Текст книги "Спокойный Ваня 7 (СИ)"

Автор книги: Павел Кожевников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Оглянувшись, я увидел, что «кентавр» разделился, и мертвяки скорым шагом побежали в обратную сторону. Не обращая внимания на редкие пистолетные выстрелы, доносящиеся из кустов, я прошёлся мечом по всем миномётам. Резать трубу ствола было бессмысленно. Другое дело прицельные механизмы и устройства наведения. Торчало их вокруг ствола приличное количество. В результате пахания мечом я почти отделил стволы от колёсного шасси. Сейчас они держались только за счёт опорной плиты.

Жаль, что никто на миномётной позиции не складывал голые снаряды штабелями. Они и в ящиках-то всего по два лежали. Не получится большой бабах повторить.

Пока кромсал миномёты, заметил позади них расстеленный брезент, на котором аккуратно лежали знакомые мне автоматические винтовки. Я из такой стрелял во время своего первого захода в Аберрацию.

Двигаясь от миномёта к миномёту, я приблизился к оружию. Сделав пару шагов и схватив ближайшую винтовку, я выпустил весь магазин по кустам, из которых в меня стреляли. Вроде бы попал, так как пули в мою сторону лететь перестали. Не спеша, разрядил в ту же сторону остальное оружие. Кидать гранаты было жалко. Их у меня мало, и неизвестно, когда смогу пополнить запасы.

Оглядел раскуроченные миномёты. Странно, что нет техники, которая их сюда притащила. Надеюсь, больше они долбить по тюрьме не станут.

Задрал голову и повторил свой адский смех. Михаил не сплоховал и включил инфразвук, как только я поднял руки. Не торопясь, двинулся в сторону города. Пусть организовывают погоню.

Глава 3

– Можете потихоньку разбирать завалы и расчищать выход из подвала. – Передал Михаил. – Поиски свернули из-за поднятого Иваном шума. Европейцы покидают развалины.

– Понял. – Отозвался Кагье. – Начинаем. – Он повернулся к Степану, который стоял рядом. Приступай, только осторожно и тихо. Помни, нам спешить некуда.

– Да помню. – Недовольно ответил парень. – Как там у Ивана дела?

Иван не стал брать Степана с собой. Не было необходимости подвергать его излишнему риску. Возможно, Степан переживёт множественные пулевые ранения по телу и конечностям. Но далеко не факт, что также безболезненно скажутся на нём попадания в голову. К тому же залечивание ран потребует усиленного питания, а с ним намечались проблемы. Слишком хорошо Стёпа подъел имеющиеся запасы, и едоков скоро прибавится.

– Страшно. – Неожиданно ответил Михаил на продублированный Кагье вопрос. – Я думал Степан – монстр. Но он, по сравнению с Иваном, маленькая домашняя собачонка. Что у него за меч такой, который режет всё подряд? Такую бы технологию, да в мирных целях использовать.

– Где он сейчас?

– Идёт зигзагом к центру. Европейцы не могут просчитать его траекторию, поэтому стягивают все доступные войска, чтобы охватить, как можно большую площадь.

– На это мы и рассчитывали. – Удовлетворённо подтвердил лекарь. – Надеюсь, у него хватит сил отвлекать их до вечера.

Кагье кратко пересказал свой разговор Степану, опустив сравнение с собачкой. Парень закончил обратную трансформацию и сейчас выглядел нормально. Как обычный двухметровый парень, прилежно занимающийся физкультурой. Женщины проявили благоразумие, давая советы. Лицо Степана получилось в меру мужественным и привлекательным.

Из чего соорудить замену его одежде, тоже нашли. Теперь Степан выглядел как натуральный дикарь. Мускулистый и в набедренной повязке. К сожалению, размер головы до прежних значений уменьшить не получилось, поэтому шлем он отдал Ивану, а бронежилет в приказном порядке одели на Тинил. Её возражения Эттув отмёл, указав, что среди всех бойцов только она беременная.

– Ясно. – Выслушав Кагье и всё ещё недовольный, ответил Степан. – Пошли мужики.

Пятерых помощников ему выделили из бойцов покрепче. В задачу Степана входило вырезать лаз в люке, ведущем из подземного хода в подвал церкви, а потом осторожно расчистить завал на лестнице, ведущей наружу. Выходить из подземелий планировали ночью, поэтому никто не торопился.

Посмотрев в спину удаляющемуся парню, Кагье продолжил лечение бывших пленных. Кроме ранений, у них были и другие болячки, вызванные условиями содержания и плохим питанием. К вечеру все должны быть способны не только бежать, но и помогать искалеченным товарищам. Исправлять серьёзные увечья конструкт не брался.

* * *

Вырезав очередную засаду, я решил передохнуть. Помогало то, что в городе не осталось мирных жителей. Славяне, отступая, эвакуировали всё местное население. На захваченных территориях не оставалось никого. Как они умудрялись проводить тотальную эвакуацию, для меня было загадкой.

Зайдя в пустующую квартиру, выбранную наугад, я достал паёк, один из немногих, что остались после жора, напавшего на Стёпу. Распотрошил его и начал не спеша есть, запивая водой.

– Кагье, как у вас обстановка? – Спросил я.

– У нас всё по плану идёт. – Ответил доктор. – Готовимся.

– Молодцы. – Я достал шлем из пространственного кармана и надел его. – Миша, что там противник затевает? Тебе сверху общая обстановка понятней выглядит.

– Европейцы пытаются тебя окружить и отрезать от реки. – Сразу ответил русский.

– Пусть пытаются. Чем старательнее, тем лучше. – Его ответ меня полностью устраивал. – А я позабочусь, чтобы их старания не пропали даром.

Утолив первый голод, я пошёл шариться на кухне. Нашёл подходящую кастрюльку и начал на её дне выцарапывать руны. Захотелось горяченького хлебнуть, а прошлую кастрюлю, похожую на казан, я уничтожил. Не думал, что опять воду греть придётся в походных условиях.

– Михаил говорит, ты там резню устроил. – Подал голос Кагье. – Может не стоит их сильно пугать?

Из-за двойного источника звука с разными времеными задержками голос доктора звучал очень необычно. Когда я говорю, ему, наверное, тоже не по себе. Но это мелочи, на которые лучше не обращать внимания.

– Я специально выбирал мелкие отряды. – Ответил я на его вопрос. – Резнёй это выглядит лишь потому, что действовать приходилось быстро. Я даже меч не использовал в последних стычках. Нужно как-то имитировать повреждения, сходные с ранами, оставленными Степаном. Михаил, посматривай за европейцами. Как близко к моему дому подойдут или вдруг решат расслабиться и свернуть поиски, сразу мне сообщай.

– Решил передышку сделать? – Усмехнулся Михаил.

– Скорее дать передышку европейцам, хотя мне поспать тоже не помешает. – Согласился я с его предположением. Ночью-то мы, считай, не спали. – Кагье прав. Не надо их постоянно убивать. Тогда они разбегаться начнут, а не меня ловить.

* * *

Я продремал почти три часа, когда меня вырвал из дремы настойчивый зов Михаила:

– Иван, проснись! Иван!

– Слушаю. – Отозвался я. Желания открывать глаза не было совершенно.

– Оцепление снимают. Точнее, снимают усиление с оцепления, но твои поиски продолжаются.

– Ясно. – Я не удержался и зевнул. – Где они? Ближайшая цепь, с которой снимают усиление?

– В двух кварталах от тебя на север.

Я прокрутил в голове картинку местности и уточнил:

– Это в сторону реки, что ли?

– Да. Это ближайшее к тебе оцепление. – Подтвердил Михаил.

– Два квартала? – Произнёс я вслух часть мыслей. – Значит, услышат.

– Что услышат? Ты о чём сейчас?

– Смотри и увидишь! – Туманно ответил я.

Встав с дивана, на котором так хорошо спалось, подошёл к выбитому окну и с небольшой паузой выкинул в него две гранаты. Ими я запасся. Уничтоженные ранее солдаты таскали их с собой в большом количестве.

Прогремели взрывы, а я добавил в кастрюльку воды и вскипятил её. Хорошенько перекусил, прислушиваясь к крикам и выстрелам за окном. Даже интересно стало, в кого они стреляют. Надеюсь, друг в друга. Смотреть не стал. Ещё заметят, тогда не дадут спокойно поесть. По этой же причине не стал разговаривать с Кагье и Михаилом.

Прибрав за собой, я закинул кастрюльку вместе со шлемом в пространственный карман, и не торопясь отправился вниз по лестнице. Одновременно думал, почему я выбираю для кипячения воды именно кастрюли, хотя на каждой кухне есть вполне нормальный чайник. Пришёл к выводу, что чайник в таких квартирах у меня ассоциируется с толстым отложением извести и прочей ерундой, которую не видно из-за узкого горлышка.

– Эй, придурки, я здесь! – Пнув, чудом уцелевшую входную дверь, заорал я солдатам, стоящим почему-то спиной ко мне.

Мой счастливый вопль их, наоборот, не обрадовал и даже немного напряг. Четверо европейцев резко развернулись лицом в мою сторону. Трое открыли огонь из коротких автоматов. Четвёртый просочился за спины стреляющих и мужественно наблюдал оттуда, как я ковыряюсь щепкой в зубах.

Её я бросил в лицо центральному автоматчику и в прыжке сократил расстояние. Европейцы стояли так удачно, что я не удержался и смахнул им головы одним взмахом меча. Офицер, залитый бьющей фонтаном кровью, впал в ступор и судорожно пытался достать пистолет. Мокрая рука постоянно соскальзывала с клапана кобуры. Интересно, почему он не сделал этого раньше, и зачем он ему сейчас? Может, застрелиться хочет, чтобы не мучиться? На всякий случай я помог офицеру. Достал пистолет через кобуру и разнёс ему голову.

Кажется, у меня кукуха ехать начинает из-за этих убийств. В маньяка бы не превратиться. Мысль мне не понравилась, но возможности остановиться у меня не было. Нужно отвлекать противника и не давать ему расслабиться. Вздохнув, я забрал запасной магазин к пистолету и пошёл в сторону реки.

* * *

Орудуя мечом, Степан легко сделал проход в потайном люке, ведущем в подвал церкви. Мужики помогали, унося обломки в боковой коридор.

– Нужно полностью очистить подвал. – Заявил Эттув, осматривая обширное помещение, в свете зелёного пламени.

– А смысл? Расчистим дорогу до выхода и сам выход. Весь-то зачем? – Не понял Степан.

– Нам нужно проскочить по поверхности где-то полкилометра открытого пространства. Если будем идти плотной группой, шанс добраться до цели будет существенно выше. – Эттув показал рукой на узкий ход, ведущий в подземелье. – Через эту дырочку мы будем долго выбираться. Лестница, ведущая из подвала на поверхность, наоборот, широкая. Лучше всем перебраться сюда перед финальным броском.

– Я понял. – Кивнул парень и с улыбкой добавил. – Расчистить подвал мужики сами в состоянии. Пойду посплю перед очередной весёлой ночкой.

– Иди отдыхай. – Не стал возражать Эттув. Степану ночью тоже предстоит хорошо потрудиться.

* * *

Я стоял посередине моста и смотрел на воду, облокотившись о перила. Пули изредка щёлкали по ним, высекая искры и отламывая куски чугунного литья. Выстрелы хорошо спрятавшегося стрелка меня волновали меньше всего. Я думал: стоит лезть в воду или не стоит?

С одной стороны, я весь в крови. Она уже, как та грязь, начала кусками отваливаться. Хотелось помыться. С другой стороны, потом опять измажусь. Да ещё и стрелок этот. Одежду ни снять, ни постирать, сразу в ней дырок наделает. А у меня в карманах переговорников куча накопилась.

– Кагье, как у вас дела?

– Готовимся потихоньку. – Сразу отозвался доктор. – Ты чего на мосту замер?

– Михаил доложил, или ты провидцем стал? – Кажется, я засёк, откуда по мне ведётся огонь.

– Михаил, естественно. От тебя многое зависит, поэтому мы за тобой присматриваем. – Так чего замер-то?

– Думаю, что дальше делать. Европейцы научились меня бояться. Быстро разбегаются при моём появлении. Надо тактику менять.

Неожиданно Кагье заржал в голос.

– Что смешного? – Не понял я.

– Это по другому поводу. Нарисовалось решение твоей проблемы. Правда, как ты её реализуешь, зависит только от тебя. – Отсмеялся доктор. – Короче. Один из отрядов начал чудить. Михаил сначала не понял, зачем они отправили целую роту ветки рубить в ближайший парк. Но, когда европейцы стали мелом круги чертить и вокруг лагеря солью посыпать, он понял, что тебя за нечисть приняли. Так что бойся кругов и осиновых кольев.

– Где лагерь этих суеверных находится? – В ответ усмехнулся я, прикидывая дальнейший план действий.

* * *

Я наблюдал за лагерем из окна здания, стоящего рядом. Странные европейцы. Вокруг множество домов, вполне пригодных для проживания, а они на улице в палатках живут.

Забавные ребята. Наверное, всю соль извели, которая у них была. Пока я добирался, стараясь не ввязываться в стычки, они расчистили землю от травы, утоптали и лишь потом насыпали дорожку соли. Часовые ходили подготовленные по последнему слову техники к встрече со мной. К стволам автоматов были примотаны остро заточенные колья. Нашёлся уникум с помповым дробовиком. Интересно, что он в патроны зарядил: соль, серебро или все вместе?

Судя по говору, это были какие-то западные славяне. Но не поляки. Их говор я смогу различить, остальных вряд ли.

Наметив маршрут, я спустился, вышел на улицу и пошёл к лагерю. Для пробы в меня выстрелили пару раз, но поняв, что это бесполезно, успокоились. Как по волшебству в руках европейцев появились колья побольше. Кидать их никто не торопился. Все ждали, как покажет себя круг из соли.

Я шёл и смеялся во всё горло, как ненормальный. Имидж приходилось поддерживать, хотя он мне и надоел хуже редьки. Подойдя к соляной полосе, я остановился, перестал смеяться и сделал озабоченное лицо. Несколько раз я предпринял попытку перешагнуть линию и сразу возвращал ногу назад, словно натыкался на невидимую стену.

Солдаты приободрились и начали смелее смотреть в мою сторону. Самый отчаянный подошёл к полосе с той стороны и попробовал достать меня своей палкой. Так как стрелять перестали, я перешёл в нормальное состояние, и поэтому смельчак почувствовал, как кол тыкается в моё тело.

Не бог весть какое страшное оружие, но молодой парень, охваченный азартом, бил со всей силы. Большую рану он нанести не смог, но я всё равно изобразил, что мне стало очень больно и, согнувшись, отскочил назад.

Солдаты радостно взревели. Кто-то по привычке выстрелил, празднуя победу над бедным мной или надеясь добить. Тот, что с дробовиком, наставил на меня ствол и передёрнул цевьё.

Я резко сместился в сторону, пропуская заряд. Демонстрировать вблизи, что от их оружия мне ни холодно ни жарко не хотелось. Достоверно изобразить последствия попадания в упор из ружья я тоже вряд ли смогу.

Согнувшись и прижимая руку к животу, куда пришёлся удар осинового кола, я бросился бежать, петляя, как заяц. Несколько солдат, осмелев, перепрыгнули через соляную полосу, но кто-то из командиров на них прикрикнул, и погоня закончилась, не начавшись.

– Иван, ты там живой? – Прозвучал вопрос Кагье. – Михаил за тебя беспокоится.

– Это хорошо. Значит, и европейцы поверили, что их методы на меня действуют. – Ответил я, нырнув в подъезд. – Сейчас информация разойдётся по остальным подразделениям. Начнётся потрошение складов и вырубание осинников. Короче, до вечера можно спокойно поспать.

Место я себе подобрал укромное с красивым видом на реку. Верхний этаж во вроде бы обычном доме, но раньше в этой квартире жили далеко не бедные люди. В моём распоряжении была большая двуспальная кровать. Дорогие обои темнели пятнами снятых картин. В шкафах нашлась куча мужской и женской одежды. Видимо, на неё места не хватило в транспорте, вывозящем ценное добро.

Двери в квартире я привалил всяким хламом. Начнут ломать, обязательно услышу. Как назло, спать не хотелось. Есть тоже. На кровать я всё-таки завалился и достал из пространственного кармана шлем.

– Маруся, слышишь меня?

– Прекрасно слышу вас, князь. – Ответил компьютер.

– Можешь организовать закрытый канал связи между мной и тобой?

– Могу.

– Какие-то секреты? – Вмешался Михаил. – Надеюсь у тебя, Иван, хватит ума не втягивать нас в местные разборки.

– Миша, успокойся. У меня чисто академический вопрос возник, который надо порешать без посторонних ушей. Он вообще никак с войной несвязан.

– Если несвязан, так и решай сам… – Начал бубнить недовольный русский.

– Маруся, канал сделай! – Приказал я. Бубнение тут же отрезало. – Нас никто не слышит?

– Нет. По этому каналу можем общаться только мы.

– Хорошо. У тебя в распоряжении есть аэродинамические летательные аппараты?

– Вы имеете в виду аппараты, удерживаемые в воздухе, за счёт аэродинамических свойств крыльев или лопастей?

– Именно. – Подтвердил я.

– После открытия антигравитации необходимость в их использовании пропала. Аэродинамические системы не имеют никаких преимуществ перед антигравитацией.

– А затраты энергии?

– Сопоставимы, а на скорости аэродинамическое сопротивление у традиционных летательных аппаратов ниже. – Ответила Маруся и добавила. – Традиционными считаются антигравитационные аппараты.

– Ясно. – Вдаваться в подробности технологии, которую никогда не смогу применить в своём мире, я не собирался. – Есть архивные чертежи небольшого двухместного самолёта?

– К сожалению, в моей базе данных такой информации не содержится.

– Так. Давай зайдём с другой стороны. Ты сможешь рассчитать такой самолёт?

– Без функционирующего квантового сопроцессора подобный расчёт растянется на столетия. Аэродинамические свойства поверхностей математическими методами вычисляются лишь приблизительно.

– Ладно. Новая поправка. По имеющимся у тебя изображениям ты можешь воссоздать внешнюю форму самолёта?

– Приближённо могу. Нужно поискать в базе виды нужного самолёта с разных ракурсов. Но не будет никакой гарантии, что он сможет эффективно летать.

– Мне наплевать на эффективность. Главное, чтобы мог летать и был легко управляемым. Самолёт нужен двухместный. Полностью ручное управление. Самые примитивные средства навигации механического типа. Никакой электроники. Двигатели не нужны. Крейсерская скорость чем больше, тем лучше. Что ещё? – Я задумался. – Он должен получиться разборный и его нужно быстро изготовить на имеющемся у тебя оборудовании.

Глава 4

– Князь, меня интересует, какая степень фрагментации корпуса вам нужна? – Задала неожиданный вопрос Маруся. – Мне нужно знать максимальный размер модулей, используемых для сборки самолёта. От этого зависит степень утяжеления исходной конструкции. Каждое сочленение необходимо усиливать и оснащать стыковочным механизмом.

– Кто бы мне её сказал, эту степень. – Буркнул я, поднимаясь с кровати. – Подожди минутку. Пока начинай поиск подходящей модели по уже заданным параметрам.

Я как-то упустил из виду этот момент и не знал максимальный размер предмета, который могу засунуть в пространственный карман. Иванов, который призрак, будучи живым, запихивал в карман мелочь. Но я вытащил всё за раз, ничего при этом не разбив. Рассуждать можно долго, но пока не попробуешь – не узнаешь.

Я пробежался глазами по комнате, намечая предметы для экспериментов. Главное – не забывать их в кармане. Пример Иванова наглядно продемонстрировал, что вещь, о которой забыли, остаётся в кармане навсегда. Если не найдётся кто-то вроде меня достаточно сумасшедший, чтобы вывернуть карман наизнанку.

У меня сейчас в нём куча мелких пакетиков с сублиматами лежит. Возможно, я смогу их достать. Всё-таки они довольно стандартные на вид. Но если забуду, придётся с этим смириться.

На будущее лучше придумать систему хранения мелочёвки в пластиковых контейнерах. Марусю попросить, чтобы распечатала, и каждый контейнер пронумеровать. Но это потом. Сейчас нужно запихнуть в карман что-то большое.

Начал со стула. В карман он поместился. Старый метод, показанный Ивановым, не очень для этого подходил. Я по привычке засовывал вещь в карман, ведя ей вдоль руки. Стул со спинкой для этого действия оказался не самым удобным предметом.

Может, стоит не вещь в карман помещать, а карман на вещь натягивать? Магия достаточно разумна, чтобы понять моё желание. Попробовал новый метод на стуле. Получилось. Вообще, без проблем. Поднёс к нему руку с кольцом и представил, что прозрачная горловина от теряющегося вдали такого же прозрачного мешка, натягивается на стул. Только в этот раз стул исчез мгновенно. Меня такой способ тоже устраивал.

В результате очередного эксперимента в пространственный карман перекочевал шкаф с вещами. Причём стоял он у стены впритык и опирался на толстые ножки. Артефакт справился с задачей, ничего не повредив и не прихватив лишнего. В этом я убедился по пыли, обрушившейся сверху и разлетевшейся по спальне.

Два метра точно входит. Даже чуть больше. Я выгрузил шкаф у окна на свободное место. Он встал сразу на четыре ножки, будто всегда здесь стоял. Открыв дверцу, убедился, что вещи на месте. Нужно что-то побольше шкафа. Я посмотрел на кровать. Больше, но ненамного.

– Маруся, какой примерно размер у самолёта будет?

– Под ваш запрос подходит очень интересный вариант. Он делался из композитных материалов и разборным изначально. Самый большой модуль – это кабина. Её габаритная длина два метра восемьдесят сантиметров. Высота и ширина в пределах одного метра сорока сантиметров. – Начала перечислять Маруся. – В сложенном виде вся конструкция умещается в два контейнера указанных ранее габаритов.

– Три на полтора, значит. – Ничего подходящего мне на глаза не попадалось. – Думаю, стоит взять такие размеры за основу. – Решил я. – При необходимости внесём изменения. Небольшие.

– От вас не поступило уточнений по типу двигателя и запасе топлива. – Сказала Маруся.

– Не поступило, потому что их не будет. Тягу будет создавать магия.

– Я поняла. Значит, вес топлива и силовой набор для крепления двигателя можно не учитывать. – Покладисто согласился компьютер.

– Именно, но на прочности всё равно не экономь. Не хочу, чтобы самолёт развалился в воздухе.

– Я учту ваши пожелания.

* * *

Ложиться на пыльную кровать не хотелось, поэтому я прошёл в гостиную и лёг на диван. С Марусей мы проговорили довольно долго. Надеюсь, она поняла, чего я от неё хотел, и, вернувшись на базу, я не разочаруюсь её проектом.

По словам Маруси, самолёт за отведённое мной время изготовить можно. Детали следовало разбить на три группы и изготавливать их на разных принтерах. Самые ответственные узлы распечатывать на металлическом принтере. Более объёмные детали крыльев и корпуса можно распечатать на принтере, создающем композитные материалы. А менее важные детали сделать из пластика.

Композитный принтер имел особенность, о которой мне раньше не сообщили. Скорость печати сильно зависела от размера детали. Точнее, не скорость, а удельная скорость. Деталь создавалась сразу вся. Маленькая деталька и большая потребуют одинаковое количество времени на своё создание, при сходной толщине элементов. Жаль, нельзя это добро к себе перетащить.

– Маруся, много энергии потребляет межмировой портал? – Я решил продолжить расспросы, пока есть время.

– Вопрос задан не корректно. У межмирового перехода три основных режима работы, если их делить по уровню потребления энергии.

– Если тебе это не мешает, то начинай рассказывать.

– Основной режим поддержания перехода самый лёгкий. Для его функционирования хватает пяти мегаватт. Режим создания перехода расходует мощность на три порядка больше, но это разовые затраты в течение максимум двух секунд. Самый энергозатратный режим – это поиск точки выхода. Если он происходит вслепую, то затраты энергии стремятся к бесконечности.

– Хочешь сказать, что поиск точки выхода более затратен, чем сам выход?

– Так и есть, князь. Простыми словами: чтобы узнать параметры точки выхода, нужно провзаимодействовать со смежной реальностью, что неминуемо разрушает её локальную когеренцию. В момент поиска портал ещё не открыт, но уже возникает «квантовая спайка». Это призрачная запутанность между нашей и искомой реальностями. Она, в свою очередь, вызывает лавину декогеренции, которая стремится схлопнуть поисковый канал. Чтобы этого не допустить, система портала должна в реальном времени энергетически субсидировать стабильность обеих ветвей реальности, буквально откачивая энтропию из пограничного слоя. Но так как поисковых каналов много…

– Стоп! – Я почувствовал, что мозг начинает закипать. – Не надо подробностей. Мне достаточно факта большого потребления энергии. Насколько я понимаю, параметры родной вселенной известны. Почему русские не могут открыть портал, используя аккумуляторы с техники, соединённые в общую батарею. По-моему, мощности будут сопоставимы. Пять гигаватт только звучит страшно.

– Не совсем верно, князь. Аккумуляторы не рассчитаны на подобные пиковые нагрузки. Даже собрав все имеющиеся на базах аккумуляторы и аварийные источники питания, получить требуемую мощность не удастся.

– Термоядерный реактор спокойно выдаёт пять гигаватт или больше?

– Реактор рассчитан на номинальную мощность пятьдесят гигаватт. Но в данный момент он не работает. Реакция бета-распада гелия 4 протекает с катастрофически низкой эффективностью.

– Ясно. Занимайся самолётом. – Я решил на этом закончить. Углубляться в ненужные мне знания физики другой вселенной не хотелось совершенно.

Проснётся специалист, попробую поговорить с ней. Пусть на пальцах объяснит, что ей нужно. Кстати, не мешало бы проверить, работают здесь мои суперконденсаторы или нет. Иначе придётся тянуть отдельную ЛЭП от славян.

* * *

Усиленная работа мозгами дала свой результат, и я всё-таки уснул.

– Подъём, Ваня. – Разбудил меня Кагье. Из-за разговорника, приклеенного на скулу, он со всеми разговаривал чуть не шёпотом, и только со мной в голос. Я уже привык не обращать внимания на его короткие тихие реплики.

– Что на этот раз? – Проснулся я легко. Видимо, отоспал свою норму.

– Вечер, Ваня. Нужно начинать по новой будоражить европейцев.

– Уже иду.

Я сел. Снял шлем, в котором благополучно вырубился. Потом одел снова.

– Маруся, начинай печатать детали, которые в любом случае будут использоваться, независимо от модели самолёта. Всякие кресла, штурвалы управления и прочее.

– Поняла. Приступаю.

– И подумай, когда будут свободные мощности, над парашютной системой для всего самолёта. – Добавил я. – Можешь шлем переключить на общий канал. Миша, слышишь меня?

– Слышу. – Недовольно буркнул тот. – Выспался?

– Не бухти. Если считаешь, что у меня здесь мёдом намазано, то давай поменяемся.

– Проехали. Слушай рекогносцировку на текущий момент.

* * *

Первым делом я наведался к еврославянам. Хотелось посмотреть, что они ещё придумали.

Славяне мои ожидания не оправдали. Наверное, потому что «евро». В этот раз я вышел к ним без криков и смеха. Прогулочным шагом дошёл до линии, начерченной мелом на асфальте. Не солидно. Я даже притормаживать не стал и перешагнул её.

Со стороны славян послышались восклицания, смешанные с руганью и разочарованием. Возле полоски с солью я остановился. Ко мне уже бежали копейщики с кривыми, но острозаточенными осиновыми кольями. Не люблю повторяться и выглядеть слишком лёгкой добычей.

Мне под ноги, прямо на линию из соли, упали две гранаты, освобождённые от чеки. Расстроенные моим поведением, копейщики попробовали убежать, но не успели. Огорчили они меня отсутствием воображения, или слабой начитанностью. Неужели только «Вий» Гоголя читали. Если он здесь есть, конечно.

Рванули гранаты, осыпав осколками самых резвых и сдув линию из соли практически со всего видимого участка асфальта. Вместо непонятного лепета, в котором с трудом угадывались знакомые корни, раздались стоны раненых. Проходя мимо, я добил их, используя колья, которые они принесли. Кто к нам с колом, того и наколем. Всё в лучших традициях Руси-матушки.

В меня снова начали стрелять со страху, но нашёлся один смельчак-самородок. Выскочил передо мной, как чёрт из табакерки. На груди у него висело зеркало средних размеров. В одной руке был зажат крест с распятым Христом, а во второй колокольчик, который громко звонил. Сам уникум фальцетом затянул «Отче Наш» на старославянском. При этом глаза выпучил так, словно фальцет – это не его родной диапазон, а полученный в результате защемления весьма важного мужского органа.

Я даже оторопел от удивления и неожиданности. Потом решил, что такое нововведение нужно непременно поощрить. В страхе зарычал, попятился, затем развернулся и бросился бежать. Пусть теперь думают, что именно на меня подействовало.

* * *

До того, как солнце исчезло за горизонтом, я успел посетить ещё два лагеря. Ничем интересным они меня не удивили, за что были жестоко наказаны. Гранаты я больше не кидал, чтобы не выходить из образа. Он и так получился чересчур корявый.

Всегда находился способ пробраться внутрь очерченного круга, не сильно нарушая мою легенду. Итальянцы почему-то решили, что по деревьям нельзя пересечь насыпанную на земле линию. Они думали, что действие соли распространяется бесконечно вверх и вниз? Я в этом утверждении логики не видел и спокойно проник к ним в лагерь.

Покорители морей – испанцы, додумались насыпать полоску соли вдоль берега. Они лагерь разбили практически на пляже. Тут я совместил несколько полезных дел с приятным. Во-первых, немного ополоснулся в реке. Испанцы наблюдали за мной, но перешагивать полосу соли не спешили. Под конец помывки я зачерпнул пространственным карманом немного воды. Без всякой тары. Была у меня надежда, что этот номер прокатит.

Подойдя к линии и радостно улыбаясь, я вылил воду на соль. Получилось ведра два воды. Примерно столько я и хотел зачерпнуть. «Защитная» полоска растворилась, а испанцы получили по заслугам. Правда, потом опять пришлось в воду лезть.

* * *

Несомненным плюсом от моей террористической деятельности стала возможность спокойно ходить по улицам города. Европейцы днём не сильно горели желанием меня искать или патрулировать улицы и на меня наткнуться. Когда начало темнеть, в городе вообще тихо стало.

* * *

Центральный штаб европейцы организовали в высоком кирпичном здании. Судя по архитектуре, раньше его занимала местная администрация. Со всех сторон здания располагалось открытое пространство, сейчас заполненное многочисленными постами.

К моему удивлению, всё вокруг оказалось засыпано солью. Сплошным ковром. Даже трава выглядела, словно усыпанная снегом. Дождя на них нет. Или ветра сильного. При желании можно и здесь дорожку гранатами проложить, но, по-моему, это недостаточно эффектно.

– Михаил, как здесь с подземными коммуникациями?

– Если пролезешь в двадцатисантиметровую трубу, то могу подсказать, где можно это сделать. – После небольшой паузы ответил он. – Подземных ходов тоже нет. Только я не пойму, зачем тебе такие сложности? Или ты действительно соли боишься?

– Имидж надо поддерживать, Миша. Хороший имидж зачастую от лишних телодвижений спасает. – Нравоучительно заметил я. – Существо, которое нельзя убить или ранить, все будут бояться и разбегаться от него в разные стороны. Но если подарить маленький шанс, то пытаться и надеяться будут. Мне же надо, чтобы солдаты сюда бежали, а не отсюда. На крайний случай пусть в своих лагерях сидят, за тщательно насыпанными дорожками из соли.