Текст книги "Рената Витали (ЛП)"

Автор книги: Паркер С. Хантингтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

ГЛАВА 14

В конце концов, вам придется выбирать, доверять кому-то или нет.

Софи Кинселла

ДАМИАНО ДЕ ЛУКА

Теперь, когда ты подружился с Мириам, она приведет к тебе своего отца, когда насилие станет слишком большим, чтобы скрывать его от него. Они попросят тебя о помощи. Ты убедишь их, что свергнуть Анджело – единственный выход.

Я получил сообщение от Благодетеля ровно через две недели после того, как Рената приехала в Девилс-Ридж. Я ждал. Ждал. Потом ждал еще. Я уже почти решил, что Благодетель что-то напутал, когда Мириам и ее отец зашли в The Landing Strip.

Темный клуб затенял Мириам, но я видел, что у нее под глазом зарождается синяк. Чем ближе она подходила, тем больше синяков я замечал. Она скрывала их с помощью косметики и длинных рукавов, но я уже научился распознавать насилие.

Когда они подошли ко мне, я встал и повел их в отдельную комнату Айрин. Мы сидели втроем на кожаном диване, ни Мириам, ни ее отец Мануэль не разговаривали.

Я пожалел их.

– Он снова бил тебя.

Советник моего отца Якопо был очень неприятным типом. Когда мне было десять лет, он вошел в комнату, где отец бил меня, и остался посмотреть. Не было ничего страшного в том, чтобы предположить, что именно он ответственен за синяки Мириам.

Мануэль взглянул на дочь, а затем перевел взгляд на меня.

– Да. Я не знаю, как долго Мир скрывала это от меня, но даже секунда – это слишком долго. – Его голос прервался, и он сделал паузу. – Это слишком долго, Дамиан.

– Если уж на то пошло, мне жаль, что это происходит с тобой, Мириам. Ты заслуживаешь лучшего. Но у нас мало вариантов. Если ты сбежишь, Якопо найдет тебя. Если ты убьешь его, то окажешься в тюрьме или Анджело убьет вас обоих.

Мириам одернула воротник платья – нервный тик, который я заметил еще недавно.

– Мы надеялись, что ты сможешь пойти к отцу, и… – Ее голос прервался, когда я встал, повернулся и поднял рубашку. Ее вздох эхом разнесся по маленькой комнате. – О, Боже. Дамиан.

Было горько-сладко показывать свои шрамы. Люди считали шрамы уязвимостью, но это был мой выбор. Я позволил Анджело бить себя. Не потому, что я был слабым, а потому, что мог терпеть, пока ждал, когда мой план воплотится в жизнь.

Я также находил справедливость в том, чтобы использовать шрамы, полученные от Анджело, против него. Они стали бы полезным инструментом в обращении других членов Де Лука, начиная с Мириам и Мануэля. Но я не мог без причины поднимать рубашку. Это вызвало бы подозрения.

Возможно, позже Анджело снова оступится и оставит след на видном месте. Такое место, которое люди не смогут игнорировать. Например, фингал под глазом, о котором меня будут спрашивать, а я "неохотно" буду приписывать его Анджело. Показать им, как он был не в духе по отношению к собственному сыну. Показать им, что, если они оступятся, это может случиться с ними, если я не свергну Анджело.

– Сынок…

Я не был ничьим сыном, и мне нужно было это прояснить.

– Я показываю это не для того, чтобы вызвать сочувствие. Я показываю вам обоим свои шрамы, чтобы вы поняли, что за человек Анджело. Если вы пойдете к нему и скажете, что Якопо избивал Мириам, он не будет вести себя так, как вел бы себя другой босс синдиката.

Мануэль покачал головой.

– Но…

– Он застрял в другой эпохе, Мануэль.

– Другие синдикаты…

– … изменились. К женщинам относятся одинаково. Их не увольняют. Синдикаты редко прибегают к насилию для решения проблем.

Глаза Мириам расширились, и в них заблестели слезы.

– Почему это не можем быть мы? Папа?

Мануэль повернулся ко мне. Это было хорошо. Да, он всю жизнь был послушным солдатом и, возможно, искал лидерства в других, но тот факт, что он инстинктивно обращался ко мне, в сочетании с тем, как его любили в синдикате, делал его отличным союзником. Благодетель был прав. В очередной раз.

Я протянул руку и коснулся плеча Мириам.

– Синдикат Де Лука останется прежним, пока неизменным остается Анджело Де Лука.

– Я… Я… – Мануэль протянул руку, сжал руку дочери и прочистил горло. – Я в растерянности, что здесь делать. Если мы не можем уйти и не можем остановить Якопо, что нам делать?

Я ничего не ответил, ожидая, пока они придут к выводу первыми.

Прошло несколько минут молчания, прежде чем нерешительная Мириам встала и повернулась к нам обоим. Ее глаза были немного лихорадочными, и она выглядела то ли решительной, то ли не в себе.

– Мы свергнем Анджело Де Луку.

– Дорогая… – Мануэль бросил неуверенный взгляд в мою сторону. – Мы не можем так говорить.

– Папа, посмотри, что Якопо сделал со мной. Посмотри, что Анджело сделал с Дамиано. Мы можем сделать это. Мы втроем справимся. – Она повернулась ко мне. – Ты его сын. Ты единственный, кто может взять на себя ответственность. Пожалуйста, Дамиан. Я твой друг. Пожалуйста.

Вот и все. Я заставил ее умолять меня о том, чего я хотел в первую очередь. Манипулирование никогда не было приятным, особенно когда оно происходило без особых усилий.

Я потратил несколько минут на ответ, демонстрируя свою нерешительность.

– Нам нужно будет склонить людей на свою сторону.

Мануэль вскинул голову, надежда изменила его черты.

– Что тебе нужно, чтобы мы сделали? Что угодно.

– Сейчас люди в этом городе уверены, что Анджело Де Лука им подходит. – Я прокладывал себе путь через людей, шаг за шагом отворачивая их от Анджело. Значительное число людей все еще оставалось на обочине, и поддержка Мануэля могла бы стать решающим фактором. – Нам нужно убедить их в обратном.

Мириам кивнула.

– У моего отца много друзей – солдат и капо. Я дружу со всеми девушками здесь, а их клиенты – все из синдиката.

– Тебе нужно быть осторожной. Ловкой.

– Я буду. Я смогу.

И я ей поверил. Черт возьми, Благодетель, должно быть, тоже ей поверил, иначе нас бы здесь не было.

Я продолжил:

– Некоторые люди будут сомневаться. Я не могу просто показать им свои шрамы.

– Почему нет?

За меня ответил Мануэль.

– Это подозрительно. Он не может ходить без рубашки. Люди, которые режутся, например, скрывают свои шрамы. Люди будут удивляться, почему он их не прячет. Почему сейчас? Если они будут задавать такие вопросы, это может быть опасно.

Я кивнул.

– Мне нужно, чтобы Анджело ранил меня так, чтобы люди видели. Синяк под глазом. Что-то на лице. Рукава могут прикрывать руки. Брюки могут прикрывать ноги. Но это должно быть лицо.

– И ты можешь это сделать?

Я подумал о Рен. Она говорила, что ей тяжело слышать, как меня бьют, а я вот тут, замышляю новые издевательства. Черт, она только смыла мою кровь, а я уже планировал новые отметины. Как только я понял, что думаю о ней, я отогнал все мысли.

Это был мой синдикат.

Это было мое будущее.

Это было то будущее, которого я хотел.

… И в нем не было Ренаты Витали.

ГЛАВА 15

Доверять трудно. А знать, кому доверять, еще сложнее.

Мария В. Снайдер

РЕНАТА ВИТАЛИ

В Девилс-Ридж время текло странно. Дни казались длинными, а ночи проходили слишком быстро. Когда речь заходила о наших вечерах в библиотеке, они не могли наступить достаточно быстро. В будние дни было легче. У меня была школа, которая занимала все мое время, пока водитель Де Лука не подвозил меня обратно к особняку, а остаток дня я проводила за домашними заданиями, дремала и ждала, когда наступит утро.

Выходные были хуже всего. У меня не было никакой электроники, чтение я откладывала на вечера в библиотеке с Дамиано, а спать я могла только так. Мне нечем было заняться, чтобы скоротать время. Дамиан почти все выходные проводил вне дома.

Но на этой неделе Анджело уехал в Оклахому заключать очередную нефтяную сделку, и я не слышала, чтобы Дамиан выходил из своей комнаты. Домработницы даже приносили ему завтрак и обед к двери. Но никто из нас так и не подошел к нему. Я провела день, лежа в постели и глядя в потолок. В тишине. Так много тишины.

В джунглях тишина – признак опасности. Животные знают, что нужно молчать, когда приходит хищник. Мир мафии очень похож на джунгли, и я должна была думать об этом с каждой секундой.

И тут я услышала это.

Первое кряхтение.

Сначала я подумала, что мне послышалось, но потом это повторилось. Звук доносился из-за стены, которую мы с Дамиано делили. Я вскочила с кровати и подошла ближе. Еще одно ворчание. Подтащив тумбочку к вентиляционному отверстию, я встала на нее.

Анджело здесь не было. Это не могло быть избиением. А когда я заглянула в вентиляцию и увидела размытое изображение Дамиана в постели, то поняла, что это точно не Анджело. Не в силах разглядеть четкое изображение через вентиляцию, я сползла с тумбочки на кровать.

Я натянула на себя одеяло, как будто оно могло защитить меня от образа, пронизывающего мой мозг.

Снова мычание, но на этот раз он добавил:

– Блядь, да.

Женские стоны наполнили мою комнату, и она задыхалась:

– Да, папочка. Быстрее.

Дамиан простонал:

– Так хорошо.

Я засунула руку под простыню и стала теребить обрезки трусиков. Я попаду в ад. Дамиан снова застонал, и мои пальцы погрузились под ткань, дразня мой клитор. Слушать Дамиана с другой женщиной не должно было причинять мне боль, но она причиняла. Это опустошало меня. И все же я не могла перестать ласкать себя.

– Да, пожалуйста. Быстрее. Быстрее. Быстрее. Я так близко.

Господи, их было двое.

Две. Девушки.

Это чувство могло отправиться в ад. Дамиан мне не принадлежал. Нет, я даже не хотела его. Верно? Но от звуков его стонов у меня перехватывало дыхание, и прогнать это вожделение казалось невозможным. Я пыталась вытеснить его из головы, задаваясь вопросом, что, черт возьми, я делаю.

– Сильнее, – взмолилась одна из девушек.

Я ввела в себя два пальца и представила Дамиана над собой. Его рука лежала на моей груди, шее, волосах, повсюду витал его запах. Я была уже близко. Я слышала его стоны из своей комнаты, и я кончила. Задыхаясь. Со стоном. Слишком громко.

Определенно, я попаду в ад.

Мои щеки горели, когда я спускалась с высоты, не в силах поверить в то, что я только что сделала. Я испачкала руку, поэтому соскользнула с кровати, чтобы пробраться через холл в ванную. Дверь Дамиана открылась в тот же момент, что и моя.

Я решила притвориться, что не заметила его, но решила, что это будет слишком очевидно. Я повернулась к нему лицом и скрестила руки.

– У твоего отца запрет на гостей, и я не хочу его злить. Не то чтобы ты был рядом и видел это, но в последнее время он на взводе.

Его глаза опустились, и он прошелся ими по моему телу.

– Он причинил тебе боль?

– Нет. – Я обвела его взглядом, стараясь как можно незаметнее заглянуть в комнату.

– В комнате никого нет, принцесса.

– Но я слышала… – замялась я, не желая, чтобы мой голос звучал жалко. – Там была девушка…

– Порно, принцесса. Это было порно. Ты никогда не смотрела его? – Его веселье заставило меня переосмыслить последние двадцать минут. Он знал, что я слышу его через вентиляцию. Неужели он сделал это специально?

Я покачала головой.

– Я слышала…

На его губах заиграла ухмылка.

– Это называется дрочить. Ну, знаешь, самоудовлетворение. Мастурбация. Расслабление.

– Ладно, я поняла.

– Красить потолок. Играть на кожаной флейте. Душить циклопа.

– Дамиан.

– Доить ящерицу. Прыжки лягушки.

– О, Боже.

– Стрелять из мушкета в плоть. Дать грязное рукопожатие. Поджаривание окорока.

– Клянусь Богом…

– …Взять в заложники колбасу. Опустошить кэш. Очистить историю браузера.

– Тебе нравится трогать свой пенис. Я поняла.

Будь на его месте кто-нибудь другой, он бы рассмеялся над этими словами. Никто из нас не смеялся, даже когда мы подшучивали друг над другом и нажимали на кнопки. Дамиан протрезвел. Тишина между нами напоминала мне джунгли. Только он был хищником, и он уже пришел.

– Анджело вернется сегодня позже. – Глаза Дамиана снова пробежались по мне, методично и почти отстраненно, изучая мое тело. Как будто его мытья в ванной и не было. А потом он сказал самую неожиданную вещь. – Если мой отец попытается причинить тебе вред, найди меня.

Такие мелочи говорили о том, что ему не все равно.

А жалкий стук моего сердца говорил о том, что мне тоже.

ГЛАВА 16

Любовь – это прыжок со скалы и вера в то, что определенный человек будет рядом, чтобы поймать тебя на дне.

Джоди Пиколт

ДАМИАНО ДЕ ЛУКА

– Я думаю, это нереально. Даже невозможно.

Кто бы мог подумать, что между нами двумя Принцесса окажется пессимисткой, а я – идеалистом?

Я смотрел на статью о прапрадедушке Людовико на стене, стараясь не смотреть на Рен. Я прекрасно понимал, что мне слишком нравятся наши ночные литературные дебаты.

– Ты считаешь, что в людях нет врожденной доброты, чтобы объединиться ради общей цели?

Журнал показался мне тяжелым. Не потому, что это был «Плейбой», и не потому, что это был ограниченный тираж 1984 года, а потому, что это было единственное, что удерживало меня от того, чтобы пройтись по деревянному полу библиотеки и поцеловать Принцессу. Кровь Витали или нет, но я хотел ее. Жаждал ее так, как никогда бы не позволил себе. В конце концов, она была Витали. А я, в конце концов, был ничтожным принцем Де Лука.

– Подумай вот о чем. Порядочные люди не совершают тяжких преступлений и не всегда следуют правилам. Они проскальзывают по полосе для машин или превышают скорость, когда не следует, но они не убивают людей на улице. Они не жертвуют все свои вещи первой необходимости, но время от времени работают волонтерами в местном приюте для животных. Они просто… нормальные. Уравновешенные. Стараются прожить свою жизнь как можно лучше, но иногда лучшее – не лучшее. – Она села на диван напротив меня и отложила свой экземпляр «Конвектора Тойнби».

Ее взгляд метнулся к моему "Плейбою", в котором хранился оригинал рассказа, который мы обсуждали.

– Допустим, в мире существует нормальное распределение доброты, и в среднем 50 % людей – порядочные люди. Это означает, что есть 34 % менее чем порядочных людей, 13,5 % плохих и 2,5 % ужасных. Это миллиарды людей, которые даже не являются порядочными. Думаешь, они смогут собрать все это добро, чтобы создать утопию, основанную на безумных разглагольствованиях самопровозглашенного путешественника во времени?

– Черт возьми. – Я покачал головой, не обращая внимания на то, как горячо она спорит со мной. Мне хотелось вырвать эту мягкую обложку из ее рук и заменить ее своим телом. – Неужели ты только что испортила для меня Рэя Брэдбери?

– Может, тебе стоит научиться лучше спорить?

– Может, тебе стоит научиться…

Голос отца раздался в коридоре, когда он накричал на одну из горничных. Разочарованные глаза Рен встретились с моими, прежде чем мы оба осмотрели комнату. Она вскарабкалась наверх и скользнула за ближайшую портьеру от пола до потолка, прячась так, словно мы делали что-то плохое, проводя время друг с другом. Может, так оно и было, но мы не чувствовали себя неправильно, пока кто-то не вторгся в наш "пузырь".

– А вот и ты, мой выдающийся сын.

Я повернулся к Анджело, когда он распахнул двойные двери, и они ударились о дверные упоры.

– Очевидно. – Я сделал небольшую паузу, и беззаботная ухмылка, которую я не чувствовал, искривила мои губы. – Я не думал, что ты знаешь, что значит "выдающийся", но я также не думал, что ты сможешь найти библиотеку.

– Закрой свой поганый рот, или твоим самым большим жизненным достижением будет чистка туалетов в The Landing Strip.

Мой отец владел The Landing Strip, единственным стрип-клубом в Девилс-Ридж, но он не знал, что я часто посещаю это место. Не ради удовольствия, а чтобы наладить связи. Чтобы показать солдатам и капо Де Лука, как с ними можно обращаться, если они поддержат меня.

И я чистил там туалеты. Я помогал персоналу, пачкал свои гребаные руки, шутил с ними в перерывах, расспрашивал об их сыновьях и дочерях и показывал им, насколько я забочусь о них больше, чем мой отец. Это лишь один из моих многочисленных шагов к свержению Анджело.

Я сунул руку в карман и оперся бедром на один из диванов.

– Что тебе нужно?

– Видел в последнее время девушку Витали? – Он усмехнулся и присвистнул одновременно, что было довольно впечатляюще, если подумать. – Она растет.

Я еще больше откинулся на подушку и заставил себя сохранять бесстрастное выражение лица.

– Ты болен.

Анджело занял место на диване, ближайшем к тому, где спряталась Рен.

– Есть вакансия в The Landing Strip.

– И?

– Пришло время заставить эту девчонку Витали зарабатывать на жизнь. – Позади моего отца портьера сдвинулась. Рен, должно быть, разозлилась или испугалсь, или и то и другое.

– Зарабатывать? Ты слишком долго сидел взаперти в этом городе, старик. – Я посмотрел на экземпляр "Конвектора Тойнби" Рен, лежащий рядом с ним. – Эта идиома больше не относится к комнате и питанию.

– Что?

– Неважно. – Я провел рукой по лицу и задумался о миллионах вещей, которые могли бы сейчас проноситься в голове Рен. – Серьезно, что тебе нужно?

– Девчонку Витали, работающую в The Landing Strip.

Я не мог быть родственником Анджело.

Просто, блядь, не мог.

Он был сперматозоидом, которого следовало проглотить.

А я был его отпрыском.

Кем же я был?

Мышцы на моей шее напряглись.

– Она несовершеннолетняя, и она – Витали. Одной этой причины должно быть достаточно, чтобы отговорить здравомыслящего человека, подходящего на должность босса мафии Де Лука.

Он проигнорировал мой выпад – едва ли, как я подозревал.

– Витали должны знать свое место.

– Как ты думаешь, что происходит, когда мелюзга затевает драку с акулами?

Мой отец встал, сжав кулаки по бокам.

– Следи за языком, сынок.

Я и следил.

Восемнадцать долбаных лет следил.

Но я чувствовал, что мой план воплощается в жизнь, и мне нужно было, чтобы он потерял контроль над собой, чтобы это сработало. Мне нужно было, чтобы он замахнулся на меня и попал в цель. Где-нибудь на видном месте, где физическое доказательство не могло бы остаться незамеченным. Возможно, синяк под глазом.

– О, Анджело. Ты не понимаешь, да? – Я покачал головой и проворчал. – Ты – мелюзга. Витали – акулы. И они съедят тебя живьем. – Я поднялся с дивана, и мы встали глаза в глаза, расставив руки на ширину плеч. – Не стесняйся способствовать своей смерти, но не впутывай имя Де Лука в свои дела.

– Ты не станешь проявлять ко мне такое неуважение.

– Я уже проявил. – Я всегда принимал его оскорбления без слов, и, возможно, он привык к этому, потому что его глаза расширились и превратились в гневные щели. Тем не менее, ему требовалось больше провокаций. Я выпустил глубокий, пренебрежительный смешок. – Или что, папа? Ты убьешь меня, как прапрадедушка Людо убил своего сына? Только попробуй, мать твою.

Во мне кипела ненависть – такой контраст с тем временем, что я провел с Рен, – и, когда она была всего в нескольких шагах от меня, я хотел постоять за себя. Я не хотел, чтобы она видела меня таким. Не хотел, чтобы терпение, необходимое мне для захвата Синдиката, заставляло меня терпеть эмоциональное насилие, которое отец выплескивал на меня с самого детства. Не хотел ждать, пока этот проклятый план сработает, прежде чем я уничтожу его.

Но мне нужно было, чтобы он ударил меня. Мне нужно было физическое доказательство того, что он потерял контроль над собой, чтобы солдаты и капо увидели. В моей совести зародилось сомнение. Рен не нужно было это слышать.

Слишком поздно.

Отец замахнулся на меня, его форма была грубой, без всякого изящества. Я притворился, что уклоняюсь, чтобы сохранить видимость борьбы, но позволил его кулаку коснуться моего лица. Удар был достаточно сильным, чтобы оставить синяк. Он поправил свой костюм, а я упал на пол. Когда он возвышался надо мной, в воздухе раздался резкий смех, после чего он ушел.

Я откинул голову на пол, думая о том, что он уже миллион раз наказывал меня подобным образом. Обычно ремнем по спине. На этот раз следы будут видны. Этого я и хотел, не так ли?

Жалость к себе забила мне горло, заставляя делать вялые вдохи. Через несколько секунд после того, как захлопнулась дверь, Рен вышла из-за портьеры и уставилась на меня. Она шагнула ближе, и прядь волос, выбившаяся из пучка, закрыла ей правый глаз. Это не имело значения. Я запомнил цвет.

Но в этот момент она выглядела особенно ангельски. Светлые волосы. Бледная кожа. Глаза нечеловеческого оттенка янтаря. Но мне больше нравилась ее непослушная сторона. Та, что спорила со мной – вся сила, хребет и нахальство. Мне было интересно, какую сторону она выберет сейчас.

Я ждал, что она скажет. Чем больше времени проходило, тем больше я убеждался, что она выплеснет все случившееся мне на лицо. Жалость к себе мне не льстила, но я ничего не делал, чтобы остановить ее нарастание.

Я мог бы скривить губы в ухмылке. Сделать остроумное замечание. Сказать ей, как сексуально она выглядит с этого ракурса. Но это было бы насмешкой над нашей дружбой, а мы были друзьями, даже если она еще не знала об этом. Черт, иногда даже самому себе было трудно признаться в нашей дружбе.

Она открыла рот, и я приготовился к ее словам.

– Возьми себя в руки, Дама. – Мои глаза ожесточились от этого прозвища, контекст поразил меня сильнее, чем я мог бы себе представить. Я открыл рот, чтобы ответить, но она опередила меня. – Анджело Де Лука слаб, и когда ты зацикливаешься на наказании, которое он назначает, ты тоже становишься слабым. – Она убрала волосы с глаз, дав мне полсекунды на то, чтобы впитать ее слова. – Но ты не такой. Правда, Дэй?

Когда-нибудь, когда я не буду так сильно задирать голову, я оглянусь на этот момент и пойму, что именно в этот момент я влюбился в Рыцаря.