Текст книги "Верните мне мужа! (СИ)"
Автор книги: Ольга Рог
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
Глава 6
– Столько лет прошло, Дуся, а ты все помнишь, – скривился он и руку обратно втянул, приняв исходное положение. Провел ладонью по лицу, очертив лоб, левую скулу, обхватил подбородок. Поскоблил большим пальцем дневную щетину, которая у него отрастает к вечеру. – Ну что же, давай без лирики, сразу к делу.
Оттянув отворот кожаной куртки на меху, Белевский сунул руку за пазуху. Вынул из внутреннего кармана телефон. Одним нажатием, запустил экран и развернул к ней кадры.
Евдокия прищурилась, но даже с такого расстояния видно в воспроизведенной записи, снятой угловой видеокамерой, как Санька скачет у забора, подпрыгивая на месте, пытаясь разглядеть, что происходит во дворе дома. Сергей курит у машины…
Черт возьми, Ахова думала, что он давно бросил. Они даже поспорили на кактус, живущий на подоконнике в офисе, что Серый продержится год…
«Кактус остается у меня» – грустно подумала, Дуся, поджав губы.
– Что это доказывает? – усмехнулась частный детектив и отблеск потолочной лампы пустил в ее волосы икрящуюся змейку. – Студенты шабашат в конторе, где проводят интернет. За каждого нового клиента им приплачивают. Парни всего лишь хотели убедиться, стоит ли навязывать свои услуги или ты уже воспользовался другим оператором связи. Не веришь? Телефон указан на бочине автомобиля. У меня мальчики тоже выполняют мелкие поручения. Сегодня надо было проверить пару адресов, где видели компанию, которая отворачивает автономера, – Дуся кивнула на распечатанные фото подростков. – Много о себе не думай, Белевский. Если бы я каким-то рандомным образом выяснила, что ребята будут где-то рядом с тобой околачиваться, то посоветовала с психами не связываться.
Пока все ровно и сходится до мелочей.
Евдокии жутко захотелось съесть чего-то сладкого. Складно врать тоже надо уметь. Она научилась за тот период становления и развития своего сыскного дела. Позвонив на номер, человек будет перенаправлен на сотовый Сашки – айтишника. А, там дело десятое: измененным голосом, он заболтает любого, впаривая баснословные цены на тарифы, на которые клюнет только полный идиот. Нормальный человек плюнет и забудет повторно звонить.
Олег уставился в одну точку, перемалывая информацию. Дусе даже показалось, что она слышит, как скрипят механизмы в его неглупой голове.
Лишь бы не заметил, как она волнуется, отворачивая и заворачивая колпачок у пишущей ручки.
– Допустим, на минуту, что ты говоришь так как есть, – произнес после затянувшейся паузы и серые глаза Белевского сфокусировались на ее тревожных снующих пальцах. – Докопаться до правды мне не составит труда…
– Тебе-е-е⁈ – вскинула Дуся брови. Надув щеки, прыснула, выбросив ехидный смешок. – Прости за тавтологию, но ты – болван, Олег! Непроходимый тупень, который поверил, что я могла сливать вашу фирму, что выкрала какие-то там документы… Слушай меня внимательно, Белевский! – зашипела она, подавшись вперед и карие глаза вспыхнули гневом. – Проведи внутреннее расследование, если тебе не «слабо», копни глубже, проверив всех заинтересованных. Если у тебя получится найти разгадку и ты снимешь с меня навешанное тобой же бельмо… Я подумаю, насчет Мити. Он и правда твой сын! – ткнула в него «указкой» из ручки. – Помнишь нашу последнюю встречу? Я пыталась тебе сказать, что в положении, что ношу твоего ребенка под сердцем… Да, кто захотел меня слушать? – с горечью она отвернулась, пряча неподдельные эмоции.
– Белка, так я не ошибся? Мальчик этот от меня? – он вскочил, двинув локтем, сметая с края ее стола папки. Они кучно упали на пол. Из некоторых выпали неприкрепленные листы…
– Не трогай, я сама! – взвизгнула Евдокия, пытаясь его оттолкнуть. Белевский может заметить то, что не предназначено для его глаз. Дело Нателлы лежало в середине кучи… И все же.
В какой-то момент пальцы их соприкоснулись и оба вздрогнули. Две склоненные рядом головы неминуемо повернулись друг к другу лицами.
– Белка, у тебя на месте родинки у края губы, едва заметный шрам. Зачем ты убрала мою любимую точку? Тебе так шло…
Интимный шепот пробирался под кожу, поднимая волну давно забытой реакции на этого жестокого красавчика.
– Не должно быть во мне ничего твоего любимого, Олег. Поэтому убрала лазером. Процедура не сложная, – она смотрела ему в глаза, успевая загребать себе побольше папок. Одной рукой прижав собранное, другой пыталась вытянуть из его лап остальные.
– Но ребенка оставила, Дусь… Димка – хорошее имя, мне нравится. Я обязательно познакомлюсь с ним поближе.
– Белевский, ты меня слышал? – она одним рывком выдернула документы и приобщила к остальным, обхватив их двумя руками и прижав к груди. Вытянулась, и сделала шаг назад, подальше от вкусно пахнущего мужчины. – Сына тебе не видать, пока не разберешься со старыми долгами… И вообще! Ты отнимаешь мое время. У меня скоро клиент.
Глава 7
Олега переклинило. Это был даже не диссонанс, а ступор.
Зашел в контору, которую собирался разнести по кирпичику и понял: Это она! Женщина, что стала наваждением и незаживающей раной в сердце. Такая, до боли знакомая и чужая. Предавшая его. Превратившая мечту в стыд и постоянные насмешки от отца…
«Выбрал себе неровню, да еще аферистку» – любил повторять Белевский – старший.
Новость о сыне забилась куда-то между резко исчезнувшей болью и неким блаженством, что его отпустило. Состояние, как у хронического пациента, жившего много лет с болью… И вот качает на волне забвения. Рядом с Евдокией не хотелось ни о чем думать, сгрести ее в охапку, прижаться и долго-долго не выпускать, получая подзарядку. Не думать ни о чем. Не помнить, что она натворила.
«Чертова ведьма» – ворчал Олег, которому пришлось отступить… Уйти, чтобы навсегда в ее жизни остаться. С какой уверенностью Ахова поставила ультиматум: «Хочешь видеться с сыном? Разберись с прошлым!».
Черт возьми, так не поступают люди, виновные в преступном умысле, не отсылают искать доказательства своей… Вины? Или оправдания?
Олег стоял у своей тачки, сжимая ключ в руке. Обвел заснеженную улицу мутным взглядом. Грязный серый настил припорошило белым чистым тонким слоем. Коммунальщики сбивали сосульки с двухэтажного исторического здания: один на подъемнике орудует палкой, второй матом внизу комментирует падающий и разбивающийся на осколки лед. Следующим стояло кафе с яркой неоновой вывеской, о котором говорили сыщики, куда собрались с Димкой.
Карательная операция, где Белевский вытряхивает душу из хлипких недоносков, следивших за ним, отменялась. Нужно хорошенько приглядеться к двоим странным парням нетипичной внешности: лысый без шапки и с серьгой в одном ухе пират и второй, с умными глазами.
Сделав шаг в сторону «Сладкоежки», Белевский одумался. Покачал головой. Уж в чем, в чем, здесь Дуся была права. Решать что-то нужно с тем болотом, в котором увяз по уши. Брак свой с Нателлой, превратившийся в фарс, пора заканчивать.
Включив машину на подогрев, он впервые с момента побега из «семейного гнезда», набрал номер жены.
– Пусечка! – воскликнула Наташка, резанув слух высокими нотами радости. – Наконец-то, ты меня вспомнил. Нагулялся, дорогой? Вернись, я все прощу. Мы забудем твой некрасивый поступок, милый.
– Нат, нам нужно встретиться и поговорить о важном, – проговорил он устало, потирая висок указательным пальцем по круговой. Мигрень возвращалась с каждым ее писклявым словом, пульсируя и разрастаясь. – Ты дома? Я подъеду через час.
– Жду тебя, любимый! – воскликнула Нателла, воодушевленная, что Белевский сам позвонил, сам захотел с ней увидеться.
Прикусив язычок, она вспомнила свое сумбурное намерение…
Как-то у одной блогерши в телеграмме попалась статья, где та описывала средневековую Европу. Женщина утром давала мужу яд, чтобы он вернулся к ней вечером за противоядием. Таким образом, они дрессировали мужчин, как собак Павлова. Только вечером и рядом с супругой, мужчина чувствовал облегчение от недомогания, не понимая, почему ему так хреново стает за стенами своих владений. И спешили туда, где получали облегчение.
Нет, Натка травить Белевского не собиралась. У нее был наиболее гибкий план с современной интерпретацией. Всего несколько таблеток любовного возбудителя и муся-пуся окажется в постели вместе с ней. Поймет, как классно быть на Наташке женатым и не захочет больше уходить.
На все про все приготовления к незабываемой ночи у нее один час! Всего лишь, короткие шестьдесят минут. Никогда еще Нателла так быстро не перемещалась по двухуровневому дуплексу.
– Выметайся, скоро мой муж приедет! – выталкивала она случайного любовника из жилого помещения, которого подцепила вчера в клубе.
Глава 8
«Город больших огней. Иду ускоряя шаг…» – играла песня в динамиках.
Белевский тяжело вздохнул и отключил движок, поворотом ключа, остановившись на парковке элитного жилого комплекса. Заставив себя шевелиться, Олег побрел в сторону парадного входа. Система распознавания лиц и голоса, впустила его в просторны холл. Практически бесшумно открылся лифт и ему на встречу выскочил недовольный парень, ворча, что все бабы – те еще твари. Как-то неприязненно и с долей сарказма, мазнул по нему ревнивым взглядом…
Олег такие посылы считывал на раз. Нателла, обделенная его любовью, частенько добирала мужского внимания на стороне. Ему было все равно с кем договорная жена спит и проводит ночи. К ней он давно не прикасался… Было то всего пару раз, и то с провокацией, когда Нателла пробиралась в его спальню утром и пользовалась чистой физиологией. Потом, Белевский стал запираться на замок. Ему нахрен не нужна капризная гора костей с уродливыми губами. Смотреть на нее противно, не то что…
– Олежа-а-а! – начала концерт жена прямо с порога. Короткое легкое платьице, едва прикрывающее бедра. Глубокий вырез спереди наполовину оголяет кругляши груди.
Выгнулась кошкой, повиснув у него на шее. Прическа в творческом беспорядке. Губы свои дутые подкрасила розовым блеском. Благоухает, как майская роза… Но, он точно знал, что скрывается за ее лживыми порывами и сладкими речами – голый расчет.
«Успела смыть в душе запах любовника» – трезво констатировал факты мозг юриста. Он опустил ресницы, разглядывая сверху непропорциональные черты лица и выпирающие скулы. Тонкую шею, которую хотелось сдавить двумя руками, как пищалку – гуся для собак.
– Нателла, я тебе не вешалка, хватит давить на плечи, – оцепив ее тонкие руки, выставил два спаренных пальца и ткнул с нажимом на середину безмозглого лба, отодвигая от себя. – Мы собирались кое-что обсудить. Я еще по телефону сказал.
– Да-да, конечно, – закивала дева, неестественно растягивая улыбку. – Чай заварила твой любимый с чабрецом. Есть французский зефир и мятная пастила…
– Давай чай, – согласился Белевский, чтобы только отстала и перестала прикидываться заботливой женушкой и покинула его личное пространство.
В столовой уже накрыт стол и заварочный чайник пускает из носика ароматный пар. Две пары чашек. Скромная сервировка со «здоровыми» десертами по которым фанатеет, не пойми куда худеющая Наташка. Белевский бы быка сейчас сожрал, но приходится жевать пресную субстанцию, вязнувшую между зубов.
– Мне нужен развод, Нателла и я его получу с твоего согласия или без, – наконец он выдал то, ради чего пришел. – Делить нечего, все прописано в брачном контракте. У нас изначально было раздельное имущество. Общий счет забирай себе полностью.
– Р-развод? – моргнула блондинка и промазала мимо блюдца, поставив чашку криво-косо. Естественно, чай пролился на скатерть, растекаясь как лава, после извержения вулкана. – Ты серьезно? – голос ее осип и в глазах навернулись слезы.
– Очень серьезно, Наташ. Хватит, наигрались в семью…
Белевский сглотнул, чувствуя, что стало жарко. Потянул край водолазки, словно тот его душил. Олег точно почувствовал изменения в своем теле. Он сам стал зефиром, как тот недоеденный «француз» на тарелке с непонятным привкусом.
– Что с тобой, милый? Ты устал? – Наташка стала множиться в глазах, как гидра. И вот у нее уже ни одна голова, а три. И все что-то нашептывают, наговаривают длинным языком…
– Наверное… Устал… – кивнул Олег, чувствуя только одно непреодолимое желание – бежать! Бежать как можно дальше от нее. – Пойду, в ванну. Умоюсь.
Он поднялся, ощущая, как стояк мешает движению. Как ноги стали непомерно тяжелы. Мозг поплыл в сиропе и перестал подавать сигналы инстинктам самосохранения.
Сил хватило закрыть дверь на задвижку и забраться в ванну прямо в одежде. Включить холодную воду. Сердце молотом билось в груди, заглушая все остальные звуки.
– Бли-и-ин! Переборщила! – дергала Нателла себя за волосы, наматывая круги у закрытой двери.
Она стучала, кричала, пиналась… Ей никто не отвечал. Если муж окочурится от дозировки виагры, то ее за это по головке не погладят. Надо срочно выпутываться!
Нателла кинулась к телефону и стала листать контакты. Подвывала каждый раз, понимая, что и довериться-то не кому. Подружки только сучки завидущие. Отцу звонить ни в коем случае нельзя, у него рука тяжелая…
«Агентство „Ковчег“. Евдокия Ахова».
Пусть отрабатывает гонорар!
Глава 9
Представьте поздний вечер после трудного дня. Евдокия, уложив сына и ответив на тридцать три повторяющихся вопроса матери, набирала ванну с пеной, чтобы расслабиться. Добавила горсть косметической соли, зажгла бутафорские светодиодные свечи. Включила музыку на телефоне. Предвкушая удовольствие, скинула халатик…
– Кто ж ты, сволочь неугомонная? – пришлось потянуться за сотовым, который вместо релакса заверещал рингтоном вызова. – Да ну тебя, истеричка, – Дуся увидела абонента, но желания разговаривать не было. Ни морального, ни физического. У нее тут уточка Митькина желтая плавает и вообще…
«Срочно нужна помощь! Выплачу остаток гонорара. Приезжайте по адресу…» – пришло сообщение от Нателлы.
– Буль-буль! – тихо проорала Дуся пузырями, погрузившись с головой в пенные воды.
Собрав остатки самообладания и твердости, включила лейку душа и смыла всю расслабленность в водосток. Включила фен и гудела им пока темный цвет волос не стал золотым. Почему-то сжимало сердце накатами. Дуся еще не знала отчего, но уже чуйкой сыскной понимала, что ее втягивают в грязную и неприятную историю.
Но, перед глазами встало бледной лицо матери с синюшными губами, ее скрипящий голос и жадный взгляд, словно не насмотрится на дочку и внука. Будто, видит их в последний раз. Запах лекарств из ее комнаты и не гаснущая лампадка в углу с иконой Божьей матери.
Откинув все сомнения, Евдокия быстро оделась. Прислушалась к спящей тишине квартиры и подхватив с полки ключи от старой Хонды, закрыла за собой двери на все замки.
– Наконец-то! – вместо приветствия выдала лахудра, пропуская ее в элитное жилье.
– Давай, без предисловий и вранья, – перешла на «ты» Ахова. – Что надо?
– Муж в ванной… Думаю, он потерял сознание. Закрылся с той стороны, не зайти, – блондинка явно нервничала и не знала, куда свои руки девать, хватаясь за все подряд.
– Ты ему что-то подлила? – первая догадка – самая верная.
– Не клофелин же, – обиженно оттянула дутую губу Нателла. – Немного возбудителя… Думала, с Пусечкой проведем незабываемую ночь.
– Немного это с-с-сколько? – моргнула Евдокия, которой хотелось прибить эту дуру. Взять, намотать ее лохмы на кулак и несколько раз об стену, чтобы мозги на место встали.
– Не смертельную! – взвизгнула Натка. – Я умею читать инструкции… Ясно? Твои деньги в этой коробке, можешь пересчитать. Ты должна меня прикрыть. Я сейчас уйду, будто меня тут и не было, а ты вызовешь скорую и спасателей… Придумай, что-нибудь, ты это умеешь.
– Ага, еще МЧС и спецназ, – Дуся уже не сомневалась, что ей нужно вызволять Белевского. Передозировка виагры может вызвать остановку сердца. Чем только эта курица думала, когда пичкала мужика допингом?
Нателла накинула белую шубку и сапоги. Спрыснулась духами. Выразительно посмотрела Евдокии в глаза:
– Вторая дверь по коридору налево. Как все закончится, сообщи, – и преспокойненько обошла ее, сквозанув в двери, словно там не «любименький» муж загибается. А так… Мимо проходил.
– Подлая дрянь, – прошипела Дуся и кинулась в нужном направлении, искать Олега, по пути набирая телефон экстренной службы.
– Белевский, ты меня слышишь? Подай знак какой-то что ли… Хоть замычи, закукарекай! – лупила Дуся по двери и дергала за ручку. Потом очнулась, понимая, что такие межкомнатные двери сама может взломать любой монеткой, провернув по резьбе внутреннего замка.
Сунулась в свою сумку, рассыпав все принадлежности из нее по полу. В кошельке нашла денюжку в два рубля. Зажала ее между пальцев… И остолбенела.
Дверь распахнута. Мужские ноги в носках, оставляют подтеки воды… Она ползает на коленях в нелепой позе. Глаза Дуси, расширившись, поднимаются выше и выше… А, там, есть на что посмотреть, за что зацепиться взглядом, если учесть, что ширинка штанов расстегнута.
И тут приходит понимание, что Евдокия одна в квартире… Одна с возбужденным мужчиной, который тяжело дышит и от него фонит мощной волной тестостерона.
«Ешки – матрешки! Он же не в себе» – пропищало сознание.
Глава 10
Олега стошнило два раза. В ванной нашлась бутылка воды, которой он и промыл желудок. Здесь же была аптечка, где по памяти в названии, нашелся антигистаминный препарат. Чуть полегчало, но его взгляд был рассеянным. Боль в голове была настолько сильной, что Белевский еще и обезболивающим закинулся.
Ему чудился голос Дуси. Бесящий стук, от которого хотелось отмахнуться и заснуть. Болезненные спазмы в голове постепенно заглушались, и Олег смог различить бред от действительности. За дверью действительно кто-то был.
Нателла? Вряд ли… Он ей точно не простит выходки, которая могла стать для него роковой. Честное слово, Белевский думал, что откинет коньки. Жена совсем берега попутала и это станет основным его аргументом при разводе.
Зрелище было впечатляющее… Рыжие волосы. Выгнутый в позвоночнике стан с соблазнительно оттопыренной задней частью. В принципе, вот оно – его освобождение. Ахова, как никогда вовремя. Олег потом подумает, чего она здесь делает…
– Мило, стоишь на коленях. Я заценил, – он поднял ее рывком с пола и повел носом, зарычав зверюгой во время гона – самцом, обнаружившим желанную пару.
До первой спаленки на этом этаже всего ничего.
– Белевский, ты держи себя в рамках. Сейчас скорая приедет… Тебя спасут, в больничке прокапают, – лепетала Евдокия, перебирая ногами рядом. – Олег, ты под действием препарата, я все понимаю. Оле-е-ег, одумайся! Белевский, ты сможешь побороть любую ситуацию. Я в тебя верю, – поскуливала Евдокия, испугавшись не на шутку.
Он привел ее в комнату с большой двуспальной кроватью. Кинул Дусю как куклу в мягкое. Сам стал стаскивать с себя мокрую одежду.
– Белевский, это статья! Напомнить, какая? Или ты совсем ускакал в страну невыученных уроков? – Дуся забилась ближе к кроватной спинке. Оттуда огрызаться безопасней и глазеть на мускулистое тело… Совсем не как жертва. А, скорее: «Ого! Вот это кубики… Я таких не помню. Ух, какое все… Упругое и большое».
– Прекрати ныть! Переодеться зашел. Не ходить же мне в сырых тряпках? Не хочешь смотреть, отвернись, – фыркнул Олег и стянул последнее, что на нем было – трусы. Махнул «палочкой» и повернулся к ней другим ракурсом для обзора.
Дуся прикрыла глаза… Нет, она правда прикрыла. Ну, почти. Нужно же подглядывать, когда он наконец оденется прилично. С накинутой сверху футболкой, у Аховой титры пошли, как в конце фильма для взрослых: «Финал! Просмотр завершен».
– Видела бы ты свое лицо, Ду-ся. Облизываться было обязательно? – нашел повод для смеха.
Должно быть, сказались побочные последствия от таблеток. Противненько хихикая, Белевский пытался попасть в чистые носки. Но только встречался с ее вопросительным взглядом, прыскал и опять переходил на ржание. Боевое состояние мужского достоинства не падало… А, ему смешно. Плюхнулся на пол, раскинув длинные ноги, согнутые в коленях. Ухохотолася до соплей.
Евдокия поняла, что надо купировать истерику.
В последний раз, когда Дуся била человека, тот подавился чурчхелой на пляже в Геленджике.
– Ай! Ты чего? За что-о-о? – отмахивался Белевский от подушки. – Это не по правилам! Я в одном носке и беззащитный, – всхлипывая сквозь спазмы смеха, закрывался руками. – Дуся – ты агрегат на сто киловатт…
– Придурок! – пыхтела Евдокия, обрушив на него все свое недовольство ситуацией. – Из-за тебя все! Жена у тебя – чокнутая и ты такой же! – хрясь, по согнутой спине.
– К-хе! Где больной? Нас вызвали к пострадавшему с отравлением, – медики в синей форме с чемоданчиком, переглянулись. Поскольку, дверь осталась открытой, они зашли, движимые чувством долга. Но, тут такое…
Еще бы не сомневаться⁈ Один угорает от смеха. Вторая лупит его подушкой…
– Я… – Дуся сдула прядь с покрасневшего лица. – Пытаюсь привести его в чувство. Вот ваш больной. Его… Он перебрал с сильнодействующим препаратом.
Уронив подушку, сложила ладошки в жесте: «Спасите Христа ради, люди добрые».
Пока Белевского осматривали, опрашивали, измеряли… Евдокия проверила наличие средств в коробке и накинув свое пальтишко, с чистой совестью, покинула хоромы.
