Текст книги "Надменный босс (ЛП)"

Автор книги: Оливия Хейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 30
Эмили

Моя рука нервно танцевала по рулю, пока я смотрела на ворота дома Джулиана. Сталкерша. Вот кем я стала, жутким наблюдателем с коробкой печенья на пассажирском сиденье и бешено бьющимся сердцем.

Мы не разговаривали три дня. Ни сообщений, ни звонков. Судя по выражению его лица в пятницу, я не ожидала, что он выйдет на связь, но каждый день без разговора все равно причинял боль.

Так быстро он стал частью моей жизни. Кем-то, кто видел меня настоящую, кем-то, кто заставлял меня смеяться и с кем я могла делиться самыми сокровенными мыслями. Только когда я увидела разочарование в его глазах, я поняла, как много для меня значит его мнение – как много значит его уважение.

И вот я приехала, с сердцем на ладони, чтобы извиниться. Я дважды объехала квартал, прежде чем припарковаться. Внутри меня нервы играли на бонго, вызывая тошноту.

Что, если он уже двинулся дальше? Я постучу в дверь, а он спросит «кто вы?», как в сцене из дешевой мыльной оперы, где главные герои постоянно теряют память.

Еще более страшная мысль поразила меня. Что, если он прямо сейчас внутри, шутит с какой-то другой женщиной, пока она переворачивает омлеты для их завтрака после ночи? Я надеялась, что она их сожжет. Я надеялась, что она напичкает их кинзой. Он ненавидит кинзу.

Дениз написала мне бодрое «удачи!» и попросила позвонить ей после, чтобы рассказать, как все прошло. Это было тридцать минут назад, и я отказывалась писать ей, что я слишком труслива. И если я просижу здесь дольше, то, вероятно, получу выговор от соседского патруля за бродяжничество.

Схватив упаковку печенья, я повторяла про себя спокойные инструкции брата. Все просто. Просто скажи, что тебе жаль.

Я вышла из машины с решимостью, которую на самом деле не чувствовала, и провела рукой по темно-синему летнему платью, которое надела. Оно заканчивалось рядом оборок, а лиф был покрыт маленьким белым горошком. В моих замшевых сапогах я чувствовала себя милой и летней. Оделась, чтобы впечатлить.

Путь до его огромной дубовой двери казался непозволительно долгим. Мне всегда нравилось, что он живет в обычном жилом районе, хотя и в самом лучшем в Пало-Альто, несмотря на его богатство. Здесь не было ворот с отпечатками пальцев или сканеров сетчатки, чтобы предотвратить незваные визиты.

Я сделала еще один глубокий вдох и нажала на дверной звонок, крепко сжимая коробку с печеньем. Внезапно это показалось глупым, детским жестом, и я дико огляделась в поисках места, куда можно было бы ее выбросить. Мое сердце стучало как отбойный молоток.

Но затем дверь открылась. Джулиан холодно посмотрел на меня, прижимая телефон к уху.

– Нет, я хочу, чтобы вы прислали документы по электронной почте, – сказал он кому-то на другом конце. – Если мы сможем быстро продвинуться по этой сделке, будет отлично.

– Привет, – произнесла я беззвучно и помахала рукой.

Джулиан прищурился и отошел в сторону, позволяя мне войти. Что ж. Не самый теплый прием, но, возможно, я его и не заслуживала.

На нем были обычные брюки и потертые мокасины, свободная рубашка, которую он накинул, обтягивала широкие плечи и мощные бицепсы. Желание прикоснуться к нему было мгновенным. Три дня без ощущения его рук вокруг меня или его губ на моем виске – я горела.

Он прошел через большую прихожую, через гостиную и вышел на террасу. Я неловко последовала за ним. Знакомые кованые стулья и стол приветствовали меня. Рядом с его открытым ноутбуком стояла огромная бутылка ледяной воды.

Никакой готовящей омлеты красотки в поле зрения.

– Да, я подпишу, но только если на этом вопрос будет закрыт. Это не должно аукнуться нам в будущем.

Я опустилась на стул напротив Джулиана и изучала его, пока он слушал собеседника на другом конце. Его лицо было таким же сильным и красивым, как всегда, но под глазами залегли легкие тени, а челюсть была плотно сжата. Он выглядел как генеральный директор до мозга костей, и при этом очень разозленный.

Я поставила коробку с печеньем на стол и скрестила ноги, убедившись, что подол немного задрался. Это был грязный трюк, но я должна была убедиться, что он меня выслушает. Напомнить ему, как хорошо нам было вместе во всех смыслах, не помешало бы.

Джулиан кивнул на то, что сказал его собеседник.

– Это разумно. Убедитесь, что это железобетонно, но ко всем участникам отнеситесь хорошо. Это будет носить имя «Hunt Industries».

Наступила короткая пауза, и я взглянула на его пальцы, танцующие по колену. Возможно, он тоже нервничал или, по крайней мере, хотел поскорее покончить с этим. Это придало мне немного уверенности, но затем он резко бросил «поговорим позже» и положил телефон на стол с большей силой, чем, вероятно, хотел бы его тысячедолларовый смартфон.

Я подарила ему улыбку.

Джулиан не ответил на нее. Он лишь откинулся на спинку стула и скрестил руки, давая понять, что говорить буду я.

– Привет, – тихо сказала я. – Прости, что не предупредила о приходе.

– Я все равно дома.

– Я принесла тебе печенье. Я знаю, что они не домашние, но я правда не умею печь. Совсем. Честно говоря, я оказываю тебе услугу, не подвергая тебя моим несуществующим навыкам.

Джулиан едва удостоил красивую белую упаковку взглядом, его глаза были полностью сосредоточены на мне.

– Почему ты не пыталась связаться со мной?

– Сразу после нашей… ссоры?

Он кивнул.

– Я подумала, что тебе нужно пространство, что ты не захочешь сразу меня слышать, – я взглянула на складку его футболки, на аккуратно простроченный край. – Я боялась того, что ты скажешь, когда я все-таки напишу.

– Того, что я скажу?

– Да.

– Мне больше интересно, что думаешь ты.

Я глубоко вздохнула и встретила его взгляд, надеясь, что он снова станет мягким и знакомым.

– Я много думала о том, что сказала тебе на прошлой неделе, и в баре, и за день до этого. Что я ожидала нашего конца.

Джулиан отвел взгляд, мышца на его челюсти дернулась.

– Ты уже планировала это.

– Я смирилась с тем, что это просто интрижка. Ты был прав в том, что сказал: я никогда по-настоящему не давала нам шанса.

– Почему?

Понимать собственные эмоции и поступки иногда было достаточно сложно, не говоря уже о том, чтобы объяснять их ему. Но у меня было три дня, чтобы все обдумать.

– Потому что ты слишком хорош, чтобы быть правдой. Потому что я не могу понять, почему ты видишь со мной будущее. Потому что… я не думала, что ты из тех, кто готов к серьезным отношениям. Потому что мы работаем вместе. Потому что последние пять лет Тернер был моей главной заботой, и тот, кто встречается со мной, получает в придачу и его, – я снова взглянула на него. – Я была так сосредоточена на том, что потенциально могу потерять, что не думала о том, что могу приобрести.

Он кивнул и рассеянно посмотрел на коробку с печеньем на столе, глубоко задумавшись.

– Белый шоколад с макадамией, – прошептала я. – Я применила тяжелую артиллерию.

Он не улыбнулся, но его глаза смягчились, когда он снова посмотрел на меня.

– Ты не думала, что я из тех, кто готов к серьезным отношениям, – процитировал он. – Я что-то сделал не так? Я пытался показать тебе, что хочу большего, чем просто секс.

– Нет! Нет, абсолютно нет. Мне очень нужно, чтобы ты это знал, – я протянула руку и сжала его ладонь. – Причина, по которой я не была готова к этому, никогда не была в том, что я не хотела большего с тобой. Я просто… защищала свое сердце?

Мое горло пересохло, когда я встретила его глубокий, устойчивый взгляд. Это был взрослый разговор о взрослых отношениях с мужчиной, который знал, чего хочет, и как он этого хочет. Это пугало меня до чертиков так же сильно, как и волновало.

– Мне жаль, что я причинила тебе боль. Я никогда не хотела этого.

Джулиан выдохнул и посмотрел на наши сцепленные руки.

– Я могу понять это, думаю. Кроме того, я тоже не был безгрешен. Мне есть за что извиниться.

– Правда? – беспокойство закрутилось в моем желудке, и образ той красотки немедленно возник снова. Я отогнала ее нежеланный образ. Джулиан никогда бы не…

Он вздохнул.

– Я знал, что ты хочешь сохранить наши отношения в тайне от коллег. Я сказал, что уважаю это, и верил, что так и есть, но мои поступки иногда говорили об обратном. Мне жаль, что я не прислушивался к твоим сигналам лучше, – его рука сжала мои пальцы.

Мое сердце внезапно сжалось от нежности. Мне хотелось протянуть руку и разгладить морщинку беспокойства между его густыми бровями, провести по линии его челюсти, пока он не расслабится.

– Нет, Джулиан, ты был великолепен. Ты чудесный. Мне жаль, что я не объяснила должным образом, почему это было так важно для меня. Я никогда не хотела, чтобы ты чувствовал, будто я не ценю то, что у нас было.

– Было?

– Есть, – поправила я. – Если ты все еще хочешь меня.

– Если, – мрачно пробормотал он. – Как будто я когда-нибудь отказался бы от тебя, Эйс.

Джулиан раскрыл для меня объятия, и я подалась вперед, улыбаясь, устраиваясь у него на коленях. Наши тела удобно соединились, преодолевая неловкость. Он пах одеколоном и Джулианом – так, как пах только он. Я прижала руку к его груди, туда, где его сердце ровно билось под моей ладонью.

– Я скучала по тебе, – прошептала я в тепло его шеи.

Руки Джулиана притянули меня ближе.

– Я тоже скучал. Я боялся, что ты больше не заговоришь со мной.

Я отстранилась.

– Ты думал, я исчезну без следа?

Он потянул за шелковистую прядь моих волос, не встречаясь со мной взглядом.

– Я верил, что ты не сделаешь этого. Но я видел твой гнев в тот вечер, и я знаю, как ты ценишь свою независимость. Я не мог быть уверен, что ты решишь вернуться ко мне.

Я мягко подалась вперед и прижалась губами к его губам. Я вложила в этот поцелуй все, что мы пока не были готовы сказать словами: мое уважение, мое желание, мою любовь – все для него. Джулиан поцеловал меня нежно, благоговейно, его руки гладили мои бока, пока мне не пришлось отстраниться.

Его губы изогнулись в знакомой кривой улыбке – той, которую он использовал, когда был полностью собой и в игривом настроении.

– У меня два условия.

– Хорошо. Называй.

– Я хочу, чтобы ты удалила «Burn» с телефона.

Румянец стыда залил мои щеки, но за это я уже извинилась.

– Уже сделано. Я удалила его сразу же, в тот же вечер. Я уже нашла тебя, и никто другой мне не нужен.

Его большой палец гладил мой бок, вырисовывая маленькие круги на моих ребрах и посылая мурашки по коже.

– Второе условие?

– Чтобы ты проводила как минимум час каждый день, делая это, – Джулиан поднял мою руку к своему затылку, его глаза прикрылись, когда мои пальцы запутались в его густых волосах.

Я рассмеялась.

– Ты как очень большой, очень мужественный кот.

– Думаю, это называется лев, – ответил он. – Спасибо.

– Не думаю, что смогу делать это час каждый день. Понимаешь, мне нужно ходить на работу. Мой начальник очень требовательный.

Джулиан покачал головой.

– Я уже уладил это с отделом кадров. Это новая политика компании.

Я улыбнулась, глядя на темные ресницы на его загорелой коже, и наслаждалась силой его рук вокруг меня, толщиной мышц бедер подо мной и завитками волос у его висков. Джулиан Хант был легендой, но он также был мужчиной, и он был моим.

– У меня тоже есть условие, – сказала я, мои пальцы все еще гладили его шею. Она была напряжена мышцами под моими прикосновениями.

– Говори.

– Я рассказала Тернеру о нас вчера.

Джулиан замер.

– Правда?

– Да. Он был рад.

– Рад?

– Да, – я улыбнулась его ошеломленному выражению лица и приблизилась, прижимаясь губами к его губам. – Придешь сегодня на ужин к нам домой?

Прости меня. Люби меня. Никогда не оставляй меня.

Джулиан улыбнулся мне в губы – сладкой, интимной улыбкой, которая разлила тепло по моему телу. Мы начинали что-то гораздо более глубокое, нечто настоящее – то, что, я знала, изменит меня навсегда. Я хотела всего этого.

– С удовольствием, – прошептал он. – Значит ли это, что мне больше не нужно парковаться за квартал?

Я рассмеялась, обожая то, как его глаза танцевали от счастья.

– Вы любезно приглашены пользоваться подъездной дорожкой.

ГЛАВА 31
Джулиан

Ощущение Эмили в моих объятиях и ее облегченная улыбка остались со мной еще надолго после того, как она ушла. Я думал только о ней, пока принимал душ и одевался, пока ехал к ней на ужин.

Я сказал, что она должна прийти ко мне сама, когда ушел в пятницу, но я знал, что это была ложь. Я сделал бы все, чтобы вернуть ее. Как я мог не сделать? Эмили была всем, чего я хотел, всем, о чем я не знал, что нуждаюсь. Но я заключил сделку с самим собой – я должен был выдержать целых три дня. Я должен был дать ей шанс прийти первой. Если мы собирались быть вместе, и если я получу шанс называть ее своей, она должна была прийти добровольно.

И она пришла.

Мое тело все еще чувствовало ее тяжесть на моих коленях и у моей груди. Снова прикасаться к ней после этих дней разлуки ощущалось как рай. Ее запах, ее руки на моей коже, эти идеально пухлые губки… если я продолжу вспоминать, мне придется поправиться на сиденье.

Я взглянул на цифровые часы на приборной панели. 18:58. Идеально. Пунктуальность была важна в их доме, и я хотел постучать в дверь ровно в семь.

Я перебарщиваю? Возможно. Но я знал, какой огромный шаг это был для Эмили, поэтому если я мог облегчить его для нее, я сделаю это.

Я подъехал к ее дому. В одном из окон был виден отблеск горящий свечей, но в остальном все было спокойно, газон перед домом подстрижен, а их машина аккуратно припаркована рядом с моей на подъездной дорожке.

Дом был милым и обычным и совсем не соответствовал своим необыкновенным обитателям. Эмили была сильной, забавной, решительной. Она говорила вещи, которые удивляли меня постоянно. Тернер… ну, он был вундеркиндом. Другого слова не подобрать, чтобы описать то, что он мог делать с нулями и единицами, и я мог сказать это без капли зависти.

Я поставил машину на ручник и взял большой букет цветов, который купил по дороге. «Порше» вдруг показался мне кричащим, вычурным, припаркованным на этой тихой улице. Нужно было взять Джип.

Сосредоточься, Джулиан. Мне было тридцать три года, я был опытен и успешен, и я нервничал перед встречей.

Хотя я шутил насчет сравнений со школой, я чувствовал себя именно так – подростком, который впервые идет знакомиться с родителями своей девушки.

Я нажал на дверной звонок. Послышались звуки возни, а затем дверь открылась. Щеки Эмили были розовыми и раскрасневшимися, а на талии у нее был повязан фартук.

– Привет, – выдохнула она.

Медленная улыбка расплылась по моему лицу.

– Привет, Эйс.

– Не могу поверить, что ты действительно здесь.

– Я тоже.

Она широко распахнула дверь.

– Проходи.

Я последовал за ней в небольшую прихожую, полную обуви. В доме пахло свежим хлебом.

– Я думал, ты не умеешь печь?

Эмили улыбнулась мне.

– Сегодня печет Тернер.

– Человек многих талантов.

Она прикусила губу, глядя на меня, все еще стоя в прихожей, ее темные волосы вились вокруг лица.

– Прекрати, – сказал я мрачно.

– Прекратить что?

– Смотреть на меня так.

Эмили тихо рассмеялась, и звук пронзил мое тело, как адреналин. Дразня меня, напоминая… я обхватил ее за талию и притянул к себе вплотную.

– Джулиан!

Я поцеловал ее в щеку.

– Прошло четыре дня с тех пор, как я последний раз держал тебя в своих объятиях по-настоящему. Это на четыре дня больше, чем нужно.

Эмили растаяла в моих руках, ее глаза наполнились желанием. Я чувствовал мягкую округлость ее груди, прижатой ко мне, и потребность пульсировала в моем теле. Если она продолжит смотреть на меня так…

Я поймал ее губы своими, и пока мы целовались, мир снова стал правильным. Она наконец отстранилась с тихим смехом.

– Давай пройдем на кухню.

– Это обязательно?

– Мой брат, – сказала она с приподнятой бровью. Ее руки скользнули по моей груди, прежде чем она взяла меня за руку. Меня провели через лабиринт коридоров и маленьких комнат, тканых ковров и книжных шкафов. На стенах висели картины с пейзажами и старые фотографии.

Это был семейный дом, и его вид заставил мое сердце сжаться, и за нее, и за ее брата. Она рассказывала мне о своих родителях и той ужасной аварии.

Тернер доставал булочки из духовки, когда мы вышли на маленькую уютную кухню.

– Привет, Джулиан, – сказал он, но не посмотрел на меня, смазывая булочки растопленным маслом.

– Привет, Тернер, – я сел на один из высоких стульев. – Хлеб пахнет восхитительно.

– Согласен.

Они двигались в безмолвной гармонии по кухне, легкость между ними была очевидна. Ни Тернеру, ни Эмили не нужно было много слов, чтобы общаться друг с другом. Рядом с холодильником висела небольшая белая доска с расписанным меню на каждый день недели.

Долгое время я просто сидел и наблюдал за их взаимодействием. Эмили была фейерверком на работе и всегда рядом со мной, но с братом… она была спокойна. Самая лучшая старшая сестра.

– Кажется, ягненок готов. Джулиан, можешь поставить это на стол?

Мне вручили большую миску с салатом и маленькую баночку с морской солью. Несмотря на себя, я улыбнулся, делая, как мне сказали, и накрывая на стол. Здесь был тот домашний уют, частью которого я не был уже долгое время. И взаимодействие с Эмили в такой обстановке… это было достаточно, чтобы заставить мужчину мечтать.

Однажды я сделаю так, чтобы мы тоже делили свою жизнь вот так. Чтобы у нас были семейные ужины вместе на регулярной основе.

Тернер не терял времени – вопросы начались, как только мы все сели за стол.

– Значит, ты встречаешься с моей сестрой.

– Да, встречаюсь.

– Почему?

Я сдержал желание бросить на Эмили насмешливый взгляд.

– Потому что она замечательный человек. Нахождение рядом с ней делает меня счастливым, и я надеюсь, что делаю ее счастливой в ответ.

Он медленно кивнул и потянулся за картошкой.

– Он делает тебя счастливой, Эм?

Я с большим интересом наблюдал, как ее щеки заливаются румянцем. Она не смотрела на меня, отвечая.

– Да, делает.

Тепло разлилось по мне от этого ответа. Как будто почувствовав мой взгляд, зеленые глаза Эмили встретились с моими. Мягкая улыбка расплылась по ее лицу.

– Рад это слышать, – сказал я. – Обещаю, что никогда не перестану.

Кашель Тернера вернул нас обоих к реальности.

– Тогда я тоже рад, что ты с моей сестрой, – объявил он. – Она была одна дольше, чем, я считаю, в среднем бывают женщины ее возраста.

– Тернер! – прошипела Эмили, но я серьезно кивнул ее брату. Его благословение много значило для нее, а значит, и для меня тоже. Он был единственной настоящей семьей, которая у нее осталась.

– Рад это слышать. Я считаю ее самой лучшей, но уверен, ты тоже так считаешь.

Тернер пожал плечами с неопределенным видом, поливая ягненка соусом.

– Я думаю, вы гораздо лучше подходите друг другу, чем ее бывший парень.

Я не сдержался – на этот раз я широко улыбнулся.

– Правда?

Эмили закрыла лицо руками, но Тернер только кивнул.

– Он был недостаточно умен для нее.

– Правда?

– У него не было порядка в жизни. Эм, передашь мне хлеб?

Эмили протянула брату булочку и бросила на меня забавный взгляд.

– Вообще-то, я согласна с этим. Джулиан, без сомнения, лучший мужчина из всех, с кем я встречалась.

Я отпил вина и попытался сдержать легкий румянец, подступавший к моим щекам. Эта женщина вывернула меня наизнанку и вверх дном, и каким-то образом она продолжала обладать этой властью. Я не помнил, когда в последний раз комплимент вызывал у меня почти смущение.

Я прочистил горло.

– Я слышал, ты собираешь собственный компьютер здесь, дома?

После этого разговор пошел легко. Я видел, как Эмили несколько раз переводила взгляд между мной и ее братом, с тайной улыбкой на лице, и моя грудь снова сжалась. Каким бы испытанием ни был этот ужин, я был почти уверен, что сдаю его на отлично.

Гораздо, гораздо позже, после десерта, шуток и самой напряженной партии в «Монополию», которую я когда-либо играл – брат и сестра Джордано относились к игре очень серьезно – Тернер объявил, что на сегодня все.

– Ты хорошо играешь в эту игру, – сказал он мне.

– Спасибо.

– Ну, я пойду к себе. Эм, Джулиан останется на ночь?

Я смотрел с улыбкой, как она теребит скатерть.

– Я не уверена. Мы еще не обсуждали это.

Тернер на мгновение задумался над ее ответом.

– Когда обсудите, дайте мне знать. Можете написать.

– Хорошо, так и сделаю.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Тернер.

Он исчез за углом и поднялся по лестнице, и через минуту мы оба услышали тихий звук закрывающейся двери его спальни. Я усмехнулся ей.

– Так я остаюсь на ночь?

Она закатила на меня глаза и начала убирать со стола.

– Клянусь, иногда… я люблю его, и мне нечего от тебя скрывать, но…

– Эй, не смущайся.

– Она была одна дольше, чем в среднем бывают женщины ее возраста, – процитировала Эмили. – Я даже не знала, что он это заметил.

Я отодвинул стул и пересек комнату, обхватив ее за талию. Ее густые волосы щекотали мою кожу, когда я притянул ее ближе.

– Это не имеет значения.

Она вздохнула.

– Нет, наверное, не имеет.

– Еда была великолепна.

– Спасибо.

– И он замечательный. Я узнаю в нем многое от себя.

Она повернулась в моих руках.

– Правда?

Я кивнул.

– Конечно. Он, без сомнения, прямо сейчас там наверху работает над своей платой. Я был таким же. Я провел большую часть старших классов и университета за экраном.

Улыбка Эмили стала насмешливой.

– Настоящий ботаник?

– Теперь ты все узнала, – я поднял руки в знак капитуляции. – Это тот момент, когда ты говоришь мне, что я недостаточно крут для тебя?

Она рассмеялась и потянула за воротник моей рубашки на пуговицах.

– Нет, глупый. Иди сюда.

Я позволил ей потянуть меня вниз и наклонился так, чтобы наши лбы соприкасались. Ее губы были мягкими и сладкими на моих. Она пахла шоколадом от десерта, белым вином и раем. Мои руки нашли маленький участок обнаженной кожи между ее топом и джинсами, гладкий на ощупь.

– Ммм, – прошептал я ей в губы. – Можно я останусь на ночь?

Ее руки обвились вокруг моей шеи.

– Я бы не отпустила тебя, даже если бы ты умолял.

– Давай, закончим здесь, чтобы мы могли пойти в постель. Потому что если ты продолжишь целовать меня так, у меня не останется выбора…

Она приподняла бровь.

– Правда? Что бы ты сделал, Джулиан?

– У тебя здесь вполне пригодная кухонная стойка, – сказал я мрачно. – Включи воображение.

Эмили бросила на меня жаркий взгляд, но, к счастью, не ответила. Мы мыли посуду в тишине, напряжение росло с каждой минутой. Внезапно я снова почувствовал себя уязвимым. Как будто все расстояние между нами за эти дни нахлынуло снова – каждая минута отсутствия и страх, что она не вернется ко мне. Я хотел только одного – запустить пальцы в ее волосы и заставить ее простонать мое имя. Похоронить себя в ней и убедиться, что она никогда не забудет, кто я, кто мы вместе. Как хорошо нам вместе.

– Я закончила, – тихо сказала она, закрывая посудомоечную машину.

– Твоя спальня в конце коридора?

– Да. Вторая дверь направо.

– Напиши брату, что я остаюсь на ночь, – сказал я. – Я буду ждать тебя.

Рука Эмили сжала мою, теплую и сухую.

– Нам придется быть тихими.

– Мы будем, – я наклонился, притягивая ее ближе, и прошептал ей на ухо: – В будущем у нас будет много-много ночей, когда мы сможем быть громкими.