Текст книги "Легкой поступью безумия (СИ)"

Автор книги: Ольга Виноградова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Глава 13

Покинув пределы дворца, Станислав остановился на улице в замешательстве. К резиденции королевской четы вели три дороги, и он, хоть вешайся, не мог вспомнить по какой пришел сюда. Сокрушенно покачав головой, мужчина потратил час на исследование прилегающих улиц. Лишиться паромобиля навсегда он не желал, а в Тирайе найдутся нечистые на руку люди, охочие до чужого добра.

Закон всемирной подлости не обошел маркиза стороной – аристократу повезло с третьей попытки. Лорд облегченно вздохнул, когда нашел машину в целости и сохранности. Он сел за руль и двинулся в сторону южной окраины города. В отличие от северной, оккупированной полузаконными, а то и вовсе незаконными заведениями, ее противоположная сторона блистала яркими индивидуальными личностями. Воры, убийцы, наркоманы.

Да, Ошанский направлялся прямиком в их тесный мир, не стесняясь и не боясь запачкать белые перчатки. Он не собирался лезть вглубь кровавого братства, чьи участники покрывают друг друга перед лицом чистенькой общественности, но внутри своего сообщества безразлично всаживают заточки под ребра сиюминутным союзникам. Так, сделать шаг, получить требуемую информацию и сразу же назад.

В напомаженном виде маркиз оценивал свою привлекательность в качестве добычи для негодяев на пять баллов из пяти. Днем-то его не убьют, но проследить, где живет, чтобы потом ограбить, могут. Станислав припарковался недалеко от пустого домовладения на улице Расси. Восемь минут до конца четвертого часа. Томительных восемь минут, в течение которых мужчина молча созерцал зияющие провалы на месте окон. Они показывали ему обломки чужих жизней: расколотая картинная рама без полотна, черепки цветочного горшка…

Счастье и горе, беда и радость. Говорят, квартиры впитывают людские эмоции, и начинают сами испытывать их…

– Лорд? – аристократ повернул голову на звук. За стеклом паромобиля стоял мальчишка. Немытый, нечесаный. Он улыбался, демонстрируя отсутствие передних зубов. – Вам? – парнишка протянул конверт.

Ошанский принял его, вскрыл при посланнике и скользнул взглядом по тексту, запомнил его и бросил подростку исто. Достаточно с него стандартной платы. Не больно-то и трудился мальчик.

Мужчина посмотрел на часы, сформировал в голове примерный план действий и направился по указанному в записке адресу. Сегодня Станислав успевал выполнить все намеченные дела до заката, а после… После настанет пора развлечься. На миг, красивое лицо аристократа исказила корявая гримаса. Глаза под плотно сжатыми веками вспыхнули и погасли. Энергетический прилив схлынул, наградив болью в груди.

Средней руки квартал встретил маркиза ленивой суетой. Лорд оставил паромобиль в начале квартала и пешком прошелся до нужного домовладения. Добротное выстроенное в стиле прошлого века одноэтажное здание с прилегающем палисадником. Ошанский с удовольствием отметил наличие живой изгороди высотой в человеческий рост за забором. Отличная защита от лишних глаз.

На звонок дверь открыла служанка и… тут же упала на пол от удара набалдашником трости по виску. Бессознательная, она не помешает внимательно осмотреть любовное гнездышко, где провел ночь его сын. И каково же было его удивление, когда по разбросанным в кабинете бумагам он понял с кем находился Михаил, а оно возросло еще больше после того, как среди стопки литературы мужчина нашел копию фолианта, который хранил в своем сейфе.

Значит, королева не бредила, и в ее руках оказалась реальная возможность отомстить всему миру, возродив Зверя. Осталось выяснить, кто ее обеспечил этим! Мужчина сунул книгу подмышку, низко надвинул котелок на лоб и быстрым шагом покинул домовладение.

Мы расстались с тэр Нуаре после большого перерыва в хорошем расположении духа. Поговорили насчет последних событий из личной жизни учащихся. Посмеялись над одной дурочкой простолюдинкой, которая всем растрепала о любви некоего маркиза к ней, о грядущей свадьбе, а тот, сорвав девственный цветок ее плоти, умыл от всего руки. Девушка недурна собой, чем и привлекла внимание отпрыска знатного рода, но глупа на ее беду. Иначе не поверила бы аристократу.

Последнее на сегодня занятие по истории преподаватель опять построил на противоречии друг другу нескольких фактов. Между учениками завязалась оживленная дискуссия: речь шлшла о великой битве древности. Точнее о том, как полководец Синая ее выиграл. Численным превосходством или ночным нападением на лагерь спящего противника. Официальные источники говорили о первом, но неофициальные дневники армейских офицеров-аристократов утверждали обратное.

Но я не участвовала в споре. Мое внимание целиком поглотила записка. Как ни странно от Франца. Бывший друг просил о встрече после занятий. И я намеревалась исполнить его просьбу. За то время, пока мы с ним не общались, юноша изменился в лучшую сторону. Его одежда стала опять опрятной, пусть и не поражала разнообразием, но ткань была дорогой. Племянник Клеймора начал следить за внешним видом и вернул себе часть прежнего лоска. На его лице все чаще я замечала самодовольную улыбку. А взгляд приобрел некую таинственность с примесью превосходства.

Что стало этому причиной? Не слышала о его примирении с дядей. Да и Франц не из тех людей, которые меняют решения. Даже если не прав. Не нравится мне ситуация, как и записка. Ума не приложу, чего юноша хочет от меня получить. Или о чем расспросить… Вряд ли поздравить с помолвкой.

По окончании занятий я зашла в небольшое кафе возле университета. Франц, уже ждал меня в полутьме зала, который быстро наполнялся учащимися. Кто-то торопился перекусить до работы, некоторые заходили побаловать себя свежей выпечкой и горячим шоколадом, а меня сюда привело дело и неистребимое женское любопытство.

Я присела на краешек отодвинутого для меня стула и раскрыла меню. По этикету до первого глотка чая положено болтать о милых глупостях, но мне слишком дорого время, чтобы разбрасываться им. Сделав заказ, я спросила воспитанника графа о цели встречи.

– Я хотел тебя поздравить с помолвкой, – парень сцепил пальцы в замок. – Так или иначе, я рад, что ты выбрала не дядю, – лицо Франца полыхнуло злорадством.

– Мило с твоей стороны, но я ни на секунду не поверю, что ты пригласил меня в кафе только за этим, – я пренебрежительно дернула уголком губ.

Принесли заказ, и Франц воспользовался передышкой. Он пытался проглотить грубость, но она, словно рыбья кость, намертво застряла в горле. Мне не с чего любезничать с ним, с человеком, который отказал мне в доверии, когда я нуждалась в нем. Я не буду его проклинать и не буду мстить за его проступок, но не прощу до тех пор, пока он не искупит несомненную вину передо мной. Правда… я не знаю, как именно он должен ее искупить…

– Ты права, Алесса. Поздравление – начало разговора. То, что я хочу тебе сказать, возможно, покажется бредом, – парень замолчал, раздумывая, продолжать ему или нет.

– Франц, позволь решать мне, – я мягко подтолкнула юношу к правильному решению. – Поверь, меня можно назвать специалистом в таких вещах! – намек на проведенные в больнице дни. Да уж, ничего более странного, чем моя болезнь со мной не приключалось.

– Дело в том, что твой избранник может не дожить до дня помолвки. Или до свадьбы… – юноша размеренно мешал серебряной ложечкой чай. В отличие от большинства аристократов, он предпочитал пить его с тростниковым сахаром.

– Да? Почему ты так решил? – а после я выведаю, зачем он говорит об этом мне.

На что рассчитывает? Что ожидает? Логичнее предупредить самого Станислава об опасности.

– Людвиг вызвал его на дуэль. Не трудно догадаться о причине, которая заставила двух малознакомых мужчин схватится за пистолеты, – Франц посмотрел на меня. Испытующе. С затаенной хитрецой. Он ждал от меня реакции, причем такой, как придумал он сам.

А я… Заглянув в вихрь эмоций в душе и образов в голове, осознала – концовка дуэли не повлияет на мой выбор. Я не вещь. Не приз, чтобы принадлежать сильнейшему. Умнейшему. Хитрейшему…

– Откуда тебе известно о дуэли? – я смаковала эклер.

Облитое сахарной глазурью лакомство с нежным кремом внутри. Чудесный вкус. Племянник графа неопределенно пожал плечами, покалывая нежелание отвечать на данный вопрос. Не буду настаивать. Чужие секреты имеют полное право оставаться в неприкосновенности с моей стороны. Они дорого обходятся.

– Зачем ты рассказал мне об этом? – пирожные закончились. В чашке пусто, а мне нужно спешить домой и обновить знания для завтрашней практической работы.

– Ты ничего не собираешь предпринять? – юноша удивился. Еле заметно. Те, кто не знает его близко, ни за что бы не догадались.

– Я не в той весовой категории, чтобы им помешать. Предлагаешь встать под пули? Призвать к порядку? Или пообещать одному стать женой, а второму любовницей? – я рассмеялась. – Пойми, я наигралась. Я гналась за эмоциями, как голодный пес за костью в руках мальчишки, но то было ранее. К чему меня привела гонка? К полутора месяцам заключения в лечебнице! Хватит. Я наелась чувств вдоволь. Я просто хочу спокойствия и признания другими людьми моего права обладать им.

– Ты боишься, – Франц сник. Его лицо отображало разочарование. Того гляди заплачет, маленький!

– Называй, как тебе будет угодно. Мне наплевать. На тебя, твое мнение и дуэль. Прощай, – я встала, достала из кошелька пять исто и бросила монеты на стол, сознательно унизив парня. Плата за чай и эклер.

– Постой, – одернул меня на полпути к выходу парень. В левой руке он держал монеты, в правой сверток. – Я возьму деньги, – он подбросил исто на ладони. – Это обошлось мне гораздо дороже, – Франц усмехнулся. – Если вдруг передумаешь после прочтения, то будь в десять вечера сегодня перед входом в корпус падальщиков, – сказал напоследок мой добровольный осведомитель.

Я вежливо наклонила голову в знак благодарности и ушла. С какой стати мне изменять своему решению. Пусть хоть небеса упадут на землю, но вечер я проведу дома в обнимку с книгами, а потом с подушками. Становиться живым щитом между двумя разъяренными хищниками… Нет-нет, увольте от подобной участи. Есть правило – двое дерутся, третий не лезет. И еще лучше не смотрит в их сторону.

Максимум на что оба могут рассчитывать, так это на легкое ранение. Если Франц сподобился сделать верные выводы, то ищейка-профессионал сопоставит два и два еще быстрее. Труп не выгоден обоим спорщикам, потому что оставшийся в живых второй сразу станет единственным подозреваемым, чью вину докажут за несколько часов расследования. И отсутствие свидетелей не спасет убийцу. Судьи в Синае менее всего доверяют словам людей. Ведь известно – все люди лгут!

Я прошлась вдоль улицы, купила у мальчишки свежую газету, про которую забыла утром. Почитаю дома после ужина, забрав сверток с собой. Все равно заниматься невозможно на полный желудок: так в сон клонит. Силы уходят на борьбу с собой, а не на усвоение знаний. Но необременительное занятие помогает отогнать псов неги и расслабления до положенного им часа.

На углу улицы Трэтхэм, где располагался университет и проезда названного в честь генерала Адроноса, я поймала кэб и отправилась домой с комфортом. Честно говоря, погода стояла не ахти какая. Она не располагала к долгим прогулкам. Наоборот, мелкий накрапывающий дождик шептал на ухо обещание блаженства в теплом халате, домашних тапочках за компанию с весело потрескивающим огнем в камине.

Сидя в кэбе под ворчливое понукание лошади извозчиком, я гоняла по голове разговор с Францем. Откуда он узнал? И правда ли то, что он узнал? Парень говорил уверенно, как человек располагающей информацией из надежного источника. А заслуживающие доверия сведения поступают только из… Не может быть! Хотя, почему? Племянник Клеймора совершенно очевидно поправил свое финансовое положение, а особый отдел охотно принимает на внештатную работу стажеров-соглядатаев.

У бывшего друга найдется немало причин поступить к ним на службу и много возможностей добыть информацию. Связи в обществе нужно уметь не только приобретать, но использовать, а в последнем Франц не дурак. Знает, где нажать и в каком месте погладить. Выходит, у юноши приказ. Но чем конкретно он состоит? Не дать моим поклонникам причинить вреда друг другу? Да, бред. Он сам все должен понимать. Не хуже меня соображает.

Что. Я. Пропустила? Не понимаю! Возможно, я найду ответы здесь? Я развернула упаковку. Внутри находилась тетрадь в черной обложке. По рукам прокатилась дрожь. Неужели, это то, о чем у думаю?

Открыв первую страницу, я убедилась в своих предположениях. На ровных линеечках строк прыгали круглые буквы почерка Софии. Через несколько страниц розовой чуши передо мной открылись события лета. Все точно так, как рассказывал Франц, но дальше… Все чаще в коротких записках стал упоминаться загадочный блондин.

Поначалу, София отзывалась о нем с равнодушием и долей презрения. Описывала его дурные привычки и поведение, не согласующееся со статусом аристократа. Притворство мужчины, вызывало в ней бурю негодования. Момент перехода от негативных чувств к симпатии она описала неявно. Каждая следующая запись говорила о росте ее привязанности к незнакомцу, и под конец внушительное признание в любви на страницу.

К кому? Глупая курица не удосужилась указать имени! Только цвет полос и глаз… Под описание подойдет две трети мужского населения Тирайи! Или… Только один из нашего общего окружения с Софией мог вызвать противоречивые чувства и обладал светлыми волосами и голубыми глазами – граф Клеймор…

Извозчик остановился у ворот домовладения моей семьи. Я вышла, расплатилась с ним и приказала быть в половине десятого вечера на углу квартала. Спокойствие… Как же, дождешься его! Каждый норовит растормошить осиное гнездо без всякого уважения к чужому выбору!

Злая, оттого морально измотанная, я зашла в здание и поднялась к себе в комнату. Придется забыть о подготовке к занятиям. Не дай Человек, провалю завтра практическую работу – собственными руками прикопаю Франца в университетском парке.

Из гардероба я извлекла старую форму для занятий по физической подготовке. Ее шили из прочной ткани с кожаными защитными накладками на груди, животе и суставах. Она частично защищала тело от повреждений, которые ученики могли нанести друг другу в пылу тренировки. Окрашенная в черный цвет форма превосходно скроет меня в темноте, а до кэба я доберусь в одетом сверху плаще мужского кроя.

Закончив с внешним видом я досталась из тайника под кроватью коробку со стеклянными шариками для игры в чак. Их хранит каждый уважающий себя лер и скрупулезно пополняет запас в игрушечных лавках, если он истощается. Что можно можно сделать шариком диаметром в два с половиной сантиметра? Ну, случайно выбить глаз или зуб. Разве? Ухмыльнется любой ученик университета в ответ на подобный вопрос.

Мы расплавляем стекло внутри шарика, оставляя тончайшую оболочку, которая лопается от малейшего усилия. Удаляем клейкую массу через отверстие, проделанное швейной иглой, и меняем начинку. На что? На все, чего душе заблагорассудится. Достать образцы рэ-структур различных ядов не проблема. Частично мы изучаем опасные вещества в университете. Схемы других покупаются у практикующих врачей. Особо гениальные головы изобретают их на ходу. Но это еще не все. Потрудившись, некоторые создавали сложные схемы: горючая жидкость, воспламеняющаяся от контакта с кислородом. Я видела изуродованные подобные смесью лица…

Чем воспользоваться мне? Я вытащила из тайника написанный своей рукой справочник и принялась листать его. В конечном итоге, после долгой борьбы с самой собой, я остановилась на парализующем средстве, кислоте и взрывчатке с наполнителем из крошеного стекла и ломаной стали. Я спустилась в подвал за кусачками, из комнаты служанок стащила набор иголок, у которых затем аккуратно откусила острия.

Мне нравится разбивать работу на этапы и не перемешивать их. Сперва подготовка, дальше волнующие, требующие сосредоточия, действия, проверка результата. К заходу солнца передо мной на столе разместились восемь шариков, упакованных в специальный пояс из двухслойного бархата. Одна ячейка для одной стекляшки.

Ужинала я в одиночестве: мать закрылась в мастерской и не отвечала на стук, отец пропадал на работе. Часы пробили восемь, когда допивала вторую чашку чая. Ноги отказывались возвращаться в комнату, где я все приготовила для ночной вылазки. Сердце отстукивало барабанную дробь, будто предвестницу похоронной. Я сидела за столом до последнего и встала тогда, когда медлить уже было нельзя…

ЧАСТЬ 2

Я поднялась в комнату, завернулась в плащ и вылезла в окно. Осторожно прокралась под освещенными окнами маминой мастерской. Пробежалась до калитки, сто метров вдоль улицы и позволила себе отдышаться, перейдя на шаг. Деревянный. Ломающийся на каждом движении. Отдающийся в мышцах колкой болью. Мне страстно хотелось повернуть назад. Спрятаться в комнате, закопавшись в одеяле. Сжавшись в комочек. Не желаю… Видеть. Слышать. Участвовать.

Мерзко. Быть заложником обстоятельств, которые нельзя перешагнуть. Отмахнуться, как от надоедливой мухи. И забыть. Нельзя… Кто решает, что можно, а что нет? Почему не я? Почему мои решения, кажущиеся верными, на самом деле оказываются не более чем самообманом? Больно наблюдать, как стены, которые считаешь незыблемыми, ломаются от легкого толчка извне, потому что для остального мира они картонные карты, и его обитателям ничего не стоит разрушить хрупкий домик. Ведь интересно наблюдать за обнаженной душой обитателя сломанного жилища, корчащейся от пронизывающего холода кладбищенского склепа какого-то детского восторга исходящего от наблюдателей.

Ты мне ответишь за это, Франц. Ответишь за убогий спектакль, устроенный в кафе. Подсунутое знание, которым я жаждала обладать в начале истории. За утраченное равновесие. За проданный по глупому любопытству покой. За боль в стиснутых челюстях: зубы стучали так, что норовили на куски раскрошиться. Не сейчас. Я сложу обиду и злость в сундучок. Закрою его на ключик и оставлю содержимое доходить до кондиции на солнышке. Дождусь подходящего момента и выплесну в лицо. Ты кровью рыдать будешь, мальчик…

Я подошла к поджидающему меня кэбу. Сунула в руку извозчику плату и назвала адрес, куда он должен меня доставить. Человек! В голове роится миллион мыслей. Они копошатся, подобно червям на свежем трупе. Наползают друг на друга, образуя конгломераты сжигающего разум беспокойства. Крутятся, вертятся, а потом распадаются на тонкие, стреляющие электрическими разрядами нити. Я дорого бы отдала за холодное спокойствие, так горячо любимое героинями женских романов, но никаких денег не хватить купить его тому, кто изначально склонен к сладости чистых взрывных эмоций.

Экипаж остановился. Я выглянула в маленькое окошко, убедилась в правильности пункта назначения и вышла. Километр до ворот университета преодолела пешком. Не быстро, но и не слишком медленно. В темноте, без людей, местность казалась зловещей. Воздух пах остывающими углями костров из прелой осенней листвы. Странный запах… Дурного предчувствия, сжимающего колючей еловой лапой сердце. Невидимые вороны дополняли антураж скрипучим карканьем. Грубые декорации в театре ужасов, но актеры в нем настоящие. Правда они не подозревают, что и убийства исполнителей запланированы тоже настоящие…

Франц поджидал меня на крыльце. Он стоял за колонной, подпирающей крышу здания. Невозмутимый. С саркастичной улыбкой на устах. Она не идет ему. Плохо сидит, словно штаны на размер меньше, жмущие в самых нежных местах. Того и гляди лицо племянника Клеймора пойдет уродливыми трещинами.

– Так и знал, что ты приедешь! – парень отбросил напускную вежливость, которую использовал при разговоре в кафе.

В темных впадинах глазниц влажно и жадно блестели его глаза, наполненные предвкушением. Я представила, как вцепляюсь в них и выковыриваю, а он кричит и падает на колени, прижимая ладони к лицу. Жестокое видение помогло мне успокоиться. Не сорваться. Не время предъявлять счет. Пусть по нему набегут проценты.

– Будем трепаться или ты отведешь меня на место? Учти, Франц, если ты обманул меня, то пожалеешь об этом. Я готова сорваться в любой момент, а о моих способностях разносить все вокруг ты прекрасно осведомлен. Так что на тихий вечер даже не рассчитывай, – предупредила я воспитанника Клеймора.

Чувствую, излишне. Но это его выражение лица… Я поспешно отвернулась и вонзила ногти в ладонь, чтобы справиться с желанием изуродовать до неузнаваемости бывшего друга.

Что там говорили врачи? Мне нельзя злиться? Жалко об этом не знает Франц, иначе он непременно бы промолчал и не стал втягивать меня в дурно пахнущую историю. Или стал? От его благородства остались одни воспоминания с того момента, как он поступил на службу к ищейкам. В той же помойке очутилась его честь.

Мой Бог-Человек! Мы так легко расстаемся с ценностями, которые имеют вес и значение… Пусть на словах… Но все же… Продаемся за финансовое благополучие. Еду, воду, домовладение, одежду… Люди так мелочны…

– Идем, – юноша спустился по лестнице, обнаружил, что я задумалась и оповестил о начале приключения.

Я догнала его и последовала за ним. Неясным силуэтом среди старых деревьев. Мы двигались осторожно. Стараясь не создавать лишнего шума. Каждый шорох, треск ломающейся под ногами палки казался мне оглушительным. Бил по позвоночнику и отзывался замершим дыханием в груди. Я вглядывалась в темноту, но не могла узнать окрестности: обладающие индивидуальностью днем деревья, ночью, будто нарочно, нацепили одинаковые одежды.

Мы пробирались через заросли минут пятнадцать. В конце пути замерли, спрятавшись за стволом огромного старого дуба. В прошлом году молния расколола его надвое, и теперь отмирающие упавшие ветви образовали естественное укрытие. В нем с десяток человек с комфортом поместится, не то что двое худых подростков. Я устроилась близко к бывшему другу, но так, чтобы не касаться его. Слишком противно.

Сразу за нашим укрытием начинался университетский стадион, используемый для тренировок на открытом воздухе в теплые месяцы. Ровный всесезонный газон не тронула осенняя слякоть. Он сохранил летнюю свежесть, накопленную под солнцем. Мягкую зелень травы лишь посеребрил иней заморозков. Она на вид выглядела хрустящей и колкой. Красивое оформление для смерти.

Облачко пара вырвалось изо рта, а когда оно растаяло, то я увидела их. Людвиг и Станислав шли по дорожке со стороны корпуса целителей, мило беседуя. Мужчины не скрывались: их громкий смех и шуточки разносились по стадиону.

Я знаю, что бояться им некого – сторож живет в другом конце парка и давно уже спит в обнимку с бутылкой, но откуда это известно им? Орландин всеми силами убеждает общественность в хорошей охране университета. В реальности печатями защищены здания, а по территории разрешено передвигаться любому, кто в курсе настоящего положения дел.

Враги, играющие в лучших друзей. Обмениваются впечатлениями об известной певичке. Оба ее посещали в свое время. Людвиг и последний год не гнушался ее общества?! Ублюдок! Мы не давали друг другу клятв и обещаний, но я всегда считала, что в личных отношениях мы честны. Ошиблась. Он успел замарать изменой нашу общую постель! Я зашипела сквозь зубы и схватилась за пояс с шариками. Конечно, мы расстались и никаких претензий у меня к Клеймору нет, но обидно. По-женски, по-человечески обидно случайно узнать о совершённом предательстве.

Неожиданно идиллия прекратилась. Клеймор и Станислав резко оборвали разговор и обменялись кивками. Мужчины отпрыгнули в разные стороны, практически синхронно сорвали с себя шляпы и плащи, оставшись в костюмах. Вверх взметнулись трости с выпущенными стальными жалами. Они не шутят… Они всерьез затеяли танец со смертью. Если до этого в моей душе теплилась надежда на розыгрыш, то с первыми секундами противостояния она сдохла. Я не верю своим глазам. Я отказываюсь понимать происходящее…

– Убедилась? – шепнул мне на ухо Франц.

Я обернулась к нему и, четко выговаривая каждую букву, спросила:

– Ты знаешь, что происходит? Какой у тебя, приказ мать твою?! – выругалась я вполголоса. Зло. – Говори, мразь, или я за себя не отвечаю! – мой кулак впечатался Францу в нос, разворотив его.

Воспитанник графа вытер рукавом кровавый ручеек, поднял глаза полные шелестящей ненавистью с отблесками слез и обронил:

– Если бы я сам знал… Мне поручили сойтись с его сыном и выяснить, чем Станислав занимается. Помимо общеизвестных вещей. Я случайно увидел его у Королевы и подслушал разговор с моим дядей. Я здесь без приказа, Алесса. Инициатива, будь проклята…

Зверь! Чем мы занимаемся?! Дележом совочка в песочнице, когда необходимо решать, что делать. Куда бежать икого звать на помощь. А надо ли? Мы не дети, чтобы сломя голову бежать к маминой юбке и просить защиты от злого дяди. Мы сами злые-презлые дяди: у обоих имеется черный список вопросов к Клеймору… – Я должен просто следить за Ошанским и каждый день подавать отчеты. Ничего более! – прервал на грани решения мои мысли Франц.

– А я тебе зачем понадобилась? – меня тянуло посмотреть на стадион, оценить происходящее и понять настала пора действовать без оглядки на последствия или есть немного времени в запасе. Сосредоточиться на торопливом разговоре с бывшим приятелем стоило достаточного много сил.

– Да потому что ты – дура! – выпалил парень. – Ты не знаешь за кого собралась замуж! Ты даже не представляешь себе насколько опасен маркиз, на что он способен!

– Послушай, – я вцепилась пальцами в плечи племянника Клеймора и сжала их, как клещами. – Хватит лжи! Перестает оговаривать Станислава. Я все равно не поверю тебе. Ты утратил мое доверие и никогда не получишь его снова! – мы чересчур увлеклись выяснением отношений. Интуиция подсказывает мне, что мы рискуем прочирикать нечто существенное.

Я отпустила мерзавца и выглянула. Без особенных изменений. Мужчины по-прежнему сосредоточенно кружили, совершая редкие колющие выпады в сторону противника. По их виду скажешь об их намерении уничтожить друг друга. Скорее, они… выбирают момент для вскрытия козырного туза! Их действия говорят о профессионализме во владении шпагой и тростью. Оба хотят закончить бой одним ударом.

– Следуя твоей логике, я должен очернять Клеймора. Человека, который вырвал и сгрыз мое сердце, а не Ошанского. С него мне какая выгода? Мне ему мстить не за что, – не унимался Франц. – Дура! – снова обругал меня парень. – Твой Станислав с легкостью убивает людей!

Его слова коснулись моих ушей мимолетно. Не произвели должного впечатления, как рассчитывал племянник графа. Я была парализована. Внезапной догадкой, на которую меня натолкнула небольшая деталь, увиденная на стадионе. Я не обратила на нее внимания сразу, потому что для меня она привычна, как для любого из леров… Но бывший любовник и будущий муж не являются ими, так почему на их лицах глаза горят золотым?! Ааа… Видимо, об их принадлежности надо говорить в прошедшем времени.

– Леры… – прошептала я и прижала руку к губам, испугавшись своих слов.

– Где? – парень покрутил головой, но не никого нашел и вопросительно взглянул на меня.

– Они – леры. Оба. Присмотрись! – я повернула его голову в сторону схватки и на всякий случай ткнула пальцем.

На стадионе двое застыли. Я не видела, однако, мне почудилось, что мужчины обменялись ухмылками. Смех же отчетливо слышали мы оба. Свободный. Чистый. Избавленный от застарелого напряжения. Будто у них появился повод быть честными друг перед другом.

С минуту ничего не происходило. Вернее, мы с Францем ничего не замечали. Подумаешь, ветер поднял мусор с земли и закружил его. Но дальше мы поняли – это не ветер. Он здесь совершенно ни при чем…

Завороженные, мы наблюдали за класической дуэлью леров: набирающие мощь торнадо, порожденные разворачивающимися векторами рэ. Выигрывает тот, кто отдаст больше сил, кто лучше и дольше будет контролировать ограниченные заданным радиусом потоки. И вдруг поняли: в плетении не хватает существенных деталей, а именно оба забыли об ограничениях. Смешно… Они здесь все разнесут. История нашего университета изобилует разрушенными корпусами…

Их соперничество из предметного превратилось в дело принципа. Они не отступят. И не уступят. И даже дойдя до точки невозврата, когда начнет распадаться рэ-структура тела они оба будут лишь увеличивать количество частиц. А потом все окончательно выйдет из-пол контроля: Тирайя впервые познает прикосновение урагана.

Целостная картина сложилась за несколько секунд. Я осознала себя бегущей вслед за Францем. Парень мчался в неизвестном направлении и тащил меня за руку. Он спасал наши жизни, но отчего-то благодарность внутри меня дремала и причмокивала во сне губами.

– Отпусти! – я вырвала руку, сделав шаг в обратном направлении.

– С ума сошла? Надо добраться до ректора и преподавателей. Мы ничего не сделаем. Ничего!!! – закричал Франц. от волнения его трясло. Недавно похожая дрожь сотрясала и меня. Бояться каждому выпадает в свое время.

Я презрительно искривила губы, назвала его трусом и бросилась обратно к стадиону. Мы не успеем добраться до ректора, а перебудить среди ночи людей, которые живут рядом… Не эффективно. Они не поверят двум перекаленным подросткам, рассказывающим небылицы. Выяснения отношений между лерами никто не помнит. Власти на что угодно валили разрушения, но не открывали правды. Нас обязаны воспринимать, как благо, а не как возможную угрозу жизни.

Я вернулась к укрытию, но не торопилась вылезать из него и заявлять о своем присутствии. То, что я задумала не укладывается в рамки логики и моего характера. Самопожертвование… Красивое определение для глупой смерти. Ведь оно означает ограниченность ума того, кто выбрал ее, не увидев иной путь. Я вижу его. Он настолько узкий, что по нему может пройти один и Франц уже занял место. У меня нет выбора. Всегда найдется человек, готовый встать на второй конец доски для равновесия или его туда поставят. А раз поставили, стой…

Облизнув сухие в трещинках губы, я вышла к мужчинам. Ураганный ветер валил с ног, но я, закрыв лицо руками шла. У меня есть силы поспорить с разбуженной природой. Ближе, еще немного. Я споткнулась от сильного порыва, упала и проехалась по земле. Сорванный дерн кружился в высоте. Достаточно. Дальше не пробиться.

Ну, и как же? Четвертый вид рэ-преобразования заученными формулами не вызывается. Давай! А, Зверь! Да что же это! Воронки не стоят на месте. Довольно скоро меня сомнет и перемолет между ними. Не получается! Разинув рот, я смотрела на трущиеся друг о друга вихри и не могла пошевелиться. Вывернутое наизнанку удовольствие наблюдать за опасной стихией. Гипнотизирует… И умирать не так страшно, как говорят…