить пустоту, и мне пришло в голову то же, что и обычно в таких случаях: позвонить Яцеку, «Ливерпуль» – «Барса» по консоли. Я потянулся за телефоном, но остановился на полпути. «Вечеринка», – вспомнил я. Бутербродики с петрушкой и каплей майонеза. «А кем бы ты хотел стать, Филип?» Я скривился, застонал и пошел спрашивать маму, где моя голубая рубашка в клетку.

* * *

«Нет шанса выжить без любви. О нет, нет, нет!» – ритмичные звуки бессмертного хита группы «The крутые парни» долетели до моих ушей сразу, как я вышел из дома. «Судьба мне улыбнулась, ей я обязан жизнью! Е, е, е!»

Песня, издалека довольно тихая, по мере приближения становилась все громче, будто волшебная мелодия флейтиста-крысолова, и в конце концов привела меня к дому 32а. У калитки Святеков я остановился и неуверенно огляделся, пытаясь удостовериться, что музыка доносится именно оттуда. В этот момент «The крутые парни», поддерживаемые чьим-то ужасным, но полным страсти голосом, проорали: «Ты моя капельница, подключаю тебя я, я, я!» «Неплохая вечеринка», – подумал я и нажал кнопку звонка. Никто не открывал, я позвонил еще раз. Спустя несколько бесплодных попыток я пожал плечами и вошел сам. При входе у стены были хаотично припаркованы кеды, кроссовки и туфли, на шкафу громоздилась готовая в любой момент упасть куча ветровок и плащей. Я вошел в прихожую. Прямо по коридору, вокруг стола, заставленного мисками с чипсами, кукурузными палочками и орешками, была сосредоточена кухонная часть вечеринки. Сильвия, Кшиштоф, Моника и другие стояли опираясь о стол и что-то увлеченно обсуждали. При виде меня они прервались, и я начал круг приветствий: чмокал девочек и пожимал руки мальчикам.

– А где Святоша? – спросил я, закончив церемонию.

Кто-то пожал плечами, кто-то развел руками – они не знали. Внезапно музыка резко стихла, чтобы через секунду взвыть с удвоенной силой и снова стихнуть, потом снова загромыхать. Я заглянул в большую комнату. На время вечеринки из нее убрали все, что можно было вынести, чтобы освободить танцпол. Несколько человек, явно решивших воспользоваться этой возможностью, стояли посреди комнаты, с любопытством поглядывая в сторону угла с колонками. Сцена, которая там разыгрывалась, была очень энергичной и эмоциональной. Пыхтящий, красный от злости Святоша бился с улыбающимся Давидом Шмитом за контроль над регулятором громкости в усилителе. Когда он одерживал верх и добирался до крутилки, «The крутые парни» заметно затихали. Однако стоило ему отвернуться и сделать пару шагов, как Давид сразу же пользовался случаем и врубал громкость. Так они боролись несколько минут, пока наконец отчаявшийся хозяин не подскочил к розетке и не вырвал вилку: тогда в комнате воцарилась тишина.

– Прошу прощения, – сказал он слегка дрожащим голосом, – но я обещал родителям, что соседи не будут жаловаться.

Послышался ропот, некоторые лица скривились, кто-то пожал плечами, но, когда музыка зазвучала снова, никто уже не пытался подкрутить громкость – хотя, конечно, Давид не преминул демонстративно приставить ладонь к уху.

Я подошел к Яцеку и вручил пакет с подарком.

– С днем рождения! – сказал я.

После битвы друг все еще тяжело дышал и крепко сжимал челюсти, но при виде меня расслабился, лицо его распогодилось.

– О, ты не работаешь? – спросил он с дружеской издевкой.

– Не перегибай, – я махнул рукой. – Иногда нужно развлечься.

Он заглянул в пакет и достал из него зубную щетку.

– О, супер! – закричал он. – Спасибо!

Яцек осмотрел щетку со всех сторон, у него загорелись глаза. Я хорошо знал Святошу. И знал, как сделать ему приятно. Стоит добавить: щетка была красная, а на ручке был герб ФК «Ливерпуль».

– Предков нет? – спросил я, когда Яцек закончил радоваться подарку.

– Как видишь, – вздохнул он. – Но знаешь, как я намучался, пока их уговаривал? Сестер и Галоша они тоже забрали, но, если мы что-нибудь испортим в доме, мне не поздоровится! Мама так сказала… Прости, секунду! – он резко сорвался с места и полетел к Давиду, который как раз пытался впихнуть кофту Зузанны в большую вазу из китайского фарфора.

Я огляделся в поисках разноцветных бутербродиков, к которым, признаться, все же питал определенную слабость, но, кроме всякой вредной ерунды есть, кажется, было нечего. Я разочарованно пошел на кухню, чтобы добыть хоть пару чипсин. Я встал у стола и, орудуя рукой и челюстями, услышал шутку, которой Кшиштоф развлекал девчачье общество:

– Знаете, кто самый умный конь на свете?

Девочки не знали.

– Коньпутер! – сказал он, чем очень развеселил компанию.

В большой комнате кто-то включил трек «Холивары под фанфары» популярного рэп-исполнителя, что одна половина танцующих встретила радостным криком, а другая – недовольным воем. В прихожей новые гости уронили-таки стопку курток и с веселым хохотом разбирали последствия катастрофы. А чипсы были со вкусом бекона.

– Привет, познакомьтесь, это Аня, – раздался голос Бартека.

Я с любопытством обернулся – и крошки застряли у меня в горле.

* * *

Это был не рыжий. Рыжий звучит банально. Медный – слишком претенциозно, огненный – слишком пошло. Это был цвет боксита из нашей школьной коллекции минералов, которую я разглядывал десятки раз, чтобы хоть как-то высидеть на уроках химии профессора Вольского. Бокситовая челка длиной ровно до бровей расходилась в стороны по несимметричному пробору как таинственный занавес. По бокам и сзади на плечи изливались бокситовые ручьи со светлыми прядями. С плеч они перетекали на спину и перед белой блузки с черными пуговками.

У нее было бледное, слегка розоватое лицо, с – как говорила другая моя любимая учительница – разнообразным пейзажем. Обрамленные с юга выразительными холмами щек, разделенные точеным хребтом носа, в тени бокситовой челки прятались большие, спокойные, будто подведенные темным глаза. К югу щеки резко опадали крутыми склонами даже не в ямки, а в низину, занятую по большей части огромными красными губами.

– Постучать по спине? – приветливо спросила она.

Меня выворачивало от кашля наизнанку и едва удавалось вдохнуть. Глаза у меня вылезли из орбит, лицо, думается, стало свекольного цвета, но я резко замахал руками, показывая, что сам справлюсь. Потребовалось некоторое время, чтобы я наконец прокашлялся от крошек чипсов.

– Привет, я Филип, – просипел я, вытирая слезы, на что она ответила:

– Не плачь, все будет хорошо.

– Он плачет от стыда за то, что выкинул нас с матча, – захохотал Бартек и положил руку на плечо девушки.

– А, это ты тот ловкач, который купил два билета на один матч! – рассмеялась девушка, и я заметил, как она легко выскользнула из собственнического захвата.