Текст книги "Я еще Скелет? Ну все, вы доигрались! Книга IV (СИ)"
Автор книги: Паркер Прах
Соавторы: Алексей Сказ
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
Глава 18
Фенрис прижала ладонь ко лбу, пытаясь унять пульсирующую боль, которая, казалось, пронзала череп насквозь, но это не помогало. Никогда не помогало, когда вокруг столько людей – раненых, умирающих, охваченных страхом.
Склад давно перестал быть складом. Теперь это был огромный, душный лазарет, где едкий запах крови смешивался с горьким ароматом трав и чем-то ещё – тем самым запахом безысходности, который нельзя было перебить никакими отварами. Раненые лежали везде: на грубых матрасах, на досках, наваленных поверх ящиков, просто на голом полу. Кто-то стонал, кто-то шептал молитвы, кто-то просто молча смотрел в потолок пустыми глазами.
А она… она чувствовала их всех.
Каждый крик боли отдавался в её висках. Каждая волна отчаяния накатывала на неё, словно ледяная вода. Фенрис давно научилась «закрываться», выстраивать барьеры в разуме, чтобы не сойти с ума от чужих эмоций, но сейчас эти барьеры были бесполезны. Слишком много людей и страха.
Она не могла просто отгородиться. Она понимала, что должна была им помочь.
– Фенрис! – крикнул кто-то сзади.
Молодая женщина с рваной раной на боку металась на матрасе, её глаза были полны ужаса.
– Моя дочь… где моя дочь⁈ – хрипела она, хватая Фенрис за рукав окровавленными пальцами. – Я не вижу её! Она осталась там! В огне!
Фенрис почувствовала её панику, как удар в грудь – острый, режущий страх за ребёнка, смешанный с виной и болью.
– Тише, тише, – Фенрис опустилась рядом, аккуратно высвободив рукав и взяла женщину за руку. – Твоя дочь в безопасности. Её увели дальше, в детский угол. Она цела, я обещаю.
Она не знала, правда это или нет. Но женщине нужна была надежда, иначе она бы просто сгорела изнутри от этого ужаса.
Женщина всхлипнула, её пальцы разжались, и она закрыла глаза – волна облегчения, слабая, но такая настоящая коснулась Фенрис, прежде чем та успела отстраниться.
– Спасибо… – прошептала раненая.
Фенрис кивнула, не в силах говорить. Она поднялась и огляделась – вокруг было столько людей, столько боли, что казалось, весь мир сжался до этого склада, где смерть бродила между матрасами, выбирая следующего.
Её руки дрожали, голова раскалывалась. Она так устала…
– Фенрис, у нас кончается отвар! – крикнула одна из женщин-лекарей, размешивая что-то в большом котле. – Я разбавляю последний, но его хватит от силы на троих!
Троих, а здесь больше сотни раненых.
Фенрис сжала кулаки, стараясь удержать накатывающую волну отчаяния – на этот раз своего собственного.
– Хорошо, – выдавила она. – Давай самым тяжёлым.
Женщина кивнула и вернулась к работе. Фенрис осталась стоять посреди зала, окружённая стонами и шёпотом. Её разум невольно метался между сотнями голосов – тихих мольб о помощи, хрипов, последних слов.
И тут она услышала его. Слабый, еле различимый зов:
– … помоги…
Фенрис обернулась. В углу, под стеной, лежал старик в рваной одежде. Его лицо было серым, губы синели. Рядом с ним никого не было – все заняты другими.
Она подошла и присела рядом. Старик открыл глаза – мутные, затянутые пеленой.
– Девочка… – прошептал он. – Ты… моя девочка?
Фенрис замерла., она уже знала этот взгляд – он не видел её.
– Да, – тихо сказала Фенрис, взяв его холодную руку в свои ладони. – Я здесь.
Старик улыбнулся – слабо, но искренне. Его пальцы сжались вокруг её руки.
– Я знал… знал, что ты придёшь, – прохрипел он. – Прости меня… я не уберёг тебя тогда…
Его голос становился всё тише. Фенрис чувствовала, как нить его жизни истончается, как пламя свечи перед последним порывом ветра.
– Ты сделал всё, что мог, – прошептала она, сглатывая слёзы. – Всё хорошо. Я… я люблю тебя.
Старик выдохнул – долгий, тихий выдох. Его пальцы разжались.
Фенрис сидела неподвижно, держа его руку, пока последние отголоски его эмоций не растворились в пустоте. А потом аккуратно положила его ладонь на грудь и закрыла ему глаза.
Она поднялась, но ноги едва держали её. Голова кружилась, хвост висел.
– Фенрис! – снова крик.
Она обернулась – и увидела, как с другого конца склада к ней бежит женщина, неся на руках окровавленного ребёнка.
– Помоги! Кровь! Весь в крови! Он истечёт досмерти!
Фенрис сделала шаг навстречу. Она не остановится, не когда хоть кто-то нуждается в помощи. Даже если это разорвёт её изнутри.
Фенрис отшатнулась от пожилого человека, чьё искалеченное лицо ещё секунду назад было прижато к её ладони. Кровь пульсировала в висках, а эмпатия била по нервам, как молот по наковальне – боль, страх, отчаяние. Она чувствовала каждую эмоцию раненых, словно они были её собственными.
– Милая, пожалуйста… – мужчина попытался схватить её за рукав, но сил не хватило. Его рука бессильно упала на землю.
Фенрис закрыла глаза, делая глубокий вдох. Нужно было сосредоточиться и продолжать помогать. Она открыла глаза и снова склонилась над раненым.
– Я никуда не ухожу, – тихо сказала она, накладывая свежую повязку на рваную рану на его виске. – Потерпите ещё немного.
Вокруг неё теснились десятки таких же искалеченных, грязных, напуганных людей. С ней работали ещё несколько целителей из гильдии – все на пределе сил. Зелья заканчивались, бинты тоже. Скоро придётся рвать ткань со старых плащей.
– Фенрис! – окликнул её один из помощников, молодой кобольд с перевязанной лапой. – Тут ещё трое, их вытащили из-под завала на Старой улице.
Она кивнула и поспешила к носилкам, где лежали трое раненых. Одного – мужчину средних лет с раздробленной ногой – она сразу узнала. Это был каменщик из её квартала. Тот, кто всегда улыбался, подшучивал над соседями и строил дома для бедняков за гроши.
Сейчас он плакал.
– Милая… – его голос дрожал, когда Фенрис опустилась рядом на колени и начала осматривать ногу. – Милая, я видел… Я сам видел…
– Тише, – попросила она, осторожно прощупывая перелом. Кость была раздроблена в нескольких местах. Без хорошего целителя он останется калекой. – Простите, у нас уже кончились все зелья от боли, и…
– Стража не только закрыла от нас ворота! – перебил её каменщик, отчаянно хватая за руку. Его пальцы были холодными, липкими от крови. – Они их замуровывают!
Фенрис замерла.
– Что?
– Я сам видел! – его голос сорвался на такой крик, что даже обернулось несколько человек вокруг. – Ставят кладку прямо поперёк проспектов! Каменщиков согнали, магов заставили укреплять барьеры. Они отрезают нас, милая, от остального города как гнилую конечность!
Его слова ударили её сильнее, чем любая физическая боль, Фенрис почувствовала, как внутри что-то сжалось.
– Вы… вы уверены? – прошептала она.
Ральф кивнул, слёзы текли по его грязному, исцарапанному лицу.
– Я пытался подойти. Спросить, как же моя семья… Моя жена осталась в центре, она работала прачкой у одного торговца… Стражник по приказу командира просто сбросил меня с моста.
Его голос сломался окончательно. Он зарыдал, как ребёнок.
Фенрис молча обняла его за плечи, позволяя выплеснуть горе. Её собственные глаза увлажнились, волчица чувствовала его боль, отчаяние всех вокруг – оно давило на неё, душило, выжигало изнутри.
Рядом сидела женщина с двумя детьми. Девочка лет пяти цеплялась за её юбку, а мальчик постарше пытался не плакать, сжимая губы до крови. У женщины был пустой взгляд – такой бывает у тех, кто потерял последнюю надежду.
Фенрис подошла к ней, присев на корточки.
– Вам помочь? – тихо спросила она.
Женщина медленно подняла глаза, красные от слёз.
– Пришли патрульные, – произнесла она монотонно, словно рассказывала чужую историю. – В чистых плащах, красивые… Сказали, мол – «чрезвычайное положение». Ворвались и забрали всю муку, вяленое мясо, даже единственный бабушкин котелок забрали, мол – «на переплавку для нужд армии». Сказали: «Вам это всё равно не понадобится, монстры вас сожрут, а нашим в Цитадели нужнее».
Фенрис почувствовала, как внутри вспыхивает ярость. Холодная, жгучая ярость, которую она редко испытывала.
– Они не имели права, – прошептала она.
– Имели, – женщина горько усмехнулась. – У них были печати, приказы. Их подписал сам мэр.
Девочка заплакала тише, уткнувшись лицом в бок матери. Фенрис хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. А что она могла сказать? Что всё будет хорошо? Что власть одумается? Это была ложь и она понимала это.
– Где же те, кто спас нас от монстров? – тихо спросила женщина, глядя Фенрис в глаза. – Те странные скелеты… Пусть уж лучше правит такая нечисть, чем эти предатели…
Фенрис вздрогнула, у неё просто не было слов. Волчица поднялась и двинулась дальше, стараясь не слушать шёпот вокруг, но он догонял её, пробивался сквозь защиту.
«Они бросили нас».
«Готорн – убийца».
«Лучше умереть свободными, чем быть рабами в Цитадели».
Фенрис остановилась у одного из столов, где лежали запасы бинтов. Её руки дрожали, когда она взяла очередной моток ткани.
Рядом появился молодой парень, весь в пыли и саже. Его лицо было изможденным, глаза – красными от усталости.
– Ты из «Подполья»? – спросил он хрипло.
Фенрис кивнула.
– Тогда передай своим, – он сглотнул, словно слова давались ему с трудом. – Стража перекрыла вентили на акведуке. Воды в колонках моего района больше нет… Наверняка, они берегут резервуары для аристократов.
Он замолчал, стиснув зубы.
– Судя по всему, мы будем пить из луж, пока там они принимают горячие ванны?
Фенрис вновь ничего не ответила. Она не знала, что можно на это ответить. Тогда парень махнул рукой и развернулся уходя сам не зная куда, наедине со своими мыслями.
Вокруг продолжали стонать раненые. Кто-то молился, кто-то проклинал мэра, кто-то просто тихо плакал. Этот хор голосов сливался в единое целое – крик боли, отчаяния и гнева.
Фенрис опустилась на ящик у стены, обхватив колени руками. Её уши не поднимались с головы, хвост сжался так, словно пытался спрятаться. Она всегда верила в людей, верила, что власть существует для защиты слабых, что даже в самые тёмные времена найдётся тот, кто протянет руку помощи.
Но сейчас эта вера рассыпалась в прах. Слёзы беззвучно катились по щекам, но она не смахивала их. Фенрис с ледяной ясностью осознавала: если Подполье не остановит следующую волну, то этого не сделает никто.
Когда она спала в последний раз? Сутки назад? Двое? Мысли путались от усталости. Даже охрана из добровольцев и бойцов Подполья, приставленная к этому складу, сейчас либо провалилась в тяжёлый сон, пытаясь залечить раны, либо ушла отбиваться от бандитов, которые, сейчас тоже переживали не лучшие времена и совсем перестали сдерживать себя.
Внезапно сквозь привычный шум лазарета пробилось нечто иное. Она поняла, что слышит не только стоны раненых. Сначала это был просто гул голосов – громких, грубых и нетрезвых. Затем – отчётливый стук тяжёлых сапог по камню, сальный смех, грязные ругательства, брошенные в пустоту.
Через эмпатию она почувствовала их раньше, чем увидела – волны агрессии, хищного азарта и злобы.
«Бандиты».
Входная дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. В проём вломились пятеро. Грязные, в потрёпанной кожаной броне, пахнущие потом, дешёвым алкоголем и кровью. На груди у каждого – грубо нашитая эмблема.
«Железная Голова». Один из кланов, которые ещё держались на окраинах. Те, кто не подчинился Готорну и не был уничтожен монстрами. Мусор, шакалы, кормящиеся с падали чужого горя.
Впереди шёл крупный мужик с бритой головой и шрамом через всё лицо. Его глаза были налиты кровью, походка нетвёрдая. Лейтенант Брута, правая рука главаря «Железной Головы».
– А ну тихо, мясо! – рявкнул он, пиная ногой ближайшую к двери койку.
Старик-кобольд, лежавший на ней, испуганно подался назад, прижимаясь к стене. Из его груди вырвался сдавленный хрип. Через эмпатию Фенрис почувствовала вспышку его ужаса.
– Где здесь главный? – Лейтенант оглядел зал, его взгляд скользнул по Фенрис и остановился. Он ухмыльнулся, обнажив жёлтые зубы.
Фенрис сглотнула, её хвост непроизвольно прижался к ноге. Она чувствовала, как все в зале замерли, затаив дыхание, даже дети перестали плакать.
– Я… я здесь помогаю раненым, – сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Что вам нужно?
Лейтенант расхохотался и его приятели тут же подхватили смех – грубый, мерзкий.
– Что нам нужно? – передразнил он. – Слышь, братва, она аж почти плачет!
Он сделал шаг вперёд, и Фенрис невольно отступила. От него несло так, что хотелось зажать нос.
– Бруту нужно поправить здоровье, – протянул Лейтенант, оглядывая склад. – У него голова болит. Слишком много думает о том, как выжить в этой дыре. Так что принеси-ка нам ящик с сильными обезболивающими. И весь спирт что есть.
Фенрис почувствовала, как её кровь похолодела.
– Нет, – прошептала она. – Это… это последнее. Здесь дети с ожогами, старики… Если вы заберёте это, они умрут в муках!
Она сделала шаг вперёд, забыв о страхе. Её уши прижались к голове, хвост напрягся. Через эмпатию она пыталась достучаться до них, посылая волны мольбы, отчаяния, надежды, что где-то в этих огрызках людей осталось хоть что-то человеческое.
Но натолкнулась на глухую стену – злоба, эгоизм и презрение. Они смотрели на неё, на раненых, на детей лишь как на ресурс.
Лейтенант шагнул к ней вплотную, нависая тушей. Его дыхание обожгло ей лицо перегаром.
– Сдохнут сегодня или завтра – какая разница? – прорычал он. – А нам ещё воевать с монстрами, так что подвинься, сучка.
Он грубо толкнул её в грудь. Фенрис не удержалась на ногах и ударилась спиной о край стеллажа, острая боль пронзила позвоночник.
Что-то тяжёлое и хрупкое упало с полки, затем звон разбитого стекла. Запах травяной настойки… Фенрис смотрела, как зеленоватая жидкость растекается по грязному полу, смешиваясь с пылью и кровью.
– Упс, – хмыкнул Лейтенант. – Неловко вышло.
Его приятели заржали. Один из них – тощий тип с крысиным лицом – пнул ящик с бинтами. Белая ткань разлетелась по залу.
– Эй, смотрите! – крикнул другой, крупный орк с топором. – Тут ещё и еда есть!
Он подошёл к углу, где стояли мешки с сушёным мясом и мукой – недельный запас для беженцев. Орк распорол один мешок ударом топора. Мука высыпалась на пол белым облаком.
– Заберём и это, – объявил Лейтенант. – Бруту понравится.
Они начали грабить и открыто веселиться. Вырывали бинты из рук раненых, пинали носилки, сбрасывая лежащих на них людей на пол, забирали всё, просто потому что могли.
– Прошу… – прохрипела она. – Прошу, не делайте этого…
В распахнутой двери склада показались ещё фигуры. Два бойца из Подполья, за ними шёл Клык – дядя Фенрис, он нёс ящик с медикаментами на плече, но когда увидел племянницу на полу…
Низкий, утробный рык вырвался из его груди.
– Кто посмел? – Его голос был настолько холодным и яростным, что даже раненые в койках притихли.
Лейтенант обернулся, всё ещё ухмыляясь. Его взгляд скользнул по волку-зверолюду и двум бойцам.
– А, подмога пришла, – он сплюнул на пол. – Слушай, мохнатый, не влезай не в своё дело.
Клык бросил ящик в руки своему бойцу. Его когти медленно выдвинулись из пальцев – длинные, чёрные, как обсидиан.
– Последний раз спрашиваю, – прорычал он, делая шаг вперёд. – Что. Здесь. Произошло?
Фенрис попыталась встать, вытирая слёзы тыльной стороной ладони, но колени подогнулись. Она схватилась за край стеллажа.
– Дядя… Они… пришли за припасами…
Она не смогла продолжить. Её голос сорвался на всхлип.
Клык сжал кулаки так, что костяшки захрустели. Он посмотрел на разбитые склянки, на луже зелёной настойки, раскиданные бинты, раненных, затем его взгляд вернулся к бандитам.
Клык медленно выдохнул, затем он повернулся к своим бойцам и коротко бросил:
– Закройте двери.
Один боец встал у главной двери, второй заблокировал проход к чёрному ходу. Их руки легли на рукояти мечей.
Лысый бандит нахмурился, его приятели переглянулись, и всё веселье начало испаряться из их глаз.
– Эй, мохнатый, ты чего творишь? – Лейтенант шагнул назад, его рука потянулась к топору на поясе. – Эта территория теперь наша!
Клык молча бросился вперёд. Один миг – и он уже был перед ним, когти вспороли воздух с такой скоростью, что бандит даже не успел крикнуть.
Красная линия прочертилась по его горлу.
Тот схватился за шею, его глаза расширились от ужаса. Из разорванной артерии хлынула кровь, заливая всё тело, он попытался сказать что-то ещё, но из горла вырвался только испуганный хрип.
Клык не остановился. Он развернулся и ударил ногой в грудь другому бандиту – тощему крысолицему типу. Удар был настолько мощным, что тот взлетел в воздух и с грохотом врезался в стену, хруст рёбер эхом разнёсся по залу.
– Чёрт хвостатый! – заорал орк с топором и метнулся на Клыка, занося оружие над головой.
Клык уклонился, пригнувшись, и одним рывком распорол ему живот от паха до грудины. Орк взвыл, пытаясь удержать порез руками, но вдруг рухнул на колени и завалился лицом вниз.
Один из оставшихся бандитов тут же бросился к двери, но боец из подполья вытянул меч, преградив ему путь.
– Нет! Пусти! Пусти, тварь! – завопил бандит, дёргаясь.
За пару движений Подпольщик развернул его и швырнул обратно, прямо под ноги Клыку.
Бандит упал на спину, его лицо было белее мела.
– Прости! – захлёбываясь, закричал он. – Прости, я не хотел! Это всё наш босс! Он приказал! Я просто…
Клык наступил ему на грудь, вдавливая в пол. Его вес был таким, что бандит захрипел, не в силах вдохнуть.
– Ты «просто» грабил раненых, – прорычал Клык. – Ты «просто» разбивал лекарства. Ты «просто» толкнул мою племянницу.
Он наклонился ниже, его морда была в дюйме от лица бандита. Клыки оскалились.
– «Просто».
Когти вонзились в горло.
Последний бандит стоял, прижавшись спиной к стене. Он уронил меч, его штаны уже были мокрыми.
– Я… я ничего не брал, – его голос дрожал. – Я никого не трогал!
Клык медленно повернулся к нему. Его шерсть была залита кровью, она капала с когтей. Всё закончилось быстро…
Раненые на койках начали хлопать. Сначала один, потом второй, третий… Некоторые пытались встать, тянули руки к Клыку.
– Спасибо! – крикнул кто-то из дальнего угла. – Спасибо, защитник!
– Герой! – Старуха орчиха с забинтованной головой подняла кулак. – Благослови тебя удача!
Они смотрели на Клыка как на ангела. Для них этот окровавленный волк, который только что разорвал пятерых людей голыми руками, был спасителем., защитником, тем, кто пришёл, когда никто другой не пришёл.
Клык подошёл к Фенрис и осторожно обнял за плечи.
– Всё хорошо, – тихо сказал он. – Они больше не вернутся.
Фенрис тихо кивнула.
– Ну что же ты, племяшка… – он выдохнул. – Я знаю, знаю. Мы принесли вам ещё лекарства.
Волчица не сумела сдержать горький всхлип и Клык обнял её сильнее.
Пауза…
– Костяной вызывает меня, – сказал он наконец. – Он соберёт всех главарей бандитов и разберётся с ними окончательно. Хотел предложить тебе пойти со мной, но вижу… ты нужна здесь.
Фенрис посмотрела на него, затем на раненых, что-то внутри неё сломалось. Или, может быть, наоборот – наконец срослось.
Всю жизнь она верила в доброту. Верила, что если быть мягкой, если помогать, если лечить и дарить надежду, мир станет лучше и что люди ответят тем же. Что можно построить светлое будущее на основе сострадания.
Но сегодня она снова увидела, что доброта бессильна без кулаков.
Фенрис вытерла остатки слёз.
– Делайте что следует, – твёрдо сказала она, глядя дяде в глаза. – А у меня ещё очень много работы здесь и в других убежищах. Рук не хватает, ничего не хватает, но хоть от паразитов избавимся, надеюсь, раз и навсегда.
Глава 19
Я стоял в углу оперативного штаба, наблюдая за происходящим, и пытался понять, когда именно всё это успело измениться настолько кардинально.
Подвал таверны ощущался как настоящий военный штаб. Вдоль стен выстроились импровизированные столы, заваленные картами, списками, журналами учёта. Гоблины Нока бегали туда-сюда с бумагами, гномы Торека проверяли отчёты по поставкам оружия, а Хвост координировал разведчиков.
Но самое главное – люди.
Обычные горожане, которые ещё вчера боялись даже выходить из своих домов, теперь толпились у входов в наши публичные штабы, чтобы записаться добровольцами. Я периодически наблюдал за этим, используя подчинённых скелетов. Видел, как бывший торговец, потерявший лавку во Второй Волне, объяснял молодому парню, как правильно складировать мешки с провиантом. Рядом женщина средних лет, судя по мозолям на руках – прачка, помогала раненым бойцам менять бинты.
– Вы дадите нам еду? – спросил худой подросток, подходя к столу записи.
– Да. И крышу над головой, – ответил арахнид, не поднимая головы от списка.
– А что взамен?
– Помогай, где скажут. Копай, таскай, охраняй, не воруй, и не бузи. Это всё.
Подросток кивнул и расписался неуверенным почерком.
Я проследил за ним взглядом. Он присоединился к группе таких же добровольцев, которых уже вёл к баррикадам Клык. Никто не заставлял их силой, они шли сами.
«Интересно», – подумал я, переключая внимание на группу рабочих, которые под руководством гнома устанавливали новые опорные балки для покосившейся крыши. Среди них был пожилой человек с седой бородой – явно не простой грузчик. По тому, как он указывал на слабые места в конструкции, я понял: инженер или архитектор. Такие люди обычно жили в приличных районах, но теперь он был здесь, в трущобах, потому что его квартал оказался по другую сторону стены Цитадели.
Я подошёл к Скрежету.
«Сколько их уже пришло?» – спросил я через телепатию.
– За последние два дня – около двухсот, – ответил он, не отрывая взгляда от зала. – Большинство – простые люди. Клерки, ремесленники, рабочие. Те, кто остался без крова и средств к существованию.
– Они всё ещё надеются, что мэр их спасёт?
Скрежет издал низкий щёлкающий звук – его аналог смешка.
– Надеются. Я слышал их разговоры, они думают, что Готорн просто перегруппировывается. Что скоро он выведет армию, разобьёт монстров и откроет ворота. Они верят, что всё происходящее в центре города – лишь временная мера.
Я задумался. Никто здесь не знал истинных мотивов мэра, но факты говорили сами за себя: улицы замуровывают, воду перекрывают, продовольствие конфискуют, окраины отрезаны, как гниющуая конечность.
«Они ошибаются», – сказал я.
– Не то слово, – согласился Скрежет. – Но пока они верят в спасение, они работают и не унывают, а это нам на руку.
Я кивнул. Пусть надеются, пока что это не моя проблема. Моя проблема – обеспечить их выживание достаточно долго, чтобы успеть разобраться с угрозами.
Я направился к нашей оружейной. Впереди всё ещё была встреча с главарями банд, и мне хотелось ради разнообразия немного обновить свой арсенал. Это было крупное помещение, забитое трофейным арсеналом со всех наших многочисленных операций. Гном-оружейник, коренастый бородач с закопченным лицом, сидел за верстаком и точил клинок.
«Тебе что?» – буркнул он, не поднимая головы.
«Оружие», – ответил я.
– Ах, это ты, Костяной? – он махнул рукой на стеллажи. – Ну, выбирай что пожелаешь.
Я обошёл помещение. Мечи меня не интересовали, другое холодное оружие тоже использовать не хотелось. Мой взгляд остановился на тяжёлом арбалете гномьей работы. Массивный, с металлической рамой и стальной дугой. Рядом лежала связка коротких болтов с широкими наконечниками.
«Возьму это», – сказал я, поднимая арбалет.
Гном наконец оторвался от работы и посмотрел на меня.
– Тяжёлая штука. Пробьёт даже стальную кирасу, но перезаряжается долго. Ты уверен?'
– «Уверен».
Гном пожал плечами и кивнул на болты.
– «Тогда бери».
Я взял арбалет и повесил его на спину. Тяжесть была приятной – ощущение надёжности. Я мог использовать магию, это правда. Мой резерв маны был велик, особенно с учётом кристаллов энергии, которые я мог носить с собой, но впереди была Третья Волна. Монстры следующей волны, наверняка, будут сильнее и опаснее, так что, с моими текущими возможностями, продолжать тратить ману на каких-то жалких бандитов – излишняя роскошь. Времена изменились.
Я стоял в тени полуобрушенной стены, наблюдая, как в разрушенный особняк Морга стекаются «гости». Это место было выбрано не случайно – пусть видят, что с ними станет.
Через Духовное Око я отслеживал каждого, кто входил в покрытый копотью внутренний двор. Картина получалась… жалкая.
Первым прибыл Варус из «Серебряного Когтя». Помню, как Скрежет описывал этого человека – щёголь, обвешанный золотыми цепями, вечно окружённый свитой головорезов в качественной броне. То, что вошло во двор, мало напоминало ту картину.
Варус выглядел… измождённым. Его некогда дорогой костюм был засален и порванникаикх больше золотых цепей – видимо продал. За спиной плелись двое головорезов, тощих, как мои скелеты, даже лезвия мечей на их поясах были обломанными. Один хромал, второй то и дело кашлял – глубоко, надрывно.
«Голод и болезни делают своё дело», – отметил я. Даже походка жалкая, крадутся осторожно как загнанные крысы.
Следующим появился Брут, глава «Железной Головы». Огромный орк, которого я помнил по описаниям как настоящую гору мышц, теперь выглядел… сдувшимся. Кожа висела складками на некогда мощных руках. Глаза горели каким-то голодным, почти безумным блеском. Позади него шла жалкая группа – не больше дюжины бойцов, и те выглядели скорее мертвецами, чем живыми.
Его банда раньше была довольно велика. Мы уже не раз сталкивались с этими падальщиками по всяких мелочам.
Вдова из «Чёрного Шипа» вошла молча, окружённая своими убийцами. Даже эти профессионалы выглядели потрёпанными. Их кожаная броня была в пятнах, оружие хоть и начищено, но явно давно не видело качественного ухода. Сама Вдова, женщина средних лет с холодным взглядом, держалась гордо, но я видел напряжение скопившееся в ней уже через край.
«Заказов нет, плательщики арестованы, итого элитные убийцы голодают, как простые бандиты».
Последним прибыл барон фон Рихтер со своим жалким отрядом наёмников. Когда-то гордый аристократ, потерявший всё в войнах Гольдштейна с «Подпольем», он выглядел как призрак. За ним тянулась горстка верных солдат – голодных, усталых, но всё ещё державших строй.
Я наблюдал, как они рассаживались за принесённым нами целым столом. Никто не говорил, но напряжение так и витало в воздухе.
Варус первым нарушил молчание, нервно сглатывая:
– Зачем мы здесь? Где Скрежет? Нам обещали переговоры!
– Обещали выход, – поправил его Брут хриплым голосом. – Продовольствие и проход через ваши туннели.
Вдова скрестила руки на груди:
– Мы пришли добровольно, из уважения к силе «Подполья».
– Добровольно? – усмехнулся барон фон Рихтер, откидывая со лба грязные волосы. – Нас загнали сюда, перекрыв все пути снабжения. Для моего клана это не было никаким приглашением.
Я слушал их перепалку, оставаясь в тени. Пусть покипят и ещё раз покажут своё истинное лицо.
– Может, Скрежет решил нас убрать? – пробормотал один из головорезов Варуса. – Как Морга убрали…
– Морг был идиотом, – отрезала Вдова. – Он торговал наркотиками налево и направо, совсем не заботясь о собственных силах. Его участь была предрешена.
– А вы что, умнее? – прорычал Брут, вставая. Его когда-то огромная фигура всё ещё отбрасывала длинную тень на стены. – Что-то я не вижу вас в числе приглашённых в Цитадель.
В сгоревшее помещение к ним резко вошли два моих скелета в полных латных доспехах. Они заняли позиции по обе стороны от стола, замерев в абсолютной неподвижности. Следом себя показал уже я сам.
Никаких капюшонов и маскировки, только голые кости.
Помещение мгновенно погрузилось в напряжённую тишину. Главари банд замерли, уставившись на меня, кто-то привстал со стула.
Их реакция была предсказуемой – шок, смешанный с презрением и непониманием.
– Что за… – начал один из главарей, гоблин в потёртом кожаном жилете.
Брут откинулся на спинку кресла и расхохотался. Его смех был грубым, издевательским.
– Скелет⁈ – выкрикнул он, обводя взглядом остальных. – Кто-то издевается над нами! Где твой хозяин, костяной? Некромант трусит показаться сам, да?
Остальные главари заёрзали на местах. Они оглядывались по сторонам, словно ожидая, что из-за моей спины сейчас выступит настоящий хозяин – в чёрной мантии, с посохом и магическим кристаллом. Для них я был просто куклой.
Я остановился в нескольких шагах от стола и транслировал свой голос напрямую в их головы.
«Да что вы говорите, дорогие мои».
Эффект был мгновенным. Несколько главарей вскочили на ноги, хватаясь за оружие. Один из них – худой человек с крысиными чертами лица – попятился к стене, глядя на меня с нарастающим ужасом.
– Что… что это было⁈ – прохрипел он.
Брут замер, его смех оборвался. Орк медленно поднялся с кресла, сжимая рукоять молота. Его лицо исказилось от бешенства.
– Трюки! – рявкнул он. – Дешёвая магия!
Он сделал шаг вперёд. Его массивное тело напряглось, как сжатая пружина. В его глазах я читал не осторожность, а ту самую, почти забытую его телом уверенность хищника, который загнал добычу в угол.
Для него я был лёгкой мишенью, хрупкими костями, которые можно разнести одним ударом.
– Кто бы ты ни был, думаешь, ты можешь прийти сюда и говорить с нами⁈ – Брут взревел, выдергивая молот из петли на поясе. – Некромант! Покажись и ответь за это оскорбление!
Он бросился вперёд. Вялая туша орка пересекла расстояние за секунду. Молот взмыл вверх, готовый обрушиться на мой череп, Брут ревел, вкладывая в удар всю свою ярость и голод.
Но мои скелеты даже не шевельнулись. Я стоял неподвижно, глядя на эту безграничную тупость.
Мгновение спустя его молот уже завис в воздухе. Брут застыл, как замороженный, жилки вздулись на шее, мышцы рук дрожали, но оружие не двигалось ни на миллиметр.
«Я называю этот приём „Ментальный паразит“» – поделился я с ними.
Я вошёл в его разум, который был похож на грубую, примитивную конструкцию из ярости, жадности и страха. Там не было ничего сложного, никаких защит, только животные инстинкты. Затем нашёл нужный узел – центр контроля над телом и просто сжал его.
Далее Брут взвыл, его глаза были готовы вылезли из орбит. Молот выпал из рук и с грохотом упал на пол. Орк схватился за голову, царапая кожу когтями.
– Что… что ты делаешь⁈ – прежний грубый голос сорвался на птичий писк.
Я усилил давление. Его ноги подкосились, и огромная туша рухнула на колени. Из носа потекла кровь. Орк задёргался, хрипя и пуская пену изо рта.
Остальные главари уставились на эту картину в ужасе.
– Что, вашу мать, здесь вообще происходит⁈ Зачем Скрежет пригласил нас⁈
Я отпустил хватку.
Брут рухнул на пол, свернувшись калачиком и хватая ртом воздух. Его тело дрожало от шока. Он смотрел на меня снизу вверх, и презрение в его глазах сменилось слезами. Он был безумно напуган.
Я шагнул вперёд и остановился над ним. Мой холодный, бесстрастный голос снова прозвучал в их головах.
«Пригласил вас сюда не Скрежет, а я! Я же дал ему совершенно другую работу. Намного важнее, чем такой мусор, как вы».
