Текст книги "«Франкенштейн» и другие страшные истории"

Автор книги: Оноре де Бальзак

Соавторы: Мэри Шелли,Сельма Оттилия Ловиса Лагерлеф,Роберт Стивенсон,Фуке Фридрих Де Ла Мотт,Оскар Уайлд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

– Вы безумны, Дориан, – с ужасом проговорил Алан.

– Наконец-то вы назвали меня Дорианом! Я так ждал этого. Вы должны мне помочь.

– Нет! Слышите вы, нет! Вы сумасшедший. Я ухожу.

– Да, я убил его. Но если бы вы знали, сколько я страдал из-за него.

– Убийство! И вы говорите это так спокойно! Боже мой, так вот до чего вы дошли. Я не донесу на вас. Но вас все равно, наверное, арестуют. Что ж, вы это заслужили. Я не буду вам помогать.

– Вам придется! Выслушайте меня, Алан. Это всего-навсего научный опыт. Я знаю, вам приходится бывать в моргах. Там вы видите мертвых, лежащих на обитых жестью столах с желобами. И вы препарируете их. Это ваши будни. И уж, конечно, уничтожить труп гораздо легче, чем то, что вы делаете в секционных залах. Поймите, этот труп – единственная улика, обвиняющая меня. Если его найдут, мне конец.

– Я уже сказал вам. Забудьте обо мне. Я ухожу.

Алан встал и повернулся к двери.

– Стойте! – в отчаянии крикнул Дориан. – Вы затягиваете петлю на моей шее. Ведь мы были друзьями, Алан!

– Бесполезно уговаривать меня. Прощайте. – Алан сделал шаг.

Дориан глубоко вздохнул. Он был похож на человека, принявшего нелегкое решение. Он что-то написал на листке бумаги и бросил его Алану.

– Что ж, уходите. Но сначала прочтите это, – твердо сказал Дориан.

Алан развернул записку, прочел, а затем, смертельно побледнев, без сил опустился в кресло.

Дориан, сделав над собой усилие, подошел к Алану.

– Мне очень жаль, – в его голосе звучало страдание, – но вы сами заставили меня решиться на это. Письмо уже написано. – Он вытащил из кармана конверт. – Видите адрес? Если вы не спасете меня, я погублю вас. Вы тоже не безгрешны, цепкие когти прошлого схватят вас. Согласитесь, я долго молчал. Вы говорили со мной презрительно и оскорбительно. Я стерпел. Но довольно. Теперь я буду диктовать условия.

Алан закрыл лицо дрожащими руками.

– Если вы сделаете то, о чем я вас прошу, это письмо, а с ним и ваше прошлое полетит в огонь. И никогда не возникнет снова.

Алан застонал сквозь стиснутые зубы. Его бил озноб. Дориан положил руку ему на плечо. Алан вздрогнул, но руку не стряхнул.

– Нет выбора. Решайтесь. Ну!

Алан был бледен, будто мертвец. Наконец он еле слышно проговорил:

– Там наверху есть камин?

Дориан понял, что победил. Алан сдался.

– Да, газовый, с асбестом.

– Мне придется съездить домой и взять то, что необходимо, – с трудом проговорил Алан.

– Напишите, что вам нужно. Мой слуга съездит и все привезет.

Кэмпбел написал несколько неровных, расплывающихся строк. Дориан внимательно прочитал записку и позвонил.

Вошел Виктор.

– Возвращайтесь скорее, пусть карета ждет вас. Привезите все, ничего не забудьте.

Лакей поклонился. Дверь за ним закрылась…

– Вы шли от гнусного порока к убийству. И я должен спасать… – Алан нахмурился. Стук в дверь прервал его речь.

Виктор держал в руках большой ящик красного дерева.

– Оставить здесь, сэр? – спросил слуга. – Он тяжелый.

Алан молча кивнул.

– Виктор, – спокойным голосом сказал Дориан, – поезжайте в мой загородный дом. Завтра вечером у меня гости. Оставайтесь там до утра. Пусть садовник срежет свежие розы. Еще привезите земляники из оранжереи.

Слуга поклонился и вышел.

– Ну, Алан, теперь за дело, – нетерпеливо сказал Дориан.

Они поднялись по лестнице. Дориан отпер дверь и остановился на пороге.

– Алан, простите, – пробормотал он, – я не в силах туда войти.

– Оставайтесь здесь, вы мне не нужны, – резко ответил Алан, – убить у вас хватило сил, а теперь вы…

Дориан заглянул в комнату. Убитый художник по-прежнему сидел за столом. На полу, пропитанное кровью, валялось алое покрывало. Превозмогая себя, он вошел в комнату и, подобрав отяжелевшее покрывало, набросил его на чудовищно ухмыляющийся портрет.

Тем временем Алан раскрыл тяжелый ящик.

– Теперь уходите!

Дориан с облегчением покинул комнату. Он направился в библиотеку. Сколько прошло времени, он не знал.

Часы пробили семь раз, когда Алан появился в библиотеке. Дориан не узнал его: это был другой, незнакомый ему человек. Он сгорбился и будто стал меньше ростом, печать смерти лежала у него на лице. Седые пряди мелькали в его темных прежде волосах.

– Я сделал все, что вы требовали. Прощайте, – пустым ровным голосом проговорил Алан.

– Вы спасли мне жизнь, – сказал Дориан.

Алан прошел мимо него, не пожав протянутой ему руки.

Как только за ним захлопнулась дверь, Дориан бегом отправился наверх. Мертвец бесследно исчез. В комнате стоял удушающий запах азотной кислоты. Дориан распахнул дверь на балкон.

В тот же вечер Дориан Грей, как всегда тщательно одетый, с бутоньеркой пармских фиалок в петлице, вошел в гостиную лорда Генри. Те, кто видел Дориана в этот вечер, конечно же не могли догадаться, что этот красавец со спокойной обаятельной улыбкой только что пережил трагедию, страшнее которой не может быть.

В гостиной собралось самое изысканное общество. Лорд Генри, окруженный поклонниками, привычно блистал остроумием.

– Я люблю мужчин с будущим и женщин с прошлым, – сказал лорд Генри, зная, что уже сегодня его слова будут повторять в клубах и гостиных.

Все рассмеялись, и Дориан тоже беспечно улыбнулся.

Вернувшись домой, он прошел в библиотеку и поспешно запер дверь изнутри. Он открыл потайной шкаф, куда спрятал саквояж и пальто Бэзила.

В камине догорали угли. Дориан подложил еще охапку благовонных поленьев. Когда пламя поднялось и загудело, он бросил в камин все вещи Бэзила. Комната наполнилась горьким запахом. Дориан зажег несколько восточных курительных свечей, освежил лоб ароматным уксусом.

В это ночь его неудержимо тянуло погрузиться во мрак преступных окраин Лондона. Скорей туда! Бой бронзовых часов возвестил полночь. Дориан переоделся. Теперь на нем был потертый пиджак, кое-где рваный и покрытый подозрительными пятнами. На голове какое-то подобие шапки. Крадучись, он вышел из дома. На улице остановил кеб и протянул кучеру соверен.

– Получишь еще один, если поедешь быстро.

«Откуда у этого бродяги такие деньги…» – с подозрением подумал кучер.

– Ладно, сэр, – согласился он, пряча монету. – Через час доберемся.

Глава 13

Припустил холодный дождь. Сквозь его пелену слабый свет фонарей казался тусклым и призрачным. Дориан равнодушно наблюдал убогую нищету окраин большого города.

Из открытых дверей ночных кабаков доносился грубый пьяный хохот и пронзительный визг женщин.

Вышедшая из облаков пятнистая луна была похожа на желтый череп.

Усталая лошадь еле плелась по глубоким лужам.

Нет, надо во что бы то ни стало забыть этот вечер, погасить в памяти, убить прошлое, как убивают ядовитую змею, ужалившую человека.

Кеб тащился по густой грязи. Дориана томила нестерпимая жажда забвения, беспамятства, туманных снов.

Из-за угла выбежали двое мужчин, что-то длинное сверкнуло в руке одного из них. Но кучер ударом кнута отогнал их.

Кеб остановился возле старого дома с покосившейся вывеской над дверью.

– Вроде где-то здесь, – неуверенно сказал кучер.

Да, в этот знакомый притон и хотел приехать Дориан. Он протянул кучеру обещанный второй соверен.

Дориан осторожно постучал в ветхую дверь. Та медленно отворилась. Слуга в грязном фартуке, оглядев его и, видимо, узнав, посторонился и дал ему войти.

Дориан отдернул рваную зеленую занавеску и прошел в длинное темное помещение с низким потолком. На стенах, мигая, слабо горели газовые рожки. За шатким столом сидел молодой моряк и, похоже, спал, уронив голову на скрещенные руки. Его крутые плечи и широкая спина говорили о недюжинной силе. Рядом за тем же столом сидели две усталые бледные женщины в поношенных платьях с чересчур ярким узором. Они пили вино из липких бокалов.

В глубине комнаты узкая лесенка вела наверх в маленькую клетушку без окон. Ноздри Дориана затрепетали. Он с жадностью вдохнул сладкий запах.

Молодой человек, наклонившись над лампой, разжигал длинную тонкую трубку.

– Это вы, Адриан? – вглядываясь, еще неуверенный, спросил Дориан. – Я думал, вы давно уехали из Англии.

– Уехал? Куда? Зачем? – Юноша равнодушно посмотрел на него. – Пока есть это зелье, к чему уезжать? А ведь это вы приучили меня к нему. Я помню, как в первый раз… не знаю, благодарить или проклинать вас.

Дориан невольно вздрогнул. Он вспомнил, каким Адриан был еще совсем недавно. Веселый, жизнерадостный юноша. А теперь? Осунувшееся лицо, бледные впалые щеки, расширенные зрачки, неуверенные движения.

– Я ухожу. На верфи в кабаке зелье лучше, – пробормотал Дориан.

– Всюду одинаковое.

– Да нет, там оно дороже, но лучше. Хотите, пойдемте со мной? – предложил Дориан.

Но Адриан не отвечал, он, казалось, не слышал.

Дориан вздохнул и, уже не глядя на него, пошел к двери. Он прошел мимо стола, и одна из женщин схватила его за рукав.

– Не смей трогать меня! – с отвращением, резко проговорил Дориан, вырываясь.

– Ишь ты, какой гордый сегодня, – криво усмехнулась женщина.

– Оставь меня в покое! – Дориан брезгливо отряхнул рукав. – Что тебе нужно? Деньги? Вот, держи.

Он бросил на стол несколько звякнувших монет. Опасные искры вспыхнули в тусклых глазах женщины. Она с неожиданной ловкостью сгребла деньги и сунула их за пазуху.

Дориан в последний раз оглянулся на юношу, который безучастно стоял рядом.

– Адриан, дайте знать, если вам что-нибудь понадобится. Деньги?

– Ну, если не хватит на утеху. Отец не дает мне больше. – Адриан, не прощаясь, повернулся и начал подниматься по утлой лесенке.

Дориан с грустью проводил его взглядом и пошел к ведущей на улицу двери.

– Сколько заплатил дьявол за твою душу, красавчик? – хрипло захохотала женщина в пестром платье. – Эй ты, милашка!

– Замолчи, дешевка! – крикнул Дориан.

Но женщина еще громче заорала ему вслед:

– Что, Сказочный Принц? Это ведь ты?

Дремавший за столом молодой моряк резко вскочил, как безумный оглядываясь по сторонам.

– Кто, кто сказал «Сказочный Принц»? Это ты сказала? – Моряк бросился к женщине и вцепился ей в плечи. – Где он?

Дориан тем временем шел под моросящим дождем в сторону набережной.

А вон и знакомая дверь, и три ступеньки, ведущие куда-то вниз, в темноту.

Дориан все ускорял шаги, эти ступеньки вниз неодолимо манили его. Но вдруг кто-то грубо схватил его за плечо. Другая рука безжалостно стиснула ему горло. Дориан попытался оторвать от горла несущие смерть пальцы, но силы были слишком неравны. Щелкнул курок, и Дориан почувствовал холод револьверного дула, прижатого прямо к его лбу. Перед ним стоял коренастый широкоплечий моряк.

– Что вам надо? – задыхаясь, проговорил Дориан.

– Стой смирно, Сказочный Принц. Не то пристрелю тебя как собаку. Хотя ты хуже собаки…

– Вы сумасшедший! Что я вам сделал?

– Ты погубил мою сестру Сибилу Вэйн. Это ты виноват в ее гибели, мерзавец. Я поклялся убить тебя. О, сколько лет я потратил, разыскивая тебя. Негодяй, я не знал ни имени твоего, ни фамилии, только нежное прозвище, которое дала тебе моя несчастная сестра: Сказочный Принц. Молись Богу, потому что сейчас ты отправишься в ад, убийца.

Дориан похолодел от страха.

– Я никогда не знал вашей сестры, – заикаясь, проговорил он.

– Врешь, мерзавец! Ты сейчас сдохнешь! Это так же верно, как то, что я Джеймс Вэйн.

Дориан молчал, бессильно уронив руки. Все кончено! Вдруг в его душе мелькнула слабая надежда.

– Подождите, не стреляйте! – отчаянно крикнул он. – Сколько лет прошло с тех пор, как умерла ваша сестра?

– Восемнадцать, – медленно проговорил Джеймс. – При чем тут это?

– Восемнадцать лет! – с деланой улыбкой повторил Дориан. – Посмотрите на меня? Сколько, по-вашему, мне лет?

Джеймс грубо схватил его и, не опуская револьвер, поволок к фонарю, светившему из-под темной арки. Огонек фонаря метался от порывов сырого ветра. Но и этого было достаточно, чтобы Джеймс Вэйн разглядел лицо человека, которого хотел убить. Да он был совсем молод, лет двадцать, не больше!

Джеймс отступил на шаг.

– О господи! Я чуть было не убил вас! – сбивчиво проговорил моряк. – Простите меня!

– Вы чуть было не совершили ужасное преступление. – Дориан старался говорить строго и спокойно. – Что ж, идите. И больше не пейте сегодня.

Дориан, не оглядываясь, пошел по темной улице, а Джеймс неподвижно смотрел ему вслед.

Какая-то смутная тень, появившись из притона, подобралась к моряку. Это была одна из женщин в неопрятном пестром платье, что сидела за столом.

– Почему ты не убил его, растяпа? – прошептала она, вцепившись Вэйну в руку. – Он настоящий дьявол, к тому же у него много денег.

– Из-за денег убивать подло, – ответил Джеймс, – я ищу другого человека. Ему сейчас должно быть под сорок, а этот совсем мальчик.

Женщина презрительно расхохоталась и сплюнула:

– Совсем мальчик! Еще чего! Вот уже два десятка лет прошло с того момента, как Сказочный Принц совратил меня. Я была чиста и свежа, как цветок. Взгляни на меня, я теперь старуха, а он не меняется. Видно, и вправду продал душу дьяволу за вечную молодость.

– Врешь! – в ярости вскричал Джеймс. – Проклятье, я отпустил его…

– Чтоб мне провалиться, если вру. Этот хуже всех, кто сюда таскается за зельем. Он и меня приучил. Дай мне деньжонок хоть немного, мне надо, надо…

Джеймс уже не слушал ее. С яростными проклятиями он бросился бежать к площади, куда направился Дориан Грей. Но того уже не было видно.

Несколько дней спустя Дориан сидел в оранжерее в своей загородной усадьбе.

Было время чая, и уютный свет высокой лампы мягко освещал тонкий фарфор и чеканное серебро, расставленные на столе.

Чай разливала прелестная герцогиня Монмаут. Ее нежные руки грациозно держали изящный чайник. Дориан что-то нашептывал ей, и она ласково улыбалась.

Время от времени слышался стук колес, это съезжались гости.

Лорд Генри, сидя в плетеном кресле, обложенный шелковыми подушками, любовался вечерним небом.

– Что вы скажете о нас, о женщинах, лорд Генри? – спросила герцогиня. – Но только что-нибудь новое.

– Вы сфинксы без загадок, – ответил лорд Генри.

Герцогиня с улыбкой кивнула своей прелестной головкой, но казалась не слишком довольной.

– Дориан, сорвите мне несколько орхидей, по цвету подходящих к моему платью.

– С удовольствием, – сказал Дориан, спускаясь по ступеням.

Послышался крик и звук упавшего тела.

Герцогиня испуганно прижала руки к сердцу, а лорд Генри бросился в сад и побежал прямо по цветам, давя бесценные орхидеи.

На дорожке, посыпанной золотистым песком, опрокинувшись навзничь, лежал Дориан Грей в глубоком обмороке.

Поднялась суматоха. Слуги осторожно перенесли Дориана в голубую гостиную. Он скоро пришел в себя, но странно и пристально, со страхом оглядывал лица наклонившихся над ним людей.

– Генри, я здесь в безопасности? Скажите мне, скажите… – проговорил он еще дрожащим голосом.

– Несомненно, друг мой, – мягко, без обычной насмешки и пытливо вглядываясь в него, сказал лорд Генри. – Успокойтесь. Вы просто перегрелись сегодня днем на солнце. Полежите немного, не выходите к обеду.

Два дня Дориан провел у себя в спальне, приказав слуге плотно задернуть шторы и никого не пускать к нему, кроме лорда Генри.

Время от времени он вздрагивал от ужаса, вспоминая увиденное за окном оранжереи белое, словно расплывшееся по стеклу лицо Джеймса Вэйна. Оно было искажено гримасой злобы и ненависти.

Осознание, что за ним охотятся, угнетало его, не давало покоя. Едва шевельнется шелковая портьера – Дориан в ужасе вздрагивал. Ему повсюду мерещился Джеймс Вэйн, выслеживающий его.

В конце концов Дориан постарался уверить себя, что это только его воображение, больная фантазия.

И все же, когда лорд Генри как-то под вечер зашел к нему, он застал Дориана в слезах.

– Что вы, друг мой, – пытался он успокоить Дориана, – нам всем порой мерещатся призраки былых дней. Это неподвластные нам воспоминания, приобретающие некую реальную форму. Это случается с людьми слишком впечатлительными и нервными. Но это всего лишь работа воображения. Один миг, и все исчезает…

Только на третий день Дориан вошел в столовую. За обедом он проявлял несколько искусственную веселость, в ней было что-то наигранное.

Потом он заставил себя целый час гулять с герцогиней в саду.

День был тихий и спокойный, все вокруг было пронизано мирными лучами солнца. Дориан почувствовал, как к нему возвращается ощущение былой безопасности.

Все его гости отправились на охоту. Густой лес окружал владения Дориана, место для охоты – лучше не придумаешь. Оттуда доносились голоса егерей, слышался смех, хруст веток.

Дориана охватило чувство покоя. Столько людей вокруг, а он позволяет себе бояться каких-то жутких фантомов, порожденных его воображением.

Вдалеке на опушке соснового леса он увидел своего друга, сэра Джеффри. Тот пробирался сквозь заросли низкого кустарника, держа в руках охотничье ружье.

– Убивать беззащитных зверушек! Как это безжалостно, – капризно проговорила герцогиня, хмуря изящные брови.

– Мужские игры. Будьте снисходительны. – Дориан большими шагами пошел по дороге. – Хорошо поохотились, дружище? – спросил он, подходя к своему другу.

– Так себе, – ответил сэр Джеффри, – мы хотим перебраться на другое место. Может, там повезет?

Сверкало солнце, зажигая на стволах сосен искры смолы. Густой аромат леса и крики егерей успокаивали и веселили душу.

Неожиданно из-за кусов выскочил заяц, прижимая уши с черными кончиками. Сэр Джеффри вскинул ружье. В движениях зайца было столько испуга. Мелькнул короткий хвостик. Неожиданно прыжки зверька растрогали Дориана, и он крикнул:

– Стойте, Джеффри! Не стреляйте, пусть живет.

– Вы сентиментальны, Дориан, – со смехом сказал Джеффри. – Не знал за вами такой слабости.

И он выстрелил.

Раздался дикий предсмертный вопль. Что-то упало, ломая кусты.

– Боже праведный! Кажется, я попал в загонщика! – в ужасе ахнул сэр Джеффри. – Какой идиот расставил людей под выстрелы?

Из леса выбежали егеря:

– Что случилось? Где он, где?

Сэр Джеффри молча указал рукой. Егеря толпой бросились в кусты, раздвигая ветви. Вскоре они осторожно вынесли тело и положили на траву. Кто-то закрыл платком лицо убитого.

– Жив ли он? – с волнением спросил сэр Джеффри.

– Не дышит, – тихо сказал один из егерей и снял шапку. Все было ясно.

«Злой рок преследует меня…» – с тоской подумал Дориан. На его плечо легла знакомая рука. Это был лорд Генри.

– Кто этот несчастный? – спросил он.

– Мы его не знаем, – ответил старший егерь.

– Странно! Разве он не один из ваших людей? Что же он делал в лесу?

– Нет, сэр. Какой-то моряк.

– Моряк? – переспросил Дориан. – Вы сказали, моряк? Почему вы так думаете? Что было при нем? Какие-нибудь документы? – задыхаясь, уточнил он.

– Нет, сэр. Только револьвер. Больше ничего.

Широкие плечи и тяжелые руки показались Дориану знакомыми. Безумная надежда блеснула в его сознании.

– Снимите платок. Я хочу видеть его лицо, – срывающимся голосом приказал Дориан.

Один из егерей наклонился и стянул платок.

Джеймс Вэйн смотрел на Дориана незрячими глазами.

Неужели? Неужели?.. Невыразимая радость охватила Дориана. Значит, добрые силы не отвернулись от него. Он спасен! Джеймс Вэйн не был призраком, рожденным его больным воображением. Живой, опасный, он караулил его, преследовал, подстерегал, чтобы убить.

Лорд Генри помог Дориану сесть в карету.

– Друг мой, что с вами? Опять обморок? Вам надо лечь.

Дориан ничего не сказал, только улыбнулся какой-то странной, почти бессмысленной улыбкой.

Через несколько минут он уже сидел у себя в гостиной. Глаза его сияли. Какое счастье! Он спасен.

Глава 14

Вечером лорд Генри опять навестил Дориана.

– Может быть, вы мне скажете, что все-таки случилось с вами в саду? Какой странный обморок! А потом на поляне?.. – спросил лорд Генри.

– Право, довольно об этом, мой милый, – беззаботно ответил Дориан. – Лучше расскажите, что слышно в Лондоне? Я давно не был в клубе.

Они сидели в роскошной гостиной Дориана, пили кофе из тончайших фарфоровых чашечек, каждая из которых стоила целое состояние.

– Скажите, в свете все еще толкуют о бедном Бэзиле Холлуорде? – Дориан спокойно посмотрел на лорда Генри. – Неужели им еще не надоело?

– Что вы, мой милый, ведь об этом говорят всего полмесяца. Хватит пищи для болтовни и пересудов еще на месяц по крайней мере. Ведь Бэзил таинственно исчез, никто не знает, где он. К тому же самоубийство Алана Кэмпбела… Столько событий сразу!

– А Кэмпбел не оставил после себя письма или хотя бы записки? – Дориан поднял бокал с бургундским и принялся рассматривать его на просвет.

– Нет, ничего. Хотя многие утверждают, что видели его накануне, и он был спокоен и благодушен как всегда. И вдруг… это как-то не похоже на него.

– И Бэзил, его исчезновение, – взглянув на лорда Генри, сказал Дориан.

– В Париже тоже есть подозрительные места, как и в каждом большом городе. Невозможно представить, что какой-то бродяга напал на Бэзила. Нет, это невозможно! Он носит дешевые часы, он не похож на аристократа. А то, что он прекрасный художник, известно в Париже, а не на его окраинах. Скорее всего, он вывалился из омнибуса прямиком в Сену.

– А что бы вы сказали, Генри, если бы я признался, что убил Бэзила? Вот этими руками. – Произнося это, Дориан неотрывно и с мучительным вниманием вглядывался в лицо лорда Генри.

– Что бы я сказал? – Тот искренне рассмеялся. – Я бы не поверил. Нет, нет! Лучше расскажите мне тихонько, вы, верно, знаете какой-нибудь тайный секрет? Поделитесь со мной. Я старше вас ненамного, но посмотрите, как я постарел, сморщился. А вы, Дориан, не меняетесь, вы такой же!

– Нет, Генри, я уже не тот, – с неожиданной горечью проговорил Дориан, – о если бы я мог повернуть время вспять!

– Вы сегодня какой-то странный, мой мальчик! Мне казалось, что вы сегодня чем-то обрадованы, даже счастливы. Лучше сыграйте мне Шопена. Это ваш композитор. Легкий и вместе с тем глубокий.

Дориан сел к роялю и заиграл. Его пальцы, длинные и изящные, порхали над клавишами.

– Какой восхитительный, но печальный ноктюрн. Вы его раньше не играли. Сыграйте его еще раз.

Грей сидел молча, опустив руки.

– Больше не хотите играть? Тогда вот что, идем в клуб. Такой чудесный вечер, надо и закончить его так же.

– Нет, Генри. – Дориан посмотрел на него с какой-то неизъяснимой печалью и безнадежностью. – Я устал. Лучше лягу пораньше.

– Вы все еще нездоровы, Дориан, – мягко сказал лорд Генри, – приходите ко мне завтра, как проснетесь. Поедем верхом, надо ловить последние остатки золотой осени.

– Вы действительно хотите этого? – вглядываясь в него, спросил Дориан.

– Да, конечно. До завтра. Осенний парк поистине прекрасен.

Так они расстались. Дориан хотел что-то сказать ему вслед, но промолчал.

Глава 15

Дориан сидел в своем кабинете, вглядываясь в темнеющий за окном сад. Привычная тоска по утраченной чистоте и беззаботности охватила его. На стене висело великолепное венецианское зеркало в драгоценной раме. Он бросил случайный взгляд на его сверкающую поверхность. Зеркало покорно отразило не тронутую временем красоту.

Дориан явно вспомнил тот день в мастерской Бэзила, когда художник закончил его портрет. Злосчастный день! Тогда, охваченный алчным желанием перехитрить божественные законы природы, он пожелал навеки сохранить свою молодость. Пусть портрет несет бремя дней! За это он был готов отдать все, даже свою душу. Какие страшные силы услыхали его мольбу…

И вот все свершилось так, как он пожелал.

Вдруг впервые ему стала отвратительна его дивная красота.

Он хотел отвернуться, но отражение в зеркале будто притягивало его. Это невыносимо. Разве он не мог жить по-другому, беспечно и свободно, не боясь, с неомраченной совестью. Но оказалось, его бессмертная красота – это ловушка, вечная молодость – западня.

Он подошел к окну, вглядываясь в вечернее небо, по которому уже рассыпались яркие звезды. Не думать, не думать о прошлом. Джеймс Вэйн застрелен и где-то похоронен в безымянной могиле. Он неповинен в его смерти. Но Бэзил Холлуорд? Надо забыть о нем, забыть! Его тело исчезло, превратилось в прах, в пепел. Но он был, жил, дышал и написал этот проклятый портрет. Сколько ночей Дориан не мог уснуть, хотя порой находился в другой стране, в другом городе. Ему мерещилось, что далеко в Лондоне кто-то тихо крадется по лестнице его дома, открывает дверь, входит в комнату, срывает покрывало и видит…

Во всем виноват этот портрет!

Нет, он больше не поддастся его дьявольской власти. Отныне его жизнь будет чистой и непорочной, и постепенно след его преступлений и пороков исчезнет с лица портрета. Так и будет! Он клянется! Он покончит с прошлым. А вдруг портрет уже знает о его клятве? Вдруг он изменился и опять стал таким, каким закончил его Бэзил?

Дориан взбежал по лестнице, отпер дверь и вошел в свою детскую комнату.

На пыльном полу отпечатались его следы от двери до портрета, закрытого пурпурным покрывалом. Сколько раз, мучительно страдая, он так подходил к нему? Дрожащей рукой Дориан сорвал полог. Крик отчаяния и боли невольно вырвался у него. Нет, портрет стал еще отвратительнее. Он смотрел на Дориана с насмешкой и злобой. Так надо уничтожить его! Наконец-то обрести свободу. Дориан огляделся и увидел сверкающий нож, позабытый на столе. Да, этим ножом он убил художника, а теперь убьет и его творение.

Дориан схватил нож, замахнулся и что было силы вонзил его в портрет. Послышался громкий крик, полный боли и невыносимого страдания. И что-то тяжелое рухнуло на пол.

Все слуги проснулись и выбежали на лестницу.

В это время два джентльмена шли по улице. Услыхав леденящий душу крик, они остановились. Мимо проходил полисмен, и один из джентльменов спросил его:

– Скажите, чей это дом?

– Это дом мистера Дориана Грея, – ответил полицейский. – Весьма почтенный человек и богатый к тому же.

В доме тревожно шепталась прислуга.

– Крик донесся из старой классной комнаты, – сказал дворецкий. – Я боюсь.

Все ждали, потом на цыпочках молчаливой толпой поднялись по лестнице. Постучали в дверь. Никто не ответил. Все было безмолвно. Никакого движения, никаких звуков.

Не без труда они взломали дверь и робко вошли.

Первое, что они увидели, был великолепный портрет хозяина, сияющий юностью и красотой. Возле на полу лежало брошенное пурпурное покрывало. А рядом они увидели скорчившийся труп с ножом в груди.

Дворецкий ближе поднес лампу. Немолодое лицо мертвеца было покрыто сетью морщин, рот провалился, сохранив подобие отвратительной улыбки. И только по драгоценным кольцам на пальцах они узнали его.

Это был их хозяин, сэр Дориан Грей.

СТРАННАЯ ИСТОРИЯ ДОКТОРА ДЖЕКИЛА И МИСТЕРА ХАЙДА

По роману Р. Стивенсона

Воскресная прогулка

розрачный вечер опустился на Лондон. Небо было ясное, доверчиво открыв свою прозрачную глубину. Редкая погода для осеннего месяца, и потому неудивительно, что уютная деловая улочка была полна гуляющих. Чисто вымытые витрины отражали прохожих, как зеркала, сверкали начищенные до блеска дверные ручки, в вечернем полумраке белели тщательно окрашенные ставни.

По улице, наслаждаясь теплым воскресным вечером, не спеша шли два друга. Один из них – мистер Аттерсон, нотариус, человек несколько замкнутый, немногословный, но добродушный и мягкий в кругу близких друзей. Рядом с ним шагал его дальний родственник Ричард Энфилд, веселый, беспечный, порой, можно даже сказать, легкомысленный.

Они прошли мимо старого дома, запущенного, покрытого плесенью, странно отличавшегося от остальных особняков этой улицы. Дом был двухэтажный, но без единого окна. Едва ли могла служить ему украшением грубо сколоченная тяжелая дверь. Внезапно дверь со скрипом резко распахнулась. Из дома стремительно вышел невысокий человек в шляпе, надвинутой по самые брови. Он растолкал толпу и отшвырнул в сторону худенькую девочку в розовом платье. Девочка упала, и незнакомец прошел по ней, словно это была груда мертвого кирпича, а не живое существо. Хрустнули тонкие пальчики под тяжелым каблуком. Девочка отчаянно вскрикнула.

Ричард Энфилд бегом пересек улицу и крепко ухватил незнакомца за шиворот. Тут же собралась толпа. К счастью, здесь оказались братья девочки – крепкие широкоплечие парни. Они потребовали оплатить лечение сестрички.

Незнакомец, испустив почти звериное рычание, вытащил толстый бумажник, осыпая всех подряд бранью и угрозами. На мгновение он поднял голову. Прохожие отшатнулись. Его лицо было омерзительно, оно вызывало страх и отвращение. Казалось, все пороки мира наложили на него свою дьявольскую печать.

– Хотел бы я знать, как его зовут, – нахмурившись, проговорил Аттерсон.

– Могу удовлетворить ваше любопытство, мой друг, – сказал Энфилд. – Когда он доставал деньги, у него из кармана выпал банковский счет, я успел прочитать имя его владельца – Эдвард Хайд. Так что…

– Эдвард Хайд! – повторил нотариус. И его строгое лицо сделалось озабоченным. – Так вы сказали Эдвард Хайд?..

Удовольствие от воскресной прогулки было окончательно испорчено. Друзья разошлись, обоих томило недоброе предчувствие, как будто они прикоснулись к чему-то нечистому.

Завещание

Мистер Аттерсон вернулся в свой просторный дом, украшенный дорогими персидскими коврами и картинами.

Как всегда, после ужина нотариус расположился у камина в любимом кресле, обитом красным бархатом. Огонь в камине уютно потрескивал, мелкие искры, кружась, веселым роем улетали в трубу. Обычно, как бы ни был утомлен или обеспокоен хозяин, мягкое кресло и приятное дружественное тепло живого огня разгоняли мрачные мысли. Но сегодня ничто не могло вернуть ему душевного равновесия.

«Мистер Хайд… Я не успел рассмотреть его лицо, – думал Аттерсон. – Мистер Хайд… Но главное, с ним связано это странное завещание».

В конце концов мистер Аттерсон встал, взял свечу и направился в свой кабинет, находившийся рядом. Он отпер сейф и достал из тайника конверт, на котором было написано: «Завещание доктора Джекила».

Мистер Аттерсон бережно хранил этот документ. Однако в силу какой-то неосознанной брезгливости он так и не удосужился до сих пор внимательно его прочитать. Но сегодня, случайно увидев мистера Хайда, он пристально и тщательно прочел завещание от начала до конца.

«Согласно воле завещателя, все имущество Генри Джекила, доктора медицины, права, члена королевского общества и т. д., переходит к его другу и благодетелю Эдварду Хайду в случае внезапной смерти Генри Джекила, а также его исчезновения или необъяснимого отсутствия свыше трех месяцев…» Документ был подписан собственной рукой завещателя.

Мистер Аттерсон вспомнил лицо своего друга Генри Джекила, всегда приветливое, мягкое, его улыбку, ласковую и добродушную.

«Что может быть общего у него с этим отвратительным мистером Хайдом?» – подумал он.

Ночь не принесла покоя нотариусу, он вздыхал, ворочался и не мог уснуть до утра. Он тщательно спрятал в сейф странное завещание мистера Джекила, но неясный страх за друга не оставлял его.