Текст книги "Терем желаний"

Автор книги: Ольга Сакредова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

– Может, она заболела?

– Нет. Маша ушла в хорошем настроении. Чего нельзя было сказать о Валере. Он вышел из библиотеки растерянный. Предположение, что Маша обиделась на него, слабо оправдывало ее уход, и Валера решил еще раз попытать счастья.

Подъехав к Машиному дому, он остановил машину и посигналил. Если она дома, то услышит и увидит его. После десятиминутного ожидания он решил подождать там, где они обычно прощались. И действительно, он не должен знать ее адреса. Объехав квартал, Валера остановился у знакомого дерева и выключил мотор. Полчаса ожидания результатов не принесли. Валера вновь подъехал к дому, дал сигнал. Может, Маша вернулась другой дорогой? Опять ожидание. И опять безрезультатно.

– Что будем делать, Мэри? – спросил он молчаливую машину, барабаня пальцами по кожаной обшивке руля.

Валера мог подняться в квартиру Маши, но она с таким упорством отказывалась назвать адрес и не позволяла подъезжать к дому, что он боялся еще больше обидеть девушку неожиданным визитом и неуважением к ее просьбе.

– Она сказала "не надо", – тихо жаловался машине Валера, следя за прохожими в надежде разглядеть знакомую фигурку.

На следующее утро Валера не выходил из кабинета и, только часы пробили десять, снял трубку телефона.

– Сегодня Маша во вторую смену, – ответила Елена Николаевна.

– А вчера она не возвращалась?

– Нет.

– Спасибо. До свидания.

Последний вопрос был лишним. Валера дежурил в машине до закрытия библиотеки, затем снова ездил к дому Маши и ни с чем вернулся домой.

В обед он опять позвонил. Елена Николаевна ответила, что Маша звонила и попросила отгул.

– Зачем? – удивился он.

– Навести порядок на могиле отца, – ответила заведующая.

– Какой могиле? – Терпение Валеры начало сдавать.

– Машин отец, – сухо произнесла начальница, – погиб, молодой человек.

– Да.., да, авиакатастрофа. – Валера потер пальцами переносицу. – Я не знал, что есть его могила. Завтра она будет на работе?

– Конечно, – оживилась Елена Николаевна. – Во вторую смену. Звоните, приходите..

На следующий день Маша уехала в областную библиотеку менять книги, и Валера, не уточняя ничего, положил трубку. Вечером он стоял на распутье. Маша работает во вторую смену, и, конечно, он пойдет в библиотеку и даже не упрекнет ее из-за долгих поисков и напрасного ожидания. А с другой стороны, он не был уверен, что застанет Машу, и тогда вызовет недовольство своей навязчивостью и упрямством. В тысячный раз Валера прокручивал в памяти последний день, когда они были вместе. Несмотря на пережитые эмоции любви и откровений, он не мог понять, что заставило Машу бежать, когда она так нужна ему.

Он не задавался вопросами: "зачем?" "почему?" – как не спрашивал, зачем он дышит, ходит, работает. Это его жизнь, и Маша была частью ее, неизведанной частью. А он привык, чтобы все было понятно, и поэтому надо было узнать, изучить ту новую Машу, которую он открыл для себя. А для этого она должна быть рядом с ним. Без нее он чувствовал себя развалившимся на куски оголенных нервов.

Валера не удивился, когда увидел за столом Елену Николаевну и ее мужа.

– Я посмотрю книги? – рассеянно спросил он и пошел к стеллажам. В области солнечного сплетения собирался ком отчаяния и поднимался вверх, перехватывая и затрудняя дыхание. Он не мог сосредоточиться на названиях книг, а слух был обострен до звона в ушах; скрип стула, шум, доносящийся с улицы, заставляли его вздрагивать и оборачиваться к входной двери.

– ..Если она уйдет с работы, – жаловалась Елена Николаевна мужу, – я не знаю, что буду делать. Одна я не справлюсь.

– Не драматизируй, Леночка, – успокаивал ее муж.

– Тебе легко говорить, – постепенно повышала голос заведующая. – Через неделю ты уйдешь на полгода, и я останусь одна. Ты же видишь, как я работаю: целыми днями занята, да и в выходные, когда все нормальные люди отдыхают...

– Ты скрашиваешь их досуг, – продолжил муж.

Наступила кратковременная тишина. Сердце застыло, и Валере показалось, что он потерял не только слух, но и зрение. Черные круги поплыли перед глазами, в ушах стоял невыносимый звон.

Значит, дело дошло до увольнения. Ради того, чтобы не видеть его, Маша готова пожертвовать любимой работой. Господи, что он сделал и чего не сделал, если Маша боится встречи с ним?

И что делать ему? Забыть? Отпустить и не вмешиваться в ее жизнь? Дать ей свободу и не напоминать о себе? Но почему?! Чем он не подходит Маше и вызывает ее ненависть?

Валера напряг волю, чтобы прийти в приличествующее читателю состояние. Сейчас главное – выйти из библиотеки, дойти домой, а там круши, кричи, безумствуй сколько душе угодно.

Взяв наобум две книги, он подошел к Елене Николаевне.

– Уже выбрали? – Она достала его карточку, просмотрела записи. – Вы заказывали книги в областной библиотеке?

Валера кивнул и откашлялся.

– Я вспомнила. – Заведующая на секунду отвернулась, сняла с полки небольшую стопку. – Маша говорила, что эти книги для вас. Будете брать?

Валера снова кивнул, и женщина начала записывать реквизиты в его карточку.

– Я случайно услышал ваш разговор, – тихо сказал Валера, как ему казалось, равнодушным голосом. – Вы остаетесь одна в библиотеке?

Без.., сотрудника?

– Что? – Елена Николаевна отложила в сторону очередную книгу и вопросительно посмотрела на Валеру. – Нет. Я говорила о семейных делах.

Она хотела сказать "о Маше", но передумала. Странно и неловко получается, что этот красавец явно интересуется Марией и никак не может ее застать. А Маша лишь благодарит, когда начальница рассказывает о звонках и визитах Валеры, и больше ничего.

– У вас срок две недели, – сказала Елена Николаевна, отдавая книги Валере. – Не задерживайте, пожалуйста.

Значит, воображение перестаралось, думал Валера, возвращаясь домой, но мерзкое настроение не проходило.

Дома Валера открыл бутылку водки и бессмысленно рассматривал обложки принесенных книг. Среди них были те, которые он не заказывал, – знакомая Маши сдержала обещание и сама подобрала их, но вряд ли это имело значение. Он оттолкнул от себя книги, залпом выпил полстакана обжигающей жидкости и снова потянулся к бутылке.

На работу Валера опоздал, и требующий безупречной пунктуальности Олег лишь сказал, что в таком состоянии ездят на трамвае, а не за рулем. Работа, отвлекла Валеру. Он сосредоточенно вникал в каждую деталь, дотошно раскапывал суть в любой мелочи и долго выслушивал рабочих, задавая многочисленные вопросы, как студент-первокурсник. Олегу приходилось, силой тянуть его в машину, чтобы съездить на другой объект или в контору, где начиналось все сначала. Под конец рабочего дня он отважился спросить Валеру:

– Может, позвонишь Наташе? Валера с такой злостью посмотрел на Олега, что последний поспешил ретироваться.

Ему не хотелось никуда идти. Он допил остаток вчерашней водки, но до опьянения было далеко, а белые стены пустой комнаты давили и гнали вон. Ни уговоры, ни доводы, что Маша – случайная знакомая, любовница на одну ночь (вернее, день), мимолетный взрыв похоти, не успокаивали его. Да, он рассчитывал на короткую связь. Да, он добился близости с ней, но не только не утолил желания, а набил еще большую оскомину, раздирающую внутренности и не находящую выхода.

***

Скорее по привычке Валера взял книги, так и не прочитанные, и вышел из дому. По дороге он подумал, что может встретить Глеба Станиславовича, и все надежды возложил на старика, хотя и не представлял, о чем с ним говорить. О Маше?..

Она что-то писала, низко склонив голову, и подняла глаза, когда он остановился посреди зала. На краткий миг взгляд его блеснул и потух. Милая улыбка и сдержанно-вопрошающий взгляд – чем могу быть полезна? Он почувствовал слабость в коленях. Ничто в Маше не говорило об их близком знакомстве, перед ней стоял один из многих читателей. Валера медленно повернулся и вялой походкой направился за зеленую перегородку. Раздался скрежет отодвигаемого стула, и библиотека погрузилась в тишину.

Маша с застывшей на губах улыбкой склонилась над записями, но ручка не коснулась бумаги. Она потеряла мысль и уже не могла сосредоточиться. Часы мелодично отзвонили семь ударов, и Маша с неслышным вздохом пошла раскладывать книги по местам.

Она была рада приходу Валеры. Все эти дни она думала о нем, тревожилась после скупой информации Елены Николаевны и уговаривала себя, что все обойдется. Не обошлось. По его виду похоже, что он обижен и расстроен, и в этом была Машина вина, она-то и мешала подойти и поговорить с Валерой. А в читальном зале стояла тишина, Валера там был один.

Маша дождалась, когда минутная стрелка разделила девятку пополам, и встала: пора. Звонкие каблучки застучали по деревянному полу.

Валера уронил голову на согнутые в локтях руки и, казалось, заснул. Из-под локтей выглядывали уголки раскрытого журнала, а рядом лежали две книги.

– Пора закрываться, – мягко сказала Маша, положив на его плечо руку.

Он не дрогнул, лишь напрягшиеся мышцы прокатились по его спине. Немного помедлив, Валера лениво поднял голову и откинулся на спинку стула.

– Я не спал.

– Библиотеку все равно надо закрыть, – улыбнулась Маша и посмотрела на книги. – Вы так быстро прочли? Я привезла их на этой неделе.

– У меня есть такие дома. – Валера удивлялся: как он может спокойно разговаривать о книгах, и с кем?! – Мне они не нужны.

– Они были в вашем списке, – разочарованно пояснила Маша, было искренне жаль, что ее старания оказались ненужными. – Я спишу их. – Она взяла книги, прочитала названия и пошла к рабочему столу. На миг проснулось сожаление, что Валера не остановил ее, не окликнул, но Маша тут же одернула себя – так и должно быть.

Валера продолжал сидеть, невидящим взглядом уткнувшись в раскрытый журнал. Маша вернулась без книг, немного подумала и присела на стул напротив Валеры. Ей хотелось успокоить его, пожалеть, и в то же время отрешенность делала его таким смешным, что девушка едва сдерживала озорную улыбку.

– Хотите что-то взять из книг?

– Да. "Горе от ума" Грибоедова. – Он поднял на Машу тусклые глаза, в них были вопрос и мольба обиженного ребенка.

И это стало последней каплей; Маша звонко рассмеялась. Ее заливистый смех зазвучал в длинных проходах зала и многократным эхом вернулся к обоим. Ни один мускул не дрогнул на лице Валеры, глаза остались тусклыми и пустыми, а душа надрывалась от крика:

"Стерва! Стерва!.."

– Почему так трагично? – сквозь смех выдавила Маша.

Ему бы уйти, молча и навсегда, но подняться сейчас, под аккомпанемент ее смеха, подобно смерти. От слабости и нарастающей злобы Валера не чувствовал ног, хорошо еще, что язык поворачивался.

– Хочется вспомнить, что же сказала княгиня Марья Алексевна?

Смех прекратился так же резко, как и начался. Маша пришла в замешательство – это намек?

– Вряд ли Грибоедов расскажет вам о княгине. – Девушка обрела холодное спокойствие. – Автор упоминает о ней в финале пьесы как о высшем судье столичных сплетен.

Валера выжидающе молчал.

– Княгини нет в действующих лицах, поэтому... – Маша тоже замолчала, взволнованно сплетя холодные пальцы. Чего ждет от нее Валера?

– Маша, – его голос таил угрозу, – я стараюсь быть хорошим.

Маша опустила в раздумье глаза, снова подняла и тихо промолвила:

– Тебе не надо стараться, Валера. Ты всегда был хорошим. Лучше, чем ты думаешь.

Ему не хватало воли выдержать тон, голос сорвался до мольбы:

– Тогда почему ты сбежала, Маша?

– Я... – Маша задумчиво побарабанила пальцами и решительно хлопнула по столу. – Ты получил что хотел. Продолжение не имеет смысла.

– Ты тоже хотела только этого? Она отвела глаза.

– Я не жалею о том, что произошло.

– А я жалею, – пробормотал себе под нос Валера, но Маша услышала.

– У тебя было время расставить все по местам и ненужное забыть. Возможность есть и остается, Валера. – Она положила ладонь на его руку и слегка сжала. – Я говорила, что не хочу стоять на чьей-то дороге, и тебе мешать не буду. Все хорошо.

Он долго смотрел на тонкие пальцы, бледно-розовые ногти выглядели непривычными без лака, прозрачно-чистыми в своей естественности.

– Я голоден, Маша, – тихо и устало сказал Валера. Она печально улыбнулась.

– И хочешь, чтобы я накормила тебя?

– Да. – Голос сел до хрипа, и глаза высказали то, о чем умолчал язык.

Наконец Маша почувствовала искреннюю жалость к мужчине, сидящему перед ней. Но что делать? Оттолкнуть его Маша не решалась, а дать большее – то, что он заслужил, – не могла.

– Ты ничего не ел целый день? – Она тянула с ответом, потому что сама не знала, каким он будет. Валера безнадежно уронил голову на грудь.

– Я вчера напился, и мне до сих пор плохо. Маша, мне плохо без тебя.

Неужели она принесла беду Валере? Она почувствовала раскаяние, но решиться на что-то конкретное не хватало ни смелости, ни сил. Нет, она просто обязана вернуть мир в жизнь Валеры, решила Маша. Пройдет немного времени, и он успокоится, остынет и уйдет без сожаления и печали.

А как же она? Новое испытание? Или продолжение прежнего? Решай, Маняша.

– Маша?

Она уверенно поднялась со стула, отрекаясь от последних сомнений.

– У тебя есть продукты?

– Что-то есть. – Валера боялся надеяться. Он не верил ее словам, знал, что в любой момент она с легкостью переиграет в свою пользу и оставит его в дураках.

– Есть деликатесы и ничего существенного? – переспросила Маша хозяйственным тоном с долей сварливости и насмешливости.

Валера пожал плечами:

– Не знаю.

– Ладно, пошли, мы и так задержали закрытие библиотеки на, – она посмотрела на часы, – двадцать минут.

Валера поднялся, тяжело опираясь, словно ноги не держали его, и привалился к краю стола. Маша взяла сумку, поправила на плече ремешок, повернулась к Валере:

– Ну что же ты?

Он взял ее за руки. Она, повинуясь его силе, сделала шаг навстречу, потом еще один.

– У меня приступ голода. – Его руки грузно легли ей на талию.

Маша встревожилась не на шутку:

– Ты действительно ничего не ел? Мужские объятия стали крепче, она сделала еще один шаг и прижалась к нему, обхватив руками плечи Валеры.

– Я хотел тебя и больше ничего.

Притянув ее к себе, Валера жадно впился губами в ее рот. Маша не сопротивлялась, и это уже придавало ему силы. Он не был ни нежен, ни груб, ему было не до игры, он алчно впитывал ее вкус, сладость ее рта, ее энергию и жизненную силу. Силы возвращались покалывающей истомой и тягучей болью неги.

Она интуитивно поняла его жажду и не мешала ни игрой языка, ни стоном, застрявшим в горле.

Она отдавала все, в чем нуждался Валера. Маша физически ощущала, как ее силы переливаются в мужчину, как крепчают его мускулы, наливаются мощью и властностью, а она в это время становится все слабее и слабее. Электрическая волна прошла по его телу. Маша рухнула бы, если б ее не держали сильные руки, в коленях появилась ноющая боль, и она безвольно повисла на его плечах.

– Теперь все на своих местах, – сказал Валера на ухо девушке. – Почти все.

– Почему почти? Он усмехнулся:

– Я скажу тебе дома. Идем.

Легко сказать! Маша едва чувствовала свои ноги, маленькие каблучки грозили выскользнуть из-под пяток, и тогда не избежать падения, а Валера упрямо тянул ее за руку, не давая остановиться.

– Валера, подожди! Надо включить сигнализацию.

– Где она? – От избытка сил он метался по вестибюлю в поисках нужного выключателя и, когда Маша закрыла дверь, вновь схватил ее за руку и потянул за собой.

– А позвонить? – напомнила она.

– Дома, – бросил на ходу Валера.

– А если что-то не в порядке?

Он не слушал. Обхватив Машу за талию, он почти нес ее, шагая широко и решительно, пока Маша перебирала ногами, едва касаясь асфальта.

Закрыв дверь квартиры, Валера подвел Машу к телефону и подал ей трубку:

– Звони.

Сам снял туфли, стянул носки, подпрыгивая то на одной, то на другой ноге, и повернулся к Маше.

– Занято, – объяснила она, нажав и отпустив рычаг телефона. – Попробую еще раз.

Валера сел на корточки позади Маши и начал расстегивать ей босоножки.

– Алло? – Маша потеряла равновесие и едва успела схватиться за полку, на которой стоял телефон, и с упреком в глазах повернулась к Валере. – Добрый вечер.

– Говори, – тихо приказал он, ставя ее ногу на пол и берясь за другую с твердым намерением не останавливаться на полпути. Валера чувственно погладил Машины ноги, рука скользнула под юбку, поглаживая бедра. Маша заканчивала разговор волнующимся голосом и нервными смешками, уворачиваясь от распаленных поцелуев Валеры. Он не обращал внимания и продолжал настойчивые ласки, прижав к груди ее спину и накрыв ее своими плечами.

– Что о нас подумают? – смеясь, возмутилась Маша, положила трубку и прерывисто вздохнула.

– Что мы голодны и очень торопимся, во всяком случае, я.

Он развернул Машу к себе и ртом припал к ее груди, прощупывая языком сквозь слои одежды маленькую вершину.

– Меня уже ноги не держат, – призналась Маша улыбаясь.

– Отлично!

Он подхватил Машу на руки, не заботясь о взмывшей вверх юбке и теперь медленно сползающей с Машиной груди, ногой толкнул дверь в комнату, потом в спальню.

Быстро раздевшись, он раздвинул ей колени и без предупреждения уверенно вошел в нее.

Маша лежала неподвижно, предоставляя Валере действовать самостоятельно. После долгой минуты блаженного удовлетворения, когда он задышал глубоко и ритмично, она провела ладонью по густым волосам, приятно покалывающим подушечки пальцев. Ритм дыхания передался телу, сосредоточивая силу на извечных движениях...

После напряженных дней разлуки, когда мысли неустанно возвращались к Валере, Маша смогла расслабиться. Зная Валеру, его внимательное отношение к интимным моментам, она не ждала насилия, но по-мальчишески нетерпеливое поведение вдруг принесло ей радость, не ответить на которую было невозможно. В то же время она упивалась сознанием, что от нее не требуют, а ей дарят. Это открытие вскружило голову и тело, и Маша вольно включилась в поток любовных наслаждений.

Прошло время, пока Валера выплыл из огненного водопада и безжизненно скатился на кровать. Маша вслед повернулась на бок, заботясь об уставшем рыцаре, который беззаветно сражался с бурей и бездыханным выскользнул из побежденной стихии.

Глава 8

Олег просунул голову в проем двери и только потом зашел в кабинет.

– Работа кипит?

– Да. Садись. – Валера перебирал кипу эскизов, чертежей, планов, сделанных от руки. – Неделя на исходе, а пристройка в воздухе. Так можно клиента потерять.

– Неделя прошла, – заметил Олег. – Я с бригадирами ругаюсь, чтобы они дали ребятам нормальных два выходных. Тебе известно, что в субботу люди не работают?

– Зачем же ты пришел? – равнодушно спросил Валера, его мысли были заняты достройкой дома.

– В мои годы привычек не меняют. Я мешаю тебе? Валера перешел к соседнему столу, где лежали чертежи уже построенного дома и его план.

– Нет, валяй рассказывай. – Он прикладывал отобранные листы, некоторые отбрасывал в сторону как ненужные, другие оставлял.

Валере многое не нравилось. Он старался придать каждому проекту особую неповторимость, компоновка их была оскорбительна для архитектора.

Бросив бумаги, Валера сел на край стола.

– Так что там в твои годы?

– Не получается? – участливо осведомился Олег.

– Для профана сойдет, – недовольно ответил Валера. – А для меня не хватает времени. Тут надо начинать с общего плана. А тебе чего не сидится дома?

– Вот я и говорю. – Олег пригладил волосы. – Двадцать пять лет работы без выходных – это не шутка. Не умеем мы отдыхать.

– Зашел бы к моим. Кстати, отец звонил, предлагал пойти на футбол.

– Девочки мои пошли по магазинам, а что мне одному шастать? А футбол хорошо. Пойдешь? – Валера покачал головой и отвернулся к окну, но от Олега не ускользнула смущенная улыбка. – Ну да, футбол – не самое интересное в жизни.

Несмотря на собственный опыт, Олег не отказался бы послушать об удачах парня и даже посмотреть на мадам, из-за которой досталось не только Валере, но и всей фирме. Если она еще раз устроит подобный фортель, они потеряют не одного клиента и работяг. Но Валера, всегда делившийся своими похождениями, молчал. Олег по себе знал, что может означать молчание мужчины. Хотя чем плоха Наташа? И Валеру любит – какая женщина станет терпеть его донжуанство? А она пожалуйста, и ревность не выказывает. Чудо-женщина! И красивая, и деловую смекалку имеет, и вместе они смотрятся отлично. Что еще надо?

Валера снова наклонился над столом, что-то нарисовал в углу чертежа, потом расстроенно бросил карандаш.

– Раз уж ты здесь, – сказал он, – поехали посмотрим, кто из бригадиров нарушает трудовое законодательство. Или надумаешь составить компанию отцу? Я позвоню.

– Не надо. – Олег встал, заправил рубашку. – Я сам.

Валера вздрогнул. Сколько раз он повторял эти слова прошлым вечером, шептал как заклинание, удерживая Машу от ответных ласк и ведя ее к вершине блаженства. Эти слова преследовали его ночью, девизом звучали днем, принося то радость деятельности, то нетерпение встречи.

Отъезжая от очередного объекта, он смотрел на часы и напевал себе под нос: "Я сам... Я сам..." Лишь ненадолго забыл о них на участке, где заканчивалось строительство дома, хозяин которого хотел внести дополнения к уже намеченному плану.

Валера обошел дом, внимательно рассматривая площадку для пристройки, прикидывая на глаз ее размеры. Мысли роились в мозгу, но ни одну он не мог ухватить основательно. Раньше он не задумываясь потратил бы воскресенье на разработку идей, но сейчас моментально отбросил эту мысль – воскресенье для Маши, и никакая срочность не изменит его планов.

В четыре часа Валера был дома, а в пять неприкаянно шлепал мокрыми после душа ногами по пустой квартире. Он договорился встретить Машу при закрытии библиотеки, а до восьми часов еще уйма времени. Томительным было ожидание. Валера оделся и вышел из квартиры. Может, найдутся какие-то альбомы в библиотеке, оправдывал он сам себя. И Маша рядом.

Около Маши стоял Глеб Станиславович и что-то корректно ей втолковывал. Она смущалась, застенчиво отводила глаза и слабо оправдывалась. Валера поздоровался, прервав беседу.

– А, юноша? Здравствуйте!

Маша улыбнулась. Она обрадовалась его появлению, или Валере только так показалось, потому что Маша сразу перевела взгляд на профессора. Последний переключил внимание на Валеру:

– Давненько мы не виделись, и зайти вы обещались.

– Обещался, – улыбнулся Валера старинному обороту. – Да вот...

– Не оправдывайтесь. Вы занятой человек, времени для стариков не хватает... И по глазам вижу, что гнетут муки творчества. – Маленькие глазки профессора сверкнули скромным любопытством.

– Есть немного! – рассмеялся Валера. Глеб Станиславович посмотрел на Машу, то ли ища поддержки, то ли назидательно. Она неопределенно повела головой.

– Что ж, удачи вам, Валерий Витальевич. Я уж домой собрался, да с Машенькой разговорился. А вы, барышня, – Глеб Станиславович по-профессорски грозно посмотрел на свою бывшую ученицу, – подумайте о том, что я сказал, и не ленитесь, матушка, работайте.

Мужчины обменялись рукопожатием, Глеб Станиславович сложил в матерчатую сумку книги и пошел к выходу, по-стариковски опираясь на трость.

– О чем вы говорили? – полюбопытствовал Валера. Маша залилась румянцем.

– Да так, вспоминали университет...

Валера скорчил гримасу сомнения и недоверия.

– А ты почему так рано?

– Не хочешь делиться своими секретами? – притворно обиделся он. Валера хотел знать о Маше как можно больше и не собирался закрывать эту тему. К тому же она так замечательно краснела.

– Никаких секретов, – улыбнулась девушка. – Просто учитель не хочет оставлять бывшую студентку, все учит и дает новые задания.

– Какие же?

– Сложные, – вздохнула Маша. Ее глаза потускнели, стали задумчиво-печальными. – У тебя тоже есть проблемы, может, поделишься?

– Поделюсь, – с готовностью отозвался он. Лучше не упорствовать и не портить Маше настроение, позже она сама расскажет, или у профессора можно спросить. Сейчас о своем, которое тоже не дает покоя. – Маш, подбери мне альбомы, какие у вас есть.

Она встала из-за стола. Валера загородил проход, раскрывая ей объятия, но Маша отмахнулась: не сейчас – и пошла в читальный зал.

– У нас есть несколько альбомов с репродукциями художественных музеев, объяснила она, снимая с полки книги. – И еще о городах: Москва, Питер, Ашхабад, кажется, или Душанбе. Не помню.

– Если не помнишь, – поддел ее Валера, – то они мне понадобятся. Найди.

– Ты увлекся азиатским стилем? – догадалась Маша.

– Нет. – Валера следил, с каким энтузиазмом девушка доставала книги, и думал, что она делает напрасную работу. – Понимаешь, что-то витает вокруг, а ухватить не могу.

Маша обернулась, внимательно посмотрела ему в глаза, как будто увидела нового Валеру, и ждала, что он раскроется больше. Валера молчал, безнадежно рассматривая обложки книг.

– Такое бывает, – тихо сказала Маша и повернулась к стеллажу.

– Хуже другое. – Он сел за стол, взял первый попавшийся альбом и начал лениво переворачивать страницы. – Заказчик будет звонить в среду, а я совершенно не готов к разговору.

Маша тоже присела на краешек стула и, как ученица, сложив руки перед собой, участливо слушала Валеру.

– Конечно, я могу спроектировать из того, что есть, я отобрал несколько вариантов. Но это не работа.

Он посмотрел на Машу. Увеличенные от удивления глаза не мигая смотрели на него, брови чуть насупились, и маленькая морщинка появилась между ними; плотно сжатые губы стянули углы и надули щеки, как у обиженного ребенка. Она была серьезной до смешного.

– Ты такая серьезная!

Она тряхнула головой, сбрасывая серьезность, лукаво улыбнулась, а через минуту расхохоталась.

Заскрипела дверь вестибюля. Маша перестала смеяться, оставив на лице улыбку.

– Работай, а мне пора.

– Здравствуйте, Машенька, – услышал Валера тихий женский голос. – Вот, привела читательницу. Пристала: возьми да возьми, да и как ее оставишь одну дома?

– И правильно сделали, – ответила Маша и, по-видимому, обратилась к "читательнице":

– Тебя как зовут? Или это секрет?

Валера не услышал ответа или его вовсе не было, и разговор стал неслышным. Прошло немного времени, и Машины каблучки снова застучали в его направлении. Он встретил ее взглядом, но Маша не подняла голову, отдав все внимание девочке лет трех.

– Садись сюда. – Маша отодвинула стул, посадила ребенка и подвинула ближе к столу, разложила несколько детских книжек. – Читай, милая. Видишь, дядя читает, это он работает, и ты будешь работать. Договорились?

Девочка серьезно кивнула и, украдкой поглядывая, как дядя работает, взяла одну книжку. Маша подняла глаза, и Валера заметил в них мягкий свет, на губах играла нежная, почти материнская улыбка, которой он никогда не видел. Маша весело моргнула и скрылась за зеленой перегородкой. Снова скрипнула дверь, и Валера понял, что Маша вернется не скоро.

– Я тоже смотрю картинки, – поделилась девочка и тут же спросила:

– У тебя красивые?

– Не очень, – откровенно признался Валера.

– А у меня красивые. Хочешь я тебе покажу?

– Ну давай, – снисходительно разрешил дядя. – Только нам надо сесть рядом.

Девочка сползла со стула, держась руками за стол.

– Я могу сама залезать, – похвастала она, когда Валера встал, чтобы помочь ей.

– Показывай, что ты читаешь. – Валера повернулся так, чтобы было удобнее смотреть.

Девочка быстро листала страницы, по-своему объясняя содержание. Валера давно не видел детских книг и удивился размазанным полутонам иллюстраций. Он с детства привык к ярким краскам рисунков, где все понятно и очень красиво. Современный художник был ярым экспрессионистом, его иллюстрации изобиловали перекошенными избушками с залихватски сдвинутыми набекрень крышами, тощими героями с длинными скучными лицами. Царский дворец напоминал падающую башню, поддерживаемую колоннами, как бревнами поддерживают сломанный амбар. И все это было плотно закрашено пятнами непонятного цвета.

– Это лес, – пояснил смекалистый ребенок. – Он страшный, потому что заколдованный.

Валера смотрел в книжку, ив противовес виденному рождались гармоничные, пропорционально выстроенные композиции. Иногда они проявлялись величием фасада, иногда высвечивался геометрически прямой угол или башенка, "округло заворачивающая стену, иногда крыло с открывающимся за ним внутренним двориком...

Стоп!

Крыло...

Валера ухватился за видение, как канатоходец держит баланс, крепко и в то же время не сковывая мышцы и мысли. Вот она – идея, что ускользала целый день, не раздавить бы ее напором поисков. Он осторожно взглянул на открытую страницу – а внутреннее зрение уже рисовало детали и планировку комнат. Все еще не доверяя себе, Валера встал.

– Посиди тут, – сказал он девочке, – я сейчас приду.

Он попросил у Маши карандаш, бумагу, вернулся к столу и начал делать наброски.

– И я умею рисовать, – сказала девочка, завистливо глядя на дядю и его работу. – Хочешь посмотреть?

– Мо-ло-дец, – чуть слышно пропел Валера. Он закончил рисунок, сделал поправки и улыбнулся ребенку. – Нравится?

– Да, – не задумываясь ответила девочка и с надеждой посмотрела на Валеру. – А я умею рисовать дерево и цветочек.

После недолгой, но бурной борьбы чувств Валера отдал самое драгоценное в эту минуту – карандаш и бумагу – ребенку. Девочка рисовала неторопливо, объясняя каждый штрих, как раньше книжные рисунки.

Подошла мама девочки, немолодая, строгая на вид женщина. Она бросила на Валеру взгляд исподлобья и настойчивым шепотом начала уговаривать дочь собираться домой, одновременно складывая книжки и бумагу.

– Отдай тете Маше карандаш и скажи "до свидания", – поучала родительница.

– Это дядя дал мне карандаш, – внесла порядок честная дочь.

– Хорошо. Давай быстрее.

Дядя не удостоился ни благодарности за развлечение ребенка, ни вежливого прощания. Вскоре заглянула Маша и напомнила, что уже восьмой час. Валера показал ей результат своих поисков. По ее виду он понял, что Маша не улавливает общего плана, но радость, что ему удалось добиться желаемого, была искренней.

– Я не понимаю тонкостей архитектуры, – призналась она с улыбкой. – Если б я видела весь дом, может, и смогла бы составить свое мнение.

– Увидишь, – пообещал Валера.

До закрытия библиотеки он успел набросать вид пристройки с разных сторон, внутреннюю планировку оставил на потом. По дороге и дома, пока Маша чистила картофель для скорого ужина и ставила бульон на завтра, Валера рассказывал о ребенке, о том, что подсказало ему решение, о детских иллюстрациях вообще.

– Я не знал, что в библиотеке есть детская литература.

– Это мои книжки. Недавно я купила их и все не донесу домой.

– Ты до сих пор читаешь их? – удивился Валера. Он подошел к Маше сзади, обнял ее, легонько покусывая шею и мочку уха. – Маленькая девочка любит сказки и не хочет вырастать?