Текст книги "Легкой поступью безумия (СИ)"

Автор книги: Ольга Виноградова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

Глава 3

Я неторопливо двигалась по тротуару в сопровождении Франца. До начала занятий в университете оставалось примерно час времени. Как раз успеем добраться, и в запасе останется минут десять. Никто из нас пока не отваживался завести разговор об убийстве, но нам все равно придется обсудить это и довольно скоро. На будущую ночь я запланировала одно мероприятие и надеялась, что друг не откажется содействовать. Ему это тоже выгодно, ничуть не меньше, чем мне.

Мальчишка, продавец газет, на всю улицу рекламировал свой товар, но не благодаря цитатам свежих сплетен он нашел в моем лице благодарного покупателя. Меня интересовала последняя страничка "Вестника Синая", где обычно печатали некрологи. Что же написали про Софию и Эларию? Сомневаюсь, что увижу реальную причину в строках траурного объявления. Поймав на лету десять синто, мальчик протянул мне свежий выпуск наиболее достоверной газеты Тираи. Ну да… конечно. Трагический несчастный случай и ничего более. Гнусные лжецы! Уверена, хоронить девушек будут в закрытых гробах, чтобы не дай Бог не вылез ненароком замаранный кровью кусочек правды!

Охваченная злобой я выбросила мерзкую газетенку в ближайший мусорный ящик, откуда ее тут же достал пронырливый прохожий. Вроде и одет неплохо, а по помойкам побирается…

– Что ты такого прочитала, Алесса? Знаешь, я пугаюсь, когда на твоем лице проступает беспричинная злость. Думаю, то ли мне бежать и прятаться, то ли валить на землю и придавливать сверху для спасения ни в чем не повинных людей! – Франц пытался шутить, однако, выходило плохо. В интонации не было привычного для слуха задора и огня. Фраза прозвучала чрезвычайно плоско и в чем-то оскорбительно для меня. Другому бы человеку она не сошла бы с рук, но ссориться с племянником графа из-за подобной ерунды не стоило.

– Некролог. Надо объяснять, кому он посвящен? – я чуточку не удержалась и нагрубила. Проглотит, как проглотила я. Не маленький. Должен понимать, что мое душевное состояние далеко от благожелательности. – Послушай меня, Франц, я хочу сходить в Клуб и расспросить слуг о смерти Софии и Эларии. Хотя… Может быть ты просветишь меня? Не отпирайся, мой дорогой, я прекрасно знаю – ты солгал на допросе у ищеек… – съязвила я. Друг кисло поморщился. Тряхнул головой, отбрасывая с лица волосы.

– В твоем представлении я такой дурак, чтобы лгать сотрудникам отдела особых поручений? Хорошего же ты обо мне мнения! – воспитанник Клеймора крепче схватил меня за локоть, придвинулся ближе и зашипел в ухо: – Ты идиотка? Мы на самом деле не виделись все лето, кроме нескольких раз, но… Сознаюсь, я немного переврал обстоятельства. Софии приглянулся будущий маркиз Виттельбергский, и она попросила меня свести его с ней, что я и сделал. Готов побиться об заклад, у баронессы были на паренька гораздо большие планы, чем простая интрижка! Это все, что мне известно, – друг разозлился в ответ на мое предположение. Он ненавидел, когда его слова ставили под сомнение. Да еще так демонстративно. Маленький болезненный пунктик среди множества других в непростом характере племянника графа. Иногда Франц меня раздражает своей завышенной самооценкой. Вот, как сейчас, например.

– Раз ты ничего не знаешь, то тогда нам тем более необходимо наведаться в Клуб. Возможно мы найдем там зацепки или, чем Бог не шутит, отыщем убийцу девушек, – второй пункт своих намерений я оставила при себе.

Отпрыск маркиза Виттельбергского… Надо будет поговорить с ним. Для начала неплохо быть представленной ему. Ближайший случай – королевский ежегодный бал, открывающий светский сезон в столице. Он состоится в конце следующей недели. Я уже получила и приняла приглашение. Не собираюсь портить праздник трагической случайностью… Черной траурной ленточки на рукаве вполне достаточно для выражения уважения к погибшим. Люди постоянно рождаются и умирают… обычный процесс.

– Алесса, мне не нравится твоя затея с Клубом, – ворвался в размышления голос друга. – Вернее, мы можем туда сходить, но расспрашивать… Нас выдворят оттуда и лишат членства. Ты этого хочешь? Даже если владельцы Клуба или кто-то из персонала причастны к убийству, во что я не верю, то никто об этом нам не расскажет. Пинка под зад дадут, да еще какого, если железом в спину не ткнут! Окончить свои дни в подворотне – это все, о чем я мечтаю на двадцать первом году жизни! Как романтично! – прорычал парень и всплеснул руками. Несколько прохожих на улице обернулись на его выразительную и громкую реплику.

– Не кричи! – осадила я друга. В чем-то он прав, но служащие Клуба не посмеют связаться с лереей и лером. Не посвященные не знают, что накладывать печати и рассчитывать вектора воздействия рэ трудоемкое и затратное по времени дело. Вдобавок, хозяева Клуба не подозревают о моей неуравновешенности. Пусть попробуют продемонстрировать свою силу – мне есть чем ответить! – Не хочешь – не ходи. Я отправлюсь одна. Сегодня же.

– Где твоя голова, Алесса?! – Франц сделал шаг вперед, встал впереди и сдавил мои плечи стальными пальцами. – Ты не о том думаешь! Забудь про подруг. Чтобы мы не сделали, их не вернешь. София и Элария мертвы. Похорони их и успокойся. Ты должна заботить о себе и чуточку обо мне, – парень улыбнулся.

– Ты совсем ничего понимаешь или только делаешь вид? – прошипела я. – Меня не волнуют эти тупые мертвые стервы! Они виноваты сами! Вспомни, что сказал ректор… Следующие… Я не хочу быть следующей! Откуда нам знать причины убийства? Вдруг это последовательная охота за всеми членами Клуба! Опомнись, Франц! Мы должны нанести предупреждающий удар!

– Так вот почему ты так одержима этим случаем… А я-то думал в тебе совесть проснулась и сострадание… Прости меня великодушно, ошибся! – друг явно развлекался за мой счет: состороил покаянную мину. Я не сильно ударила Франца по руке, призывая прекратить неуместный балаган. Какая совесть? Какое сострадание? Мы не первый год знакомы! Друг посмотрел вдаль за мое плечо и вздохнул. – За нами следят, Алесса, – воспитанник Клеймора напрягся. Его фигура стала похожа на хищника готового к прыжку.

– Они не имеют права без разрешения Малого Суда. Это нарушение закона. Вторжение в частную жизнь без всяких на то оснований! – я удерживала в себе желание обернуться. Найти глазами человека в штатском и высказать ему претензии, а лучше разбить ему тростью колени.

– Предполагаю, для отдела особых поручений бумаги за подписью судьи – формальность, – отрезал Франц. Он отпустил меня и продолжил движение в сторону университета.

Что же делать? Как незаметно сбежать из-под присмотра ищеек? Менять свои планы я не собиралась. Не в моих правилах сдаваться при наличии небольшого препятствия… Будет чем занять голову на лекциях. Их сегодня три и дополнительная общая физическая подготовка. К концу дня я буду не в лучшей форме для гонки по подворотням. Скажется долгое отсутствие тренировок и приобретенная за лето ленность. Решение должно быть другое. Тонкое. Изящное. В духе аристократки…

Многие учащиеся запомнили мое вчерашнее состояние, поэтому сегодня они с удивлением, и не пониманием разглядывали одетый на мне черный брючный костюм и шляпку с вуалеткой. Знак траура. Изредка во взоре студентов мелькало более осознание происходящего: ребята тоже прочитали утренний выпуск "Вестника Синая". О показной дружбе нашей четверки знали многие, кто-то каждый год пытался присоединиться, но мы неизменно отвечали отказом. Слишком много требуется времени, чтобы понять замыслы постороннего человека. Проверить его.

На лицах большинства кандидатов в друзья читалось откровенное желание использовать нас для достижения собственных целей. И не факт, что они совпадали бы с нашими. Кому-то требовались влиятельные знакомые, чтобы упрочить положение в обществе. Девушки часто пытались завлечь прелестями Франца, а юноши… Я выгодная партия для мужской половины высшего общества, ведь по закону мой муж также будет носить титул герцога.

Франц по-обыкновению сел за первый ряд столов в учебной зале, не спрашивая меня. Немного поколебавшись, я отвергла малодушную мысль об укромном уголке в середине зала или, хуже того, на последнем ряде парт. Не позволительная для меня роскошь показывать свою озабоченность.

Теория управления рэ бесконечно скучная вещь. Непонятно, сама по себе или благодаря профессору – обладателю множества ученых степеней Эндрю Галесски. Он не принадлежал к аристократии и не стремился. Никогда не был женат и не имел детей. Всю свою жизнь этот человек посвятил изучению энергии, дающей развитие нашему миру. Осведомленность о быте преподавателя происходила от его тесного знакомства с моим отцом. Галесски часто посещал наше домовладение, где запершись в кабинете с родителем, что-то обсуждал с ним. Порой на повышенных тонах.

– Герцогиня, – профессор остановил свой выцветший взгляд на мне, – прошу вас выйти на кафедру, – я изумилась. Что происходит? Заметив мое замешательство, Галесски счел нужным пояснить неожиданное требование. – На прошлой лекции я предупреждал, что повторять материал вы будете самостоятельно. Каждое занятие любой из вас может занять мое место перед аудиторией. Смею надеяться благодарной и отзывчивой, – мужчина открыто улыбнулся. Он верил во все лучшее в людях. Его наивность не вызывала ничего кроме жалости. – Вашей задачей на сегодня, герцогиня, будет коротко рассказать о способах управления рэ. Уверен, вы, Алесса, знаете материал на отлично, но если что-либо подзабудете, в любой момент обращайтесь за помощью, – преподаватель занял место за столом, сложил на груди руки и приготовился слушать. Как он посмел?! Разве в зале нет других кандидатов на должность клоуна? Та же Арлетта. Ей не привыкать развлекать толпу. В университете нам прививают не только знание, но и привычку жить по правилам. Негодование… Чтож, говорить буду достаточно громко. Все услышат.

– Всего существует четыре способа управления рэ. Первый – наложение печатей. Второй – векторный, третий смешанный. Четвертый, строго говоря, не является управлением в правильном значении слова, но из-за нескольких документально зафиксированных случаев, – студенты понимающе заулыбались, – попал в данную классификацию. Стихийный или, как его еще называют, неконтролируемый способ.

Вернемся к пункту один. Если необходимо подвергнуть преобразованию обширную площадь на предмете или площадь, занимаемую однородным веществом, то чаще всего леры накладывают печать. Создается энергетическая структура, идентичная структуре рэ вещества, для которой нужное количество энергии либо воспроизводится внутри тела человека, либо используются свободные, не структурированные, частицы рэ. Она составляет внутренний круг печати. Далее, во внешний круг, помещаются дополнительные составные части структуры, обозначающие будущее состояние рабочего материала, а также временной промежуток преобразования, если требуется заданная цикличность состояния вещества.

Печать весьма трудоемкий способ управления, потому что она должна покрывать всю площадь предмета, на которой осуществляется преобразование, – я заметила, что некоторые ученики записывают очевидные вещи. Бросила быстрый взгляд на профессора – тот кивнул, разрешая продолжить. Что ж, в своих знаниях я не сомневалась.

– Второй способ управления рэ – векторный. Он используется, когда воздействию подвергается не площадь, а объем вещества. Для примера представьте треугольник. От его вершины к основанию вы задаете вектора преобразования. Если требуется изменить только часть предмета, то ставите точки прерывания. В данном случае желаемую рэ-структуру вещества требуется тщательно представить внутри себя, таким образом своим разумом и телом образовав подобие внутреннего круга печати.

Основными недостатками данного способы являются: невозможность управлять глубиной воздействия. Не получится сделать сферу из золота полностью скрытую внутри куба из серебра. Также данный способ негативно сказывается на здоровье леров, заметно сокращая срок жизни, убивая клетки организама, вызывая временные помешательства, неадекватное восприятие реальности из-за необходимости долгое время концентрироваться и пропускать большие объемы энергии через каналы тела.

Тертий способ представляет собой наложенную печать с заданным вектором воздействия, – я прервалась на секунду. Налила воды в стакан и сделала большой глоток. А мне начинает нравиться примерянная роль. Тишина в зале, внимательные оценивающие взгляды, шорох переворачиваемых страниц учебников. Иллюзия, что голос звучит очень громко и отражается от стен лекционного зала, многократно усиливаясь.

– Что вы скажете о четвертом способе? – напомнил о себе преподаватель. Оказывается, я уже успела забыть о его присутствии.

– Четвертый… Это спотанное преобразование любой рэ-структуры в достаточно большом радиусе от лера. Чаще всего – простое разрушение. Оно происходит, когда человек испытывает сильные эмоции. Страх. Гнев. Боль… К сожалению, единственный способ остановить лера в такой ситуации – лишить сознания, если он сам не возьмет себя в руки или дождаться пока силы лера истощатся и он потеряет сознание, тогда волна разрушений сойдет на нет сама по себе. Именно поэтому в нашем университете и аналогичных заведениях обучению самоконтролю уделяют много внимания, – я угрожающе посмотрела на Арлетту и отрицательно качнула головой. Девушка раздосадованно захлопнула рот и отвернулась к окну. Вовремя я перехватила готовое сорваться с ее губ ехидное замечание.

Апплодисментов не было. И не хотелось. Я не в цирке, а материал знаю на отлично без лишних тому подтверждений.

– Прошу вас занять свое место, Алесса. Следующий ученик продемонстрирует нам способы управления рэ на практике…

– Молодец! – шепнул мне Франц, когда я уселась на скамью. Он взял мою узкую ладошку, облаченную в черную перчатку и сжал. Вежливость… Синто цена ей в данном случае.

Время тянулось отвратительно медленно. Получасовой перерыв после второй лекции по теологии я возненавидела. Ученики пользовались свободным временем, кто как мог, а я затачивала коготки о подоконник. В мыслях прокручивались варианты побега, что я задумала сегодня ночью. Наконец, я остановилась на одном. Придеться обратиться к кое-кому за помощью и заплатить за это, но невелика цена…

Практическое занятие прошло без проблем и неожиданностей. Правда, нам запретили при преобразовании пользоваться массивными справочниками по рэ-структурам, но задания дали не самые сложные. Конечно, все металлы похожи друг на друга, как и породы дерева, но все равно для лера медь отличается от платины не только цветом, плотностью и температурой плавления. Общими для всех веществ являются только взаимосвязи между узлами рэ-структуры характеризующие и влияющие на состояние вещества. При желании и должной воле и вода загорится, да… после такой печати лера похоронят.

Наша физическая подготовка включала в себя упражнения для развития выносливости и силы тела, кроме того, упрочения внутренней рэ, содержащейся в организме. Чем крепче рэ-структура тела лера, тем больше шансов, что он останется жив и будет здравствовать лет до сорока. Практики, что имеют дело с преобразованиями ежедневно, не живут больше, а теоретики… Они и есть седовласые преподаватели в университетах.

Дополнительно нас обучали фехтованию, боксу и борьбе. Должны же мы как-то защищать себя. Рэ в деле спасения жизни не помощник. Нас несколько раз успеют проткнуть ножом, пока мы печать наложим или вектора просчитаем, а разрушать стихийно не всегда получается. Мы люди. В моменты опасности впадаем в панику. Шок или ступор. Вопреки расхожим байкам о неограниченном могуществе и всесильности.

Мы сидели на летней веранде домовладения и пили чай. Мать весело щебетала о пустяках, а Франц изображал внимательного слушателя. Меня давно перестала забавлять эта ситуация. Невовремя мы попались на глаза родительницы, которую оставило вдохновение. Я старалась не смотреть на часы, виднеющиеся сквозь стекло веранды на стене гостиной. Я не слышала их мерного тикания, но мне казалось, что они располагаются прямо над ухом. Голова раскалывалась от боли… Перед глазами все поплыло… Вспотевшие руки искали салфетку, но как назло нащупывали то чашку, то ложку, то сахарницу…

Погоняли нас знатно последние два часа в университете. Вот уж кто не знает жалости, не обладает состраданием, так это наш физкультурник. Невысокий, смуглокожий ливаец. Проворный – не поймаешь. Двигается, словно кошка. Когда его наши ребята на первом году обучения увидели, то заключили пари, кто первым его на пол на обе лопатки уложит или к стене припрет. Поставленные на кон деньги до сих пор остаются невостребованными…

– Простите за невольное вторжение, но я потерял своего племянника! Примите мои извинения, прекрасные леди, – в дверях в сопровождении экономки стоял Клеймор. Любовник излучал хорошее настроение и уверенность в себе. Его появление привело меня в чувство и немного встряхнуло. Противная окутавшая меня слабость начала рассеиваться.

– Приветствую вас, мой дорогой! – мать встала и подала руку для поцелуя. Граф послушно приложился к тыльной стороне ладони губами. Интересно, а гримасу отвращения заметила я одна? Понимаю, целовать мертвеца не очень приятно. Я сама стараюсь лишний раз не прикасаться к родительнице. – Не желаете ли чаю?

– Нет, спасибо, – отозвался граф. – Я хочу забрать Франца. Нам необходимо обсудить с ним несколько вещей, – мужчина повелительно посмотрел на племянника, приказывая немедленно собираться. Воспитанник нехотя поднялся, учтиво поклонился, подмигнул мне и ушел вслед за Клеймором.

Мать допила чай, рассеянно погладила меня по голове и направилась в дом, оставив меня в одиночестве. Визит Клеймора насторожил меня. По спине потекли мерзкие холодные ручейки. Дыхание участилось. Язык безостановочно облизывал сухие губы. Он точно не может ни о чем знать! Догадался? Нет, невозможно. Просто совпадение, но просить любовника о помощи расхотелось. Я возьму его паромобиль без разрешения. На время. Водитель из меня неважный, но главное – обмануть ищеек. После оставлю машину под окнами одной из веселых вдовушек и найму экипаж. Не ясно, присоединится ли ко мне друг, но теперь уже не узнать.

За окном стемнело. На улице зажглись газовые фонари, я видела маленькие звездочки света сквозь листву деревьев, окружающих наше домовладение. Я заплела волосы в косу и спрятала их под мужскую шляпу – последнюю деталь моего наряда. Издалека, за стеклом паромобиля и в мужской одежде, вполне сойду за мужчину, а близко я, надеюсь, ни с кем не придется общаться. Пробравшись на территорию графа, я вошла в маленькую хижину, где садовник Клеймора хранил свои принадлежности. Там же висел запасной ключ от ворот домовладения, но… Его не было на месте!

Мой Бог-Человек! Обшарив в темноте все пространство рядом с заветной коробочкой, я окончательно убедилась в провале побега. Надежда почти полностью угасла, когда из-за двери постройки раздался приглушенный смех, и знакомый голос ехидно произнес:

– Ты позабавила меня, Алесса. Я всегда говорил, что мы думаем одинаково, но я все же чуточку умнее тебя. Пойдем, я уже открыл ворота, – друг помахал перед моим носом ключом. То ли расплакаться от радости, то ли придушить изверга! Но вместо этого я просто проследовала за воспитанником графа. Главное добраться до Клуба. Все остальное оставлю на потом.

– Если ты против, то почему помогаешь мне? – мы уселись в машину. Франц завел двигатель, подождал активации печати, разогревающей нагревательный элемент необходимый для образования пара внутри сердца машины, и отпустил педаль тормоза – паромобиль покатился к выходу из домовладения.

– Мне будет спокойнее. Не хочется ощущать себя виновным в твоей смерти. Не привлекает меня участь – остаток отпущенного мне времени корить себя за то, что мог, но не пожелал помочь тебе. Не советую тебе испытывать мое терпение – не отходи от меня ни на шаг… – а если уйдет он? Это же не будет нарушением озвученного правила… – Сейчас пригнись! – скомандовал друг. – Ищейки могут заинтересоваться второй фигурой в машине, – я послушно склонила верхнюю половину тела к коленям, а воспитанник Клеймора направился закрывать за нами ворота, стараясь подражать повадкам дяди при ходьбе.

Франц развернул машину вправо, вдавил педаль газа, и мы помчались по ночной улице. Я разогнулась, когда мы покинули наш квартал, и машина запыхтела по центру города. Обернувшись, убедилась, что нас никто не преследует. Все-таки удача на нашей стороне, и она помогла нам незаметно ускользнуть из-под самого носа ищеек. Мне и другу предстояло преодолеть центральный квартал, проехать зажиточные и ремесленные районы, добраться до Веселых улиц, а уже после выехать на самую окраину города, в трущобы. Власти мечтают изничтожить их, убрать темное пятно с лика столицы, но для этого необходимо куда-то пристроить бедных, добропорядочных граждан, которые не своей воле оказались за чертой приличия и вынуждены прозябать в грязи.

На окраину, пристанище головорезов всех мастей, даже полиция не решается соваться без дополнительной охраны. Иногда, после громких преступлений, вызывающих особенно сильное недовольство жителей Тираи, блюстители порядка, усиленные армейскими подразделениями, проводили массовые зачистки. В такие дни тюрьмы переполнялись сбродом, который выпускали спустя десять дней – большинство, или отправляли на каторгу – меньшинство, приносить пользу обществу. На некоторое время все затихало, но спустя пару месяцев грязные забегаловки вновь распахивали свои двери для клиентов, и улицы окраины и прилегающих кварталов вновь захлестывала волна беззакония.

Мы оставили паромобиль возле одного из публичных домов, где охранник приветливо кивнул Францу. Парень смутился, но никак не прокомментировал ситуацию. Я не ребенок, понимаю, что в двадцать с лишним лет мужчине требуются услуги дамочек сомнительной репутации. Я не считала посещение борделя чем-то из ряда вон выходящим и не собиралась клеймить племянника Клеймора распутником. Хотя он таковым безусловно был!

Друг достал с заднего сиденья пару плащей с капюшонами, которые мы немедля одели, поймал закрытый экипаж и назвал адрес: пересечение Гроусс и Лавалбека. Через пятнадцать минут мы прибыли на место, расплатились мелкой монеткой с извозчиком и направились пешком по замусоренной узкой улице. Здесь никто не убирался. Вонь гниющих отбросов стояла невыносимая. Покосившиеся старые дома зловеще нависали над головой, оставляя небольшую полоску звездного небосвода. Крысы. Мерзкие отродья Зверя. Открыто сновали и рылись в мусорных кучах, отыскивая себе пропитание. Не лучшее место для благородной лереи. Воспитанник графа постоянно ругался отрывистыми емкими словами, когда его нога попадала в особо зловонную лужу. Я же опасалась сломать каблук в одной из многочисленных трещин, изрезавших дорожные покрытие, которое уже много лет никто не обновлял.

Улица заканчивалась тупиком. На ступенях предпоследнего дома развалился храпящий нищий в ужасающих вонючих лохмотьях. Подойти к нему и то было страшно. При нашем приближении он перевернулся на другой бок, загородив телом массивную дверь. Тем не менее, я и друг взошли на ступеньки. Единственный чистый островок, среди моря мусора, если не считать человека в тряпье. Он-то нам и нужен. Две монетки упали возле лица мужчины, а чтобы показать пропуск в Клуб пришлось наклониться и сунуть ему под нос руку с латунным кольцом на пальце. Увидев выгравированную на металле оскаленную собачью пасть, нищий отполз в сторону, пропуская меня и Франца к двери.

За ней находился спуск в подвал, но прежде здоровый головорез вежливо потребовал сдать оружие. Племянник Клеймора отдал ему шпагу, а я вынужденно рассталась с тростью. Здешних привратников не обманешь внешней безобидностью деревянной палочки. Слишком они опытны в определенной стороне людской жизни. Освещенная масляными лампами лестница привела нас в знакомое помещение с посыпанной опилками ареной. Пока на ней находился слуга, ровняющий покрытие граблями. Собак выпустят позже, когда соберется достаточно гостей, чтобы владелец бойцового Клуба сорвал хороший куш на ставках.

Франц выполнял свое обещание и оберегал меня: действительно не отходил от меня ни на шаг и не отпускал от себя – боялся, что наделаю глупостей, но я не собиралась идти напролом и приставать ко всем с вопросами. Глупо, и пустая трата времени. Мне мог помочь только хозяин Клуба. Он знает ответ наверняка. Рискованный шаг – сунуться к нему напрямую, зато результат будет быстрый, без всяких вокруг да около. Я присматривалась к перемещению слуг, кто в какие места уходит, что уносит и с чем возвращается. После часа наблюдения я выбрала двустворчатую сколоченую из грубых досок дверь сбоку от барной стойки. В коридоре за ней иногда маячили человеческие силуэты, они замирали, оперевшись на косяк проема, но в зал не выходили.

Помещение заполнилось на треть. Безликими темными плащами, кто-то уже пьяным голосом нетерпеливо требовал выпустить на арену псов. Я брезговала пить местный алкоголь. Он несправедливо носил название благородных напитков, представляя собой подкрашенный спирт плохого качества, а вот Франц не отказывался пропустить пару стаканчиков. Чистота посуды и рук, что ее касались, друга ничуть не смущали. Атрибуты полностью соответствовали месту. Толпа загудела и разразилась аплодисментами – на арене появились два питбуля. Молодой пятнистый самец разглядывал своего покрытого старыми шрамами соперника с интересом и превосходством. Глаза второго просто обещали смерть.

Собаки сцепились после сигнала, безраздельно завладев вниманием зрителей. Франц не был исключением. Пробившись к ограждению, он стал наравне со всеми подбадривать выкриками собак. Я не смотрела, не давая возбуждающим эмоциям жаркой схватки захватить меня и увлечь в круговорот чувств. Улучив момент, я протиснулась сквозь неохотно расступающуюся толпу и подошла к бару. Стоило слуге отвернуться на миг, как я стремительно проскользнула за боковую дверь и направилась прямо по коридору. Меня обнаружили секунд через тридцать, заломили руку за спину и грубо прижали к стене. Капюшон свалился с головы, открывая золото волос и нежную кожу лица. Сердце екнуло, а кровь, получив порцию адреналина, устроила в голове свистопляску.

– Что тебе здесь надо? – от мужчины разило перегаром и потом. Я инстинктивно прекратила дышать, чтобы удержать в желудке ужин.

– Я хочу поговорить с владельцем Клуба, – жестко ответила я, щедро присыпав слова ледяным презрением. Язык у меня острее, чем бритва. Пусть раны оставляемые им невидимы, но не менее кровоточивы.

– А больше ты ничего хочешь, крошка? – мужчина прижался ко мне всем телом. – Развлечься, к примеру! – головорез хрипло рассмеялся, сунул свою лапу мне между ног и прижал меня к своим чреслам. – Знаешь, как мы умеем развлекаться, не чета вам, аристократам…

Я проваливаливаюсь в пустоту, где все ничтожно. Где ничто не имеет значения. Я падаю вечность и знаю – мне не достичь дна, а сверху летят золотистые блестки, крошечные частицы рэ… Дерево хрустнуло и рассыпалось под моими пальцами, возвращая в реальность. Мелкие истончающиеся крошки кружил из ниоткуда налетевший ветер…

– Мой Бог, лерея! – потрясенно воскликнул головорез и отступил на шаг, словно завороженный глядя на щепки в воздухе, постепенно распадающиеся на невесомую пыль.

Дыхание. Выровнять. Унять заходящее в беге на месте сердце. Спокойно, Алесса. Ничего страшного не произошло. Все уже в порядке. Тебе ничего не угрожает. Никто не посмеет связаться с сумасшедшей лереей. Все прекратилось. И теперь я являюсь хозяйкой положения.

– Дааа, – удовлетворенно протянула я. – Если не хочешь неприятностей, немедленно проводи меня к своему хозяину. Я всего лишь хочу задать один вопрос… И он ответит мне или… Будет отвечать на него… ищейкам! – мужик попятился от меня, но теперь я преследовала его и подойдя близко схватила за яйца и сжала. Вдох сквозь зубы со свистом… Унизительно? А каково было мне… – Я не хочу причинять вреда, поэтому не вынуждайте меня использовать печати, – я блефовала, уповая на неведение мужчины и повсеместные заблуждения относительно рэ. Он поверил, его выдали поднятые вверх трясущиеся руки. Приятно… наблюдать за чужим страхом пятнами расползающимся по одежде. Я отпустила его. Противно, да руки помыть негде…

Головорез, минут назад считавший себя непобедимым, кивнул несколько раз и сделал шаг вперед. Буду считать это официальным приглашением познакомиться с закулисной жизнью бойцового Клуба. Мужчина направился вперед, ежесекундно оглядываясь на меня. Отличная возможность нанести удар по голове и оттащить в укромный закуток тело, чтобы окончательно прикончить, но я не для этго сюда пришла. В странном месте, приходят в голову странные мысли. Тихий нервный смешок… Очередной взгляд головореза. Ага! Он полностью уверился в моей ненормальности!

– Обожди… те, – коротко проронил слуга. Я заслужила пару уважительных ноток в его тоне. Мужчина скрылся за дверью, последней перед поворотом коридора налево. Он находился там всего миг, после чего вернулся и пригласил войти.

Человек за письменным столом оказался мне не знаком, но тонкая кость, незагорелое чисто выбритое лицо и ухоженные руки, в которых мужчина крутил заточенное перо, однозначно указывали на наличие голубой крови в его жилах. Даже нарочито дешевая одежда, купленная в магазине готового платья, не могла скрыть этого. Не то, чтобы неожиданность, но неприятно осознавать, что кто-то из аристократии зарабатывает деньги на собачьих боях. Купается в этой грязи и не испытывает угрызений совести.

– Присаживайтесь, лерея, – единственная табуретка стояла возле его стола. На нее я и опустилась. – Приношу свои извинения, но имени своего я не назову. Обращайтесь ко мне… Хозяин, – он открыто улыбнулся, отчего на щеках образовались милые ямочки. Мужчина производил приятное впечатление. Располагал к общению. Эдакий волчара в шкуре невинной овечки, но ему так идет этот образ!

– Скажите, – я не стала употреблять неприятное мне слово. Мне никто не хозяин. – Вы лично или ваш Клуб причастен к убийству двух девушек, которое произошло вчера. Говорят, их затравили волками… – мой голосок звучал вкрадчиво.

– Почему я должен отвечать на ваш вопрос? – мужчина вздернул брови. Мы не мигая смотрели друг другу в глаза, пробуя на прочность. При других обстоятельствах я не преминула бы свести более близкое знакомство с этим человеком. Покопаться в его мозгах. Влезть в душу. Немного поиграть с ним. Это было бы чрезвычайно интересно: достойные противники, способные наравне со мной состязаться в словесных баталиях и интригах большая редкость. Большинство представителей высшего света туповаты и ограничены, несмотря на превосходное образование.