Текст книги "Шепот бота"

Автор книги: Павел Беренсевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

– Как же это, по-вашему, мы вас выдавили? – спросил я. – Нам просто повезло. Или не повезло, тут как посмотреть.

– Ага-ага, – подключился Ушастый. – Сначала «У нас нет денег», «Мы отпадаем», «Отказываемся», а потом пырк-шмырг за нашими спинами, так, чтобы все без нас устроить.

– Ну ты что, Ушастый! – пытался объяснить ему Яцек. – Мы ведь решили в последний момент. Вы тогда уже точно подали заявки. Кроме того, откуда ты знаешь, как бы все сложилось, если бы мы распределили заявки по-другому?

– Старик Филипа бы постарался, – сказал Бартек так уверенно, что даже Яцек посмотрел на меня с удивлением.

– А при чем тут мой отец? – выдавил я.

Лицо Бартека выражало победу проницательности над всемирной системой темных схем и одновременно презрение к наивным и упорно заблуждающимся.

– Все же знают, что у тебя батя в верхах.

Мой папа – программист в Министерстве здравоохранения, однажды даже сидел в столовой через два стола от самого замминистра. Когда я спросил Бартека, как, по его мнению, такой человек может влиять на результаты лотереи Лиги чемпионов, он совершенно не смутился.

– У них там есть свои договоренности, – уверенно заявил он.

– И почему же в таком случае выиграли оба приглашения?

– Видимо, он для пущей уверенности дважды потянул за ниточки.

– А почему он теперь не сделает так, чтобы нам можно было вернуть по одному билету, а? – едко спросил я.

– Прикрытие, – не сдавался Ушастый. – Чтобы не вызывать подозрений.

Он все продумал. Все подходило. Все сложилось. Даже если не сложилось, то сложилось еще точнее, потому что это портит общую картину, а нет ничего лучше для темных схем, чем то, что портит картину.

– Кажется, кто-то тут совсем рехнулся, – наконец проговорил я, и мы с Яцеком демонстративно вышли из раздевалки.

«А кстати, – подумал я уже в классе, – интересно, почему шеф свернул дела именно в тот момент, когда нас конкретно прижало? Это просто еще одно событие черной полосы, или кому-то были выгодны наши неприятности?» Я быстро прогнал эти дурацкие мысли, чтобы полностью отдаться другим: о том, что же теперь с нами будет.

Глава шестая

Итак, мы безработные. От одного только этого слова мне захотелось есть. Очевидно, организм подсказывал, что нужно наесться про запас, хотя мне не хватало не на еду, а на спасение чести. После уроков мы с Яцеком сидели на пластиковых стульях рядом с палаткой «У турка», вспоминая первый кебаб и поглощая второй, пока соус стекал у нас по рукам. Я был уверен, что всего одним этим актом отчаянного обжорства сведу на нет результаты недель усердного качания пресса. Мне было немного жаль расставаться с зачатками кубиков, неуверенно проступающих под кожей, но я не мог сдержаться. Впрочем, на кой мне теперь кубики? Что в нынешней ситуации значило мнение какой-то там посторонней девчонки? Пока я дважды в неделю стоял на «Сковородке», можно было ради развлечения размышлять, увижу ли я ее снова. Теперь тема Рыжей была полностью закрыта. Абсолютно. Окончательно. Существовала минимальная вероятность, что мы когда-нибудь случайно встретимся, но это уже неважно. Совсем. Совершенно. В любом случае, не настолько важно, чтобы я не мог съесть еще один кебаб.

– Что будем делать? – грустно спросил Яцек.

– Поищем работу, – ответил я с набитым ртом.

Хозяин палатки, желая идти в ногу со временем, помимо баранины и курицы указал в меню FreeWi-Fi, поэтому я потянулся за мобильным и вбил в поисковике: «Работа, листовки».

– Вот черт! – сказал Яцек, когда я показал ему результаты.

Десятки предложений! Листовки в почтовые ящики, листовки под дворники, листовки на улице. Листовки утром, вечером, по ночам. Листовки из рук, с мобильных стоек, расклейка. Листовки в обычной одежде, в ростовом костюме огурца, с песнями и плясками. Тысячи, миллионы листовок выезжали из-под станка и только ждали кого-то вроде нас, чтобы донести миру свои радостные вести.

– Листовки, Варшава, десять злотых в час, – прочитал я первое попавшееся объявление. – Звоним?

– Ну звони, – сказал Яцек.

– Почему я? Ты звони.

– Я не взял телефон, – выкручивался он.

– Ну возьми мой.

– У тебя более серьезный голос.

– Но я всегда забываю, что мне говорят.

Мы остановились на том, что позвоним из дома. Я возьму четные номера телефонов, Яцек нечетные. Потом мы сравним предложения и выберем лучшее. Мы отметили это решение, откусив по внушительному куску кебаба, и вдруг я вспомнил, что Драбовский должен нам деньги за прошлую неделю.

– Я надеюсь, он не слинял с нашими деньгами, – мрачно проговорил Яцек, но, судя по тону, надежда была туманная.

Преисполненный худших опасений, я снова взял телефон и жирными пальцами набрал: «Шеф, а деньги?» Ответ пришел через пару минут – еще более туманный. «Заплачу на обучении», – писал шеф.

– На каком обучении? – спросил я Яцека, показывая ему сообщение.

Он пожал плечами. Не знал.

«Каком обучении?» – написал я шефу.

После кебабового пира мы встали с пластиковых стульев и пошли по Иерусалимским аллеям в сторону улицы Маршалковской и метро. В подземном переходе мы с сочувствием взяли по листовке у трех уставших парней, а на «Сковородке» я поймал себя на том, что рефлекторно рассматриваю лица проходящих девушек. Около входа в метро я услышал сигнал сообщения. Я достал телефон и прочитал: «Бартек не говорил? Сегодня в 16, ул. Кручая 21, кв. 32».

* * *

Здание, которое мы искали, имело форму буквы Г и длинной стороной выходило на улицу Хожая. Высокий первый этаж со стороны Кручей занимали кафе, поликлиника и магазины. Следующие этажи выглядели жилыми и были отделены от торговой части карнизом с железной баллюстрадкой. Подъезды выходили во внутренний двор, в котором зелень и парковочные места вели борьбу за каждый сантиметр. Квартира тридцать два, как сообщала табличка, находилась на четвертом этаже. Двери со двора были закрыты. На домофоне около нескольких номеров квартир была указана информация о жителях или арендаторах: Спалинские, адвокатская контора, ООО «Интермакс». Однако большая часть кнопок, в том числе под номером тридцать два, оставалась анонимной. Мы позвонили. Домофон издал длинный гудок, а потом затрещал.

– Добрый день, – я наклонился к микрофону. – Мы пришли на… – Меня прервал тихий гудок открываемого замка.

Лестничная клетка была тесной, но чистой – судя по запаху, недавно окрашенной. На полу под металлическим почтовым ящиком лежало несколько рекламок пиццы и других цветных флаеров, что странным образом придало нам уверенности. Мы поднялись на четвертый этаж. Квартира номер тридцать два была прямо напротив лестницы. На двери ничто не указывало на то, что скрывается за ней. Мы постучали. Открыл сам Драбовский. Серые брюки с идеальными стрелками, начищенные до блеска ботинки, динамично стучащие по паркету, рубашка с игриво прикрытым, но все же читаемым логотипом не дешевого бренда, без пиджака, но со слегка ослабленным галстуком – бизнес, большой мир, тяжелая работа.

– Входите, входите! – пригласил он. – Сейчас начнем.

Мы робко вошли и начали снимать ботинки, но шеф нас остановил.

– Бизнесмен без ботинок как слон без хобота, – сказал он отцовским тоном.

Интерьер был чем-то средним между квартирой и офисом: деревянный пол, обувница, старые наклейки с Микки-Маусом на матовом стекле дверей в одну из комнат, но никаких кроватей, шкафов, игрушек и вообще следов обычной жизни. В большой комнате, куда нас провели, единственной мебелью были стулья, расставленные рядами у стены, и белая доска на треноге в углу слева от двери. Часть мест уже была занята. Среди полутора десятка ребят примерно нашего возраста, может, немного старше, мы сразу заметили Бартека и Ушастого. Они даже не стали притворяться, что рады нас видеть. Пробурчали что-то под нос и вернулись к своей беседе.

Рядом с ними мест уже не осталось, поэтому мы сели ближе к доске около высокого худого парня, который сразу же отодвинулся вместе со стулом – то ли чтобы нам было удобнее, то ли чтобы никто не решил, что мы знакомы. Сразу после этого началось обучение. Шеф встал у доски и целую минуту ничего не говорил, только смотрел на нас открытым взглядом, от которого каждому нестерпимо захотелось поелозить на стуле.

– Прежде всего, – наконец заговорил он. – Я хотел бы вас поздравить.

Я мысленно пробежался по своим последним достижениям, безрезультатно пытаясь выбрать то, которое могло бы представлять повод для гордости. Однако шеф избавил меня от хлопот и сам объяснил, с чем нас поздравляет:

– Любой из моих прошлых сотрудников хотел бы сегодня быть на вашем месте. Но дело в том, что мне не нужен любой. Мне нужны лучшие.

Я краем глаза посмотрел на худого соседа. Он выпрямился, потянулся макушкой к потолку и стал похож на тюльпан, который еще минуту назад был подвядшим и вдруг под действием магического удобрения выпрямился и расцвел. Хотя лицо его выражало скромное равнодушие к похвале, глаза выдавали удовольствие.

– Чтобы раздавать листовки, достаточно двух рук, – продолжал Драбовский. – Но это не слишком большое искусство. – Участники обучения захихикали, для этого и была нужна пауза после предыдущего предложения. – Проект, для которого я вас отобрал, требует большего количества компетенций. Креативность, эмпатия, открытость современным технологиям – вот черты, которыми могут похвастаться лишь немногие.

Слова «отобрал», «компетенции», «немногие» он произносил с особым смаком, каждое из них проникало в самую глубину наших нежных душ.

– Мы вступаем в новую эру межчеловеческих коммуникаций, – продолжал шеф. – Маркетинг будущего – деликатный, изысканный, бьющий точно в цель. Людям надоела реклама, которой их забрасывают. Они устали от этой хаотичной канонады. Больше не верят рекламным обещаниям. Затыкают уши, едва услышав коммерческие предложения. Как же говорить, чтобы они нас услышали? Шепотом, господа, шепотом.

Он понизил голос до еле уловимого шелеста, а мы даже задержали дыхание, чтобы не пропустить ни единого слова. Драбовский, как дирижер, позволил стихнуть последним звукам, а потом неожиданно загромыхал:

– Buzz marketing! – Мы аж подпрыгнули. – Buzz marketing! Стратегия шепота. Мы не орем во всю глотку как торговка на базаре, нахваливающая свою петрушку. Мы шепчем прямо в ухо тому, кто осматривается в поиске овощей. Торговые интернет-площадки, форумы, фейсбуки – все это сфера нашей деятельности. Мы на цыпочках обходим все огромное интернет-пространство и шепчем, шепчем, шепчем… А люди? Слушают, слушают, слушают… А потом? Покупают, покупают, покупают…. Или? Голосуют, голосуют, голосуют… И что еще? Сами шепчут, шепчут, шепчут, и наш шепот, даже если сами мы уже давно замолчали, слышен все громче в самых дальних уголках сети. Понимаете всю красоту идеи?

Кажется, не только у меня были проблемы с пониманием красоты идеи, потому что худой паренек рядом со мной поерзал на стуле, будто что-то впивалось ему в поясницу, и простодушно спросил:

– То есть что?

– То есть мы перестаем быть назойливыми впаривателями рекламы, которой никто не поверит. Вместо этого мы становимся доверенными советчиками, – объяснил шеф и, почувствовав, что его энтузиазм как-то недостаточно заводит слушателей, решил перейти к конкретике. – Вы видели в интернете отзывы пользователей о товарах? Звездочки, баллы, комментарии? Люди покупают, тестируют, делятся оценками с интернет-братией, а другие на основе оценок принимают решение о покупке. Реклама их не убеждает, ведь всем известно, что в рекламе правда не важна, в отличие от мнения обычного человека… А если их двое, пятеро, десятеро и все они совершенно не заинтересованы в том, чтобы кого-то убедить? Мы будем поставлять именно такое объективное мнение. Это прекрасная миссия во времена, когда растерянные люди нуждаются в добром совете. Тихом шепоте на ушко.

– То есть мы будем тестировать продукты! – загорелся внезапно Яцек, и все взгляды устремились в его сторону, чтобы через секунду метнуться обратно к шефу.

Тот на секунду будто растерялся, но быстро взял себя в руки и серьезно ответил:

– Безусловно. Мы, как коллектив, – а нас гораздо больше, чем сейчас присутствует, – будем заниматься тестированием и писать отзывы. Только не каждый сразу всем. Часть будет тестировать, а часть, самые способные, займутся коммуникацией. Так делают в любой современной компании. Разделение ролей, специализация сотрудников. Мне жаль тратить ваш талант на долгое и нудное тестирование. К тому же, как бы ты протестировал, скажем… прокладки?

Все захохотали, Яцек, сгорбившись и покраснев, что-то лепетал в свою защиту, но шеф уже держал ситуацию под контролем и четко и ясно объяснял, что тестированием продуктов займется отдел тестирования, а мы можем друг друга поздравить – по результатам нашей работы мы были отобраны в Отдел поддержки решения потребителей.

– Браво! – зааплодировал нам шеф, а когда мы ответили самодовольными хлопками, он вышел из комнаты и через минуту вернулся с подносом, уставленным бокалами с чем-то светлым и пузырящимся. – Молодежная версия, – объяснил он с плутовской улыбкой. – У нас же и коллектив молодой.

Осторожно, чтобы не сломать тонких ножек, мы брали бокалы, и каждый косился по сторонам, ища поддержки у более уверенных в себе соседей.

– За ОПРП! – поднял бокал шеф, и мы глотнули сладкого напитка.

* * *

У работы в Отделе поддержки выбора потребителей были несомненные плюсы: не нужно рано вставать, не нужно вообще выходить из дома, шептать можно из любой точки мира, был бы компьютер и подключение к интернету. Не нужно терпеть гадости от недовольных прохожих, которые любят отыгрываться за свои жизненные неурядицы на ни в чем не повинных распространителях листовок. Конец ли это мечтаний о встрече с рыжеволосой девочкой? Будем честны! По степени реальности Рыжая была ближе к Гермионе Грейнджер или Китнисс Эвердин, чем к человеку из плоти и крови. Я мог придумывать сколько угодно вариантов нашей новой встречи, чтобы убить время, стоя на «Сковородке», но сказки – это сказки, а реальная жизнь – это тысяча злотых, которые мне нужно вернуть до июня. Драбовский обещал полтора злотых за один шепот! Чуть меньше семисот шепотов, и о долге можно будет забыть! А при случае можно расширить горизонты, интересно провести время, размять мозги, ведь, как подчеркивал шеф, поддержка выбора потребителя требует креативности. Нужно шептать деликатно, оригинально и разнообразно. Словом, увлекательная работа, которая приносит удовлетворение. А вдобавок общественно значимая! Разве пропаганда чтения не приносит пользу целому человечеству?

Я вспомнил о чтении, так как первое задание шефа для ОПВП было связано именно с ним.

– Пусть каждый из вас подумает, какая у него любимая книга, – сказал он во второй, организационной, части обучающей программы.

Комната оживилась, где-то даже наметилась паника, но, к счастью, нашлись те, у кого было по несколько любимых книг, и они смогли поделиться с теми, у кого все названия как назло вылетели из головы.

– Готовы? – спросил шеф, и посыпались варианты. «Властелин колец», «Редболд Железный кулак», «Биржа для всех», «Месси – золотой мальчик из Росарио», «Прокляты, потому что любили Польшу», «Месть блондинок – 500 анекдотов о брюнетках» и множество других названий, свидетельствующих о разнообразии интересов нашего небольшого коллектива. Лично я выбрал «Над пропастью во ржи».

В рамках стажировки перед началом работы шеф объявил конкурс под названием «Помоги любимой книге». Нужно было собрать для выбранной книги как можно больше положительных оценок в самом крупном книжном интернет-магазине. Трудность заключалась в том, что система подсчета оценок позволяет человеку проголосовать лишь один раз. Шеф призвал всех придумать креативные способы преодоления этого препятствия, на что первым отозвался Яцек:

– Можно попросить родителей, бабушек и дедушек, чтобы они тоже поставили оценки, – предложил он.

Креативность этого решения не привела шефа в восторг.

– Ну, можно и так, – согласился он, но в его тоне звучало скорее разочарование, чем похвала.

Оказалось, что правильное креативное решение, которое должно было прийти нам в голову, если бы мы мыслили достаточно инновационно, заключается в усилении своего голоса в сети с помощью так называемого многоголосия.

– Если вы шепчете одним ртом, – объяснял шеф, – то не даете своему шепоту шанса среди множества ушей. Что нужно сделать? Все просто. Удвоить, утроить, удесятерить количество ртов, которыми вы шепчете. Вы можете завести столько почтовых ящиков, сколько хотите. Тогда вы сможете помочь своей любимой книге не один раз, а множество.

– Нам нужно заводить фальшивые аккаунты? – испугался Яцек, но шеф его успокоил.

– Почему сразу фальшивые? – возмутился он. – Делай настоящие. Это будет выглядеть так, будто ты сам размножился, чтобы быть сразу в нескольких местах и работать более эффективно.

Прежде чем мы успели переварить этот совет, шеф хлопнул в ладоши, потер руки и воскликнул:

– Ну что? Все понятно?! Победит тот, чья любимая книга через неделю наберет больше всего положительных оценок. За работу! Встречаемся сразу после праздников! С наступающей Пасхой!

* * *

Книгу «Над пропастью во ржи» в самом крупном книжном интернет-магазине оценили всего три раза. Два человека поставили ей пять звезд, а один (меня даже затрясло от негодования) – только две. Тем временем «Книга цитат рэпера Попека» получила пять звезд, «Секрет плоского живота Корнелии Латко» тоже пять, «Поцелуй на Острове любви» пять, «Пароль от счастья: инструкция успешной жизни» – пять, а «Над пропастью во ржи» только четыре! Это была жуткая несправедливость, на которую можно было злиться и ругаться – или подойти к делу конструктивно и использовать негативные эмоции в продуктивном ключе. Если бы мне удалось, скажем, добавить пятьдесят максимальных оценок, то этим читателям-недоучкам, не ценящим хорошей литературы, было бы очень сложно обрушить средний рейтинг. А может, книжный магазин, увидев, какой популярностью пользуется эта позиция, охотнее предлагал бы ее клиентам, и мои заслуги перед культурой стали бы еще более весомыми.

Пасхальные праздники поспособствовали тому, что я смог оторваться от обычных занятий и использовать по полной креативность, которая зазря пропадала в школе. Конечно, я уже использовал один email – filkojt@omlet.pl, но на последнем мастер-классе я понял: чем больше ящиков, тем громче будет звучать шепот в нашем благом деле. Тот, кто думает, что работа над многоголосием заключается в бездумной долбежке по клавиатуре, глубоко заблуждается. Ведь у каждого голоса должно быть свое имя. Какое? Неважно. В том-то и проблема, потому что нет в жизни ничего более сложного, чем придумать то, что «неважно». «Как это неважно?», – спрашиваем мы в ужасе. «Неважно» – это как?

Нас настолько пугает этот безграничный выбор, что мы не в состоянии придумать вообще ничего, а ведь неважно, что мы придумаем, оно по-любому подойдет. Я просидел два дня и ничего толкового мне в голову не пришло. Все слишком сложно, – решил я в конце концов. Мне нужен был какой-нибудь ключ. Какой именно? Неважно. Я в отчаянии оглядывал комнату в поисках вдохновения, и когда уже почти опустил руки и собрался звонить Яцеку с просьбой о помощи, мой взгляд наткнулся на темно-зеленую книгу на средней полке стеллажа. «Атлас мира».

Из оглавления я выписал длинный список географических названий: стран, городов, рек и так далее. Напротив каждого я написал случайные имена, преобразив каждое название так, чтобы оно стало похоже на фамилию. Таким образом родилось пятьдесят новых человек, готовых шептать то, что я вложу в их уста. Я старательно создал для каждого почтовый адрес и учетную запись в интернет-магазине. Когда я закончил, буквы, точки, символы «собачки» крутились перед моими глазами, а «Над пропастью во ржи» получила пять звезд от полусотни читателей, среди которых Юлиуш Неман, Павел Москвитин, Роберт Берлиневич, Агнешка Молдавская и Юстина Римская.

Глава седьмая

– The winner is… – Драбовский сделал паузу, и все задержали дыхание.

Второй день обучения кандидатов в Отдел поддержки решения потребителей до этого момента проходил довольно сонно. Устав от поедания праздничных колбасок и пирожных-мазуреков, мы как-то не находили в себе энтузиазма, который так необходим в buzz-маркетинге. Только объявление результатов конкурса «Помоги любимой книге» оживило присутствующих. Я ждал этого момента со смешанными чувствами. С одной стороны, я был приятно возбужден и, не скрою, полон надежд, а с другой стороны, немного волновался. Дело было в Яцеке. Я боялся, что будет скандал. Когда я спросил его в метро, сколько раз за прошедшие праздники он кликнул по любимой книге, он сказал, что один.

– Один? – испугался я. – Почему так мало?

– Потому что столько можно, – он пожал плечами.

– А с других аккаунтов? – спросил я. – Ты не мог наделать себе новых?

Яцек сказал, что у него завис компьютер, и больше не хотел продолжать разговор.

– The winner is… – повторил шеф, чтобы потянуть время, пока он найдет и развернет нужную карточку. – Книга… «Мой велосипед и остальные друзья»! Браво!

Раздались сдержанные аплодисменты, а я с недоумением посмотрел на Яцека. Он же всего один раз кликнул! Тот выглядел не менее удивленным, чем я.

– Но… – лепетал он. – Но ведь…

– Сто тридцать оценок! – шеф старался нас раззадорить.

– Но я только… – оправдывался Святоша.

– Сто тридцать человек шепнули «прекрасная книга»!

– Но… – Никто его не слушал, тогда он повернулся ко мне. – Но там до меня было уже сто двадцать девять! – прошептал Яцек.

Я махнул рукой, чтобы он замолчал. В конце концов, должно быть больше всего оценок, разве нет? Его заслуга тут невелика – ну и что с того? Просто все удачно сложилось. Полоса неудач, полоса везения. Кажется, по первому пункту Святоша лимит уже исчерпал.

Наградой победителю было право первым выбрать себе продукт из списка для следующего задания. На этот раз это была уже не игра. Начиналось серьезное шептание. В течение недели, до следующей обучающей встречи, нам нужно было поддерживать настоящие решения настоящих потребителей. Шеф, правда, подчеркивал, чтобы мы не относились к заданию как к экзамену, но все понимали, что от того, как мы справимся, будет зависеть наше будущее в ОПРП.

В списке продуктов, которые нам предстояло поддерживать, были: холодильник, щипцы для завивки, зубная паста, сковородка, велосипед, удобрение для орхидей, бинокль, оливковое масло, горнолыжные ботинки и смартфон. Победитель конкурса долго не раздумывал.

* * *

– «Speeda34 – это, конечно, неплохой велосипед, но за эту цену на рынке можно найти модели получше. В раме лишних 200 грамм, переключатели средние. Дизайн действительно крутой, но серьезно, три сотни просто за дизайн? Я бы не советовал. Удачи, jacek1234». Это что? – прошипел шеф, размахивая распечаткой с велофорума. – Кто это написал?

Мы снова сидели в квартире на улице Кручая, куда нас пригласили на собрание, подводящее итоги нашей первой миссии поддержки решения потребителей. Уже неделю каждый из нас изучал соответствующие форумы, порталы и интернет-магазины, нежно нашептывая десятками голосов в уши потенциальным покупателям, теряющимся в море выбора. Кто шептал по поводу Speeda34, можно было не уточнять. Уж в чем, а в велосипедах Яцек действительно разбирался. У него прямо глаза засветились, когда он увидел в списке товаров навороченный горный велик. Он выбрал его без колебаний и подошел к заданию со свойственной ему серьезностью. Яцек перелопатил тонны профессиональных журналов, позвонил друзьям по хобби, зашел к Дареку и Себастьяну, знакомым из любимой веломастерской и раз написал, что рама может быть на 200 грамм легче, значит, он знает, что говорит.

– А что не так? – спросил он, сбитый с толку холодной реакцией на свой шепот.

– Твой шедевр? – уточнил Драбовский.

– Мой.

– Ты издеваешься?

– В смысле? – пробормотал Яцек.

– Как ты думаешь, после такой рекламы кто-нибудь что-нибудь купит, а?

– Но ведь это должна была быть не реклама, а совет.

Шеф сразу осекся. Замахал руками, будто хотел стереть неудачное слово.

– Так, хватит придираться к словам! – нервно бросил он. – Это я на автомате. Конечно, совет. Но то, что ты пишешь, это не совет, а анти-совет. Мы так не договаривались.

– Но я только написал, что велосипед тяжеловат для такой цены, – оправдывался Яцек.

– А зачем ты это написал?

– Потому что это так. Я проверял.

– Послушай меня! – рассердился шеф. – Твоя задача не проверять! Проверяют другие! Ты рекомендуешь. Ясно?

– Так мне нужно было написать, что он легкий? – Яцек не понимал.

Шеф засопел и запрокинул голову, показывая, что его терпение на исходе.

– Нужно было вообще не писать про вес, – стонал он. – «Крутой дизайн» – вот, пожалуйста, ты сам об этом говоришь. На этом нужно было сосредоточиться. Тебе же хочется, чтобы польки и поляки ездили на красивых великах, а?

Этот патриотический аргумент на мгновение лишил Яцека дара речи, а выигранное на этом время шеф решил потратить на демонстрацию хорошей работы.

– Вот, послушайте, – сказал он, листая стопку распечаток. – Отличные тексты. Креативные, убедительные, красиво написанные, натуральные… Где же? О, вот. По поводу бинокля. Оптический форум, обычная беседа, ничего особо не происходит, и внезапно некий Гжегож Краковский спрашивает: «Привет! Я новичок и вообще не в теме биноклей. Ищу что-нибудь подходящее. Птички, зверюшки, все такое. Что посоветуете?» Видите? – шеф на секунду опустил руку с распечаткой. – Не сразу с бухты-барахты, а сначала невинный вопрос. Это вызывает доверие. На это… – он поискал место, на котором остановился, – отвечает Юзеф Датский и говорит, что биноклей полно и всегда можно найти что-то подходящее. Он, например, недавно купил себе и невероятно доволен. Заметьте, названия все еще нет. Гжегож Краковский хочет узнать модель, но Юзеф Датский отказывается: мол, не может написать, вдруг решат, что реклама. И теперь послушайте… – поднятый палец шефа указывал на то, что теперь мы переходим к самому главному, – Краковский: «Да ладно, Юзеф. Тут же все свои». Датский: «Ну хорошо, как скажешь. У меня Focus Z Super Classic, но есть и другие хорошие». Владислав Загребович: «У меня тоже “Фокус”. Отличный!» Мария Гроднович: «Небось китайщина!» Юзеф Датский: «Сама ты китайщина. Focus Z Super Classic это отличная вещь! 14-кратное увеличение, стабилизатор изображения, покрытие призмы, повышающее коэффициент отражения света». Дональд Рижский: «И еще суперуплотнительные кольца и азотное заполнение. Никогда не промокнет и не запотеет». Марек Вильнюс: «У меня тоже Фокус. Легкий как перышко. Для моих суставов это плюс». Болеслав Грек: «А два режима стабилизации? Это фигня или правда полезно?» Юзеф Датский: «Я тоже сомневался, но поверь: супер. Один режим на суше, когда стоишь уверенно, а объект движется, а другой для плавания, когда ты сам качаешься на волнах. Просто сказка! Я теперь не представляю себе бинокля без этого». Вот! Отличная работа! – шеф довольно ударил ладонью по стопке распечаток. – Господа, среди нас настоящий талант.

* * *

Иногда с трудом верится, какой капризной может быть судьба. В один день она ставит тебе подножку, погружает в долги и бездну отчаяния, чтобы на следующий неожиданно улыбнуться, как самый близкий друг. Еще недавно я копил гроши, разменивая на улице польские леса на листовки, а теперь, пожалуйста – восходящая звезда buzz-маркетинга. Попытки других кандидатов в ОПРП тоже получили положительные рецензии (Бартек показал себя «многообещающе», Ушастый «вполне достойно»), но ничьи шепоты не понравились шефу так сильно, как мои. Он, видимо, был очень доволен, так как в конце встречи вместо того, чтобы дать мне очередное задание для обучения, сказал:

– На мой взгляд, Филип, ты уже готов. Выбирай: хочешь еще потренироваться или попробуешь нырнуть поглубже?

Признаюсь, у меня в голове шумело от похвалы, поэтому я чувствовал себя очень смелым.

– А что, шеф, – бодро ответил я. – Можно и поглубже.

– Браво, Филип, – одобрил тот. – Нужно брать быка за рога. Ты получишь собственный проект, посмотрим, как ты справишься с шепотом в деле. Что скажешь?

– Конечно. Что за проект?

Шеф посмотрел на меня, будто хотел еще раз убедиться, смогу ли я взять на себя такую ответственность.

– Я подумал, что ты мог бы пошептать… – он потянулся в карман брюк, – об этом.

При виде пластиковой бутылки с голубой этикеткой и надписью «Слимомикс», я не смог удержаться от смеха. Кажется, шеф почувствовал себя несколько обиженным, потому что холодно спросил:

– Что-то не так?

– Нет, нет, извините, – начал объясняться я. – Просто этот «Слимомикс», кажется, моя судьба. Я помню его по флаерам. Когда я его раздавал, все время что-нибудь происходило. Например, тот мужик, который на меня набросился. Помните? Вы тогда сказали, что это агент конкурентов.

О том, что со мной случилось, когда я впервые раздавал «Слимомикс», я, конечно, рассказывать не стал, ведь три слова, которыми мы перебросились со случайной девушкой, – это так себе история. Но я бы соврал, если бы сказал, что не подумал про облако рыжих волос, исчезающих в подземном переходе.

Лицо шефа мгновенно прояснилось.

– Конечно, помню, – сказал он. – Ты тогда отлично защищал рекламные материалы. Все прекрасно складывается. С твоим опытом тебе будет легче.

* * *

В минуты эйфории мы искренне верим, что весь мир живет нашим счастьем и только и мечтает о том, чтобы разделять его с нами как можно дольше.

– «Слимомикс», чувак! – почти кричал я Яцеку, когда мы ехали домой в метро. – Обалдеть! Ты слышал, что говорил Драбовский? Флагманский продукт! Мы только начали, и сразу такой вызов! Круто, да? Такая ответственность! И еще дал мне аванс, прикинь? Сто пятьдесят злотых! Неплохое начало. Кто бы мог подумать? Но нужно взять себя в руки, чтобы не облажаться, правда? Только не надо слишком резко начинать. Может, сначала стоит поработать над доверием, а потом уже начать шептать, как считаешь? Лучше сразу не выскакивать с этим «Слимомиксом», да? Еще подумают, что это реклама. Ой не могу! А я-то переживал, что не смогу собрать деньги. Хорошо, что люди худеют, да? Ужасно много толстых вокруг, ты заметил? У худых реже бывают инфаркты, и вообще они здоровее. Вот же повезло, да? Такая удача так запросто!

Тут я почувствовал себя как человек, который внезапно осознает, что вот уже десять минут говорит по разрядившемуся телефону.

– А ты чего такой кислый? – спросил я с некоторой обидой.

– Ничего не кислый, – буркнул он.

– Да, с великом у тебя здорово получилось.

– Угу.

– Чуток подправить – и будет супер.