Текст книги "Шепот бота"

Автор книги: Павел Беренсевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

– Что?! – в ужасе переспросил я.

– Или Вы уже достигли совершеннолетия? Тогда согласие не нужно.

– Нет-нет! – замахал я рукой. – Про согласие знаю. Но СКОЛЬКО злотых?

Он выглядел так, будто мой вопрос его оскорбил.

– Две тысячи, – сказал он. – Вся информация есть на сайте.

– Но когда я записывался, было триста!

– При записи триста, и до середины мая вторая оплата. Так как запись в середине мая, обе оплаты сразу. Логично.

Да, нельзя отрицать, май уже перевалил за половину. Впрочем, Анка, как я помню, тоже говорила про оплату второй суммы. Переспорить этого парня не было никаких шансов. Единственное, что мне оставалось – это надеяться, что под косматой бородой бьется человеческое сердце.

– Но у меня сегодня только триста злотых, – промяукал я жалобно. – А нельзя как-нибудь вторую сумму перенести?

Работник фирмы посмотрел на меня таким взглядом, будто колебался между тем, сожрать меня сразу или оставить на потом, и наконец спросил:

– А завтра принесешь остаток?

– А можно послезавтра? – выдавил я.

Мужик потянулся рукой под столешницу, где, как мне казалось, он хранил ружье или пульт от ловушки-колодца с крокодилами, но он достал только бумажку.

– Анкета, – буркнул он. – Принеси заполненную. И с ней согласие родителей и тысяча семьсот злотых. В среду в 18:30 обучение для кандидатов. Обязательное.

На столе завибрировал телефон, и бородач выразительно посмотрел на меня.

– «Икар», слушаю, – долетело до меня, когда я выходил на улицу. – Да, конечно, есть такой лагерь… Сын и друг, да?.. Минуточку. Да, есть два последних места, но поспешите, желающих много.

Глава пятнадцатая

– Как дела у Ани? – невинно спросила мама, едва я переступил правой ногой порог дома.

– В каком смысле? – нервно буркнул я, ведь жизнь меня уже научила, что у таких вопросов всегда есть скрытый смысл.

– Ну вообще, как у нее дела?

– Вообще знаю только, как у нее были дела три дня назад, – ответил я.

– Как это? – удивилась мама. – А вы не встретились минуту назад? Она должна была как раз на остановку идти.

На долю секунды я замер с концом шнурка в пальцах, после чего мгновенно завязал обратно только что распущенный узел.

– Сейчас вернусь! – бросил я и вылетел во двор.

Я был невероятно зол на себя за глупую идею выйти на одну остановку раньше. Правда, на этой длинной прогулке мне удалось проветрить мозг и разложить план битвы за согласие на лагерь, но зато я пришел с другой стороны и не встретил Анку. Теперь я летел что было сил, рассчитывая, что успею раньше автобуса. Когда я подбегал к главной улице, из-за угла вышел Яцек, и мы чудом избежали лобового столкновения.

– Привет, я спешу! – крикнул я, не сбавляя скорости.

Яцек что-то ответил, но я не слышал. Я вылетел с нашей улицы и посмотрел в сторону остановки. Автобус, бокситовое пятно в черном прямоугольнике и шелест закрывающихся дверей. Запыхавшись, я сел на остановке и достал телефон. Я набрал «Форель», приложил телефон к уху. Через десяток сигналов я повесил голову и пополз домой.

Родители ждали меня с конвертом. Он лежал на столе в большой комнате. Мама сидела на диване, папа на кресле. Второе кресло пустовало, и что-то в атмосфере, царившей в комнате, велело мне туда сесть.

– Почему ты нам не сказал? – спросила мама.

Я не знал, имеют они в виду «почему ты не признался?» или «почему ты не похвастался?», поэтому на всякий случай ждал худшего.

– О чем? – осторожно спросил я.

– Ну, о твоей работе, – подтолкнул меня папа.

– Анка вам рассказала?

– Рассказала, рассказала. Браво, сынок. Еще толком в лицее не начал учиться, а уже работа в газете! Причем в Австралии! Какая же потрясающая штука эта глобализация! Смотри-ка, иногда человеку нужно получить пендель от жизни, чтобы повзрослеть и научиться ответственности.

– Да какая там газета, – буркнул я себе под нос. – Местная газетенка, и все. Впрочем, я же не то чтобы совсем…

– Местная газетенка! – прервал меня папа, передразнив. – А ты хотел бы сразу в «Нью-Йорк Таймс»? Надо же с чего-то начинать.

– Похоже, ты хорошо справляешься, – радовалась мама. – Было так приятно слушать, как Анка тебя хвалит. Ответственный, добросовестный, внимательный. И, похоже, так ей помог. Она утверждает, что, если бы не ты, ей пришлось бы отказаться от своей поездки. Для нее эти полеты очень важны, да?

– Кажется, да, – тихо сказал я.

– Вот именно. Мы тут с мамой поговорили… – начал папа, а мама поспешно вставила:

– Только не думай, что мы лезем в твои дела.

– Точно! – поддакнул папа. – Поступай как хочешь…

– А мы с папой не будем это никак оценивать, да?

– Никак. Ни в одну, ни в другую сторону. В конце концов, это твоя жизнь.

Я вынужден был признать, что в создании интриги и атмосферы саспенса мои родители мастера. Я сидел, вжавшись в кресло, и боялся, что же они скажут дальше.

– Просто вы в последнее время так много времени проводите с Анкой, – продолжала мама. – Конечно, мы ни на что не намекаем, но, кажется, вам хорошо вместе. А Аня едет в этот лагерь. И мы подумали, если ты вдруг… Если ты тоже хочешь, то, может…

– Вы отпустите меня в лагерь?! – выдавил я потрясенно.

Мама смешалась, будто я поставил под сомнение ее материнские компетенции.

– Конечно, я две недели глаз не сомкну, – поспешно добавила она. – Но как-нибудь переживу. Нельзя держать ребенка всю жизнь у юбки.

– Но это стоит три тысячи, – сказал я. – А до среды нужно принести тысячу семьсот. Предоплату и первый взнос.

Кажется, их немного удивило, что я столько об этом знаю, хотя они только начали разговор, но, надо признать, им удалось сохранить невозмутимые лица.

* * *

В комнате я сначала внимательно осмотрел конверт со всех сторон, потом осторожно отогнул крышку. Внутри было пятьсот злотых! Потрясенный, я вытащил из кармана смартфон. «Форель», зеленая кнопка – на этот раз получилось.

– Ну привет, Фил, – услышал я. – Я хотела сделать сюрприз, но тебя не было. Ты получил деньги?

– Да, я как раз поэтому, ведь…

– Пока только это, но…

– Нет-нет. Не в этом дело! – прервал я Анку. – Я ведь это не для денег. Это же тебе нужно было. Аванс этот и вообще.

– Ну ты что, Фил! – взорвалась она. – Такая работа и даром? Ты шутишь! Знаешь, как им понравилось? Они все повторяли great job, great job, прямо не знали, как еще похвалить. Я поделила пятьдесят на пятьдесят, половину тебе, половину мне. Нормально? Или тебе кажется?..

– Нет-нет! – запротестовал я. – Я не в том смысле. Я только хотел…

– Фил! – снова перебила меня Анка. – Не переживай за меня. Благодаря тебе на первый взнос у меня уже есть. А на оставшуюся часть успеем заработать. До выборов еще две недели, а если выиграет Кокс, то они заплатят еще столько же! Представляешь?

Но мое воображение было занято кое-чем другим. В сцене, которую оно мне подсовывало, я сидел в полумраке комнаты, погруженный в ноутбук с самолетиком, рядом Анка, наши мысли сосредоточены на общем задании, руки близко. Внезапно мы оба встаем из-за стола, делаем шаг на стул, со стула на подоконник и под хлопанье параплана улетаем через открытое окно в звездное небо.

– Нам нужно будет еще раз встретиться? – спросил я, следя, чтобы в моих словах не было энтузиазма.

– Нет, необязательно, – успокаивающе сказала Анка, но слова произвели обратный эффект.

– Ой, нет! – я бросился спасать ситуацию. – Я совсем не против.

– Я знаю, но ты так прекрасно справляешься, зачем мне сидеть у тебя над душой?

Я подумал, что ей, наверное, сложно ездить ко мне на другой конец света. Школа, работа, ежедневные обязанности и еще столько времени в трамваях и автобусах. Неудивительно, что она пытается как-то оптимизировать этот процесс.

– Но Анка, – начал я аккуратно, – мы же не обязательно должны собираться у меня. Я могу приходить к тебе. Ты далеко живешь? В центре?

Кажется, она занервничала.

– Нет, у меня исключено! – спешно произнесла она. – У меня нет условий.

Я вспомнил, что Анка уже говорила об этом раньше. Может, она живет в старом доме и у нее грибок на стене? Может, она делит комнату с вредной младшей сестрой? Может, у нее отец-алкоголик? Или она просто боится, как избалованный мальчик с окраины отреагирует на тесную комнатушку в большой панельке? Разумеется, мне это было неважно. Я все равно смотрел бы только на нее. Ну, может, иногда еще на монитор. Так или иначе, я чувствовал, что не стоит развивать эту тему. И только добавил:

– Может, где-то в другом месте. Подумай, где тебе удобнее, я подстроюсь.

Анка начала считать, сколько времени я бы потратил на поездки, сколько текстов я мог бы за это время просмотреть и сколько ошибок найти и сколько выиграть времени для Кокса и для нас.

– Фил, – добавила она наконец. – Мне просто жалко такую голову гонять по городу. Это действительно не нужно. Достаточно того, что я вышлю тебе материалы.

– Но мне недостаточно! – вырвалось у меня.

Повисла нелегкая пауза, после которой, как мне показалось, голос Анки изменился.

– Ну хорошо, Фил. Если ты считаешь, что я тебе нужна, конечно, можем встретиться.

– Тогда как? Завтра? – спросил я, забывая о напускном равнодушии.

– Завтра я не могу, – сказала она и, предвосхищая следующий вопрос, добавила: – Послезавтра тоже нет.

Второе я знал. Среда, 18:30, центр воздушных прогулок «Икар» – обучение теории для участников лагеря. При мысли о том, какое у нее будет лицо, когда она меня там увидит, я удовлетворенно улыбнулся.

Закончив разговор, я почувствовал, что у меня пересохло в горле, и пошел на кухню попить. Я принес кружку наверх, поставил на старый коврик для мышки, а сам сел за стол. Я высыпал деньги и с минуту молча в них вглядывался. Насмотревшись, я сложил из банкнот пятиэтажный дом, потом поезд с пятью вагонами, цветок с пятью лепестками, заборчик из пяти досок, лесенку из пяти ступенек и переход-зебру с пятью полосками. Сотни были совсем новенькие, ароматные, приятные на ощупь и для глаза. Три из них я собирался отдать Яцеку, две – родителям. Таким образом, от долга за билеты оставалось немногим более пятисот злотых. Если бы мы с Анкой удержали прежний темп работы, я выбрался бы из долговой ямы быстрее, чем мог мечтать.

«А если Кокс выиграет и нам еще дадут премию?» – подумал я. Я впервые в жизни почувствовал некоторое возбуждение при мысли о предвыборной гонке. Я спрятал деньги обратно в конверт и постучал по клавиатуре. Долго искать не пришлось. Результаты ежедневных опросов публиковало интернет-издание «Якандада Тудэй». В отличие от «Якандада Дэйли» и «Якандада Трибьюн», у этой газеты была вкладка «Архив» с номерами за последние двадцать лет, что вызывало некоторое доверие. К сожалению, прогнозы были не очень: пятьдесят пять процентов избирателей планировали проголосовать за Полсона, и только сорок пять – за Кокса.

В голове не укладывалось, как можно хотеть в мэры человека, который стреляет из пневматики по утконосам, заколачивает бабки на мошеннических схемах и рассказывает расистские шутки. В комментарии под опросом кто-то упрекал Кокса в «любительской манере ведения предвыборной кампании», и это так меня задело, что я молниеносно нашел в сети канадскую заметку о фальшивых сборах на лечение больного ребенка. Удачная адаптация немного подняла мне настроение.

– Мы еще посмотрим, кто тут любитель, – процедил я.

На сайте «ЯкандадаТудэй» я подписался на ежедневные эсэмэс уведомления о новых результатах опроса, а потом написал Анке: «Привет, мне скучно. Кинешь материалы?».

* * *

Яцек не очень удивился, когда на следующий день в школе я отдал ему долг.

– Это от той газеты, да? – спросил он.

Нашим мамам даже не нужен был интернет, чтобы получать ежедневные рассылки. Хватало пяти остановок вместе по пути на работу каждое утро. Но информация о моей журналистской карьере еще не могла попасть во вчерашнюю утреннюю рассылку, а сегодняшняя не успела бы добраться до Яцека. Новость, видимо, пришла другим путем, окружным, но тоже эффективным: сначала по телефону от мамы к бабушке, потом от бабушки к маме Яцека во время вечерней прогулки с Чипсом и Галошем.

– Ну, знаешь, – скромно сказал я. – Косить газоны было бесперспективно, поэтому я решил попробовать себя в прессе.

– Но я слышал, что не в нашей, – Яцек мотал головой с искренним восхищением. – Какой-то англоязычной, да? Кажется, где-то очень далеко.

– В Новой Зеландии, – неохотно ответил я.

Собственно, сам не знаю, почему. Я подозревал, что он будет искать? Предпочел не облегчать ему задачу? Не хотел слушать его замечания? Впрочем, какая разница – и то и другое далеко, на другом конце света.

– А о чем ты пишешь? – спросил он.

– О разных вещах. О природе и все такое.

– Как защитить птицу киви? – пошутил он.

– Например, – сказал я. – И еще о выборах, у них там сейчас кампания.

– А ты знаешь, что «Властелина колец» снимали в Новой Зеландии? – Яцек размечтался, вспомнив о зеленых холмах и недоступных горах, в которых Фродо и его друзей поджидали разные приключения. Потом его мысли сделали эффектный кульбит и перекинулись на порт в Миколайках, где мы с ним погрузимся на борт и отправимся в рейс. – Может, если повезет, мы доберемся туда по Мазурам, как думаешь?

– Ну не знаю, – протянул я, но он уже взялся за весла.

– Из Миколаек, кажется, лучше в Пиш, – рассуждал он. – Потом по притоку до Нарева, по Нареву до Вислы, а по Висле до Балтики. Дальше по Северному морю в Атлантику, а тут вот не знаю – входить в Средиземное море, или сразу через Суэцкий канал, или вокруг Африки? Что думаешь? Сколько у нас времени?

Я хотел ему сказать, что со временем как раз проблема, поскольку так неудачно складывается, что, когда он будет отчаливать от Миколаек, я планирую быть на седьмом небе, ну или по крайней мере где-то неподалеку. Тем временем Святоша обогнул Маврикий и направился к Австралии, где (о чем он не имел ни малейшего понятия) Кокс как раз на три процента уменьшал разрыв с Полсоном.

* * *

– Крыло параплана состоит из двух слоев плотного материала, которому при помощи специальных ребер придается жесткость, благодаря чему формируются вытянутые секции с отверстиями, через которые внутрь попадает воздух и создается аэродинамическая чаша, – загорелый блондин, который в начале обучения представился Генриком, изобразил руками характерную чашеобразную форму. – К нижней части ребер, – объяснял он дальше, – прикреплены стропы, соединяющие крыло с обвязкой пилота. Рулевое управление осуществляется с помощью строп, прикрепленных к задней кромке крыла. Свободные концы строп проходят через карабины и заканчиваются ручками, которые во время полета вы держите в руках. Натягивание управляющих строп позволяет изменять положение угла одной из половин крыла и, соответственно, поворачивать параплан. Корректировку направления полета также можно производить посредством балансирования телом и изменения центра тяжести.

– Балансирования чем? – спросил мальчик в клетчатой рубашке, сидевший в первом ряду и отчаянно пытавшийся записать каждое слово Генрика.

Инструктор, извиваясь бедрами и плечами, повторил:

– Телом.

Я ничего не записывал. Слишком нервничал. В маленьком зале местного клуба, арендованного центром воздушных прогулок «Икар» для обучения, были заняты все стулья, кроме одного. Стула рядом со мной. Любому, кто собирался сесть на него, я торопливо сообщал:

– Нет-нет, здесь занято.

Чем дольше шло обучение, тем сложнее мне было убеждать тех, кто стоял у стены, что мне нужен отдельный стул для кепки. В конце концов какой-то потный толстяк в нейлоновом спортивном костюме еще при входе заметил защищаемое мной место и ринулся между плотными рядами стульев. При этом он производил столько шума, что даже Генрик был вынужден прервать обсуждение ускорения при помощи акселератора, а головы сидящих впереди развернулись на сто восемьдесят градусов.

– Нет-нет, здесь за… – прежде, чем я закончил, толстяк уже сидел, а из-под его туши торчал зеленый козырек моей кепки.

«Такому и двух крыльев будет мало», – язвительно подумал я и в очередной раз посмотрел в сторону входа. Было уже почти семь, а Анки все не было. Вертясь на стуле, я гадал, что же могло ее задержать. Забыла? Может, я пришел не на тот курс? Может, я перепутал фирму, лагерь, время? В моей голове промаршировал еще целый парад случайностей, одна страшнее другой, среди которых была амнезия после падения с лестницы, болезнь с ужасным названием, дорожная авария и, наконец, свадьба с Томом Коксом. К счастью, когда концентрация черных мыслей перешла все границы, включилось устройство, которое у нас, оптимистов, входит в базовый пакет. Оно умеет переделывать темное в светлое, грустное в радостное, неудачное в счастливое, и совсем скоро тот факт, что Анки нет на обучении, хотя я так на это рассчитывал, показался мне даже полезным, потому что он давал возможность случиться чему-то вроде этого:

– Привет, Анка, а у меня есть конспект с обучения, тебе дать?

– Правда, Фил? Ох, мне тебя небеса послали!

– Практически, – тогда я бы заработал еще плюсик за чувство юмора.

Воодушевленный такими мыслями, я вытащил из рюкзака тетрадь и настроился слушать Генрика.

– Большинство моделей парапланов, – записывал я, – имеют под сиденьем пилота запасной парашют, который нужно немедленно раскрыть в случае, если параплан внезапно утратит грузоподъемность. – По залу прошла волна шелеста, как если бы несколько человек одновременно поерзали на своих стульях. – Еще одним элементом, обеспечивающим безопасность, является система протекторов, расположенных в задней, а иногда также и в боковых частях обвязки. Она позволяет минимизировать последствия падения с небольшой высоты.

– А с большой? – спросила какая-то девушка из-под стены.

– Для этого есть специальные молитвы, – буркнул кто-то, и зал нервно засмеялся.

Генрик снисходительно улыбнулся и заверил, что аварии на парапланах случаются очень редко, впрочем, это не значит, что они вообще не случаются, так что нам следует серьезно отнестись к обучению, а в лагере неукоснительно выполнять команды инструкторов.

К концу лекции моя тетрадка заполнилась вариометрами, коэффициентами подъемной силы, термиками, альпийскими стартами, кучево-дождевыми облаками и рисунками параплана под обстрелом тонких стрелочек, будто он пролетал над племенем диких людоедов.

Когда Генрик закончил, слово взял бородатый парень с пучком – тот, который пару дней назад записывал меня в лагерь. Свое выступление он озаглавил: «А теперь организационные вопросы» и забросал нас деталями поездки: дата, время, транспорт, сбор, проживание, еда, распорядок, обследования, страховки, оплата и шутка:

– Знаете, что скажет парапланерист, если спросить его, нравится ли ему парапланеризм?

Мы не знали.

«Полный улет».

* * *

– Привет, Анка, знаешь, что скажет парапланерист, если его спросить, нравится ли ему парапланеризм? – выпалил я, когда она взяла трубку.

Лекция как раз закончилась, и я решил сразу ей позвонить. Бессмысленно было возвращаться домой, раз я должен был поделиться с ней конспектом. Я, правда, не знал, где она живет, но подозревал, что из центра будет ехать быстрее, чем от меня.

– Кто что скажет? – судя по голосу, я застал Анку врасплох.

– Ну парапланерист, – рассмеялся я в трубку. – Что он скажет, если спросить, как ему его спорт?

– Э-э-э-э, не знаю… Что?

– Ну что, подумай? – настаивал я.

– Понятия не имею. Что?

– «Полный улет».

Минута тишины, я практически слышал, как в ее голове скрипят шестеренки.

– А, ага! Смешно.

Снова тишина. Она явно давала понять, что моя очередь говорить.

– Ты ни о чем не забыла? – спросил я.

– О чем?

– Ну?… – я хотел, чтобы она напряглась. – Икар? Парапланы? Лагерь? Обучение?.. Есть идеи?

– О боже! Это сегодня? – наконец вспомнила она. – Я совсем забыла! Просто не знаю, за что хвататься. Черт возьми! Катастрофа! А я так хотела пойти!

– К счастью, я там был, – равнодушно сообщил я. – И сделал конспект, хочешь?

То, что Анка в шоке, не поддавалось сомнению. Об этом свидетельствовали сдавленные звуки, напоминавшие кашель.

– А что ты там делал? – тон Анки не вселял энтузиазма, но я понимал, что может сделать с голосом удивление.

– Учился, – просто ответил я.

– Ты? Зачем?

– Да я подумал, что перед поездкой стоит что-нибудь узнать о полетах.

– Какой поездкой? – до нее никак не доходило.

– В лагерь, – весело сказал я. – Кто-то мне недавно рассказывал, что полеты – это так круто, поэтому я решил попробовать.

Уф! Наконец-то я сказал это. Почему людям так сложно говорить о чувствах? Какое же облегчение приходит, когда раскроешь все карты! Ну, может, не совсем карты, может, «параплан это круто, поэтому я решил попробовать» – не совсем то же, что и «Анка, ты ужасно мне нравишься и я хотел бы проводить с тобой как можно больше времени», но ведь она мне, помимо прочего, тем и понравилась, что была умной девушкой, которой не нужно все объяснять на пальцах.

– Ты едешь в лагерь летать на парапланах? – хриплым голосом спросила Анка.

– А ты против?

– Нет, ну что ты! – поспешила она ответить. – Но ты же знаешь, что это опасно?

Этот вопрос меня задел.

– А для тебя что, не опасно? – парировал я.

– Ну да, но я думала, что твои родители… – тут она осеклась, чувствуя, что ступила на опасную территорию. – Кроме того, это стоит бешеных денег.

– Я зарабатываю, если ты забыла, – гордо ответил я.

– Но ты же знаешь, если Кокс не выиграет…

– Я не настолько глуп, – грубо прервал ее я. – Я проверяю результаты опросов.

Видимо, Анка решила, что пора почесать за ушком разбушевавшегося тигра, потому что ее тон смягчился:

– Ой, ну не злись, Фил. Я рада, что мы поедем в лагерь вместе.

– Ну-ну, – буркнул я, рассчитывая на продолжение почесываний.

– Я правда рада.

– Правда?

– Правда. Очень.

– Насколько очень? – Теперь я был просто котиком, который подставлял легким теплым пальцам мягкое пузико.

– Очень-очень, Фил.

– Так что, занести тебе конспект? Хочешь?

– А ты мог бы отсканить и прислать на почту?