355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Патриция Райс » Лорд-мошенник » Текст книги (страница 4)
Лорд-мошенник
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 14:58

Текст книги "Лорд-мошенник"


Автор книги: Патриция Райс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 30 страниц)

Раздался стук в дверь, но она могла ответить лишь стоном и завернуться в одеяло. Раздавшийся из-за двери голос звучал озабоченно:

– Алисия! С вами все в порядке?

Она прикрыла глаза, услышав низкий баритон Трэвиса. Ей ничего не было нужно.

– Уходите, – пробормотала она, надеясь, что это прозвучало достаточно громко, чтобы он услышал ее.

– Мы отчаливаем через несколько минут. Вам стоит поторопиться, если вы хотите позавтракать. – Фразы его звучали отрывисто, но в его тоне слышались просительные нотки.

Алисия не ответила ему. Трэвис, нахмурившись, постоял, затем повернулся и ушел. Ему часто доводилось слышать, как людей рвет, так что он сразу понял причину ее затворничества, хотя обычно этому должно было бы предшествовать пьянство на протяжении всей ночи. Он, естественно, не подозревал эту задиравшую нос миссис в каких бы то ни было ночных бесчинствах.

Трэвис громко и повелительно отдавал приказания своей команде. Экипаж, опасливо косясь на метиса, бросился выполнять его распоряжения. Крутой нрав Трэвиса был хорошо всем известен, и никто не хотел перечить ему. В отделанной бахромой куртке, защищавшей его от ветра и дождя, Трэвис, с подвязанными красной банданой черными волосами и поблескивавшей на смуглой коже золотой серьгой, резко выделялся среди остальных своей индейской внешностью. При этом половина одетых таким же образом людей на лодке не вызывали того страха и уважения, каким пользовался человек, совершивший больше успешных путешествий вниз по реке, чем кто-либо еще.

При виде вышедшей наконец на палубу бледной, с осунувшимся лицом Алисии Трэвис нахмурился. Что ему, в конце концов, известно об этой женщине? Вспомнив о своем предположении, что она сбежала от мужа, он выругался про себя. Не хватало только, чтобы его начал преследовать обозленный муж с пистолетом в руке.

Трэвис смотрел, как Алисия налила себе чашку горячего кофе, но не прикоснулась к оставленному для нее на жаровне мясу с картофелем. Он окинул взглядом ее высокую стройную фигуру, затянутую в черные одежды. Ругая себя последними словами, Трэвис спрыгнул с крыши каюты и подошел к ней.

– С вами все в порядке? – спросил он мрачно. Алисия отпрянула, как от удара, но затем взяла себя в руки и холодно посмотрела на него:

– В порядке.

– Прекрасно. Значит, чувствуете себя хорошо. – Он был раздражен тем, что ему приходилось дополнительно пояснять то, что она и так хорошо понимала, и он даже не старался казаться вежливым.

– Хотя это совсем не ваше дело, со мной все в порядке. – Злясь на возвышавшегося над ней полудикого индейца, Алисия стискивала в руках кружку, безуспешно пытаясь восстановить душевное равновесие. Она не привыкла смотреть снизу вверх на собеседника, и это ее нервировало, поскольку она была вынуждена делать это. В это утро он почему-то выглядел особенно свирепым, и она старалась не показывать своего страха при виде его мрачного лица.

– Прошу простить за то, что я есть, – язвительно ответил Трэвис. Не добавив больше ни слова, он повернулся к ней спиной и сердито закричал на одного из орудовавших шестами мужчин.

Потрясенная Алисия, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться, вернулась в свой уютный закуток в каюте. Сегодня у нее не было сил обмениваться с ним колкостями.

В конце того же дня, когда солнце клонилось к закату, она вновь появилась на палубе в поисках укромного уголка, где можно было бы спокойно подышать свежим воздухом. Ровные очертания корпуса лодки и узкая палуба не предоставляли такой возможности, и Алисия села на ящик у входа в каюту, нежась в лучах заходящего солнца.

В то время как Трэвис сознательно игнорировал присутствие завернутой в шаль одинокой фигуры, другие члены команды лезли вон из кожи, пытаясь привлечь ее внимание. Подобно проказливым мальчишкам, они громко пели, беспричинно демонстрировали ловкость обращения с шестами и громко высмеивали действия друг друга. Алисия пыталась не обращать на них внимания, но, по природе смешливая, не могла сдержать улыбку в ответ на особенно удачные шутки. Когда же острые языки занялись обсуждением достоинств их шкипера, ее явно одобрительное отношение к их высказываниям подвигло их на новые шалости.

Это продолжалось, пока Трэвис не спрыгнул с установленного над каютой мостика на палубу со злой ухмылкой, не предвещавшей его дерзким товарищам ничего хорошего. Он был без куртки, в одной рубашке с короткими рукавами, которую раздувал прохладный сентябрьский ветер. Уперев руки в бока, он смотрел, усмехаясь, на сразу замолчавших мужчин с шестами.

– Что, хорьки, почувствовали себя сильными и храбрыми? Кто из вас хочет поставить деньги и попытаться вечером побить меня?

Алисия отметила их нерешительность, но потом они все шумно выразили желание поучаствовать в драке. Она мельком взглянула на индейца. Трэвис был выше, но значительно тоньше и легче большинства из членов его команды, и она подивилась той уверенности, с какой он бросил им вызов. Лодочники были известными драчунами, и в их среде выживали сильнейшие. Ей казалось, что у него нет никаких шансов победить в драке с этими людьми.

Сама идея драки исключительно ради драки вызвала неприятное ощущение у Алисии, но она не имела права вмешиваться в их дела. Любое ее замечание по этому поводу могло обернуться против нее же, тем не менее из-за этого вызова солнечный день несколько потускнел. В то время как мужчины энергично орудовали шестами в предвкушении предстоящего развлечения, она, подобрав юбки, тихо спустилась в каюту. Алисии не хотелось быть поводом для возникновения драки, и тем более у нее не было намерения потакать ей.

В этот вечер они рано причалили к островку, расположенному в нескольких милях выше по течению от Луисвилла. Алисия надменно проигнорировала предложенную Трэвисом руку и сама сошла на грязный берег.

Трэвис ловко подхватил ее под локоть, когда ее нога увязла в глинистой почве.

– Завтра нам предстоит переправлять лодку волоком через пороги. Наденьте ваши мокасины. Переправка через пороги – коварная штука, и я хочу, чтобы мои люди были в хорошей форме. Поэтому я не довел их сегодня до города. Надеюсь, с вами также будет все в порядке, и вы будете готовы с утра продолжить путешествие?

Алисии не понравился тон, каким он задал этот вопрос, и она резким движением высвободила свою руку, которую он продолжал удерживать.

– После того как вы проведете полночи в драке, вам бы следовало и себе задать тот же вопрос, мистер Трэвис.

Она повернулась и пошла по узкой тропинке вдоль берега, но он не отставал от нее.

– Я ничего не делаю просто так, миссис Стэнфорд. – Трэвис язвительно подчеркнул слово «миссис». – Просто следуйте моим распоряжениям, и у нас все пойдет как по маслу.

Ее удивило это странное выражение, но Трэвис уже пересекал поляну, направляясь к небольшой группе деревьев. Алисия несколько секунд смотрела на шагавшую впереди широкоплечую фигуру, затем стряхнула с себя задумчивость и последовала за ним. В нем необычно сочетались черты индейца и приграничного белого человека, но иногда… Она затрясла головой, прогоняя неуместные мысли. Англичане все еще держали аванпосты в глубине этой необжитой территории. Кто знает, может быть, этот дикарь какое-то время жил среди англичан, в их фортах? Это вполне согласуется с тем, что она слышала о военных действиях англичан против индейцев в этих местах.

Эти предположения тем не менее казались Алисии, которая держалась в стороне от собравшейся у костра шумной компании, не очень убедительными. В то время как мужчины переговаривались, подшучивая друг над другом, и заключали пари на предстоящую схватку, ей стали понятны причины, побудившие Трэвиса затеять драку. Чтобы отвлечь своих людей от салунов и женщин Луисвилла, он предлагал им другое развлечение, чтобы занять свою буйную команду. Надежда увидеть побежденным своего предводителя удерживала их от городских соблазнов.

Алисия собиралась вернуться на лодку до начала драки, но пока все ели, двое сильных мужчин встали на тропинке, и прежде чем она успела доесть свой ужин, вокруг костра образовался круг. Она чувствовала, как за ее спиной встали несколько мужчин, и, хотя они старались не досаждать ей, она обнаружила, что шанс ускользнуть был упущен. Им нужны были зрители, и она должна была выступить в этой роли.

Кто-то предложил ей еще кофе, и она осталась сидеть, нервно прихлебывая его. Алисия не пыталась выяснить, где сейчас Трэвис, но она уже знала, что он не мог уйти далеко. Она была признательна ему за постоянную готовность оберегать ее, но это одновременно ее и раздражало. Если бы его интересовала только ее безопасность, она бы воспринимала эту заботу с большей благодарностью, но она подозревала, что им движут мотивы, присущие всем мужчинам. Ведь они очень редко действуют бескорыстно.

Но на эту тему ей не хотелось долго рассуждать. Поэтому, когда в образованном мужчинами круге появились бойцы, Алисия даже почувствовала облегчение. Они были одеты лишь в облегающие брюки из оленьей кожи, бронзовые мускулистые плечи блестели в отсветах огня, а их тела отбрасывали гигантские, осторожно двигавшиеся навстречу друг другу тени на поляне. Как и предполагала Алисия, Трэвис казался щуплым по сравнению со своим соперником, который был, похоже, отяжелен не только мышцами, но и жиром. Она вздрогнула, когда мощный боец бросился на Трэвиса с явным намерением свалить его на землю. Это был бой без правил, и Алисия зажмурилась, ожидая болезненного крика.

Но тяжелого шлепка о землю, которого она ждала, не последовало, а веселые крики зрителей заставили Алисию быстро открыть глаза и посмотреть, что же там произошло. Трэвис, усмехаясь, уже стоял по другую сторону костра, а его соперник тряс головой и хватал ртом воздух после полученного в солнечное сплетение удара. Он был тяжелее и неповоротливее быстрого индейца. Алисия поняла, что ему ни за что не удастся победить Трэвиса. Она видела, как индеец легко уклонился от следующего выпада, будто ему было заранее известно о каждом движении соперника. На этот раз удар в челюсть чуть не свалил здоровяка в костер.

Быстротой реакции, атлетической грацией и мускульной силой Трэвис превосходил любого из мужчин в толпе, и они знали это. Они дрались, надеясь только на удачу, стараясь свалить его неожиданным ударом и воспользоваться преимуществом в весе. Алисия недоверчиво качала головой, наблюдая, как раз за разом один из них пытался вцепиться в шкипера, а затем, спотыкаясь, старался удержаться на ногах. Мужчины орали, веселились или сыпали проклятия в зависимости от того, кто на кого ставил. Это было настоящее представление, и Алисия невольно восхищалась мастерством Трэвиса.

Прошло совсем немного времени, и Трэвис свалил соперника на землю, заломив ему руку за спину. Тот признал свое поражение. Поднявшийся на ноги победитель с широкой улыбкой принимал восторженные поздравления. Затем Трэвис в несколько оскорбительной форме воздал должное сопернику, назвав его великаном, а также полуаллигатором-полуконем (при этом он лукаво подмигнул Алисии), и принял чашку предложенного кем-то виски. Осушив ее, он направился прямо к Алисии.

Она поднялась с намерением убежать, но стоявшие рядом с ней мужчины решили, что она хочет приветствовать победителя, и подтолкнули ее вперед. Все еще держа чашку в одной руке, Трэвис схватил ее другой под восторженные крики окружавших их людей.

Не успев осознать происходящее, Алисия оказалась в объятиях потного, полуголого дикаря, который прильнул к ее губам пахнувшим виски ртом. Она попыталась закричать, но он оказался проворнее и заглушил ее крик перехватившим дыхание страстным поцелуем.

Затем Трэвис отпустил ее и, усмехнувшись как ни в чем не бывало своей самодовольной улыбкой, пошел назад к костру за очередной порцией виски.

Совершенно потрясенная, Алисия не могла даже пошевелиться и беспомощно упала на служивший ей сиденьем камень. Она прижала ладонь ко рту и ощутила соленый привкус его поцелуя. Он не оставил на ней синяков и даже не сбил тщательно заколотые кружева лифа и шаль, хотя, правда, у нее выпало несколько заколок из прически. Он не делал всего того, что, как она опасалась, мог бы сделать мужчина, однако все равно дрожала от ужаса.

Трэвис, похоже, даже не заметил, как она наконец собралась с силами и ускользнула с поляны в спасительную каюту лодки. Тем не менее, когда она запирала дверь; она слышала его кошачью поступь снаружи. Алисия вскрикнула от страха, когда шаги приблизились, и в отчаянии выхватила маленький пистолет из-под подушки.

Трэвис услышал крик и нахмурился. Драка разогрела его кровь, виски шумело в ушах, его вдохновлял блеск восторга в ее глазах. Он до сих пор ощущал сладость ее губ, ощущал ее податливое тело в своих руках, и ему хотелось ею овладеть. Но тихий крик остановил его. Он хотел ее, и она, вне всяких сомнений, могла бы принадлежать ему, но он получил бы вдвое больше наслаждения, если бы она тоже хотела его.

Он подождет.

Глава 6

На следующий день опять шел дождь и опять ее тошнило, причем чем дальше, тем сильнее было и то и другое. Алисия уткнулась лицом в подушку, которая заглушала ее стоны, и отказалась, несмотря на требование Трэвиса, выйти из каюты. Подталкиваемая экипажем и подгоняемая ветром, лодка раскачивалась под ударами волн.

К тому времени, как они достигли Луисвилла, Алисия успела надеть первое попавшееся в сундуке платье, но не стала заниматься прической и оставила волосы заплетенными в две тяжелые косы. Все, на что ее хватило, так это обернуть их вокруг головы.

Когда лодка причалила к берегу перед первым этапом переправы через пороги, рези в животе сменились тупой болью. Почувствовав, что лодка причалила, Алисия вышла из каюты на палубу, заставленную подготовленными к выгрузке ящиками и бочками.

В этот момент Трэвис направлялся за непослушной пассажиркой и встретил ее в дверях каюты. Увидев ее лицо, он нахмурился. Она побледнела и осунулась, даже сжатые губы были бледными. Она покачнулась и ухватилась за дверной косяк. Впервые на ней было надето не черное или серое, а коричневый льняной плащ, но он висел на ее бессильно опущенных плечах, как на вешалке. Ветром сорвало ее бархатный капор, и Трэвис обомлел, увидев ее по-детски заплетенные косы. Когда Алисия подняла на него затуманенные страданием глаза, он проклял все на свете.

– Большую часть утра нам придется перетаскивать груз в фургоны. Как вы смотрите на то, чтобы я отвел вас в салун и вызвал врача? Вы выглядите недостаточно хорошо для путешествия.

Алисия распрямила плечи и плотнее натянула на себя плащ. Она отвергла проявленную им заботу:

– Мне не нужен врач. Я отлично справлюсь с путешествием. Чем я могу помочь?

Трэвис устало вздохнул, стараясь не выходить из себя. Ему следовало бы взвалить ее на плечо и силком отнести к кому-нибудь, кто более сведущ в таких делах, чем он. Но она не нанимала его своим телохранителем. Он мало смыслил в женских недомоганиях. Возможно, она была права. Возможно, с ней все в порядке. Однако она явно не в том состоянии, чтобы путешествовать.

– Отправляйтесь-ка вы в постель. Не мешайте нам здесь. Это будет лучшая помощь с вашей стороны. – Сердитый тон, каким это было сказано, скрывал его тревогу.

Алисия уставилась на него, но его сердитый вид не располагал к спорам. Что-то в его решительно очерченном подбородке и взгляде из-под дугообразных бровей говорило о его способности командовать и заставить людей выполнять эти команды. Не проронив ни слова, она повернулась и побрела назад. Леди не спорят с посторонними мужчинами.

Она впадала в дрему и просыпалась, вслушиваясь в скрип передвигаемого по палубе груза и в шум барабанящего по крыше дождя. Вода в реке скоро поднимется, и тогда путешествие займет меньше времени. Алисия начала подсчитывать, сколько дней им понадобится на то, чтобы добраться до Сент-Луиса. Если им будет сопутствовать удача, то они могут оказаться там уже в начале октября. Тогда она успеет показаться врачу.

Алисия подумала о том, как отнесется к ее проблеме отец, но вероятность найти отца в этих диких местах была столь зыбкой, что она не могла долго размышлять об этом. Слишком много других мыслей занимали ее. Она вернулась к обдумыванию своих планов, повторяя про себя, что ей придется говорить и что делать. Ей необходимо изменить образ жизни, и она вырабатывала стратегию поведения с дотошностью, достойной генерала на поле сражения. Это должно сработать. Она знала, что у нее получится. Она сделает все, чтобы получилось. Однако узел в ее животе затягивался все туже.

Тихий стук в дверь прервал ее беспокойный сон. Тошнота отступила, но боль в теле осталась, и она едва нашла в себе силы подняться.

Когда Алисия, без капора и плаща, открыла дверь, и Трэвис всмотрелся в ее прекрасные глаза, в которых было сплошное страдание, он понял, что надо делать. Тонкая льняная блузка почти не скрывала ее полные груди и осиную талию, но все остальное было скрыто под многочисленными юбками. Трэвис доверял своим инстинктам, а его инстинкт подсказывал, что она не выдержит и полумили пути в одном из этих древних, тряских фургонов, что стоят на берегу.

– Река поднимается. Без груза мы сможем без особого труда пройти на лодке через пороги. Лодку будет швырять, но недолго. Не выходите из каюты и держитесь за что-нибудь, чтобы не упасть.

Алисия покачнулась, и Трэвису вдруг захотелось взять ее за руки, завернуть в это старое лоскутное одеяло и отнести к врачу. Но ее высокомерная отстраненность не позволяла ему поддаваться эмоциям. Он снова напомнил себе, что почти ничего не знает о женских болезнях, и тем более о недомоганиях леди. Ей нужен был муж, который проявлял бы заботу о ней. Если у нее был муж, то следовало дать ему в нос за то, что он позволил ей убежать в таком состоянии.

– Я не хочу никому доставлять беспокойство, – запротестовала Алисия. – Я вполне смогу ехать в фургоне или идти пешком, если понадобится.

– Уверен, что при желании вы сможете даже полететь, мадам, но в данном случае в этом нет необходимости. Я сказал, что доставлю вас в Сент-Луис, и я собираюсь доставить вас туда целой и невредимой. Ложитесь, завернитесь в одеяла и держитесь за койку. Мы идем через пороги.

Трэвис захлопнул дверь и удалился. Алисия испытала огромное облегчение оттого, что не нужно больше прилагать никаких усилий. Вздохнув, она сбросила с кушетки подушки, завернулась в одеяла и улеглась на полу. Идея переправиться по воде через пороги была сама по себе пугающей, но ничто не могло быть хуже того, что она испытывала сейчас. Ей нечего беспокоиться, раз Трэвис считал, что это безопасно.

Не задумываясь о возможных последствиях, измученная Алисия приготовилась к предстоящему рискованному путешествию.

Вместе с надежным помощником Трэвис вывел лодку на стремнину. Полагаясь на свои ощущения и опыт, он намеревался провести ее вниз по узкому фарватеру между опасных валунов. Пороги представляли собой постепенное понижение русла каскадом с нагромождением обломков скал, низвергаясь на которые река образовала стремительные водоскаты. При высокой воде особых проблем не возникало, но после засушливого лета сплав по ним становился опасным. Трэвис полагался на дождь и свое умение вести лодку по мелководью, избегая столкновения с зазубренными краями камней.

Обычно, когда Трэвис проводил лодку по белой от пены взбесившейся реке к спокойной воде, стремительное падение и преодоление естественных препятствий приводили его в радостное возбуждение. Но в этот день каждый раз, когда лодка взлетала вверх и, падая, ударялась днищем о воду, он ощущал ноющее беспокойство. Перед его глазами стояло лицо Алисии, становившееся, как ему казалось, все бледнее с каждым ударом или креном лодки, и ее расширенные, блестящие от страха глаза. Когда лодка наконец оказалась в более спокойных водах, ниже по течению от места причала, он закрепил свой шест на палубе и бросился в каюту.

Раздавшийся из-за двери слабый болезненный крик был достаточным поводом для того, чтобы Трэвис, пренебрегая условностями, без стука ворвался в отведенный Алисии закуток. Он чуть не упал на завернутый в одеяла сверток и не сразу догадался, что стоны исходят оттуда, а не с кушетки. Изрыгая проклятия, он опустился на колени и стал распутывать сверток, чтобы увидеть ее бледное лицо и каштановые волосы.

Когда рука Трэвиса наткнулась на липкие струйки крови, осознание случившегося обухом ударило его по голове, и он издал наполненный болью и гневом стон. Не теряя времени, он побежал на нос лодки. Город остался позади, и оставалось только одно место, где Алисии могли оказать помощь.

Отдавая короткие команды, он направил лодку мимо причала, к которому подходили фургоны с грузом. С вытянутыми от удивления лицами члены его команды наблюдали за тем, как лодка без них уходила вниз по течению.

Несмотря на жар, Алисию сотрясала дрожь. Но вот она вскрикнула от резкой боли. Сидевший в кресле возле горящего очага высокий человек поднялся и подошел к кровати, но она спала. Широкие полоски от слез на ее щеках давали представление о характере ее сна.

Он отошел к окну, отогнул бумажную шторку и посмотрел на вырисовывавшиеся в лунном свете два маленьких белых креста на склоне холма. Ему не следовало привозить ее сюда. Лучше бы он попытался вернуться вверх по течению назад в город. Хотя ему вообще не следовало брать ее в это путешествие.

Холодная пустота хижины его друга давила Трэвису на сердце. Из всех его знакомых самыми счастливыми были Ларош и Роберт. Оба отказались от бродячей жизни и обзавелись домами и семьями. Довольного жизнью Лароша он оставил в Цинциннати и надеялся получить здесь дружескую помощь от Роберта и его жены. Но вид заботливо выструганных и отмытых до белизны крестов свидетельствовал о том, что на помощь друга он может не рассчитывать.

Вспоминая о других смертях, о других погибших семьях, жертвах войн и болезней, Трэвиса охватила тоска одиночества. Вернувшись в кресло, он откинулся назад и попытался уснуть. Возможно, намерение осесть не такая уж хорошая идея. Может быть, лучше умереть в сапогах, с ножом в руке, вместо того чтобы обливаться слезами из-за каждой мучительной утраты, отрывавшей частичку его сердца.

Как ему хотелось, чтобы Роберт был здесь. Наверное, ему нужно было привести сюда Огаста из лодки. Все лучше, чем сидеть одному и прислушиваться к ее стонам и прерывистому, горячечному дыханию, зная, что ничем не можешь помочь.

Алисия задрожала и инстинктивно зашарила руками в поисках одеяла. Все одеяла лежали на ней, вдавливая ее своей тяжестью в подушки, лишая ее ощущения своего веса.

Она застонала и попыталась высвободиться из-под сковывавшей тело тяжести, неистово отбиваясь от удерживавшего ее зверя, который замотал ее в груду тряпок.

Она услышала мужской голос, говоривший что-то, и закричала – она кричала так, как никогда раньше, будто от этого крика зависела ее жизнь. Она не позволит ему опять сделать с ней это! Не позволит!

Давивший на нее вес был убран, и Алисия вновь впала в беспамятство. Он отстал от нее. Хорошо. Может быть, он больше не придет. Она прикажет служанкам позвать шерифа, если он появится снова. Если она сейчас одна, это еще не значит, что она не найдет защиты.

Одна. По щекам ее потекли слезы, они просачивались из-под ресниц, несмотря на попытки Алисии их сдержать. Все оставили ее, один за другим, все ушли. Она теперь совсем одна. Она ощущала пустоту, как то место, где когда-то существовала жизнь. Она не хотела соглашаться с этим, отказывалась признавать жизнь, опасаясь утратить что-то дорогое. Она была рада, что это ушло, что теперь она может снова быть одинокой. Лучшего она не заслужила. Она была безнравственной блудницей, распутной женщиной. Он был прав. Она заслужила то, что он сделал с ней. Она заслужила потерю единственного, что у нее еще оставалось.

Всхлипывания Алисии разрывали сердце Трэвиса, но он знал, что лучше не подходить к ней. Она кричала, когда он заговаривал с ней, отбивалась от его прикосновений. Он мог только наблюдать, как ее изнуряет жар, и думать о том, где бы найти женщину, которую можно было бы сюда привезти.

Если бы он мог встретить того, кто проделал с ней это, он убил бы этого подлеца голыми руками.

Где-то снаружи в кустах прокричала сойка. В комнату не проникал солнечный свет, но Алисия чувствовала, что ждать осталось недолго. Ее тело болело. Когда она пошевелилась, боль напомнила о незалеченном горе, и она с трудом удержалась от тоскливых слез.

Почувствовав какое-то движение, Алисия заставила себя открыть глаза. В расположенном напротив закопченном очаге вспыхивали тлеющие угольки. Расширенными глазами она оглядела незнакомую обстановку. Дверь из неструганых досок в проеме из бревен, занавешенное бумагой окно, выступающая над ее головой полка. Прежде она никогда не видела этой комнаты. Где она?

Как будто в ответ на не произнесенный ею вопрос в углу рядом с каменным дымоходом выросла высокая фигура с наструганными лучинами для растопки. Алисия с трудом узнала потемневшее, поросшее многодневной щетиной лицо по блеснувшей в отблеске огня серьге и успокоилась. Здесь Трэвис Лоунтри. Какое ужасное имя. Лоунтри Трэвис. Трэвис Лоунтри. Лоун Трэвис Три. Лоун Трэвести[4]4
  LoneTravesty – одинокая карикатура (англ.).


[Закрыть]
. Она хихикнула и наконец спокойно заснула.

Трэвис всматривался в лицо спящей Алисии, окруженное густыми локонами каштановых волос, гадая, не послышалось ли ему это. Ее смех вызвал в нем проблеск надежды. Сейчас он смотрел на ее бледное лицо, на котором больше не было горячечного румянца, и спрашивал себя, действительно ли ее сухие губы тронула улыбка?

Когда Алисия снова проснулась, был уже день, и она наконец пришла в себя. Ее обоняние подсказало ей, что кто-то готовит нечто аппетитное, а внутреннее ощущение – что она умирает от голода. Все остальное не имело значения.

Наблюдая за высоким мужчиной, рассеянно шуровавшим лучиной в очаге, Алисия окликнула его, с трудом ворочая языком:

– Трэвис?

Он испуганно обернулся, но, встретившись с ее вполне осмысленным взглядом, тут же расслабился.

– Доктор сказал, что вам сейчас подойдет мясной бульон. Не хотите отведать немного?

– С удовольствием. – Она нетерпеливо следила, как он наливал бульон в миску и бережно нес к ней через комнату.

Алисия заерзала, пытаясь сесть, но мышцы отказывались ей повиноваться. Она смятенно смотрела, как Трэвис ставил миску на стол рядом с кроватью. В этом положении она вылила бы весь суп на себя. Ее язык прилип к нёбу, и она с трудом протолкнула сквозь сухие, потрескавшиеся губы:

– Воды!

Трэвис кивнул и пошел к колодцу. Когда он вернулся, Алисия безуспешно боролась с одеялами, она цеплялась пальцами за лоскутную ткань, пытаясь приподняться и опереться на локоть. Как только он вошел, она нервно отвела с лица распущенные волосы и так выразительно посмотрела на него, что он едва не рассмеялся. Это была прежняя леди.

Трэвис поставил большой кувшин с водой на стол, наклонился к ней и, приподняв ее за плечи, подложил под спину подушки и старые одеяла, чтобы ей было удобнее сидеть. Каждая мышца ее тела сжималась при его прикосновении, но ей было не до протестов.

Индеец присел на кровать и, зачерпнув черпаком воды, напоил ее. У нее была настолько сильная жажда, что она не обратила внимания на его близость. Голод оказался сильнее смущения, даже когда он начал кормить ее бульоном с ложечки из стоявшей на столе миски. Она не смела думать о том, что происходило, когда она была без сознания.

После еды Алисия заснула. Спать было легче, чем бодрствовать, – во сне она могла забыться. Она потеряла ребенка, а этот человек, не будучи даже врачом, проявил о ней заботу. Она пока не может это осознать. Только не сейчас.

Тем не менее в последовавшие за этим дни Алисия обнаружила, в какой степени она могла положиться на Трэвиса, и ее гордость была раздавлена в борьбе с безвыходностью ее положения. Трэвис был настолько любезен, что часто покидал хижину на время, достаточное для того, чтобы она могла без помех воспользоваться ночным горшком, но у нее пока не хватало сил самой выносить его. Он делал это без комментариев и снабжал ее чистыми простынями и тряпками, которые ему же самому приходилось стирать. Коль скоро он выполнял подобную неприятную работу постыдно интимного характера, то принимать от него менее существенную помощь при кормлении или умывании было намного проще.

Трэвис принес с лодки ее сундук, и Алисия с некоторым изумлением наблюдала за тем, как он по ее просьбе робко перебирает предметы дамского туалета в поисках чистой ночной рубашки. Услышав смешливые нотки в ее голосе, он повернулся к ней, держа, в руке красивую, отделанную кружевами подвязку из синего атласа.

– Это и есть то, что вы носите под вашими мрачными платьями? – отважно спросил он, надеясь развеселить свою пациентку.

– Это для балов, мистер Трэвис, – вежливо пояснила ему Алисия, стараясь не рассмеяться при виде его язвительно приподнятой брови. Но когда он достал из сундука экстравагантные новомодные панталоны с кружевными оборками, она не смогла больше сдерживать смех. Алисия даже представить себе не могла, что настанет время, когда она сможет спокойно наблюдать за мужчиной, перебирающим ее самые интимные предметы туалета, но Трэвису, несмотря ни на что, каким-то образом удалось стать ее другом.

– Не могу сказать, что совсем не обращаю внимания на женское белье, мадам, но такого я никогда не видел. – Трэвис с восхищением рассматривал длинные панталоны. – Если бы не все эти оборки, то их можно было бы назвать даже практичными.

– И я так считала, но моя служанка пугалась до смерти, когда я грозилась их надеть. А теперь вместо того, чтобы смущать меня, все же подайте мне рубашку, мистер Трэвис.

Он достал длинную голубую батистовую рубашку с кружевной отделкой, спрятанную на самом дне сундука, и понес ее к кровати.

Алисия заметила решительный блеск в его глазах и поспешно приняла сидячее положение, чтобы его огромный рост не так сильно давил на нее. Все эти дни он был невероятно ласков, но где-то в глубине ее души таилось недоверие. Мужчины слишком непредсказуемы.

– Я не могу надеть это, – запротестовала она, когда тонкая ткань опустилась маленькой кучкой на лоскутное одеяло.

– Вы хотите сказать, что носите черное даже в постели, миссис Стэнфорд? – насмешливо спросил Трэвис. Он отметил, как окрасились пятнами ее щеки, негодующе засверкали глаза, и мысленно поздравил себя с победой. Она была бойцом, а кому как не ему знать, что нужно бойцу?

– Конечно, нет, – возмущенно ответила Алисия, но, заметив его самодовольную улыбку, неохотно сдалась. – Вам придется все время поддерживать огонь, потому что в этой рубашке я могу замерзнуть. Она предназначена для летних ночей, а скоро октябрь.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю