Текст книги "Честная игра (ЛП)"
Автор книги: Патриция Бриггз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
Бран считал агентов КНСО безобидными, поскольку у них не было полномочий кого-либо арестовывать. Чарльз был менее оптимистичен, поскольку они были одним из правительственных учреждений, обязанных всегда быть вооруженными, а у них были пистолеты с серебряными пулями. У него были файлы на многих их сотрудников, но он решил посмотреть, кого они прислали, прежде чем освежить свою память.
Старший из двух агентов тщетно пытался встретиться с ним взглядом, затем довольно пристально уставился на Анну, отчего у Чарльза волосы на загривке встали дыбом, и братцу волку он тоже не очень понравился.
– Патрик Моррис, – сказал он. – Специальный агент КНСО.
– Раньше работал в ФБР, – сказала Фишер с холодным неодобрением, которое говорило о том, что любой, кто решил уйти из ФБР, был дураком.
– Лес Хойтер, – сказал молодой человек, и внезапно все стало интереснее.
«Хойтер – ребенок с плаката КНСО, – сказал Чарльз Анне. – Его отец – сенатор от Техаса. Если у кого-то из КНСО берут интервью в прессе, в трех случаях из четырех это Хойтер».
Чарльз считал, что это одна из причин, по которой люди, как правило, не воспринимают КНСО серьезно.
Он должен был сразу узнать Хойтера, но вживую тот выглядел иначе, не таким крепким, впечатляющим или симпатичным, а более серьезным. От него пахло нетерпением, как от охотничьей собаки, идущей по следу. Чарльзу стало интересно, кто вызвал у молодого человека прилив адреналина – оборотни или серийный убийца.
Тем не менее, он умел хорошо скрывать свои эмоции. Чарльз сомневался, что кто-либо из людей в комнате заметил бы, как Лес Хойтер рад был находиться здесь. Чарльз никогда не был человеком, но считал, что это все равно что постоянно ходить с затычками в ушах и носу.
Гольдштейн огляделся.
– Народ, давайте начнем. – Он посмотрел на Чарльза. – Человек, который организовал эту встречу, сказал мне, что трое оборотней вряд ли могли стать жертвами по чистой случайности. По его словам, оборотней просто не так уж много. Он предположил, что три жертвы означают, что наш убийца нацелился на оборотней, и предложил изложить вам всех жертв с самого начала, мистер Смит. Мы хотим выяснить, что вы думаете, прежде чем я начну задавать вопросы. А потом я расскажу вам, что мы знаем об этом деле, и был бы признателен за помощь.
Чарльз скрестил руки на груди и прислонился к стене, сосредоточив внимание на Анне, всем своим видом показывая, что она здесь главная.
Это была работа Анны, если бы Чарльзу пришлось иметь с ними дело, они, скорее всего, испугались бы и сами начали отстреливать оборотней.
– Кто организовал встречу? – резко спросил Хойтер.
Гольдштейн повернулся, посмотрел на молодого человека, и вежливо сказал:
– Понятия не имею. Человек, который позвонил мне, не назвал себя, просто предложил мне записывать их советы. Поскольку это будет полезно, я так и сделал.
«Бран», – подумала Анна.
«Скорее всего, – согласился Чарльз. – Или Адам Хауптман».
Анна встретилась взглядом с Хойтером и пожала плечами.
– Я знаю, кто организовал нашу встречу с нашей стороны. Но понятия не имею, кто организовал с вашей.
Гольдштейн достал свой ноутбук и подключил его к видеосистеме в комнате. Потом откашлялся.
– Агент Фишер, не могли бы вы закрыть дверь, пожалуйста? Некоторые из этих снимков не очень хорошие. Я бы не хотел пугать какую-нибудь бедную горничную.
Дверь заперли, Гольдштейн снял очки и протер их, пока агент Фишер выключала свет. Когда он снова надел очки, то выглядел важным, легкий намек на слабость, возраст и безобидность исчез. Всего на мгновение агент Гольдштейн был человеком, который охотился на других, затем аура слабости вернулась, как будто он снова надел удобную старую рубашку.
– Мы называем нашего субъекта… – Он сделал паузу. – Так в ФБР называют «неизвестного преступника», это кажется немного более профессиональным и менее истеричным, чем «убийца», и более взрослым, чем «плохой парень». Этот субъект известен как «Охотник на крупную дичь», потому что в течение первых двух десятилетий все убийства происходили во время традиционного охотничьего сезона. Первое известное нам убийство произошло в 1975 году, хотя, учитывая изощренность убийств, вполне вероятно, что он убивал раньше. – Он посмотрел на Анну, у которой, должно быть, изменилось выражение лица, и сказал: – Да. Мы абсолютно уверены, что этот убийца – мужчина.
Он нажал кнопку, и на большом экране телевизора появились две фотографии. На первой была школьная фотография девочки китаянки. Она улыбалась фотографу, а в ее волосах была ярко-оранжевая лента. Вторая фотография была очень зернистой и показывала обнаженное тело, голову, скрытую в тени, и белую простыню или одеяло, наброшенную на бедра.
– Карен Юн Хао было четырнадцать. Ее похитили из ее спальни в…
Чарльз пропустил голос мужчины мимо ушей, он вспомнит, что сказал агент Гольдштейн позже, если понадобится. Сейчас он сосредоточился на лицах, ища подсказки, людей, которых он знал, жертв, которые были из стаи.
В первый год убийца похитил четырех девушек с интервалом в неделю. Молодые азиатки, не старше шестнадцати и не младше двенадцати. Он держал их у себя, насиловал и пытал до тех пор, пока не был готов взяться за следующую жертву. ФБР считало, что он убил одну жертву непосредственно перед тем, как заняться следующей, хотя, возможно, это было совпадение. Как только сезон охоты закончился, он прекратил убивать. Первый год он орудовал в Вермонте, второй – в Мэне, где он пробыл несколько лет, затем в Мичигане, Техасе и Оклахоме.
«Он организованный», – подумал братец волк, готовясь к погоне. Хороший охотник берет только то, что ему нужно, когда ему это нужно, и их добыча была хорошим охотником. Жертвы убийцы постепенно менялись на протяжении многих лет: азиатки девочки и девушки, а затем, в Техасе, мальчик-подросток, который тоже был азиатом. Мальчик был первой жертвой, подвергшейся содомии, но после него подверглись все, как мужчины, так и женщины. На следующий год после этого жертв было одинаковое количество девушек и мальчиков. Затем только мальчики. После этого убийца добавил чернокожую девочку-подростка.
– Похоже, он ищет идеальное блюдо, – тихо сказала Анна, не обратив внимание на испуганный взгляд доктора Сингх, потому что не отводила взгляд с экрана. – Он начал в семьдесят пятом. Может быть, он был ветераном Вьетнама?
– Жертвы – азиаты, – сказал старший агент ФБР, выглядевший еще более хрупким, чем раньше. – Большинство из них не были вьетнамцами. Но некоторые люди не видят разницы или им все равно. У полиции уже была такая теория до того, как в начале восьмидесятых к ней впервые подключилось ФБР. Субъект был бы не единственным, кто вышел бы из этой войны с желанием убивать.
– Настали времена, которые испытывают души людей, – сказал Анна мягким голосом, и Чарльз понял, что она вспоминает другого солдата ветерана.
– ФБР потребовалось более пяти лет, чтобы вмешаться? – спросил Хойтер.
Гольдштейн терпеливо посмотрел на агента.
– Ближе к десяти. Во-первых, полиции потребовалось некоторое время, чтобы понять, что они ищут серийного убийцу, учитывая, что он орудовал в разных штатах. Во-вторых, ФБР не занимается делами о серийных убийцах. Мы вспомогательный персонал, а не основное подразделение.
Он нажал кнопку, и появилось новое фото.
– Вот тут-то и появилось ФБР, это было до меня. Впервые я взялся за это дело новичком в 2000 году. В 1984 году "Охотник на крупную дичь" вернулся в Мэн. Первая жертва в том году – восемнадцатилетняя Мелисса Сноу.
Чарльз узнал жертву, ей не было восемнадцати. Следующей жертвой был чернокожий парень, незнакомец. Он не знал третью жертву, еще одну десятилетнюю азиатку.
Братец волк решил, глядя на нежное радостное личико, что они найдут убийцу и уничтожат его. Детей нужно защищать. Чарльз согласился, и призраки несправедливо казненных, преследовавшие его, отошли дальше.
– Это были единственные три жертвы, которые мы нашли в том году, и после этого года количество тел, которые мы находили, начало меняться. В 1986 и 1987 годах мы нашли три тела. В 1989 году их было два. В 1990 году снова три трупа, и так до 2000 года, когда кое-что изменилось, но я расскажу об этом через минуту. Мы не думаем, что он изменил способ убийства. Недельный интервал между первой жертвой и следующей кажется вполне определенным. Поэтому мы думаем, что он начал прятать тела в менее доступных местах.
В этой группе жертв Чарльз узнал двух из трех. Он также отметил, что фотографии с места преступления были лучшего качества, а это значило, что ФБР привлекло лучшего фотографа или просто камеры стали лучше.
Гольдштейн сказал:
– В 1984 году две жертвы соответствовали предыдущему выбору нашего субъекта. Начиная с 1985 года в жертвах нет явных закономерностей. Мужчины и женщины, молодые и взрослые. Он все еще похищает, насилует и пытает их в течение недели, прежде чем отправиться за следующей жертвой. – Он показал собравшимся лицо каждой жертвы. Чарльз заметил, что Гольдштейн не сверялся со своими записями в поисках имен, а если и обращался к своим заметкам, то только чтобы удостовериться, что все правильно сказал. – На следующий год он приступил к охоте в сентябре.
Чарльз знал троих жертв из 1985 года и всех найденных в 1986 году.
«Останови его, – сказал он Анне, решив, что выбор жертв не был случайным совпадением. – «Это важно. Вернемся к тому первому году, когда ФБР впервые начало участвовать в охоте».
– Подождите, – сказала Анна, заглядывая в свои записи. – Вы можете вернуться к жертвам 1984 года?
«Фейри вышли на публику примерно в это время, – сказал Чарльз Анне. – Мелисса Сноу была фейри, ей и было намного больше восемнадцать лет».
«Может быть, это был несчастный случай?» – подумала Анна, когда лицо Мелиссы, сияющее и счастливое на семейном снимке, появилось на мониторе рядом с фотографией ее трупа. – Фейри редко встретишь, вполне разумно, что он похитил одного из них по ошибке».
«Она не была полукровкой, – сказал Чарльз. – Если бы кто-то похитил ее, думая, что заполучил обычного подростка, он бы никогда не смог ее удержать. Она не была сильной, но могла защитить себя лучше, чем это сделал бы человек».
«Могу я им это сказать?»
"Конечно. А потом попроси показать следующий год. Тела некоторых фейри исчезают после смерти. Возможно, именно поэтому нет четвертого тела".
Гольдштейн пристально наблюдал за Анной.
– Она была оборотнем?
– Нет, – сказала Анна. – Фейри. – И затем рассказала федералам то, что сказал ей Чарльз.
– Фейри. – Сингх нахмурился. – Откуда ты знаешь?
– Я один из монстров, доктор Сингх, – сказала Анна спокойно. – Мы, как правило, знаем друг друга. – Это была не совсем ложь. – Вопрос в том, как бы этот… Как вы его назвали? "Охотник на крупную дичь"? Как бы он узнал, кто она такая? Если бы он напал на нее, думая, что она человек, она смогла бы сбежать.
– Я знал агента, который работал над этим делом, – сказал Гольдштейн. – У Мелиссы были родители и двое братьев и сестер, которым в то время было десять и семь лет. Он поговорил с ними. Они сказали, что ей было восемнадцать лет.
«У нее нет родителей, – сказал Чарльз Анне. – Или, может быть, они тоже были фейри. Или она могла скопировать внешность у мертвой девушки. Трудно сказать. Я знал ее не очень хорошо, но могу точно сказать, что больше восемнадцати».
«Могла ли жертва быть настоящей Мелиссой Сноу, и фейри забрали ее личность после ее смерти?»
Это был хороший вопрос. Когда Чарльз встретил Мелиссу? Для него годы сливались друг с другом.
«Я знал ее во времена сухого закона, она работала в баре в Мичигане, кажется, в Детройте. Но задолго до восьмидесятых».
– Она была фейри, – сказала Анна вслух. – Если у нее были родители, братья и сестры, я подозреваю, что они тоже были фейри. Они знают, как слиться с обществом, агент Гольдштейн. Внешний образ имеет очень мало общего с реальностью, когда имеешь дело с фейри.
– А двое других? – с сомнением спросил Гольдштейн.
– Я не эксперт по фейри, – сказала Анна. – Я просто случайно узнала Мелиссу. Но с этого момента среди жертв каждый год есть фейри.
Гольдштейн спросил:
– Каждый год?
«Это объясняет отсутствие тел, – сказал Анне Чарльз. – Некоторые фейри просто исчезают после смерти. Если фейри потеряет свою магию, то другой фейри позаботится о том, чтобы тело никогда не обнаружили».
– Да. Я их узнала.
Плечи Гольдштейна напряглись, а в его запахе чувствовалось нетерпение, которое подсказало братцу волку, что мужчина размышлял, добавляя это ко всем частям, которые он знал об убийце, пытаясь понять, как изменилась общая картина.
Чарльз думал о последствиях для серийного убийцы, который охотился на фейри. Конечно, Серые Лорды заметили бы, что кто-то убивает их народ? Но они не были Браном, который защищал и любил своих волков. Если бы умер не могущественный фейри, и в целях безопасности скрывался, заметили бы это Серые Лорды, которые правили фейри его пропажу? А если бы они заметили, сделали бы что-нибудь?
– Мог ли убийца быть фейри? – спросил Пэт. – Если он убивал с 1975 года и был человеком, то сейчас бы передвигался в инвалидном кресле.
Агент Фишер нахмурилась.
– Я знаю восьмидесятилетнего мужчину, который мог бы одолеть тебя со связанной за спиной рукой, Пэт. И если этому парню было восемнадцать в конце войны во Вьетнаме, он был бы намного моложе восьмидесяти. Но большинство серийных убийц так долго не живут. Они сдаются или начинают совершать ошибки.
– Убийца из Грин-Ривер охотился более двадцати лет, – продолжил Пэт. – И когда его наконец нашли, то обнаружили у него есть жена и двое детей, он ходит в церковь и имеет стабильную работу, на которой трудиться более тридцати лет.
Гольдштейн не слушал его, а перевел задумчивый взгляд на Анну, хотя на самом деле не смотрел на нее.
– Я не думаю, что он фейри, – сказал он. – Не наш нынешний убийца. Иначе зачем бы он ждал, пока фейри выйдут, чтобы начать убивать их?
«Не наш нынешний убийца», – подумал Чарльз про себя.
– Я не знаю всех фейри лично, – сухо сказала Анна. – Может быть, все жертвы были фейри.
Гольдштейн покачал головой и сказал:
– Нет. Это тип добычи, на которую охотится убийца.
«Он напал на след», – сказал братец волк, с интересом наблюдая за старшим агентом ФБР.
– Охотится на врага, – неожиданно сказал Сингх. – Возможно он ветеран Вьетнама. Он возвращается домой и видит на своей территории вьетнамца или азиата. Поэтому отправляется на охоту, точно так же, как делал это на войне. Он переключается на мальчиков. Может быть, потому, что ему больше нравится секс с мальчиками, но давайте предположим, что он делает это потому, что находит их более жесткими. А потом находит фейри и решает, что они более достойные противники. И, как и его первоначальные жертвы, в его глазах они захватчики.
– Он хороший охотник и умный, если убил столько фейри, – сказала Анна. – Их, как правило, труднее убить, чем людей. Жаль, что он не ошибся выбором жертвы, так мы никогда не найдем куски тел. Интересно, как ему это удалось.
– Он убивал оборотней, – неожиданно сказал Хойтер. Чарльз перестал обращать внимание на представителя КНСО. – Разве их не труднее убить, чем фейри?
Анна пожала плечами.
– Я сама никогда не убивала фейри. Но у таких старых существ припасено несколько трюков в рукаве.
– Мелисса Сноу умерла до твоего рождения, – сказал Пэт. – Как ты узнала, что она фейри? – Дело было не в том, что он сказал, а скорее в агрессии в его голосе, которая заставила братца волка ощетиниться.
– Семейные фотографии, – парировала Анна, скривив губы. – Или, может быть, я старше, чем выгляжу. Разве это имеет значение?
– Тебе двадцать пять, – сказал Хойтер. – Я сделал твою фотографию на свой телефон и отправил ее на базу. Они ответили около двух минут назад. Анна Лэтем из Чикаго, мать умерла, отец – крутой юрист.
– Так откуда он знает? – пробормотал Сингх, игнорируя нападки Хойтера на Анну. – Откуда убийца знает, что они не люди? Они не пришли домой, и из-за этого кто-то заметил, что он убивает фейри.
– Большую часть времени оборотень может учуять фейри.
– Возможно, он наблюдал, пока его потенциальные жертвы прикасались к железу. Моя бабушка из Шотландии и клялась, что есть травяные мази, которыми можно натирать глаза, чтобы увидеть фэйри, – продолжил Сингх, который не выглядел так, как будто у него могла быть бабушка в Шотландии, хотя Чарльз тоже не очень походил на валлийца.
– Для этого можно еще вывернуть одежду наизнанку или носить холодный утюг, – сказала Фишер, которая до этого момента вела себя довольно тихо. Чарльз скорее подумал, что она следит за тем, чтобы агенты КНСО снова не перехватили контроль над встречей, поскольку она заговорила как раз в тот момент, когда Хойтер открыл рот, чтобы сказать что-то еще.
– Вы сказали «не наш нынешний убийца», – сказала Анна Гольдштейну, и Чарльз скрыл улыбку. Он думал, что она пропустила это мимо ушей, но она просто ждала подходящего момента, чтобы обрушиться на них. – Вы не думаете, что мы имеем дело с тем же человеком из прошлого?
– Верно, – согласился Гольдштейн, полностью игнорируя агентов КНСО и Сингха, чтобы сосредоточиться на убийствах. – Мы заметили некоторые различия в убийствах субъекта, начиная примерно с 1995 года, которые, похоже, указывают на то, что у него появился партнер. Затем, в 2000 году, убийства происходили в течение шести недель. Я взялся за дело в 2000 году, и это первый год, когда нашли только пять тел, но временные рамки указывали, что жертв могло быть шесть. Поскольку на следующий год их было шестеро, и каждый последующий год его период убийств составлял шесть недель вместо четырех, мы почти уверены, что в 2000 году жертв тоже было шестеро.
– Если число жертв не совпадало, как вы узнали, что они все еще были жертвами «Охотника на крупную дичь», а не какого-то другого убийцы? – спросил Сингх. Его втянули в охоту за их убийцей, хотя его охота началась с совершенно другой добычи: оборотней. Братец волк согласился с оценкой Чарльза о Сингхе: умный и мог легко отвлекаться, если перед ним возникнет что-то более интересное, чем его нынешняя добыча.
Гольдштейн полез в свой портфель и достал ярко-желтую ушную бирку. Такие владельцы ранчо прикрепляют к своему скоту.
– Он помечает свою добычу. В семьдесят пятом он использовал охотничьи бирки для оленей, украденные из магазина охотничьих принадлежностей. В 1982 году он переключился на бирку для скота. Такое можно приобрести в интернете в пакетах по двадцать пять штук за доллар каждый.
«Он считал свою добычу просто вещью, – подумал Чарльз. – Домашним скотом».
«Или он пытался превратить их во это, – ответила Анна.
– Давайте продолжим просматривать фотографии жертв и посмотрим, заметим ли мы еще что-нибудь, с чем мы могли бы вам помочь, – сказала она вслух.
Гольдштейн продолжил свое слайд-шоу. По мере развития криминалистики методы обращения убийцы с телами менялись. Вместо того, чтобы оставить их в каком-нибудь укромном месте, он бросил их в воду. Реки, озера, болота в Бостоне, Атлантический океан мог смыть все грехи.
– Помимо его выбора и количества жертв, произошло несколько изменений, – сказал Гольдштейн. – В 1991 году их было несколько. Пытки были стали более ритуальными, и он, казалось, придавал им большее значение. С 1975 по 1990 год все убийства происходили в ноябре. В 1991 году он переместился на октябрь. И каждый год после этого он отодвигался на месяц назад, пока в 1995 году не начал убивать первого июня. И продолжает по сегодняшний день.
– Если вы дадите мне список вместе с фотографиями жертв, – сказала Анна, когда Гольдштейн закончил, – я постараюсь отделить фейри от остальных. Я полагаю, что в Бостоне были первые жертвы в числе оборотней, но смогу сказать это наверняка после того, как сделаю несколько звонков.
Чарльз был уверен, что в этом году волков убили в первые раз, но стоило удостовериться наверняка. Кроме того, имея список жертв, он мог бы разослать их паре знакомых фейри, которые дали бы больше информации о жертвах из числа фейри, и возможно, опознать еще нескольких.
– Хорошо, – согласился Гольдштейн. – Мы можем это сделать.
Анна нахмурилась, слегка потирая подбородок одной рукой и смотря на коллаж из пяти фотографий жертв этого года. Последней была школьная фотография маленького мальчика. Осталась еще одна жертва, прежде чем «Охотник на крупную дичь» перенесет охоту на следующий год.
– Я не эксперт по фейри, – сказала Анна. – Но я знаю волков. Ни один обычный мужчина или даже пара мужчин вряд ли смогут справиться с оборотнем, для этого нужно быть слишком самоуверенным. Хищники обычно выбирают жертв, с которыми смогут справиться.
Хойтер нахмурился.
– Похоже, у него не было особых проблем с этим. Три волка, верно? И никто ничего не видел. Я не думаю, что это так сложно, как ты говоришь. Иначе кто-нибудь бы заметил.
Анна откинула голову назад, встретившись взглядом с Чарльзом. «Мы здесь, чтобы давать советы. Предоставить им информацию. Должны ли мы им показать?»
Чарльз вышел из-за ее спины в конец тяжелого стола для совещаний, где никто не сидел. Он заглянул под столешницу, чтобы убедиться, что она не прикреплена к полу, затем поднял ее на высоту своей груди, горизонтально полу, чтобы ни одна из дорогой электроники Гольдштейна не упала. Потом он поставил стол на место.
– Убить нас сложно, но не невозможно, – сказала Анна. – Но держать оборотня, пока ты пытаешь его…
– Магия? – спросил Сингх. Агент национальной безопасности совершенно забыл, что его первоначальным намерением было побольше разузнать об оборотнях. Чарльз с удивлением обнаружил, что он ему нравится.
Анна пожала плечами.
– Или так, или чрезвычайно хорошее планирование. Дело не только в силе, у нас очень быстрый метаболизм. Накачать наркотиками или вывести из строя надолго, не убивая нас, чрезвычайно сложно.
– Святая вода, – сказал Пэт, бывший сотрудник ФБР, а ныне агент КНСО.
Анна не закатила глаза, но позволила Чарльзу почувствовать ее раздражение.
– Я могла бы пить ее каждый день в течение недели, живя в Сикстинской капелле.
– А серебро? – спросил Хойтер.
– Есть ли черные отметины на коже жертв? – спросила Анна. – Серебро обжигает нас, как огонь или кислота.
Они не ответили на ее вопрос. Но Чарльз заметил, что начиная с жертв 1990-х годов жертв фотографировали от шеи и ниже, а иногда фотографий с места преступления вообще не было. Он был почти уверен, что это не было оплошностью.
– И как, – продолжила Анна, – убийца узнал, что они оборотни? Только один из них, местный волк, вышел на публику.
Разговор снова возобновился, но Чарльз позволил братцу волку осмыслить все, пока сам наблюдал за собравшимися. Агент Фишер наблюдала за Анной с тем же выражением, которое появилось у Асила, когда он нашел розу, которую хотел для своей оранжереи.
«Нам не придется навязываться, чтобы помочь в этом деле, – сказал он Анне. – Агент Фишер хочет, чтобы мы работали с ней».
Братец волк вернул его внимание в комнату, где выступал другой агент Национальной безопасности, Джим Пирс.
– А что, если убийца был оборотнем?
Анна покачала головой.
– Тогда вы бы находили не тела с метками, а части тел.
– Оборотни едят людей? – спросил Хойтер, насторожившись, как гончая. – То убийство в Миннесоте – это были оборотни?
Анна фыркала и лгала, как политик.
– Послушайте. Превращение в оборотня не делает вас серийным убийцей, и это также не делает вас супергероем. Кем бы вы ни были, вы им и остаетесь. Если плохого парня изменяют, он все равно остается плохим парнем. Однако мы сами следим за порядком в стае, и у нас это неплохо получается. В основном мы обычные люди, которые в полнолуние превращаются в волков и выходят поохотиться на кроликов.
Но изменения превращало людей в убийц. Оборотни не были лесными волками, которые охотились только тогда, когда были голодны. Оборотни были убийцами, и те, кто не мог это контролировать, иногда убивали много людей перед тем как их самих устранят.
Никто, глядя на лицо с веснушками Анны никогда бы не услышал ложь, если только он тоже не оборотень. Бран гордился бы ей.
Глава 4
Анна последовала за Чарльзом из отеля, пытаясь выяснить, что с ним происходит, чтобы решить, как действовать дальше.
Чарльз первым вышел из отеля и повернул в сторону кондоминиума, где они остановились. У стаи Аспен Крик имелись кондоминиумы повсюду. Тот, что находился в Бостоне, принадлежал корпорации стаи. Это сделало поездки более необременительными: никакой платы за проживание, никаких незнакомцев, приходящих каждый день убираться.
– Подожди минутку, – попросила Анна.
Чарльз обернулся. Выражение его лица было точно таким же, как и вчера, когда они ехали в аэропорт из дома на рейс до Сиэтла, где после пересели на коммерческий рейс. Но испытываемые чувства разнились.
Когда Чарльз решил напугать бедных людей в аэропорту, чтобы Анна выиграла пари, она заметила озорство в его глазах. Но прошло так много времени с тех пор, как он смеялся или дразнил ее, что она опасалась испытывать надежду. Служба безопасности довольно тщательно его обыскала, и это могло вывести его из себя, и, возможно, поэтому он зарычал.
И даже на встрече… Он хотел, чтобы федералы поверили, что именно у нее есть информация. И для этого установил связь между ними. Бран не хотел, чтобы федералы боялись оборотней, а Чарльз, особенно последние несколько месяцев, выглядел действительно пугающим.
Если бы он делал это просто ради бизнеса, то оборвал бы связь между ними, когда они покидали конференц зал, но этого не сделал. И он прикоснулся к ней.
Казалось, Бран действительно нашел, как помочь своему сыну.
– Что такое? – спросил Чарльз.
Очевидно, она смотрела на него слишком долго. Он заправил выбившуюся прядь ее волос за ухо.
Анне хотелось взять его за руку и прижать к себе, оказаться в его крепких объятиях. Но боялась, что если слишком надавит, то он снова ее оттолкнет. Поэтому держала руки при себе и вместо этого пару раз подпрыгнула вверх-вниз. Ей нужно отвлечь его, заставить думать о других вещах, и у нее была идея.
– Пойдем осмотрим окрестности. – Она вытащила из кармана карту города, которую взяла сегодня утром в вестибюле кондоминиума, и открыла ее.
– Я знаю Бостон, – сказал Чарльз, слегка огорченно оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, заметил ли кто-нибудь карту. Она была ярко-оранжевой, и ее увидеть мог любой прохожий.
– Но я не знаю, – возразила Анна, наслаждаясь выражением его лица. Она замужем за волком, который на двести лет старше ее, и редко видела его смущенным. – И поскольку хочу осмотреться… – Он завтра собирался показать ей интересные места, и, несомненно, ей это понравилось бы больше, чем гулять по карте. Но сегодня она решила импровизировать.
– Если будешь бегать с этой ярко-оранжевой картой в руке, – предупредил ее Чарльз, – все подумают, что ты туристка.
– Когда ты в последний раз был туристом? – лукаво спросила она.
Он просто посмотрел на нее, и ей пришлось согласиться, что турист из него никакой.
– Ясно. Взбодрись. Тебе это может даже понравиться.
– С таким же успехом ты могла бы сделать татуировку «наивная жертва» у себя на лбу, – пробормотал он.
Анна схватила его за руку и потащила через улицу к Королевской часовне и старейшему кладбищу Бостона, как было указано в карте.
Два часа спустя она торговалась на северном рынке торговой площади Фаней Холл вместе с четырьмя сотнями туристических групп, в то время как Чарльз ждал неподалеку, прислонившись спиной к стене. Вокруг было много людей, и только вокруг него образовалось три фута пустого пространства, потому что люди просто не толпились вокруг него. Что очень умно с их стороны.
Поскольку большинство покупателей перед киоском, где Анна решила перекусить, доходили ей до пояса, она не сомневалась, что ей ничего не угрожает, но ее муж все равно внимательно смотрел на детей.
«Если ты думаешь, что я смотрю на детей, – промурлыкал его голос в ее мыслях, – тогда тебе нужно проверить зрение».
У нее отвисла челюсть. Он флиртовал с ней? Анна встретилась с ним взглядом, и он тут же опустил глаза на ее задницу. Она быстро отвернулась, но все же он успел заметить ее ухмылку и покрасневшие щеки. Анна видела, как он разглядывал толпу, внимательно рассматривал каждого из детей.
Но Чарльз не лгал ей, так что, скорее всего, просто действовал автоматически. Анна улыбнулась и почувствовала, как ее волчица расслабилась, понимая, что ее пара флиртует с ней.
Пришлось постоять в очереди, прежде чем ей удалось заказать еду. Она пожалела бедную учительницу, которая в одиночку отвечала за толпу детей. Но зато ее щеки перестали краснеть. Наконец, Анна сбежала с парой сэндвичей и парой бутылок воды и позволила Чарльзу проводить ее подальше, чтобы найти место, где можно посидеть и поесть.
– Мы могли бы пойти в настоящий ресторан, – предложил Чарльз, беря бутылку воды. – Или подождать, пока толпа голодающих рассеется, прежде чем присоединиться к драке. – Он говорил серьезным тоном, но Анна чувствовала его веселье.
– Им всем по семь лет. Я была уверена, что они не съедят меня, когда перед ними хот-доги и мороженое.
– Если бы они не были такими прожорливыми, тебе не пришлось бы поднимать их на руках, – бросил он, направляясь к незанятому столу. Анна видела, как еще один человек направился к тому же столу, но заметил Чарльза и развернулся, но, по крайней мере, он не выглядел испуганным.
– Они не могли видеть еду за прилавком, – объяснила она. – У нас был уговор. Дети меня не кусали, а я поднимала их, чтобы они могли рассмотреть меню. – Анна ожидала, что дети засмущаются, но они лишь веселились. Возможно, в силу возраста еще не научились бояться незнакомцев. Учительница была слишком занята воспитанием другой половины класса, чтобы беспокоиться об Анне. Очевидно, матери, которые должны ей помогать, ушли в дамскую комнату.
– Все дети?
– Половина. Я поднимала всех по одному. Они не много весили. И мне помогли.
– Ага. – Чарльз приподнял бровь. – Была довольно напряженная борьба за позицию, учитывая, что призом стали хот-доги и сэндвичи, а не бесценные сокровища искусства. Я видел, как ты толкнула локтем ту женщину.
– Она подрезала семилетнего мальчика, – возмутилась Анна. – Кто так делает?
– Очевидно, дамы в бриллиантах на четыре тысячи долларов. – Он убрал со стола остатки чьей-то еды и выбросил в ближайший мусорный бак.
– Я не веду себя отвратительно в присутствии детей, хотя у меня тоже есть бриллианты на четыре тысячи долларов. – Анна плюхнулась на узкую скамейку и поставила еду на крошечный столик, надеясь, что тот не раскачается и все не рассыплется по земле.
