Текст книги "Демократизация"

Автор книги: Патрик Бернхаген

Соавторы: Рональд Ф. Инглхарт,Кристиан Вельцель,Кристиан В. Харпфер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 65 страниц) [доступный отрывок для чтения: 27 страниц]

Заключение

Данная глава посвящена гендерным аспектам демократии и демократизации. Вначале указывается, что, хотя может показаться, будто женщины включены в определения демократии, в действительности они зачастую исключены из них. Помимо простого включения избирательного права женщин в дискуссии о демократизации, внимание к гендеру (и другим статусам меньшинств) в демократии выражается через проведение различий между формальным, дескриптивным и содержательным представительством. Дескриптивное и содержательное представительства предполагают, что количество женщин имеет значение. Но участие женщин в политике в мировом масштабе демонстрирует общую нехватку дескриптивного представительства. Недостаточная представленность женщин в демократиях мира означает, что гендер может быть более важен для демократии и демократизации, чем это обычно считается.

Вопросы

1. Должны ли измерения демократии прямо включать гендер?

2. Обосновано ли различное измерение демократии для разных временных периодов (например, избирательное право для мужчин в XIX в., избирательное право для женщин в XX в.)?

3. Каковы возможные последствия исключения женского избирательного права из измерений демократии? Имело ли избирательное право для женщин последствия для исторического развития демократии? Для причин демократии? Для результатов демократии?

4. Обсудите издержки и преимущества принятия демократическими государствами всерьез дескриптивного представительства.

5. Может ли содержательное представительство быть достижимой целью? Является ли эта цель разумной? Каковы интересы женщин в данном вопросе?

6. Чем отличалась борьба женщин за избирательные права от борьбы за избирательные права мужчин?

Посетите предназначенный для этой книги Центр онлайн-поддержки для дополнительных вопросов по каждой главе и ряда других возможностей: .

Дополнительная литература

Paxton P., Hughes M. Women, Politics and Power: A Global Perspective. Thousand Oaks (CA): Pine Forge Press, 2007. Подробно и понятно обсуждаются вопросы политического представительства женщин в обширном числе стран и регионов. На основе статистических обзоров и подробных case studies в книге зафиксированы как исторические тенденции, так и современное состояние политического влияния женщин в разных странах.

Phillips A. The Politics of Presence: The Political Representation of Gender, Ethnicity and Race. Oxford: Clarendon Press, 1995. Имеет ли значение идентичность представителей? Подразумевает ли справедливое представительство находящихся в ущемленном положении групп их присутствие в парламентах? Книга вносит вклад в теорию демократии, обращаясь к проблемам представительной демократии с учетом гендера и этнического состава населения.

Paxton P. Women’s Suffrage in the Measurement of Democracy: Problems of Operationalization // Studies in Comparative International Development. 2000. Vol. 35. No. 3. P. 92–111. Приводятся свидетельства несоответствия между определениями демократии и использованием их на практике.

Noonan R. K. Women against the State: Political Opportunities and Collective Action Frames in Chile’s Transition to Democracy // Sociological Forum. 1995. Vol. 10. No. 1. P. 81–111; Jaquette J. S., Wolchik S. (eds). Women and Democracy: Latin America and Central and Eastern Europe. Baltimore (MD): Johns Hopkins University Press, 1998. Две из множества книг и статей, посвященных роли женщин в движениях за демократизацию.

Полезные веб-сайты

www.idea.int/gender – Страница раздела «Женщины в политике» Международного института демократии и содействия выборам (International IDEA) предлагает информацию о политическом представительстве женщин и гендерных квотах.

www.ipu.org – База данных Межпарламентского союза «Parline database» содержит данные о представительстве женщин в парламентах.

www.un.org – Пекинская платформа действий четвертой Всемирной конференции по положению женщин ООН (UN World Conference on Women): женщины во власти и в процессе принятия решений.

Глава 11. Социальный капитал и гражданское общество

Наталия Летки

Обзор главы [533] 533
  Выражаю благодарность Адриенне Леба и Кристоферу Гарнеру за ценные замечания. – Н. Л.


[Закрыть]

Настоящая глава посвящена роли гражданского общества и социального капитала в процессе демократизации. Производится реконструкция определений данных концептов в контексте политических изменений, а также анализ того, как гражданское общество и социальный капитал способствуют возникновению и консолидации демократий. В ней также приводятся основные аргументы, опровергающие представление о том, что гражданский активизм и гражданские установки являются необходимыми предпосылками современной демократии. В заключительной части главы подчеркивается, что (1) гражданское общество и социальный капитал могут выполнять ряд жизненно важных функций в процессах возникновения и консолидации демократии, но при этом они не являются ни необходимым, ни достаточным условием для успешной демократизации, а также что (2) гражданское общество и социальный капитал и их отношения с экономическими и политическими институтами зависят от контекста.

Введение

Изобилие литературы по вопросам демократизации предлагает многочисленные объяснения того, почему, как и когда демократии возникают, консолидируются или терпят неудачу. Предлагается длинный список факторов, которые важны в процессе «создания демократии» (см. гл. 6 наст. изд.), но вот уже несколько десятилетий признается, что одним из наиболее важных факторов является культурная предрасположенность общества[534] 534
  Almond, Verba, 1963


[Закрыть]. Даже определение демократической консолидации отсылает к той степени, в которой идея демократического правления и либеральные ценности укоренились в сознании граждан[535] 535
  Linz, Stepan, 1996b


[Закрыть]. Настоящая глава посвящена тем феноменам, которые, как считается, способствуют возникновению такого рода демократической политической культуры, а именно социальному капиталу и гражданскому обществу. В частности, будет предпринята попытка установить, какие функции выполняют социальный капитал и гражданское общество в процессе демократизации. Также будет указан ряд обстоятельств, которые делают взаимоотношения гражданского общества и социального капитала, с одной стороны, и демократии – с другой, существенно менее очевидными, чем принято думать.

В многочисленных оценках их взаимоотношений утверждается о благотворном влиянии гражданского общества и (или) социального капитала на демократию. Утверждается, что гражданское общество и социальный капитал вносят вклад в возникновение гражданской культуры участия (партиципаторной культуры), распространение либеральных ценностей, артикуляцию интересов граждан и в создание механизмов, способствующих отзывчивости институтов[536] 536
  Putnam, 1993b


[Закрыть]. В результате гражданскому обществу и социальному капиталу в социальных науках и за их пределами (т. е. среди практиков и широкой общественности) уделяется очень много внимания. Они также стали частью стратегий развития, разработанных международными институтами для демократизирующихся и развивающихся стран.

В то же время существует и параллельное направление исследований, выдвигающих предположение о том, что хотя оба эти концепта являются интеллектуально и эмоционально привлекательными, их применимость для анализа политических и экономических изменений вне контекста стабильных демократий Запада ограничена. Определение того, какие типы организаций входят в гражданское общество и способствуют развитию социального капитала, зависит от контекста; измерения качества демократии, основанные на силе гражданского общества, являются неадекватными, а попытки навязать идеи, имеющие западное происхождение, незападным обществам – близоруки[537] 537
  Burnell, Calvert, 2004


[Закрыть]. Более того, доводы о важности гражданского общества и социального капитала для демократических транзитов эмпирически несостоятельны[538] 538
  Encarnación, 2003


[Закрыть].

Таким образом, цель настоящей главы – представить обе стороны к дискуссии о роли гражданского общества и социального капитала в процессе транзита. Ниже мы определяем основные термины – социальный капитал и гражданское общество. После этого мы сосредоточимся на их функциональных возможностях в контексте демократии и демократизации. Затем мы обратимся к основным парадоксам, связанным с ролью гражданского общества и социального капитала в старых и новых демократиях.

Определение гражданского общества и социального капитала

Оба термина – гражданское общество и социальный капитал – чрезвычайно популярны и, как это часто случается с популярными концептами, понимаются они по-разному. Исторически термин «гражданское общество» возник для определения автономной от государства сферы в конце XVIII – начале XIX в.[539] 539
  Keane, 1988


[Закрыть]. C этого момента он использовался для обозначения сферы неограниченной активности групп и разного рода ассоциаций, свободной от государственного вмешательства. Из-за требования, предполагающего наличие такого самоограничивающегося государства, гражданское общество связывалось исключительно с демократией. Однако «возрождение» интереса к термину «гражданское общество» связано с событиями в авторитарных и тоталитарных режимах Латинской Америки, Южной, Центральной и Восточной Европы в 1970‑е и 1980‑е годы. В этих регионах активизм на добровольной основе был строго ограничен, если вообще не был запрещен, и всякая активность граждан такого рода была организована вне официального публичного пространства. В результате, как только термин «гражданское общество» «вернулся назад», он был расширен настолько, чтобы включить протестную активность и социальные движения как единственно возможные проявления гражданских установок и участия в недемократических режимах (см. гл. 12 наст. изд.).

Следовательно, термином «гражданское общество» чаще всего обозначается сфера свободного, неограниченного гражданского активизма, в особенности – в форме волонтерских групп и ассоциаций[540] 540
  Edwards et al., 2001


[Закрыть]. Некоторые настаивают на том, что гражданское общество следует определять более широко, включая в него политические партии и социальные движения, особенно в контексте демократической трансформации[541] 541
  Kopecký, Mudde, 2003


[Закрыть]. Расширение определения гражданского общества для включения в него акций протеста на низовом уровне и социальных движений значительно меняет наше понимание связи между гражданским активизмом и различными этапами процесса демократизации. Например, Майкл Фоули и Боб Эдвардс[542] 542
  Foley, Edwards, 1996


[Закрыть] описали две основные модели гражданского общества: согласно первой модели, гражданское общество служит дополнением к демократическому государству, по другой – представляет либеральные социальные установки в борьбе с недемократическим режимом.

Существенно позже, а именно в конце 1990‑х годов, термин «социальный капитал» стал часто применяться для обозначения связей между людьми, имеющих своим результатом создание норм сотрудничества и доверия, в совокупности представляющих собой ресурс, который индивиды и сообщества могут использовать для своего блага. Именно в это время Роберт Патнэм в работе о демократии в Италии соединил концепты социального капитала и гражданского общества[543] 543
  Putnam, 1993b


[Закрыть]. Одним из ключевых индикаторов социального капитала было членство в добровольных объединениях, обычно используемых в определении гражданского общества.

Как указано выше, социальный капитал основывается на идее гражданского ассоционализма как главного элемента формирования демократических установок и гражданской культуры, но в первую очередь установок доверия и взаимности, лишь косвенно относящихся к политике. Социальный капитал, как обычно его определяют, состоит из двух элементов – поведенческого (например, сети) и эмоционально-оценочного (например, доверие и взаимность). В разных исследованиях предлагаются различные типы взаимоотношений между ними (возникает ли доверие за счет собраний и социализации, или наоборот?), но основное допущение состоит в том, что все типы сетей определяют гражданские установки и поведение, поскольку доверие и взаимность могут создаваться как формальными (групповое членство), так и неформальными (например, спонтанное общение) сетями.

И гражданское общество, и социальный капитал, таким образом, относятся к социальному активизму. Зачастую эти термины используются как взаимозаменяемые, особенно в политической науке, где понятие социального капитала использовано как прямое продолжение идеи Алексиса де Токвиля и его представлений о партиципаторном, делиберативном (совещательном) демократическом обществе[544] 544
  Putnam, 1993b


[Закрыть]. Из этого краткого обзора мы можем сделать вывод о том, что в то время как термин «гражданское общество» описывает активизм в добровольных организациях или, в контексте третьей волны демократизации, также и в социальных движениях, понятие «социального капитала» относится еще и к результатам такого активизма, например к нормам и сетям, которые могут использоваться для получения дополнительного блага, индивидуального или коллективного. Гражданское общество – важная в политическом отношении область активизма, но оно является только одним из возможных источников социального капитала. К числу других источников относятся неформальное общение (sociability), которое эмпирически гораздо сложнее зафиксировать, поэтому оно редко используется в эмпирических исследованиях, а также иные виды взаимодействий и обменов, например на рабочем месте или в сфере образования.

Вряд ли эта дискуссия преодолеет «крайнюю размытость определений», характерную для обоих терминов – гражданского общества и социального капитала[545] 545
  Edwards, Fowley, 2001, p. 4


[Закрыть]. Следует помнить, например, что определения этих терминов в значительной мере культурно специфичны и то, что «имеют в виду поляки, анализируя гражданское общество, плохо сравнимо с пониманием этого термина мексиканцами или южноафриканцами»[546] 546
  Whitehead, 2002, p. 71


[Закрыть]. Все же приведенный обзор помогает добиться ясности в том, что мы имеем в виду, когда будем говорить о гражданском обществе и социальном капитале далее в этой главе.

11.1. Ключевые положения

• В исследованиях демократии «гражданское общество» определяется как сфера свободного, неограниченного социального активизма, в особенности в форме групп и ассоциаций, действующих на добровольных началах. В недемократических режимах это понятие подразумевает протестные действия и социальные движения.

• Социальный капитал определяется как состоящий из двух элементов – поведенческого (сети) и эмоционально-оценочного (доверие и взаимность).

Гражданское общество и социальный капитал в процессе демократизации

Наряду с тем, что оба концепта – и гражданское общество, и социальный капитал – являются привлекательными, поскольку они отсылают к каждодневным коммуникациям и взаимодействиям, имеющим отношение к политически релевантным и значимым ресурсам, именно их предполагаемая объясняющая способность относительно того, как функционируют политические и экономические институты, вывела их на первый план дискуссий о влиянии социальных и культурных факторов на демократию и рыночную экономику. В частности, предпосылкой демократической и экономической консолидации было признано наличие значительного социального капитала и активного гражданского общества. Напротив, маловероятно, что общества с низким уровнем социального капитала и слабым гражданским обществом инициируют трансформацию режима, либо консолидируют новую демократическую систему. Хуан Линц и Альфред Степан в своем классическом труде об аспектах и вызовах демократизации обозначают гражданское общество как одну из пяти ключевых сфер (наряду с политическим обществом, верховенством закона, государственным аппаратом и экономическим обществом), необходимых для возникновения и функционирования современной демократической системы[547] 547
  Linz, Stepan, 1996а


[Закрыть]. Позже Лоуренс Уайтхед широко обсуждал оба рассматриваемых концепта в качестве «сжатых аналогий, которые могут помочь структурировать и упростить наше понимание сложных, беспорядочных долгосрочных изменений, происходящих в процессе демократизации»[548] 548
  Whitehead, 2002, p. 67


[Закрыть].

Демократизация – сложный процесс, состоящий из нескольких стадий; они зависят от типа транзита. Если транзит постепенный и происходит путем переговоров, то в течение начальной фазы либерализации могут появляться гражданские организации и массовые движения, и в процессе строительства демократии они должны стать сильнее. Однако в большинстве транзитов гражданское участие выражалось в форме быстрорастущего протестного движения (как в большинстве транзитов в Африке южнее Сахары, демократизации в Юго-Восточной Азии в 1990‑е годы, недавних «революциях» на Украине[549] 549
  Речь идет об «оранжевой революции» (2004 г.) и «евромайдане» (2013–2014 гг.) на Украине. – Примеч. ред.


[Закрыть] и в Грузии). Также «исходный режим» – тип недемократического режима, предшествующий введению демократии, – влияет на то, как и в какой форме проявятся гражданское общество и социальный капитал. Тоталитарные режимы (такие как Болгария и Румыния в коммунистической Европе до 1989 г.) или ограничительные авторитарные режимы (например, Южная Корея до 1987 г.) объявляли строго вне закона любую не связанную с государством гражданскую активность, в то время как авторитарные режимы (например, Польша и Тайвань) неохотно позволяли некоторый объем гражданских свобод, в силу чего гражданские движения и организации смогли появиться до и во время либерализации, а в дальнейшем смогли развиваться и крепнуть. Патримониальные авторитарные режимы Африки допускают свободные ассоциации до тех пор, пока у них отсутствует явное политическое измерение[550] 550
  Bratton, van de Walle, 1994


[Закрыть]. Таким образом, в процессах транзита от ограничительных и закрытых режимов гражданский активизм скорее будет проявляться в форме быстрорастущих протестных движений, а в более либеральных режимах будут разрешены более конвенциональные формы гражданской активности.

Сети как источники информации

Социальные отношения – ключевые источники информации, часто получаемой непреднамеренно и без усилий[551] 551
  Coleman, 1988


[Закрыть]. Участие в сетях волонтерских организаций, которые являются частью гражданского общества, но в которых большая доля взаимодействий имеет неформальный характер, формирует каналы, которые граждане могут использовать и используют для сбора и распространения информации. Политическая дискуссия, обмен мнениями и предпочтениями, так же как и информация по политическим вопросам, обеспечивают граждан мощными ресурсами, которые могут помочь в формировании предпочтений или могут быть использованы для контроля над деятельностью политиков и получения знаний о возможностях сотрудничества по политическим вопросам. Вот почему формальные и неформальные взаимодействия связаны с повысившейся институциональной отзывчивостью, более регулярным и сложным по структуре политическим участием и большей возможностью мобилизации[552] 552
  Claibourn, Martin, 2007


[Закрыть].

Такая важная роль ассоциаций и групп как дискуссионных форумов отмечается исследователями процессов демократизации в Центральной и Восточной Европе и Латинской Америке. В то время как группы, связанные с католической церковью в таких странах, как Бразилия и Польша, как представляется, действительно были площадками «критического дискурса», который позволял группам и движениям «организовать антигосударственную деятельность и продвигать демократизацию»[553] 553
  Paxton, 2002, р. 258


[Закрыть], в большинстве авторитарных и тоталитарных государств волонтерский активизм был строго вне закона, и сфера гражданского общества едва ли могла существовать[554] 554
  Bernhard, 1993


[Закрыть]. Именно здесь наиболее уместно понятие социального капитала: даже когда формальная политическая активность ограничена или запрещена, граждане формируют сети, на которые они опираются для получения информации, распространения демократических идеалов и оппозиционных материалов. Чаще всего эти сети необязательно связаны с публичной сферой, они могут возникать на рабочем месте или в местных общинах. Там, где формальное участие сдерживается, его функции берут на себя неформальные организации. Даже если эти действия не являются непосредственно политическими, а, например, затрагивают проблему благосостояния, они, вероятно, все равно будут иметь политические последствия[555] 555
  Bratton, van de Walle, 1994


[Закрыть].

Ассоциации как школы демократии

Ассоциации долго назывались в традиции, заложенной де Токвилем, «школами демократии». Участие в их деятельности знакомит граждан с другими формами участия, такими как голосование, проведение избирательных кампаний, вступление в политическую группу, даже если эти группы напрямую не нацелены на политику и политическое влияние. «Организации обучают жителей гражданским ценностям доверия, умеренности, компромисса, взаимности и навыкам демократической дискуссии и организации»[556] 556
  Newton, 2001, р. 229


[Закрыть]. Позитивные последствия участия в организованной деятельности, таким образом, состоят из трех аспектов: они 1) обучают индивидов коллективному поведению; 2) обеспечивают их некоторыми навыками для формирования политики на местном и национальном уровне; 3) расширяют их формальные и неформальные сети, которые они могут использовать для других, политических или общественных, целей.

Отсутствие гражданского общества перед началом процесса транзита, следовательно, создает серьезные проблемы для демократизации: страны, у которых в недавнем прошлом не было опыта неограниченного гражданского активизма, будут иметь проблемы с формированием активного гражданского общества. Это, в свою очередь, понизит их шансы консолидировать демократию. Некоторые авторы на примерах стран Восточной и Центральной Европы и Африки допускают возможность, что ряд ключевых функций гражданского общества, таких как передача информации и распространение либеральных установок, могут осуществляться и осуществляются неформальными сетями, но тем не менее для поддержания либеральной демократии потребуется либеральное гражданское общество[557] 557
  Howard, 2002


[Закрыть].

Важность членства в волонтерских ассоциациях для участия в политике была подтверждена эмпирически на примере новых демократий Центральной и Восточной Европы. Как и в устоявшихся демократиях, где индивиды, вовлеченные в добровольные ассоциации и группы, скорее будут участвовать в политике[558] 558
  Verba et al., 1971


[Закрыть], в новых демократиях граждане, которые были мобилизованы для участия в каких-то групповых действиях и сетях, скорее будут заинтересованы в политике, голосовании, вступлении в политические партии и участии в протестных действиях[559] 559
  Letki, 2004


[Закрыть]. Добровольная политическая активность и неформальные сети, таким образом, способствуют не только распространению информации, но и артикуляции интересов – двум важнейшим факторам участия граждан в демократическом управлении.