Текст книги "Комендант Транссиба (СИ)"

Автор книги: Павел Алин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

– Здравствуй, дедушка Данияр, – весело поздоровался с шаманом Манжура. – А мы с Ириной решили пожениться. А что ты так смотришь?

– Радуюсь, – растерянно ответил тот, и с пустым котелком отправился обратно к своему бивачку.

Там у него ослабли ноги и он принялся растолковывать не слушавшему его Закидону свою версию.

– Женщина жизнь человеку даёт, а вместе с ней и душу, понимаешь меня, или нет? – шаман вытащил свою трубку и зачадил.

– Про баб не знаю, а вот слыхал, что раньше курильщикам носы рубили и вообще казнили, особенно таких вонючих! – Закидон замахал еловой лапой. – Ведь комаров‑то уже нету, да и не было их, чего ты гоняешь тут дым!? Иди на речку за водой, уху варить будешь, я на общую кухню не пойду сегодня.

Данияр не слушал его, он рассуждал, ошеломлённый увиденным. Дело‑то в женщине, оказывается? Видимо, у Манжуры всё срослось с Ириной, и вот результат. Значит, душа‑то от женщины идёт, а не от камов. Как велик мир, как богат открытиями и познаниями, а самая большая тайна всё‑таки таится в женщине. Надо срочно рассказать об этом алтайским шаманам! Данияр встал, потом очнулся. Ладно, будет время ещё осмыслить случившееся, а пока надо набрать воды.

Полосатая парочка

Чудодейственный цветок трилистник и вправду здорово помог. На следующий день Рафа Колун уже мог ходить, правда, сильно припадая на раненую ногу, а Сабиров, с трудом, но шевелился и даже мог самостоятельно садиться.

– Ну парни, спасибо, – командир откашлялся и сплюнул. Его легкие, отвыкшие от нагрузок, сейчас приходили в норму. Из них выходила скопившаяся там жидкость. – Отоспался я надолго.

– Может, подежуришь тогда нынче ночью, – тут же предложил Окунь. – А то тигра эта покоя нам не даёт.

Сабиров удивился сообщению об опасном звере, стрелки тоже, как так, командир и не знает обстановку. Но вместе посмеявшись, решили на ночь выставлять караульного. Лагерь пришлось перенести с открытой полянки поближе к развалинам избушки, чтобы костёр, который обязательно надо было поддерживать всю ночь, был меньше заметен с дальнего расстояния. По одному решили не прогуливаться. Да и провизии у небольшого отряда хватало и отлучаться не было необходимости. Всё‑таки, когда прошли двое суток, едва встав на ноги, Сабиров приказал на следующий день выдвигаться.

– В Слюдянку надо срочно, – он глубоко дышал, пытаясь уловить, кружится ли у него голова. – Вырубите мне сегодня костыль, я с ним пойду.

Утром Окунь сбегал к обо и оставил там приношение хозяину озера – блестящую металлическую пуговицу. Когда группа уходила, то обернувшись, Олежка Синий Глаз заметил, как чудище вылезло из воды, понюхало подарок и опёршись на лапы, посмотрело им вслед.

Спустившись по вытекавшей из озера речки всё к тому же Темнику, стрелки пошли дальше на север. Им предстояло перевалить горный хребет и попасть в одну из речных долин, выходивших к Байкалу.

Спустя пару дней, когда группа с уже уверенно шагавшим Сабировым дошла ещё до одного горного озёра, Юсеф заметил попутчика. Отстав по нужде, он увидел, как на их следы вышел тигр. Огромная полосатая кошка склонила голову к земле, словно выискивая что‑то, потом медленно осмотрелась и быстрым прыжком, мелькнув в воздухе, скрылась в зарослях.

– Посмотрим, – выслушав Юсефа, медленно произнёс Сабиров. – Если и завтра его увидим, значит, за нами идёт. Тогда придётся засаду на него ставить. Чёрт! Стрельба будет, внимание можем привлечь.

Сейчас им приходилось быть вдвойне осторожными, уже попадались следы пребывания викингов. Гоша нашёл пустые гильзы от ФАЛов, и видимо, забытую камуфлированную кепку, висевшую на сучке огромного чёрного тополя.

Тигр не отстал. Стало ясно, что он преследует группу с какой‑то своей целью. Ночью все спали вполглаза, огонь не разводили. Сабиров решил оставить засаду из снайперов. После очередного перехода те выбрали себе позиции и утром, когда остальные ушли вниз по долине, затаились.

Иногда налетавший с недалёкого уже Байкала ветер шумел верхушками поразительно высоких тополей. Булькая среди скользких камней, быстро бежал ручеёк рядом с тропинкой. Переждав проход людей, в лесу дали о себе знать его обитатели. Где‑то гулко застучал дрозд, запищали мелкие пичуги, шнырявшие по земле в поисках пропитания. На тропинку выбежал полосатый бурундучок, осмотрелся, встав на задние лапки и скакнув, исчез за широкими листьями какого‑то растения.

Снайперы лежали не двигаясь. Тигра решили бить в грудь, из СВД, как только он покажется. Однако, вместо зверя, засадники услышали сначала поднявшийся сорочий стрекот, затем шорох веток, шум шагов и наконец, увидели троих викингов. Те шагали, нисколько не прячась, о чём‑то переговариваясь на ходу. Гоша, находившийся метрах в тридцати от тропинки, плавно прильнул к прицелу. Он решал, что делать. Если чёрные пройдут сейчас дальше, они могут наткнуться на неспешно шагавших стрелков. Впрочем, Сабиров решил, отойдя километра три, встать и дожидаться снайперов. Так что врасплох их не застанут. Пусть идут, подумал Гоша, наше дело тигра взять. Хотя, эти парни опасней, чем целая стая тигров.

Викинги подошли к месту стоянки сабировцев и остановились. Один из них что‑то заметил на берегу ручья. Да это они следы на мокрой земле рассматривают, догадался Гоша. Вот мы, тоже следопыты паровозные, забыли про осторожность. Чёрные воины склонились ниже, один указал на что‑то пальцем и наклонился, чтобы поднять.

Снайпер напрягся. Если враги сейчас пойдут назад, придётся стрелять. Они за подмогой поспешат. Олежка ждал от него сигнала. Викинг присел на корточки и начал не спеша раздвигать травинки. Его товарищи молча смотрели на его действия. Остроглазый удивлённо вскрикнул и поднял руку вверх, держа что‑то пальцами. В это время через него перемахнула чёрно – оранжевая молния и упала на одного из чёрных. Тигр ударом лапы разорвал ему горло и крутнувшись, атаковал второго воина. Сидевший на корточках следопыт, резко распрямил ноги, его унесло спиной вперёд, прямо в ручей. Пока его товарищ руками отбивался от тигра, он, плюхаясь в воде, стащил со спины винтовку, и даже не вставая, открыл огонь по дикой кошке. После первой длинной очереди зверь присел, опёршись здоровенными лапами на грудь бившегося викинга, и длинным прыжком унёсся вниз по течению ручья. Стрелявший по нему воин молниеносно развернулся и продолжил пальбу по бежавшему тигру. Вдруг задние лапы зверя подломились, он рухнул в ручей, поднял голову, обернулся и упал ничком. Поднявшийся на ноги викинг заменил магазин винтовки, и бросился к товарищам. Оба уже не двигались. Они лежали, один раскинув руки, второй на боку, сжавшись в комок. Уцелевший воин помотал головой, огляделся и подбежал к тигру. Тот не шевелился, запруженный им ручей разлился, вода побежала по берегам. Викинг вытащил нож, ткнул ногой зверя и убедившись, что тот не двигается, взялся одной рукой за голову тигра. Наблюдавший за быстрой схваткой Гоша уловил краем глаза какое‑то движение. Он медленно повернул голову и замер, от внезапного страха у него онемели пальцы на ногах. Метрах в десяти от него стоял ещё один тигр! Оскалив клыки, он молча хлестал себя толстым хвостом по бокам. Грозно зарычав, в два прыжка достиг викинга, видимо, хотевшего вырезать клыки у мёртвого зверя. Услышал рык, тот обернулся, схватил отложенную винтовку и тут же скрылся под тушей обрушившегося на него хозяина тайги. До Гоши донеслись несколько выстрелов, рычание, крик и всё стихло.

Тигр рвал клыками и когтями тело убитого им викинга. Потом отошёл, прилёг, тяжело дыша, и принялся вылизывать себе брюхо. Шатаясь, встал, и медленно скрылся в густых кустах.

Подождав минут десять, Гоша поднялся и скользнул к ручью, держа наготове СВД. С другой стороны ручья появился Олежка Синий Глаз. Он молча посмотрел на коллегу. Гоша махнул ему рукой, дескать, пошли и тут же указал на землю у воды и обувь. Напарник кивнул, понял, что не надо оставлять следов. Они, оглядываясь по сторонам, быстро двинулись вниз, не ступая на тропинку, по траве, догонять своих. На минутку Гоша остановился, проверил, живы ли лежащие викинги, те, кого первыми порвал тигр. Пульса не было у обоих. Олежка осмотрел место последней схватки. Трава на берегу, листья кустарника, всё было забрызгано кровью.

Глянув на убитого тигра, через чью тушу вовсю уже переливался весёлый, неумолкающий ручеёк, снайперы растворились в лесу.

К вечеру стрелки увидали Байкал. Здесь в него впадала речка, вдоль которой они шагали по склону сопки. Большой посёлок с полуразрушенными домами и улицами, заросшими берёзой, осиной и тополями, казался пустым. Однако заходить в него стрелки не стали.

– Почему‑то всегда манит подойти, посмотреть, что там, в домах, – Рафа, прихрамывая, немного спустился и прислонился к высокой сосне. Достав бинокль, начал осматриваться.

Юсеф с Саней, перекусив холодным жареным мясом добытого ещё на Таглее лося, завернулись в спальники и легли спать. Ночью им предстояло караулить становище. Сабиров достал карту и начал сверяться с нею, определяя, где они сейчас находятся.

– Командир! – к нему подхромал Рафа. – Посмотри, что там! На берегу!

Там, где речка впадала в Байкал, на самом берегу, Сабиров увидел разбитый вертолёт.

– Это же наш, – шёпотом говорил Рафа. – Я «Лиду» издалека узнаю.

Командир группы знал от мадьяров, пришедших на ЗКП, что конвой попал в засаду, что были потери, поезда не смогли пройти, застряли в Слюдянке, но вид своей подбитой вертушки крайне расстроил его. Он привык к мощи эшелонов, всегда был уверен, что они сокрушат любого противника. Сейчас Сабирову стало даже душно, пришлось расстегнуть пуговицы от горла до груди и оттянуть горловину свитера. Воздуха не хватало. Вертолёт лежит брошенный, не стали вывозить, а экипаж? Пилоты? Что тут было? Как сбили вертушку? Надо бы осмотреть его, может быть, никто и не знает, что здесь лежит. Подумать надо.

Все стрелки посмотрели на переломанную боевую машину, бессильно лежавшую на песке. Перекусывали молча. Оставив на вечернем карауле Окуня и Рафу, снайперы и Сабиров легли отдыхать. Потихоньку стемнело, в сумерках с озера незаметно подкралась тучка, зацепилась серым брюхом за острые верхушки сосен и кедров на макушке сопки и принялась брызгать на них редкими мелкими капельками. Задремавшие стрелки накинули на лица капюшоны спальников, повернулись на бок и снова уснули.

Сабиров лежал на спине с закрытыми глазами. Он не стал закрываться от дождика. Холодные капли помогали ему успокоиться, остужая горевшую кожу. Командир заложил руки за голову и думал. Идти или не идти к вертолёту? Нет, не стоит. Ничего там не найдёшь, а риск засветиться есть. Может, где‑то есть наблюдательный пост у чёрных. Поэтому, нет, оставим вертушку в покое. Судя по карте, они вышли к Выдрино. Сейчас путь лежит на запад, вдоль побережья. Хорошо бы по шоссе пройти, но опять же могут заметить. Сабиров вспомнил, что ему сказали снайперы, когда догнали группу. Викинги шли безбоязненно. Это значит, что в местных лесах они чувствуют себя в безопасности. Конечно, здесь обязательно должны бродить разведгруппы конвоя. Но сколько их? Одна, от силы две. Наткнуться на них нереально. А вот чёрных надо опасаться, так что на открытые места лучше не выходить. Решено, пойдём по обратным к озеру склонам сопок. Холодные капли намочили отворот свитера, по шерстяным нитям слабая сырость пробралась под клапан непромокаемого спальника. Заныла рана. Сабиров повернулся набок, прикрыл лицо капюшоном и задремал.

Шли они осторожно, не спеша и на третий день после выхода к Выдрино командир прикинул по карте, что Слюдянка совсем рядом. Пистолетчики, двигаясь бесшумно, скользя меж деревьями, подобные теням, вышли на вершину хребта. Вернулись они удивлённые и встревоженные.

– До Слюдянки километров восемь, – Юсеф шмыгнул носом. – Но. Около берега стоят корабли. С пушками.

– Какие корабли? – Сабиров вскинул голову. – Что такое?

– Да с пушками, говорю же, – стоящий рядом Саня кивнул, подтверждая. Юсеф продолжил: – Но флаги на них наши. Андреевские. И ещё. Над Слюдянкой воздушный шар висит. Непонятно.

Командир думал недолго.

– Пойдём в посёлок, – он поднялся. – Только внимательно и осторожно.

Настороже, медленно группа начала спускаться к Байкалу. Но далеко они не прошли. Гоша обнаружил установленные растяжки.

– Да здесь минные поля, – он повернулся к Сабирову. – Смотри, там завалы, а с ними рядом наверняка тоже заряды.

Стрелки, растянувшиеся на склоне, молчали. Окунь огорчённо вздохнул, глядя на такое близкое озеро, и от досады кинул сосновой шишкой в белку. Та притаилась у корня кедра и разглядывала людей. Вспугнутый зверёк метнулся в кусты, что‑то пшикнуло и через секунду вверх ударил фейерверк. Сигнальная мина!

Неплохо тут прикрылись, подумал Сабиров. Точно, в Слюдянке наши. Иначе, зачем им минировать подходы. Викингам это было бы без нужды. Только вот как сейчас пробраться туда? Надо искать проход.

Командир посмотрел карту. Лучше всего тогда идти в посёлок по дороге. Там обязательно должны быть секреты или посты.

– Возвращаемся обратно на тот склон, – велел он. – Оттуда пойдём ещё на запад, к дороге из карьера какого‑то.

Судя по всему, у викингов здесь нет постоянных постов, но на патруль можно было наткнуться запросто.

Рамзан, находившийся в дозоре вместе с двумя стрелками и одним стажёром из Красноярска, заметили движение на верхушке сопки. В просвете меж деревьев появилась и замерла фигура с винтовкой в руках. Контрразведчик коснулся рукой стрелка. Тот глянул на него, затем проследил взгляд. Беззвучно хмыкнул. Рамзан не спеша взял викинга на прицел. Но выстрелить не успел, тот пропал из вида. Расстояние до врага было метров двести. Обнаглели чёрные, давно уж не появлялись возле Слюдянки. Надо пройти за ними. Если получится, языка захватить. По известному им проходу в минном поле Рамзан с ещё одним стрелком, быстро скользя меж кустов, двинулись вперёд. Остальные остались прикрывать их отход, и кроме того, если бы пара не вернулась, они должны были установить здесь мины – перекрыть проход.

Через полчаса Рамзан миновал минное поле и оглядевшись по сторонам, прижимаясь к деревьям, направился туда, где видел викинга. Напарник шёл за ним.

Они часто останавливались, прислушиваясь. Но в лесу было тихо, птицы и звери, учуяв людей, запрятались по своим норам и гнёздам. Добравшись до места, где появлялся чёрный, Рамзан начал присматриваться, ища, куда, в какую сторону тот мог пойти. Судя по следам, тот был один, что уже настораживало. В одиночку здесь никто не ходил.

– Рамзан, ты что ли? – вдруг услышал он. – Тихо ты, не дёргайся. Это я, Рафа.

Оказывается, Юсеф заметил группу контрразведчика, когда те на пару секунд показались на прогалинке. Сабиров решил выманить неизвестных вооружённых людей и сам сыграл роль приманки. Заметив у двинувшихся к ним пары автоматы Калашникова, командир группы немного расслабился, скорее всего это были парни из конвоя. А когда те подошли ближе, то Рафа узнал Рамзана.

Не прошло и трёх часов, как поход группы Сабирова закончился. Стрелки отправились отдыхать, а командир начал рассказывать Набокову и Меньшикову о приключениях своего взвода и экипажа Сергея Пустэко. Но сначала он сообщил про связь с Владивостоком.

– Рядом с этим ЗКП вертолётная площадка есть, – Сабиров показал на карте, где примерно она находится. – Я прикидывал, сесть там можно.

– Завтра и полетим, – Руслан глянул на Меньшикова. – Как думаешь?

– А чего нет? – пожал плечами начальник штаба. – Сейчас команду дам, чтоб вертушку готовили. Многое разъяснилось и стало проще. Ещё бы связь с Гилёвым наладить и было бы тогда совсем хорошо.

Но добраться к пехотному начальнику оказалось непросто. Пришлось создавать на ЗКП, где сидели едва не одуревшие от безделья парни Рината, дозаправочный пункт, совершить несколько разведывательных полётов. К Гилёву полетели через несколько недель.

Отпилить надо. Или не надо?

Все вагоны в поездах группы Гилёва оказались перекошены. Камы пропали и эшелоны опустились на землю. Но оказалось, что железнодорожная колея китайских дорог уже, чем у прибывших составов. Колёса упёрлись в шпалы.

– То есть, что получается, – чесал затылок кинолог Никитин. – Мы тут намертво встали.

Спать в наклоненных вагонах было ещё можно, но ходить по ним очень неудобно.

Гилёв собрал совет, пригласив на него представителей читинских беженцев и старейшин китайской общины. Вопрос был один – как выбраться из ситуации? Поезда, особенно артсоставы лишились манёвренности. В случае нападения викингов это грозило проблемами. Конечно, вагоны уже начали поднимать, подкладывая шпалы, железки всякие, но двигаться было невозможно.

– Я маленький ещё был, – на ломаном русском заговорил Дэмин, старший китаец. – Тогда в Россию поезда ездили, и из России тоже. А как они ездили?

Никто ответить не смог. Начали поступать разные предложения. Главмех конвоя Николай Борисович молча слушал и записывал всё в свой толстый блокнот.

Самым реальной показалась идея об укорачивании осей в колёсных парах. Снять колесо, отпилить лишнее, снова навесить колесо. Но объём работы впечатлял – сотни колёсных пар были в составах.

Поскольку все присутствовавшие на совете прошли сложную и опасную школу выживания, они считали себя специалистами по выходу из трудных ситуаций. Начали спорить и ругаться.

– Подождите! Хватит орать! – зашумел Гилёв. – Вот смотри, Дэмин, говоришь, раньше поезда ходили через границу. И что, всё время у них что‑то отпиливали?

Специалисты замолчали. Действительно, трудно представить, что даже тридцать лет назад, когда технологии достигли высочайшего уровня, кто‑то пилил вагонные оси.

– Так решаю, – Гилёв встал. – Все ищут, как это делалось. Как вагоны проходили границу.

– А может, они не проходили, – задумался Юра Снегирь, читинец. – Может, перегружали и всё. Или оси были телескопические, раз! удлинили, раз! укоротили.

– Такой вариант нам не подходит! – пехотный начальник покрутил головой, разминая шею. – Искать такой, чтобы подошёл!

На следующий день, ближе к полудню, к эшелонам подъехали всадники из дальнего дозора. Они привезли весть о группе Пустэко. Через сутки за путешественниками отправились конные обозы и два грузовика.

После воссоединения отрядов Гилёв отругал сначала бывшего комброна за утрату техники и вооружения, потом смилостивился, и разрешил доложить обстановку.

– Ну что же, – он выслушал рассказ Пустэко. – Сабиров грамотный воин, отчётливый боец и не пропадёт. Думаю, что вскоре мы Набокова здесь увидим. А сейчас готовиться к зимовке надо.

У Ирины, ловко обротавшей Манжуру, вдруг появилась головная боль. Испытавший любовь и ласку Никола был неудержим. Он даже расцвел, прямо на глазах. Выше ростом стал, глаза сияли, на женщин смотрел, как на необходимую для жизни добычу. Ирина плакала и советовалась с подружками, что делать. Она очень ревновала.

– Главное, не отпускай его от себя, – посоветовали ей знающие дамы. – Чтоб всегда рядом был. А перебесится, успокоится. А то мигом уведут.

Пришлось идти к Гилёву, просить, чтобы Манжуру не направляли в разные выезды, где он без присмотра оставался. Пехотный начальник после ухода Ирины выругался, бабьи проблемы, бессмысленные и глупые, могли ухайдакать мозги не хуже спецназа викингов. Но просьбе внял. Назначил Манжуру старшим рыбацкого поста на озере Далайнор. В подчинённые определил жену его Ирину.

– Вот там и живите до холодов, – приказал Гилёв. – Ловите рыбу, солите рыбу, сушите рыбу, ешьте рыбу. Сюда чтоб ни ногой! Особенно ты, Ирина!

Никола с удовольствием отправился на озеро. В нём опять появилась жадность, скопидомство и бережливость, утраченные было во время похода. Он обустроил пост – маленькую избушку, утеплил её, выпросил генератор и как‑то очень хорошо себя почувствовал. Сны ему не снились больше вовсе. Ни хорошие, ни плохие. Раз в три дня приезжала к ним на берег повозка со старым китайцем. Манжура скидывал с неё пустые ящики, загружал наполненные рыбой, потом распивал с возницей бутылку самогона, и ложился спать. Вскоре к молодожёнам перебрался Альбертыч со своими мерёжами, мордами и прочими снастями. Рыбу солили, вялили, коптили. Зимой всё уйдёт, говаривал Альбертыч, а если ещё пиво научатся варить, как положено, ещё и не хватит.

Главмех Николай Борисович решал проблему постановки поездов на рельсы. Поскольку он был инженером (обучался давным – давно в Пермском политехе проектированию твёрдотопливных ракет), то знал, что всё уже придумано, людьми или природой. Настоящий технарь только улучшает или совершенствует. Рассуждал главмех просто и без затей. Если на российской стороне колея шире, а на китайской уже, значит, есть место перехода, то бишь её сужения или расширения. Надо найти, где это и внимательно всё вокруг изучить. Николай Борисович взял с собой кинолога Никитина с волкодавом по кличке Прима и двинулся на север по железной дороге. С ними напросился и Закидон. Любопытный старик не сидел на месте, да и скучно ему стало. Его приятели были заняты – Альбертыч оценил озеро Далайнор как перспективное на ловлю и сидел на рыбацком посту Манжуры, плёл сети, готовясь к зимней подлёдной рыбалке, Данияр набрал бумаги, карандашей, и закрывшись в одном из пустующих домов посёлка, писал трактат о душе.

Увязался и старейшина Дэмин. С приходом эшелонов забот у него стало меньше, проблем в общении с пришельцами у его подопечных практически не было, и он решил прогуляться. Когда‑то, очень давно, Дэмин закончил Институт русского языка на станции Маньчжурия и мог неплохо общаться.

Старики ехали на личном УАЗике главмеха. Старинная «буханка», помнившая ещё разноцветные светофоры на улицах городов и суровых с виду, но добрых автоинспекторов, тряслась по ухабам рядом с железкой.

Движок жутко шумел и пёр машину вперёд. Сидевший за рулём Борисыч велел остальным глядеть на рельсы и сообщить, когда колея расширится.

Но этого так и не произошло. Уже проехали станцию Маньчжурия, старую границу, миновали Забайкальск, выскочили в степь, где им помахали руками конные патрули.

– Я ничего не понимаю, – остановил «буханку» главмех. – Одно из двух, или мы проскочили место расширения, или не доехали ещё до него.

Он вытащил из кармана пятиметровую рулетку и померил расстояние между рельсами.

– Полтора метра и двадцать сантиметров, – Борисыч вытащил блокнот из куртки, листнул и хмыкнул. – А там было метр сорок три. Проглядели мы.

Разгадку тайны они нашли в Забайкальске. Всё оказалось так просто, что главмех даже сплюнул от досады. В крытом терминале станции оказались два пути, имевших по четыре рельса. Снаружи российская колея, внутри китайская. Немного побродив, Борисыч прикинул, как и что здесь происходило. Да и Дэмин тоже припомнил, как раньше проезжал границу.

– Вот эти столбы поднимали поезда, – указал он на огромные жёлтые домкраты, стоявшие возле путей. – А потом колёса откручивали и меняли.

Вскоре выяснилось, что меняли целиком вагонные тележки. Их отсоединяли, потом вагоны поднимали вверх. Старые тележки угонялись на запасные пути, пригоняли новые и ставили на них вагоны.

– Как просто, – вздохнул Николай Борисович. – Вот смотрите, мужики, как инженеры раньше‑то работали. Всё продумано, всё удобно. Ладно, давайте собираться обратно. Проблема решена.

Пока техническая группа моталась по железной дороге, на Далайнор прилетел вертолёт. Единственная вертушка «Ворон» привезла Набокова, Львову, молчаливо – тревожного Жору Арефьева и пистолетчиков Юсефа с Саней.

Татьяна Сергеевна первым делом принялась разузнавать, как тут себя ведёт Манжура. Оставив Арефьева под присмотром дежурного караула, она отправилась к Данияру.

– Привет, красавица, – обрадовался старый шаман, и убрав со стола исписанные, исчёрканные бумажные листы, поставил пару кружек. Разжёг печурку и водрузил на неё чёрный от копоти чайник. Львова выложила пакет с сахаром и подсохший пирог с тайменем.

– Ты за Николой примчалась? – угадал Данияр, бросая в закипевший чайник листья смородины и малины. – Тут такие дела с ним произошли. Я в затруднении. Но приятном затруднении.

– Мне сказали, он женился? – Львова распахнула окно. – Что ты куришь, такое вонючее?

– Ага, Иринка его захватила. Сейчас сама не рада. Он во вкус этого дела вошёл и на баб смотрит, ну прямо всех любит. Аккуратней с ним общайся, хе – хе.

– Расскажи‑ка, что и как случилось?

Шаман порыскал взглядом по комнате, обнаружил мешочек с табаком на полу, поднял, отряхнул и начал набивать свою трубку. Львова поморщилась и открыла второе окно, подумала, распахнула настежь дверь, и чтоб не закрылась, подпёрла её стулом.

– Хоть бы женщину не травил, уважение выказал, – проворчала она, взяв в руку чистый лист и складывая его гармошкой, мастеря так веер, дым отгонять.

– Ну, Танюша, во – первых, старость надо почитать, а во – вторых, за что мне тебя, как женщину уважать? Ты контрразведчик из особого отдела, вот и терпи, работа такая. А как женщину тебя пусть мужик твой уважает, а ты ему за это любовь, чистые носки и котлеты. Ха – ха. Мне же до твоих женских прелестей никакого дела нет. А своими капризами ты мне мозг туманишь, могу информацию важную забыть. Ясно?

– Да ясно, ясно, – Львова вздохнула. – Давай уже, говори.

– Вы как сюда добрались? Нормально? – шаман не торопился переходить к главному, обдумывал, собирал мысли.

– Отлично. На запасном командном пункте дозаправку сделали. Вертолётом туда горючки натаскали, потом сюда стриганули. Пилоты говорят, обратно тоже хватит. Больных у вас возьмём. В Слюдянку только я с Набоковым вернусь. Хотя, может, я и останусь пока. Может, китайских старейшин прихватим. Надо же контачить им с нами. Там уж дивизия целая у нас сформировалась. Ну давай уже, что с Манжурой‑то? Мы ещё одного такого же поймали. Его возле поездов так шарахнуло, что он в себя прийти не может до сих пор. Разбираться будем. Говори, Данияр!

Раскурив трубку, шаман начал говорить по делу. Камы по его мнению, были поражены тем, что встретили живого человека, не имеющего души. Он постоянно пытались выведать из Манжуры, кто он, откуда взялся, но итогом этого стали только кошмары в сновидениях червоноруса. Может, со временем, они бы и добрались до его сути. Ведь самая загадка была в том, что без души человек просто набор мяса и костей. Как же он может существовать? И тут, какая‑то девчёнка Иринка пробудила в нём чувства, да такие сильные, что душа в него буквально впорхнула. Как это произошло, почему, пока не ясно. Но очевидно то, что утерявший ауру Манжура вновь её обрёл. Сейчас он обычный мужик, возможно, подкаблучник. Никаких отличий от других людей нет. И камы, увидев, что душа к нему вернулась, исчезли. Он стал неинтересен.

– Не терял он ничего, – отмахивалась веером Татьяна Сергеевна. – Тут похуже дела.

Начальник контрразведки рассказала деду о разработках чёрных учёных. Те научились делать людей, используя при этом принцип работы объёмного принтера. Упомянула и происшествие с Жорой Арефьевым.

– И чего, никакой электроники? Никаких компьютеров? – уточнил шаман.

– Нет. Сам знаешь, все эти штучки запрещены под угрозой немедленной расправы. Никому неохота все ужасы заново переживать. Я думаю, что само название «объёмный принтер» не соответствует тому, что было раньше. Это какой‑то прибор, функционирующий на неизвестных пока нам принципам.

Данияр хотел спросить, достоверна ли полученная информация, но сообразил, что ответ будет положительный, а как иначе, и кроме того, Львова поймёт, что вопрос бестолковый, и он потеряет при этом немного авторитета. Придержи язык, сказал он сам себе, и задумался, что бы умного спросить.

– В кастрюлях их, что ли, варят? – неожиданно для себя самого вдруг выпалил он.

– А чёрт его знает! – Львова чихнула. – Да перестань ты дымить вонючестью своей!!! Давай уже чаю налей. Весь пирог прокоптил, как его есть сейчас?

Разлив по кружкам чаёк, Данияр присел и начал рассуждать.

Если викинги делают людей, как‑то обучают их, и те ничем не отличаются от нормальных, кого мамка родила, тогда понятно отсутствие души.

– Без женщины не человек выходит, а ходячка с глазами, – сделал вывод он.

– А почему тогда камы их сразу не шарахают? – Львова снова чихнула.

– Так они только в Каме, Ганге и ещё одной речке обитают. Учуяли этих двоих и давай и интересоваться. Ты думаешь, они только под поездами были? Э – э, Танюша, да их видимо – невидимо ошивалось.

– Слушай, дед, мне, откровенно говоря, дела нет до этих камов, душ и ауры, – Львова достала платочек и высморкалась. – Меня больше тревожит угроза конвою. Сейчас, когда камы пропали, как мы сможем вычислять этих витапринтов? Они ведь заряжены на диверсию наверняка.

– Давай сведём Манжуру с твоим мужиком. Посмотрим, что получится, – предложил шаман.

– А что может получиться?

– Ты что, меня виноватым сразу хочешь сделать? – засмеялся шаман. – В случае чего, это не я, это он предлагал так сделать. Откуда я знаю, что выйдет, подумай сама!

– Да нет! Что ты, – возмутилась Львова. – Я просто так спросила.

– Глупый вопрос. Не ожидал от особого отдела такого, – внушительно произнёс Данияр. А про себя подумал, вот немного авторитета и добавил себе. Вроде на пустяке, а всё равно. Чуть больше будет его уважать Татьяна Сергеевна. Сейчас она лёгкую вину чувствует за бестолковый вопрос, и это хорошо.

Дело решили не откладывать. Ирек Галимов выделил для них повозку и контрразведчица вместе с шаманом и Жорой Арефьевым отправились на рыбацкий пост.

Избушка Манжуры стояла там, где легендарная река Керулен впадала в Далайнор. Засветло доехать не удалось, пришлось ночевать на берегу озера.

– Поторопились мы, – Данияр скинул на землю одеяла. – Давай, красавица, ложись в телегу, а мы с Жорой тут пристроимся.

Красное солнце закатывалось на западе озера, в бинокль Львова пыталась рассмотреть пост Манжуры, но лучи небесного светила слепили её.

Разожгли костерок, запарили чаёк в котелке, вытащили и порезали пироги с рыбой. Сели ужинать. Хмурый молчаливый Жора, обычно не проявлявший никакой инициативы, вдруг встрепенулся. Он, держа в руке кружку с горячим настоем, уставился на запад.

– Почуял что‑то, – Львова переложила пистолет из кабура в карман куртки. – Вот и срабатывает твой план, Данияр.

Ночью спали плохо. Шаман дремал, поглядывая на сидящего у потухшего костра Жору, Татьяна Сергеевна тоже бдила, но под утро всё‑таки её сморило и она уснула.

Разбудил их Манжура.

– Привет, товарищи! – он внимательно посмотрел на вставшего Арефьева. – А ты кто?

– Привет, Никола! – из‑под одеял вылез Данияр. – Чего припёрся? Сходи‑ка за водой, чайку попьём.