Текст книги "«Франкенштейн» и другие страшные истории"

Автор книги: Оноре де Бальзак

Соавторы: Мэри Шелли,Сельма Оттилия Ловиса Лагерлеф,Роберт Стивенсон,Фуке Фридрих Де Ла Мотт,Оскар Уайлд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

– Что с тобой, Грим, моя собачка? – сказал Торарин. – Ты, верно, думаешь, что я слишком долго стою на месте и зря теряю время.

Он двинулся в путь.

– Будьте здоровы! – крикнул он на прощание.

Торарин поехал по гладкой дороге, направляясь к городу. И тут он заметил, что он не один на ледяном пути. В голубом свете луны он увидел, что по снегу идет человек высокого роста, с гордой осанкой, в шляпе, украшенной перьями, в дорогой бархатной одежде.

«Да ведь это сэр Арчи, – подумал Торарин, – один из трех шотландцев, которые хотят вернуться на родину».

Торарин подъехал так близко, что нагнал его тень, падавшую на дорогу. Лошадь опустила копыто как раз на тень от шляпы с пером. Сэр Арчи не заметил, что его догоняют, он шагал не оборачиваясь.

Торарин осторожно свернул в сторону, чтобы проехать мимо. Но в это мгновение заметил позади шотландца что-то легкое, тонкое, серое. Оно бесшумно скользило по снегу, не оставляя следов. Шотландец шел быстрыми шагами, но серая тень не отставала от него, как будто что-то хотела шепнуть ему на ухо. Торарин поравнялся с сэром Арчи и увидел его лицо, освещенное луной. Шотландец шел, сдвинув брови, с мрачным лицом, как будто его беспокоила какая-то мысль.

Теперь Торарин увидел, что за сэром Арчи по льду скользит молодая девушка в серой одежде. Но сэр Арчи ее не видел. Когда он оглянулся, она остановилась и тень шотландца легла на снег и скрыла ее.

Сэр Арчи продолжал идти дальше, а молодая девушка, не отступая, следовала за ним, все время наклоняясь вперед и что-то шепча ему на ухо. Когда Торарин увидел это, его охватил непреодолимый ужас. Он громко вскрикнул, ударил лошадь кнутом и вскоре остановился около двери своей лачуги.

Преследование

Домишко Торарина стоял на самом гребне скалы так, что с одной стороны был виден город, а с другой – море, затянутое льдом. Моряки и рыбаки, запертые в городе, часто проходили мимо нищей лачуги Торарина, они поднимались на вершину скалы посмотреть, не начинают ли бухты и проливы освобождаться от зимнего плена.

Эльсалиль, стоя в дверях, глядела им вслед. Она продолжала грустить и страдать от постигшего ее горя. Она думала: «Я вижу, сколько вокруг счастливых людей. А у меня нет ничего на свете, о чем бы я могла мечтать». И слезы текли у нее из глаз.

Однажды вечером Эльсалиль увидела на скале высокого человека в широкополой шляпе с перьями, который, как и все, глядел на запад, на бескрайнее замерзшее море. Она сразу узнала в нем сэра Арчи, который говорил с ней на мостках, когда она чистила там рыбу.

Когда он спустился и прошел мимо, Эльсалиль все еще стояла в дверях и плакала.

– О чем ты плачешь, девушка? – спросил сэр Арчи, остановившись.

– Я плачу потому, – ответила Эльсалиль, – что у меня ничего не осталось на свете. Когда я увидела вас на скале, я подумала: «Наверное, у него там, далеко, по ту сторону моря – родной дом, куда он мечтает вернуться».

Эти слова тронули сэра Арчи, и он сказал:

– Давно никто не говорил мне о моем доме. Бог знает, все ли благополучно в доме моего отца. Мне было всего семнадцать лет, когда я уехал и поступил на службу в чужой стране.

С этими словами он вошел в хижину Торарина и стал рассказывать Эльсалиль о своем родительском доме. Эльсалиль молча слушала сэра Арчи и была рада каждому его слову.

Когда же он собрался уходить, то попросил позволения поцеловать ее. Эльсалиль отшатнулась и поспешила к двери, но сэр Арчи преградил ей путь и хотел насильно поцеловать ее. В эту минуту в дом быстро вошла хозяйка, старая мать Торарина. Когда сэр Арчи увидел ее, он попрощался с Эльсалиль.

Мать Торарина сказала Эльсалиль:

– Ты хорошо сделала, что послала за мной. Молодой девушке не годится оставаться наедине с таким человеком, как сэр Арчи. Ты же знаешь, что у некоторых приезжих нет ни чести ни совести.

– Я послала за вами? – спросила изумленная Эльсалиль.

– Да, – ответила мать Торарина. – Когда я стояла на мостках и чистила рыбу, ко мне подошла девушка, которой я раньше никогда не видала, она сказала, что ты кланяешься мне и просишь поскорее вернуться.

– Как выглядела эта девушка? – спросила Эльсалиль.

– Я не рассмотрела ее и не могу сказать, как она выглядела. Я заметила лишь одно, что она так легко ступает по снегу, что не слышно ее шагов.

Услыхав это, Эльсалиль побледнела:

– В таком случае это был ангел небесный, который подошел к вам и привел вас домой.

Золотые волосы

Сэр Арчи опять сидел в хижине Торарина и разговаривал с Эльсалиль. Они были одни, и сэр Арчи был радостно настроен.

Он уговаривал Эльсалиль ехать вместе с ним в Шотландию. Там он выстроит для нее замок и она сделается знатной дамой. У нее будет сто человек слуг, и она станет бывать на балах у короля.

Эльсалиль слушала каждое слово сэра Арчи и всему верила. А сэр Арчи думал, что никогда еще он не встречал девушку, которой так легко было вскружить голову.

Внезапно сэр Арчи замолчал и взглянул на свою левую руку.

– Что с вами, сэр Арчи? Отчего вы замолчали? – спросила Эльсалиль.

Сэр Арчи судорожно сжимал и разжимал руку.

– Что с вами, сэр Арчи? – снова спросила Эльсалиль. – Не заболела ли у вас рука?

Лицо сэра Арчи исказилось, и он сказал:

– Эльсалиль, какие-то волосы обвились вокруг моей руки… Видишь ли ты эту прядь золотых волос?

Сначала Эльсалиль ничего не видела. Но не успел он кончить своих слов, как она заметила прядь тонких золотых волос, обвившихся несколько раз вокруг руки сэра Арчи. Эльсалиль в испуге вскочила и вскрикнула.

Сэр Арчи, ужаснувшийся и потрясенный, взглянул на нее:

– Я чувствую, Эльсалиль, что это настоящие волосы, но откуда они?

Молодая девушка не могла оторвать глаз от руки сэра Арчи.

– Точно так же обвились волосы моей названой сестры вокруг руки ее убийцы.

При этих словах сэр Арчи засмеялся и быстро спрятал руку.

– Эльсалиль, – сказал он, – мы с тобой пугаемся, как маленькие дети. Это же просто солнечные лучи, упавшие на мою руку через окно.

Но девушка расплакалась и сказала:

– Мне кажется, что я опять сижу за печкой и вновь вижу, как убивали всех моих близких. Боже! Я до последней минуты надеялась, что они не найдут мою любимую сестру. Но в конце концов один из них стащил ее с печки. Когда она хотела убежать, он закрутил ее волосы вокруг своей руки. Она упала перед ним на колени и взмолилась: «Пожалей мою молодость, дай мне пожить хоть столько, чтобы я поняла, для чего я родилась на свет божий. Я ничего не сделала тебе плохого! Зачем ты хочешь убить меня? Смилуйся, пощади меня!» Но он не внял ее мольбам и убил ее.

Пока Эльсалиль говорила, сэр Арчи глядел в сторону и его лицо становилось все мрачнее и мрачнее.

– Ах если бы я могла когда-нибудь встретить этого человека, – добавила Эльсалиль, закрывая лицо руками и с рыданиями опускаясь на скамью. – Сэр Арчи! Ах, сэр Арчи! Зачем вы заставили меня вспомнить про убитых? Теперь я проплачу весь вечер и всю ночь. Уходите, сэр Арчи. Я могу думать только о моей названой сестре Нинисель и о том, как она меня любила.

Сэру Арчи не удалось утешить Эльсалиль. Ему тяжелы были ее слезы и рыдания, и он ушел к своим товарищам шотландцам.

Серебряная монета

Сэр Арчи никак не мог понять, почему его постоянно преследуют тяжелые мысли.

«Отчего я то и дело думаю о том, о чем не хотел бы вспоминать? – говорил про себя сэр Арчи. – У меня такое чувство, будто кто-то постоянно идет за мной и нашептывает на ухо мне эти грустные мысли».

Его друзья сэр Филипп и сэр Реджинальд тревожились, потому что их товарищ всегда был печален и ничто не доставляло ему удовольствия.

– Что с тобой? – спрашивали они. – Почему у тебя такие мрачные глаза и такие бледные щеки?

Сэр Арчи не хотел им говорить о том, что его мучило. Он думал: «Что скажут обо мне товарищи, если узнают, что я, как женщина, предаюсь унынию? Они перестанут меня слушаться и уважать».

Но так как они все время спрашивали об этом, чтобы сбить их с толку, он сказал:

– Со мной в последнее время происходит что-то особенное. Мне понравилась девушка, чье сердце я хотел бы завоевать. Но мне это не удается, постоянно кто-нибудь да мешает нам побыть вдвоем.

– Быть может, ты ей не нравишься? – спросил сэр Реджинальд.

– Я уверен, что она любит меня, – ответил сэр Арчи. – Но кто-то как будто оберегает ее.

Сэр Реджинальд и сэр Филипп рассмеялись и пообещали:

– Мы доставим тебе эту девушку.

В тот же вечер Эльсалиль одна возвращалась домой. Она устала от работы и думала: «Как тяжела жизнь. Мне противно целый день стоять на мостках и чувствовать запах рыбы. А эти голодные чайки, которые так и норовят вырвать рыбу из рук. Если бы кто-нибудь увез меня отсюда! Я бы последовала за ним на край света!»

Когда Эльсалиль проходила по темному переулку, к ней подошли сэр Реджинальд и сэр Филипп. Они поклонились ей и сказали:

– Милая Эльсалиль! Мы к тебе с вестями от сэра Арчи. Он лежит больной на постоялом дворе. И очень просит тебя прийти с нами к нему.

Эльсалиль встревожилась и пошла вместе с шотландцами.

Сэр Филипп и сэр Реджинальд шагали рядом с ней, пересмеиваясь друг с другом над тем, как легко ее провели.

Эльсалиль торопилась, она чуть не бежала, и шотландцам пришлось прибавить шагу, чтобы поспеть за ней. Вдруг что-то прокатилось под ногами Эльсалиль, и она едва не споткнулась.

«Что-то катится по дороге, – подумала она. – Вероятно, я столкнула ногой камень, и теперь он мешает мне идти».

Но Эльсались так торопилась к больному сэру Арчи, что даже не захотела задержаться, чтобы поднять то, что катилось перед ней по дороге. Но она обратила внимание, что то, что катится перед ней, звенит, а также блестит и сверкает, как серебро.

«Это не камень, – подумала она, – мне кажется, это серебряная монета».

Но она так спешила к сэру Арчи, что не нагнулась, чтобы поднять то, что напомнило ей монету. И что-то по-прежнему сверкало, блестело и катилось перед ней.

«Я пойду быстрее, – наконец сказала она себе, – если нагнусь и подниму то, что мешает мне идти».

Она так и сделала – нагнулась и подняла. Это была действительно большая серебряная монета, которая теперь сверкала у нее на ладони.

– Что это ты подняла? – спросил сэр Реджинальд. – Оно так блестит при лунном свете.

В этом время они проходили мимо гостиницы. У входа висел фонарь, бросавший слабый желтый свет на улицу.

– Покажи, что ты там нашла, – сказал сэр Филипп, останавливаясь под фонарем.

Эльсалиль поднесла монету к свету и тут же громко вскрикнула:

– Это одна из монет господина Арне! Я узнаю ее, это его монета!

– Что ты говоришь? – встревоженно сказал сэр Реджинальд. – Почему ты думаешь, что это одна из монет господина Арне?

– Я узнаю ее, – с волнением ответила Эльсалиль. – Господин Арне часто при мне держал ее в руках. Да, несомненно, это монета господина Арне.

– Не кричи так громко! – одернул ее сэр Филипп. – Вот уже сбегаются люди.

Но Эльсалиль не обратила внимания на слова сэра Филиппа. Она увидела, что дверь в гостиницу открыта, посреди комнаты горит жаровня, а вокруг огня сидят мужчины со спокойными, задумчивыми лицами.

Эльсалиль быстро подошла к ним, держа в руках монету.

– Послушайте, вы все! – крикнула она. – Я теперь знаю, что убийцы господина Арне где-то в городе. Взгляните! Я нашла монету, принадлежавшую господину Арне.

Все посмотрели на Эльсалиль. Она увидела, что у жаровни сидит и Торарин.

– Что с тобой? Что ты кричишь? – спросил Торарин. – Как можешь ты отличить монету господина Арне от других?

– Как же мне не знать этой монеты? – ответила Эльсалиль. – Она больше обыкновенных и старинная. А еще у нее надрез по краю. Господин Арне очень дорожил ею.

– Тогда расскажи, как ты нашла ее, – сказал один из рыбаков.

– Я нашла ее на улице, она катилась у меня под ногами, – отвечала Эльсалиль. – Ее, должно быть, уронил один из убийц.

– То, что ты рассказала, может быть правдой, а может быть и выдумкой, – сказал Торарин. – Но что мы можем сделать? Что с того, что ты нашла монету? Нам все равно не отыскать убийц.

Все согласились, что Торарин говорит разумно, и снова уселись вокруг огня.

– Пойдем домой, Эльсалиль, – сказал Торарин. – Теперь не время для молодой девушки бегать по улицам.

Эльсалиль оглянулась на своих спутников. Но сэр Реджинальд и сэр Филипп незаметно скрылись.

В трактире возле ратуши

Однажды утром хозяйка трактира, что возле ратуши, открыла наружную дверь, чтобы вымести сени и крыльцо, и увидела сидевшую на ступеньках молодую девушку. На ней было длинное серое платье, подпоясанное в талии тонким пояском. Ее золотистые волосы спускались длинными прядями по обе стороны нежного лица.

Когда отворилась дверь, девушка встала и подошла к трактирщице. Женщине показалось, что девушка идет как во сне. Глаза ее были все время опущены, а руки прижаты к груди. Она поразила хозяйку своим изяществом и тонкостью. Лицо ее было красиво, но почти прозрачно, как стекло.

– Нет ли у вас какой-нибудь работы? – спросила она тихим голосом.

– Нет, дорогая, тут у нас нет места для такой нежной девушки, как ты, – ответила хозяйка. – У нас собирается буйная молодежь, а ты такая юная и прелестная.

Молодая девушка не сдвинулась с места, но снова попросила взять ее в услужение. Она сказала, что не требует ни пищи, ни платы, а только работы.

– Нет, – стояла на своем хозяйка, – будь на твоем месте моя собственная дочь, я бы и ее отослала отсюда. Я желаю для тебя лучшей участи, чем служба в моем погребке.

Молодая девушка повернулась и стала спускаться по ступенькам во двор, а хозяйка провожала ее взглядом. Девушка показалась ей такой маленькой и беспомощной, что хозяйке стало ее жаль, и она крикнула:

– Лучше уж оставайся у меня, тебе опаснее ходить одной по улицам! Поработаешь день, будешь мыть кружки и тарелки, а я посмотрю, на что ты годишься.

Женщина отвела ее в чуланчик – он был совсем крохотный, в нем было лишь одно окно, и свет проникал только через это отверстие, сделанное в стене и выходящее в зал.

– Оставайся здесь и мой посуду, которую я буду передавать тебе через окошечко.

Молодая девушка осталась в чуланчике, и оттуда не донеслось ни звука, так что трактирщица не раз думала, не умерла ли работница. Девушка провела в чуланчике весь день, ни с кем не разговаривая. Она не прикоснулась к пище, которую ей подала хозяйка. Но каждый раз, когда та протягивала руку в оконце, девушка передавала ей чисто вымытую и вытертую посуду. И когда хозяйка брала посуду, она чувствовала такой холод, что ей прямо-таки жгло руки. Она вздрагивала и говорила:

– Мне кажется, что я беру посуду из рук самой смерти.

Две сестры

Однажды работы на мостках не было и Эльсалиль осталась дома. В печке жарко горел огонь. Вдруг Эльсалиль почувствовала, как по лбу ее пробежал холодный ветерок. Подняв глаза, она увидела перед собой свою названую сестру. В первую минуту она испугалась, но потом подумала: «Мне нечего бояться моей любимой сестры; живую или мертвую, я рада ее видеть».

– Дорогая моя, – обратилась она к убитой. – Ты что-нибудь хочешь от меня?

Нинисель проговорила слабым, почти беззвучным голосом:

– Сестрица Эльсалиль, я поступила на службу в погребок возле ратуши и целый день простояла за мытьем посуды. К вечеру я так устала, что больше у меня нет сил. Не придешь ли ты туда, чтобы помочь мне?

Эльсалиль не могла ни думать, ни желать, ни бояться. Она только радовалась встрече со своей любимой сестрой и ответила ей:

– Да, дорогая моя, я охотно пойду с тобой и помогу.

Покойница пошла к двери, а Эльсалиль последовала за ней. Но у порога Нинисель остановилась, обернулась к Эльсалиль и сказала:

– Возьми свой плащ, на дворе бушует буря.

Когда она произносила эти слова, голос стал совсем как прежний, когда она была живая… Эльсалиль сняла со стены плащ и набросила себе на плечи, подумав при этом: «Моя сестра по-прежнему любит меня, она не хочет мне зла, я с радостью последую за ней, куда бы она меня ни повела».

Она шла за покойницей по узким улицам до площади, где стояла ратуша. Нинисель шла все время впереди Эльсалиль. Когда они наконец очутились у погребка, она сделала знак Эльсалиль следовать за ней. На лестнице от ветра погас висевший там фонарь, и они очутились в темноте. Эльсалиль не знала, в какую сторону идти, и покойница взяла ее за руку. Но рука была так холодна, что Эльсалиль от страха начала дрожать. Тогда покойница отняла руку, завернула ее в край плаща Эльсалиль и только тогда опять прикоснулась к ней. Но Эльсалиль чувствовала холод ее прикосновения, несмотря на плотную ткань.

Покойница повела Эльсалиль по длинному коридору, в конце которого находился маленький полутемный чуланчик, освещенный лишь слабым светом из соседней комнаты через оконце в стене. Эльсалиль рассмотрела на скамейке таз с водой, у оконца на полке стояла грязная посуда.

– Не поможешь ли ты мне сегодня? – спросила убитая.

– Хорошо, моя дорогая, – ответила Эльсалиль. – Ты знаешь, я всегда готова тебе помочь.

Говоря это, Эльсалиль засучила рукава и принялась за дело.

– Не шуми, Эльсалиль, чтобы хозяйка не догадалась, что я нашла себе помощницу.

– Конечно, дорогая, – отвечала Эльсалиль.

– Теперь я уйду, Эльсалиль, – сказала Нинисель. – Попрошу тебя только об одном – не сердись уж очень на меня за это.

– Что значат твои слова, дорогая? – проговорила Эльсалиль. – Я охотно буду приходить сюда каждый вечер и помогать тебе.

– Нет, в другой раз это не понадобится, – возразила покойница. – Я надеюсь, что ты сегодня поможешь мне и мы окончим это дело.

Тем временем Эльсалиль уже принялась за работу. Вдруг она почувствовала, что ее лба коснулся легкий ветерок, как это уже было, когда покойница вошла в лачугу Торарина. Она подняла глаза и увидела, что, кроме нее, в чулане никого нет.

«Это моя названая сестра поцеловала меня, прежде чем уйти», – поняла Эльсалиль.

Она вымыла все миски и кувшины и вытерла их. Затем подошла к окошечку посмотреть, не стоит ли там еще посуда. Но там уже ничего не было, и она выглянула в общий зал.

В это время в погребке посетителей было мало, и хозяйка куда-то отлучилась. В конце зала за большим столом Эльсалиль увидела трех мужчин. Похоже, они были частые посетители. Один из них как свой человек подошел к стойке и налил себе в кружку вина из бочки.

Эльсалиль, стоя у окошечка, была в каком-то оцепенении, потому что думала только о своей убитой сестре. Она даже не сразу заметила, что сидящие за столом мужчины ей хорошо знакомы. Это были сэр Арчи и его приятели – сэр Реджинальд и сэр Филипп.

Сэр Арчи молча сидел немного поодаль от друзей и упорно глядел в одну точку. Он ничего не пил и не принимал участия в общем разговоре, а когда к нему обращались его товарищи, он чаще всего даже не отвечал им. Эльсалиль слышала, как они старались развеселить его. Они спрашивали, почему он не пьет, и даже советовали сходить к Эльсалиль.

– Не беспокойтесь обо мне, – отвечал сэр Арчи. – Я думаю совсем о другой девушке, она вечно у меня перед глазами, и я постоянно слышу ее голос.

Эльсалиль видела, что сэр Арчи упорно смотрит на одну из широких колонн, поддерживающих потолок. Тут она заметила то, чего не видела раньше: за колонной стоит ее сестра и, не отрываясь, глядит на сэра Арчи. Покойница в своем сером платье стояла неподвижно, ее трудно было отличить от каменной колонны, к которой она прижалась. Ее глаза были страшны. Они были мутные и ввалившиеся, в них не было жизни, и свет не отражался в них.

Немного погодя сэр Арчи опять стал жаловаться на свою судьбу.

– Я вижу ее повсюду, она шаг за шагом следует за мной, – в тоске проговорил он.

Эльсалиль не отходила от оконца и следила за тем, что происходит в зале. Ей очень хотелось узнать, о ком постоянно думает сэр Арчи. Вдруг она заметила, что покойница пересела на скамейку рядом с ним и начала что-то шептать ему на ухо. Но сэр Арчи не видел, что она так близко, и не слышал, что она ему шепчет. Ее присутствие он ощущал лишь по страху, который овладел им. Эльсалиль увидела, что сэр Арчи склонил голову на руки и заплакал.

– Ах если бы мне не встречать той девушки! – простонал он. – Я жалею об одном, что не пощадил ее, когда она молила меня не убивать ее.

Оба товарища перестали пить и испуганно глядели на сэра Арчи, которого настолько покинуло мужество, что он начал рыдать. Некоторое время они сидели молча, потом один из них встал, подошел к стойке, взял самую большую из стоявших там кружек, наполнил ее красным вином и, подойдя к сэру Арчи, положил руку на его плечо.

– Выпей, братец. Деньги господина Арне еще не кончились. Пока можно пить такое хорошее вино, тоска не должна овладеть нами.

В ту минуту как он проговорил: «Выпей, братец! Деньги господина Арне еще не кончились», Эльсалиль увидела, что покойница поднялась со скамьи и исчезла. И в то же мгновение глаза Эльсалиль прояснились, и она увидела перед собой трех бородатых мужчин в звериных шкурах, убивающих всех, кто был в доме господина Арне.

Эльсалиль, выйдя из чуланчика, долго стояла в тесном коридоре, прислонившись к стене. Она думала: «Я не могу его предать; если он и совершил злодеяние, все-таки я люблю его всей душой. Я не могу обречь его на пытку и казнь. Я не в силах видеть, как его станут жечь на костре».

Буря, бушевавшая весь день, к вечеру усилилась, и Эльсалиль слышала завывание ветра.

«Вот налетела первая весенняя буря, она освободит море ото льда. Через несколько дней откроется навигация, сэр Арчи уедет и сюда уже никогда не вернется. Других преступлений он здесь уже не совершит. К чему же теперь его ловить и наказывать? От этого не будет лучше ни живым, ни мертвым».

Эльсалиль завернулась в плащ. Она решила пойти домой, не выдав никому своей тайны. Но стоило Эльсалиль сделать несколько шагов, как она вспомнила печальное лицо своей названой сестры и горько расплакалась.

«Сестрица не успокоится в гробу, если я не выдам своего возлюбленного. Если я не помогу ей в этом, она вечно будет блуждать по земле. У моей сестры одно желание – обрести покой, а я ей это не могу дать, если не предам того, кого люблю».

О чем просил сэр Арчи

Ветер по-прежнему выл, кружил снег. В слабом свете фонаря сэр Арчи увидел молодую девушку. Она была так бледна и неподвижна, что сэр Арчи испугался: «Вот наконец я вижу – покойница стоит передо мной». Подойдя ближе, он взял ее за руку, чтобы убедиться, что перед ним мертвая. Но девушка отдернула руку и отвернулась от него. Сэр Арчи очень обрадовался: он узнал Эльсалиль и подумал, что она пришла ради него. У него мелькнула мысль: «Я знаю, что мне делать, чтобы умилостивить покойницу и чтобы она перестала меня преследовать».

Он взял руку Эльсалиль и поднес ее к губам.

– Да благословит тебя Бог, Эльсалиль, за то, что ты сегодня пришла ко мне, – сказал он.

Но на душе у Эльсалиль было тяжело, от слез она не могла даже сказать, что пришла сюда не для встречи с ним. Сэр Арчи долго стоял, не выпуская ее руки, и лицо его все более светлело.

– Эльсалиль, – начал он торжественно, – вот уже несколько дней я не был у тебя: меня мучили тяжелые мысли, мне казалось, что я близок к помешательству. Сегодня вечером мне легче на душе и я не вижу перед глазами мучающего меня образа. А когда я увидел тебя, то сердце подсказало мне, что делать, чтобы навсегда избавиться от этой муки.

Он нагнулся, взглянул Эльсалиль прямо в глаза и продолжил:

– Послушай меня, Эльсалиль, я со многими людьми поступал дурно, но моя совесть преследует меня только за то, что я совершил с одной девушкой.

Эльсалиль продолжала молчать, тогда сэр Арчи поцеловал ее руку.

– Послушай, Эльсалиль, что подсказало мне сердце, когда я увидел, что ты ждешь меня. Я виноват перед одной девушкой, поэтому я должен искупить вину перед другой. Я должен на ней жениться и быть с ней так добр, чтобы она не знала никакого горя. Я буду ей верен. Буду любить ее в последний день моей жизни горячее, чем в день свадьбы.

Эльсалиль по-прежнему стояла неподвижно, с опущенными глазами.

Тогда сэр Арчи ласково приподнял ее голову.

– Отчего ты плачешь, Эльсалиль? – спросил он.

– Я плачу, сэр Арчи, – ответила Эльсалиль, – потому что чувствую, как сильно я люблю вас.

Сэр Арчи обнял Эльсалиль.

– Слышишь, как воет и бушует буря? – сказал он. – Это значит, что море скоро очистится ото льда и корабли поплывут на мою родину. Скажи, Эльсалиль, последуешь ли ты за мной, чтобы я смог отплатить тебе добром за то зло, которое я сделал другой?

Он начал с жаром рассказывать о той чудесной жизни, которая ожидает ее, а Эльсалиль слушала и думала: «Ах зачем я знаю о его преступлении? Если бы я не знала, я могла бы последовать за ним».

Подняв глаза, Эльсалиль увидела, что сэр Арчи собирается поцеловать ее в лоб. Она вырвалась из его объятий и воскликнула:

– Нет, сэр Арчи, я никогда не последую за вами!

– Нет? – в отчаянии проговорил сэр Арчи. – Ты должна идти со мной, иначе я погибну.

Он начал говорить девушке самые нежные слова, и ей опять пришла на ум прежняя мысль: «Разве не угодно Богу и людям, чтобы он раскаялся в дурной жизни и стал хорошим человеком? Кому будет польза, если его казнят?»

Пока Эльсалиль так думала, мимо них прошли в таверну несколько человек. Сэр Арчи заметил, что они с любопытством глядят на него и на девушку, и сказал ей:

– Пойдем, Эльсалиль, я провожу тебя. Я не хочу, чтобы видели, что ты пришла ко мне в таверну.

Тут опять у Эльсалиль мелькнула мысль, что она должна выполнить свой долг, а не слушать речи сэра Арчи. Но сердце ее заныло от мысли, что она должна предать его. «Если ты предашь его смерти, я разорвусь», – шептало сердце.

Сэр Арчи продолжал говорить ей ласковые слова, и чем дольше она слушала, тем больше ему верила.

«Моя сестра привела меня сюда, – думала она, – только для того, чтобы сэр Арчи мог шептать мне такие слова. Она так меня любит и желает мне счастья».

Когда они дошли до хижины Торарина, сэр Арчи еще раз спросил, поедет ли она с ним за море. И Эльсалиль ответила, что, если на то будет воля Божья, она последует за ним.

Кровавые следы на снегу

На следующий день буря прекратилась. Наступила тихая погода, но море продолжало оставаться скованным льдом.

Проснувшись утром, Эльсалиль подумала: «Нет сомнения, гораздо лучше, если преступник исправится и начнет жить по законам Божьим, чем закончит жизнь на плахе».

В этот день сэр Арчи прислал Эльсалиль тяжелый золотой браслет. Эльсалиль была счастлива, что сэр Арчи хотел доставить ей удовольствие, и приняла подарок. Но только посланный слуга ушел, как она вспомнила, что сэр Арчи купил этот браслет на деньги господина Арне. При этой мысли браслет стал ей ненавистен, и она сорвала его с руки.

«Что у меня будет за жизнь, – думала она, – если я буду знать, что живу на деньги господина Арне? Все будет напоминать мне об украденном золоте. Каждый раз, когда я надену новое платье, в моих ушах будет звучать, что оно преступно приобретено. Нет, мне нельзя ехать за сэром Арчи, я это скажу ему, когда он придет ко мне».

С наступлением вечера пришел сэр Арчи. Он был в радостном настроении, злые мысли больше не мучали его. Когда Эльсалиль увидела его и услышала его речи, она не решилась сказать, что хочет с ним расстаться. Когда она сидела рядом с сэром Арчи, гнетущие мысли отступали от нее.

На следующий день было воскресенье, и Эльсалиль отправилась в церковь. Молясь, она вдруг услышала, что кто-то вблизи нее, всхлипывая, горько плачет. Она было подумала, что это кто-то из сидящих рядом с ней на скамейке. Но взглянув налево и направо, увидела только спокойные торжественные лица. Однако она ясно слышала чей-то плач, и совсем рядом. Она подумала, что никогда не слыхала такого полного глубокой скорби плача.

«Кто же это проливает такие горькие слезы?» – спросила она себя.

И тогда Эльсалиль поняла, что ей нечего искать по сторонам, она уже с первой минуты почувствовала, кто плачет возле нее.

– Дорогая моя, – шепнула она, – почему ты больше не показываешься мне? Ведь ты знаешь, что я готова сделать все, что в моих силах, чтобы осушить твои слезы.

Она ждала ответа, но по-прежнему слышала возле себя только плач покойницы.

Эльсалиль старалась слушать проповедь пастора, но не могла. Она теряла терпение и шептала:

– У меня больше оснований плакать, чем у кого бы то ни было. Если бы, сестра, ты не указала, кто твой убийца, я теперь могла бы быть счастлива.

Плач не прекращался, и Эльсалиль все больше сердилась в душе и думала со страхом: «Как может моя любимая сестрица требовать, чтобы я выдала того, кого люблю? Будь она жива, она поняла бы меня. Теперь это будет преследовать меня весь день, а может быть, всю жизнь. Кто так плачет, у того должно быть очень большое горе, которое трудно вынести».

Когда служба закончилась, Эльсалиль вышла из церкви, она больше уже не слышала плач. Зато возвращаясь домой, она сама все время плакала о том, что ее сестрица никак не может успокоиться в гробу. Было еще довольно светло, и она видела всех шедших впереди людей. Они шли не спеша, тихо переговаривались и несли в руках молитвенники. Вдруг Эльсалиль увидела, что кто-то идущий впереди оставляет на снегу кровавые следы.

«Кто этот бедняга, у кого нет даже обуви и он оставляет на снегу эти страшные следы?» – подумала Эльсалиль.

Все шедшие впереди люди казались состоятельными, были хорошо одеты, и у всех на ногах были башмаки. Однако пятна крови были свежие.

«Это кто-то ранил себе ногу при далекой ходьбе, – подумала Эльсалиль. – Дай бог ему скорее прийти под верный кров и отдохнуть».

Но вот она заметила, что все богомольцы разошлись и теперь она одна идет по дороге. И все же кровавые следы продолжают появляться перед ней.

«Это идет моя бедная сестрица, – подумала Эльсалиль и почувствовала, что и раньше знала, что то была Нинисель. – Несчастная моя сестрица, я думала, что тебе легко ходить, что твои ноги не касаются земли! Никто из живущих на свете не в силах понять тяжести твоего скитания».

Слезы хлынули из ее глаз, и она со вздохом сказала:

– Неужели она никак не может успокоиться в гробу?! Горе мне, ей так много приходится ходить по земле, что она натерла ноги до крови! Остановись, дорогая сестрица, – крикнула она, – остановись, чтобы я могла поговорить с тобой!

Едва она сказала это, кровавые следы на снегу стали появляться все быстрей и быстрей.

– Вот теперь ты убегаешь от меня и уже не ждешь от меня помощи, – с горечью сказала Эльсалиль.

Кровавые следы пугали ее, и она опять крикнула:

– Сестрица моя, я все сделаю, что ты пожелаешь, лишь бы ты нашла наконец покой…

Вдруг после этих слов к ней подошла женщина высокого роста и опустила руку ей на плечо.

– Ты кто такая? Почему плачешь и ломаешь руки? – спросила женщина. – Ты похожа на молоденькую девушку, которая явилась ко мне в прошлую пятницу, хотела поступить в услужение, а затем исчезла. Не ты ли это?