Текст книги "Терем желаний"

Автор книги: Ольга Сакредова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Но Маша не слышала. Уронив голову ему на колени, она выплакивала месяцами, годами накопившуюся горечь. Еще девочкой, глядя на мать и отца, она мечтала о любви, огромной нежности и заботе. Она смотрела, как отец играет с маленьким братом, и представляла, сколько детей будет у нее, как с ними будет играть ее муж, а она беззаветно посвятит им всю себя.

Но отец погиб, и ее мечты разбились так же, как самолет, на котором он летел домой, к семье. Ее любовь и взлелеянная нежность разбились на куски и исчезли в бездонной пропасти жизни. Маша оплакивала бесконечные и бесполезные поиски своего места в огромном мире, цепляясь за колени Валеры, как за последнее прибежище.

Валера накрыл ее голову ладонью, запутавшись пальцами в пышных каштановых волосах. Машины слезы проникали сквозь одежду и болью разливались по сросшимся переломам, но эта боль несла в себе сладостную негу. Маша любит его. Она призналась в том, что героиня осталась жива. Он все-таки спас графиню, не дал ей утонуть. Недаром же он рыцарь!

Не скоро Маша затихла. Изредка всхлипывала, восстанавливая дыхание.

– Успокоилась? – тихо спросил Валера.

Она кивнула, утопив лицо глубже в его колени.

– Теперь послушай, что я скажу. Мне везло в жизни. Я всегда добивался чего хотел. С детства я мечтал стать архитектором – и стал. В юности я стремился к самостоятельности и с помощью родителей построил однокомнатную квартиру. Потом ушел от государственного строительства, создал свою фирму. Мне хотелось работать по собственным проектам, и я добился этого. Одной комнаты стало не хватать – в результате я купил новую квартиру. Я долго искал хорошую машину теперь у меня есть Мэри. Мне действительно везет, но все это не упало с неба. Я очень дорожу своими приобретениями и горжусь достижениями.

Валера прижал к коленям голову Маши, предупреждая ее реакцию.

– И с юности мне нравятся красивые женщины, и я всегда добивался успеха у них. Но не любил. Однажды я собрался сделать предложение девушке, но тут встряла ее подруга, обвинив ее в неверности и расчетливости удачного замужества. Этой подругой была Наташа. Конечно, я порвал с той девушкой, но вскоре убедился, что к Наташе отношусь еще хуже. Мне не казалось изменой то, что я обращал внимание на других женщин, она была лишь в их числе. Это она считала себя почти моей женой, а мне было безразлично, пока я не встретил тебя. Я не знал еще, как сложатся наши отношения и будут ли они вообще, но объяснился с Наташей вскоре после нашего знакомства. Больше мы не виделись до ее визита в больницу. Маша, ты слушаешь меня? Подними голову.

Валера оттянул ее затылок, и она подняла воспаленные, опухшие глаза.

– Ты слушала, что я говорил? Она моргнула в согласии.

– У меня было много женщин, но ни одну из них я не любил. – Валера пытливо всматривался в ее глаза. – Теперь я скажу, чего хочу, о чем мечтаю. Мне уже мало этих комнат, я хочу построить настоящий дом, и я построю, – с непоколебимой уверенностью заявил он. – И еще я хочу иметь семью и много детей, которые будут жить в этом доме. – Уверенность исчезла, голос Валеры становился тише и глуше. – Я хочу, чтобы ты – ты! – была матерью моих детей.

Он замолчал. Маша не сводила с него глаз и тоже молчала.

– Ты согласна. Маша?

Она кивнула, но Валера не удовольствовался таким ответом.

– Я ни разу не слышал о твоих желаниях, Маша. Ты никогда не говорила: я хочу. Я, – Валера сделал ударение, – хочу, чтобы ты стала моей женой. Чего хочешь ты?

Маша взяла его ладони, прижалась к ним лицом.

Это ли ее мечта?

Она стремилась к свободе, которую узнала только с Валерой. Она стремилась к уверенности в себе, которую ощущала только рядом с ним.

Она стремилась к главенству разума над чувствами, которые она с радостью отдала Валере. Отдала ему свободно, уверенно, разумно.

– Я.., хочу быть твоей женой, Валера. – И добавила от себя:

– Очень хочу.

– И мы построим дом?

– Да.

– Какой хочешь ты?

– Да. Дугой в два этажа и с колоннами.

– И с подъездом для кареты? – Напряжение постепенно спадало, и Валера улыбнулся.

– Для Мэри. – Маша робко улыбнулась в ответ.

– И у нас будут дети?

– Да, сколько ты захочешь. И еще один.

– Зачем? – удивился он.

– Потому что так хочу я.

Валера запустил пальцы в свою шевелюру, откинул голову на спинку дивана и расхохотался. Маша улыбнулась, но улыбка сползла с ее губ под стоном Валеры.

– Проклятая спина, ломит...

На Машином лице вновь отразилась мольба.

– Лера, ты все можешь сам, тебе не нужна помощь, я знаю. Но сейчас поздно, ты устал, тебе надо лечь... Можно я помогу тебе? Не отказывай мне, пожалуйста. – Подумав, она добавила:

– Я хочу помочь.

Он долго смотрел на Машу, затем спросил:

– Ты останешься со мной сегодня?

– Если ты хочешь...

– Я не прошу. Маша, – снова нахмурился Валера. – Я спрашиваю.

Внезапно Маша покраснела, как девчонка на первом свидании, глаза ее смущенно забегали, но она заставила себя посмотреть на Валеру.

– Я хочу быть с тобой, Лера. Хочу любить тебя и быть твоей, сколько ты захочешь. Хочу быть твоей женой.

– А сегодня? – настаивал он. Валера упивался Машиными словами любви и не мог утолить жажду.

– Я остаюсь.

Она встала с колен, незаметно разминая затекшие мышцы. Валера протянул к ней руки, и она подставила плечо. Он поднялся, обхватил Машу, подстраиваясь под ее рост.

– Ты намного лучше, чем костыль, – рассмеялся он.

– Конечно. – К Маше медленно возвращалась былая уверенность, приветливая, мягкая, ироничная, присущая только ей одной.

– Звучит самонадеянно, – констатировал Валера. – Почему вы так решили, мисс?

– Потому что я люблю вас, мистер, – в тон ему ответила Маша и в тот же миг оказалась в крепких объятиях Валеры и уже в его губы добавила:

– Намного больше, чем костыль.

Валера не обращал внимания на боль в спине, он овладел горячими губами Маши. По старой традиции он оторвал Машу от пола, намереваясь на руках отнести ее в спальню, но позвоночник резко воспротивился. Валера прервал поцелуй, стиснув от боли зубы.

Маша прижалась щекой к его груди и гладила спину, снимая боль. По ослаблению мышц она догадалась, что боль проходит.

– Идем? – Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

В спальне Валера сел на кровать; проворные женские руки взялись за узел галстука.

– Лера, – неожиданно спросила она, – ты и вправду хочешь жениться на мне?

Валера оторопел – неужто снова? – и нахмурился:

– Идешь на попятную? Я не шучу такими вещами. Маша заметно повеселела.

– Тогда я должна предупредить тебя об одном условии.

Он отдал пустой стакан Маше.

– Предупреждай. – Глаза его подозрительно сузились.

– Когда я стану твоей женой, – прикрыв один глаз, Маша рассматривала Валеру через тонкое стекло стакана, – я не позволю тебе хозяйничать в доме, а тем более на кухне.

– В моей семье будет так, как захочет моя жена, – медленно проговорил он, смакуя каждое слово.

Маша, сжав коленями его бедра, склонилась над Валерой, весело чмокнула в губы и повалила его на кровать. Он распластал Машу под собой, давая понять, чего хочет в этот момент. Условия семейной жизни можно обсудить позже, а сейчас... Маша счастливо рассмеялась и прижалась к его губам, подстраиваясь к его телу, движениям, ритму.

– Бог мой, Машенька! – Валера глубоко вдохнул и с притворным недовольством проворчал:

– Какая ты быстрая.

– Значит, мне показалось, – тихо ответила Маша. После бурной, похожей на схватку двух дикарей любви ее обмякшее тело безвольно лежало под телом любимого. Она с наслаждением впитывала его тяжесть, его расслабленность.

– Что? – Он поцеловал кончик ее носа.

– Что я не успеваю за тобой. Лукавые огоньки в глазах поутихли, и Маша, уткнувшись в лицо Валеры, заговорила:

– Мне было так плохо без тебя. Я тосковала без твоей любви, твоих рук, твоих ласк. Когда было особенно уныло, я оставалась здесь, ложилась в эту кровать и всю ночь вспоминала наши встречи, разговоры, даже ссоры и мечтала еще раз побывать с тобой... Не уходи! – всполошилась она, когда Валера начал перекатываться. Она обвила его руками и ногами, не давая освободить себя от давления мужского тела.

Валера замер, пораженный. Только сейчас он вспомнил о своих тревогах. Несколько месяцев он изводил себя вопросом о мужской состоятельности. Он буквально молился на Машу во время их последней встречи в больнице. Тогда он воочию ощутил себя нормальным мужчиной. Но одно дело – ощутить самому, и совсем другое, чтобы это ощутила Маша. К тому же оба дела надо довести до логического конца.

И пожалуйста! Эта загадочная Маша опять настолько запудрила мозги, что он вспомнил об очень важной проблеме только лишь после свершившегося факта. Валера уткнулся в Машино плечо и тихонько рассмеялся. Глаза его повлажнели то ли от душившего смеха, то ли от счастья. Не упустить бы его!

– Я раздавлю тебя. – Валера приподнялся на руках.

– Нет-нет! – Маша прижалась к нему, заставляя лечь. – Мне не тяжело. Ты замерз?

Она погладила влажную прохладную спину.

– С тобой?! – поразился Валера.

– Все равно я укрою тебя, – настаивала она. – Только ты не уходи, лежи спокойно.

– Хорошо, мамочка, – нежно пропел Валера. Одновременно руками и ногами Маша натянула на него одеяло. Валера долго терпел качающееся, извивающееся женское тело.

– Лежать – одно удовольствие, – с дьявольски обольстительной улыбкой проговорил он, его глаза завораживающе горели в темноте комнаты. – Но спокойно!.. – Терпение истощилось, и он властно сжал Машу в кольце своих рук.

За окном слабо забрезжил бледный декабрьский рассвет, а Маша и Валера так и не уснули в эту ночь.

– Тебе сегодня на работу?

– Сегодня воскресенье, – напомнила весело Маша. – Нужно только позвонить домой, сообщить, что я жива.

– Твоя мама еще спит. – Валера ласково гладил лицо любимой женщины. – Маш, расскажи мне о своем романе.

Она настороженно заглянула ему в глаза:

– Ты обиделся? Я не имела права писать без твоего согласия.

– Ерунда, не в этом дело. Помнишь, в самом начале я сказал, что хочу узнать тебя? Этот вопрос до сих пор остается открытым. Твоя рукопись, я надеялся, могла бы объяснить белые пятна, но и в ней ты не изменила себе, поставила меня в тупик и, кстати сказать, умудренного профессора. Может, ты объяснишь мне, непонятливому, свои секреты доступными словами?

– Она полюбила, – улыбнулась Маша.

– Очень доступно, – грозно нахмурился в ответ Валера. – Продолжай!

Улыбка исчезла. Маша пристально изучала черты его лица, часто всматриваясь в карие глаза, снова отводя взгляд, чтобы вскорости вернуться к ним.

Валера чувствовал, что его испытывают на терпение, но догадался, что Маша делает это не сознательно, а углубившись в свои мысли. Научится ли он понимать их когда-нибудь?

– Я не рассказывала тебе о лечении, – наконец заговорила Маша. – Это сложный курс внушения. Цель его состояла в том, чтобы ослабить действие эмоций. Уже на последних занятиях Ирина Васильевна говорила со мной, как со здоровым человеком, рассказывала о том, что для многих действительно является нормой необычный секс, да и групповой тоже. Приводила даже статистические цифры. Затронула она и тему катастроф. Я и в самом деле очень долго приходила в себя после смерти отца, правда, тогда меня не посещали мысли о смерти. Может, позже все суммировалось и дало тот толчок? Не знаю. Но точно знаю, что после этого я хотела жить, а сильные эмоции были моими врагами. Ирина Васильевна наставляла меня, как избежать их, как не терять контроль над собой. Познакомила меня с мужчиной в качестве практического эксперимента.

– Все же был мужчина? – недовольно прервал Валера. – Я был лучшего о тебе мнения!

Его мнимое недовольство не обмануло Машу. Она улыбнулась не без хитринки в глазах, лицо озарилось светлыми тенями.

– У нас было три свидания – и все.

– Так уж и все?

– Нет. На последнем он поцеловал меня.

– Каков наглец!

Валера едва сохранял серьезную мину. Он опасался, что Маша опять замкнется на прошлом, но она легко отвлекалась, была готова отвечать на его реплики, и он понял: прошлое осталось в прошлом. Он с трудом сдерживал смех облегчения и радости.

– Ты был куда более галантен, – тихо рассмеялась Маша.

– Еще бы! Я продержался две недели. Сам удивляюсь, как мне это удалось?!

– Тебе удалось много больше. – Маша провела пальцем по его скуле и нежно улыбнулась. – После третьего свидания я поняла, что не способна на половинчатые чувства, и решила, что лучше заглушить их полностью. Я слишком любила жизнь, чтобы еще раз сводить с ней счеты, а Ирина Васильевна доказала, что мне нельзя поддаваться чувствам. Что оставалось делать? Я продолжила самолечение, имея навыки и наработанные тесты.

– И стала холодной и бездушной, – осторожно закончил Валера. Он повторял слова из романа, потому что невозможно было представить холодной женщину, лежащую рядом с ним, разомлевшую и истомленную после любовной бури.

– А потом я познакомилась с тобой. Ты настолько отличался от других мягкостью, добротой, а я настолько уверилась в себе... В общем, искушение было слишком велико.

– Похоже на второй практический эксперимент, – улыбнулся Валера.

– Грубо говоря, да, – кисло ответила Маша. – Но так было вначале. Я не строила далеко идущих планов.

– Ты поставила цель испытать себя на прочность, на эмоциональную недоступность.

– Да. – Маша закрыла глаза. Еще раньше она знала, что идет на обман, и теперь на нее обрушилась запоздалая вина. – Все было так до той ночи, что я провела у тебя. Тогда я забыла о разуме, чувства захлестнули меня, как никогда. Я испугалась. Я панически хотела жить, а ты разрушил все, что я творила в себе четыре года, то, что должно было сохраниться на всю жизнь. В ту ночь.., я реально ощутила, что таю, как снег на солнце, и, если не остановлюсь, превращусь в ничто, – Маша язвительно хмыкнула, – в лужу.

– А я видел смерть, – признался Валера. – Она тянула меня за собой, и я не мог остановиться. Я тоже испугался, такого со мной еще не было, поэтому воззвал к тебе как к единственному спасению.

– А я не вняла. Не поверила, – печально отозвалась Маша. – Я испугалась, что теперь ты бросишь меня.

– Я звал тебя замуж, – напомнил он.

– Ты не первый звал. Валера устало вздохнул:

– Всему у тебя есть оправдания.

– Нет. Мне нет оправдания ни в чем. Что касается тебя. Особенно в том, что случилось с тобой впоследствии.

Валера собрался возразить, но Маша снова приложила палец к его губам.

– Возвращаясь к роману. Мне нужно было выплеснуть из себя самое больное. Ни с кем поделиться я не могла, и осталась только бумага. Ей я и исповедалась и сделала заодно для себя открытие: в стремлении создать себе покой мы сознательно убиваем чувства не только в себе, но и в других, бесчувственностью порождая безразличие. Когда ты сказал, что хотел умереть, я поняла, что одна виновата. В сущности, я толкнула тебя к смерти.

– Не говори глупостей, – осадил ее Валера. Не хватало, чтобы Маша винила себя в его необдуманных словах. С ее опытом она слишком буквально воспринимает смерть. – Но почему "графиня утонула"?

– Из-за Наташи. Я даже не успела закончить роман. Прибежала домой и в порыве гнева оборвала все концы.

– Теперь ты перепишешь финал, – заявил Валера повелительно.

Маша улыбнулась:

– Думаешь, нужно?

– Ладно, не переписывай. Тогда напиши постскриптум.

Ее улыбка перешла в смех.

– В литературе это называется эпилогом. Валера криво усмехнулся:

– Специалист! – И серьезно спросил:

– Маш, ты хочешь, чтобы его напечатали?

Маша задумалась. Не ко времени этот разговор, такие вопросы выясняют на светлую голову, а не во время бессонной ночи. К тому же она уже чувственно реагировала на каждое прикосновение Валеры. Как она скучала и тосковала по нему, а теперь чувствовала себя ненасытной и смущалась и радовалась одновременно.

Но Валеру интересует роман. Кажется, он задал вопрос?

Маша перевернулась на живот, прижала ладони к его груди и заглянула в глаза.

– Нет, Валера. Я не хочу, чтобы другие его читали. Пусть он будет только наш. И если захочешь, скажешь мне, когда написать постскриптум.

Она легко рассмеялась и уткнулась носом в его шею.

– Замечательно! – отозвался довольный Валера. – Тогда я покажу тебе, что писать в первом эпилоге.

Он ладонями охватил Машино лицо и ртом накрыл ее губы.

***

Валера лежал, умиротворенный близостью родного тела. Мысли его легко кружились вокруг Маши. Все-таки он добился своего, и она призналась, что растаяла – растаяла Снежная королева.

Маша открылась перед ним – безгранично, безоглядно. Распахнула суть и сущность до конца, как распахиваются друг перед другом истинные влюбленные. Валера проделал долгий путь к достижению желания, единственного оставшегося в разоренном, разрушенном тереме. Желания, ставшего целью его жизни. Теперь самое главное – не дать Маше замкнуться снова ни при каких обстоятельствах.

А оставшиеся тайны? Что ж, они достаточно молоды, и ему хватит времени разгадать их, открыть одну за другой, как матрешку.

И пруд останется на стене – как символ их любви. И изба заброшенная – как напоминание о Машином затворничестве. А терем они построят новый, один на двоих. И желания будут загадывать вместе. Интересно, сколько, говорила Маша, она хочет детей?

И Валера не повторит ошибки умного профессора, и Маше не даст замолчать, замкнуться в себе и погубить любовь и душу. Он не боится признаться в любви и Машу научит говорить о ней вслух и часто.

Валера повернул к ней лицо:

– Маш, скажи...

Но она сладко спала, тихо посапывая.