Текст книги "Верните мне мужа! (СИ)"

Автор книги: Ольга Рог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 17

Одни сухие цифры изменяли жизни сразу же троих человек.

Митька залез на стул и опершись на плечо матери рукой, заглядывал туда, куда все смотрят… Во что-то важное. И пусть на экране текст для него был абра-кадаброй, нечто другое он считывать умел – эмоции мамы и папы.

– Девяносто девять и девять процентов, Дуся. Митя мой сын… Мой! Понимаешь, я и так знал, чувствовал… Но, это как железное доказательство для суда, где ошибкам и пустым словам не поверят. Нужны только факты, – на его лице нет сомнения. – Я закрою все триггеры, Дуся… С женой, и с отцом. Тестя пошлю куда подальше. Моя фирма уже почти выведена из-под стороннего контроля.

– Смущает твое «почти» и моя избирательная память, куда я отнесла чертов пакет, – Евдокия опустилась в кресло и стала раскачиваться, будто это сможет ее успокоить.

Ну, узнал Олег, что является отцом Мити… Хочет участвовать в его воспитании. Бонус Ахова видела лишь в том, что ее мальчишка рад обретению папы, будто получил самый желанный подарок. Вон, крутится рядом… Белевский поняв намек, неуклюже подхватил Митю подмышки и усадил себе на колени. Опустил нос в закрученную макушку. Дышит сыном, прикрывая глаза. И думает, что она не замечает прощупывающего взгляда сквозь ресницы: «Тот момент для дальнейшего разговора или стоит отсрочить?».

Почему-то вспомнилась Нателла, сидящая на его месте несколько дней назад. Ее уверенные слова, что Белевский никуда не денется, у нее есть какие-то козыри. Кто знает, что за планы у симуляторши? Хотелось бы Евдокие уцепиться за край ее сознания и потянуть нитью, вытаскивая мотивы на белый свет.

– Дуся, я понимаю, что все не просто… И хочу попросить у тебя прощение за те ужасные слова. Я был взбешен и наговорил лишнего на эмоциях. В тот самый день, отец мне предоставил доказательство, что часть файлов ушла с адреса твоей рабочей почты…

Она казалась расслабленной и отрешенной. Волосы цвета меди стекали по плечам. Мерное дыхание груди. Глаза опущены в одну точку куда-то на стол перед собой. Ее молчание, словно не было больше слов и смысла для оправдания. Она уже все сказала…

– Каждый раз, когда ты рядом, чувствую непреодолимую тягу прикоснутся к тебе. И мне очень страшно, что ты меня больше… Что нет любви, нет доверия. Все разрушено ложью и моими обидами. Но, если ничего не менять, мы не узнаем какими бы стали без разлуки. Я хочу начать сначала.

* * *

Настроение у Натусечки было скверным, как погода за окном. Серый февраль жрал ее нервы и пил последние силы. Чтобы как-то взбодриться, она ходила с подружками в клуб, утоляла жажду шопоголика ненужными покупками, скидывая их тут же нераспечатанными в гардеробной…

Радости нет, будто вместе с солнцем закатилась ее всякая надежда на примирение с мужем.

Зачем ей нужен Олег?

Конечно, это статус замужней востребованной удачной женщины. Белевский – шикарный мужик, что ни говори. С ним не стыдно пройтись под ручку и эрудицией он заткнет любого за пояс.

«Мой муж владеет юридической фирмой. Он раскатает любого в лепешку!» – любила прихвастнуть Нателла. Только в ее фантазии совсем не вписывалось, что катком проедутся по ней. Развод ему подавай! Ну, не оборзел ли он? Натка не собирается быть брошенкой со штампом развода в паспорте. Не-а! Ни за что свое отдавать нельзя…

Ни бывшей его рыжей, ни чужому ребенку так похожему на Олега.

Да, правда вскрылась, что Нателла угодила прямо в лапы бабы, родившей когда-то от ее мужа. Что с того? Мало ли дур находится, которые рожают без мужика по залету? Это их выбор! Ее – быть замужем за Олегом Белевским.

Искусав губы до посинения, того и гляди силикон вытечет, она ждала от дорогого папеньки известий.

Глава 18

Несмотря на обострившуюся язву, Василий Белевский прикончил одну порцию коньяка и тут же плеснул себе из бутылки вторую. Разговор с человеком, которого он считал своим другом, не только не задался, но и принял неприятный оборот. Никогда еще Архип Суханов не был с ним так груб.

– Ты стал тупо соображать, Вася. Развод наших детей не выгоден ни тебе, ни мне. Или ты размяк, узнав о внеплановом внуке? Вась, ты готов грести против течения? – намек был настолько жирным, что Белевский закашлялся, алкоголь пошел не в то горло. – Уверен, что потянешь? – заглядывал раскрасневшееся лицо Архип, будто шакал, выжидающий, пока израненный ослик сдохнет.

– Сдурел? Мы говорим о моем сыне! О его ребенке… – Василий тяжело дышал. На нижней отвисшей губе скопилась влага, стекая по подбородку.

– Ой, да брось! Тебе раньше надо было строить из себя правильного отца, до того, как позарился на мои активы. Ты сам избавился от неугодной девки. Забыл? Может, мне обо всем Олегу рассказать?

– Это шантаж. Не ожидал от тебя, Архип, – сипло выдавил Белевский, потирая кулаком занывшее сердце.

Нет, не только совесть у него проснулась. Совсем недавно Белевский-старший прошел обследование, и опасения подтвердились – жизнь его ничтожная может оборваться внезапно. Сиюмоментно.

И чего он достиг? Заставил из-под палки жениться единственного сына на вертихвостке, которая сама никогда не родит. Олег терпеть не может Наташку, его смотреть лишний раз в сторону жены не заставишь. За что он так родного сына наказал? Думал, молодые поладят и вспыхнут взаимные чувства? Да, ладно! Сколько он знал таких браков по расчету? И сколько клиентов их юридической фирмы готовы были землю жрать, лишь бы уйти хоть как-то… хоть с чем-то. Лишь бы уйти от невыносимой тоски, избавившись от непосильного груза в виде ненавистного супруга.

Он вот этими руками затолкал Олега в кабалу. Пообещал, что временно. Уговаривать пришлось, дай Бог памяти… Несколько лет. А, прожили они и того меньше.

Все обещания дорогого друга Суханова остались только на словах. Белевские не выиграли от этого союза ни рубля. Так какого, спрашивается, хрена он пожертвовал собственным сыном? Ради чего? Чтобы Архип сейчас смеялся ему в лицо и угрожал?

Внук растет в стороне, и он не имеет возможности к нему подойти, дотронуться до своей плоти и крови… Такой маленький, такой хорошенький. Голубей кормил, что-то лепетал… Еще не зная, что был предан собственным дедом до своего рождения.

Как же это страшно, уйти вот так неправильно. Понять свои ошибки и не иметь права их исправить. Ведь судьба дала ему шанс, подсказала… Показала. Рыжеволосая с протянутой рукой помощи. Мальчишка с ней рядом, так похожий на Олежку в детстве.

– Я тебе поражаюсь, Василий. Где тот волчара, что готов был вцепиться за свое в глотку? У нас уговор! А ты размяк, как дева на солнцепеке. Репутации твоей фирмы конец, Белевский, если сдашь назад. Ты меня услышал? – палец «друга» уперся ему в грудь, между пуговиц рубашки.

– Да, пошел ты! – сплюнул Василий прямо на пол, не постеснявшись укоризненного взгляда бармена. – Как Олег захочет, так и будет. У твоей Наташки было время привязать к себе мужа. Но, она была слишком занята собой и любовниками. Думаешь, я не знаю, что и после свадьбы Наташка не прекратила шляться по злачным местам? Ты ее распустил, а теперь нам с этой оторвой нянчится? Нет уж! Забирай, нам такого «добра» не надо, – махнул рукой Василий, отрекаясь от дурной снохи.

– Какого, такого? – раздул ноздри Суханов, зверея от неприглядной правды про свою дочку.

– Тебе сейчас сказать или в сообщения закинуть? – расправил плечи Белевский, набираясь уверенности, будто от осознания своего решения, почувствовал почву под ногами. – Вякните с ней… И пойдет Нателла по статье за отравление и сознательном оставлении человека в опасности. Не все и не всех ты сможешь перекупить, дружище Если поскоблить, сколько раз Наташку ловили под градусом за рулем и то странное дело… – Василий поднял брови, что знает подробности инцидента с наездом на пенсионера.

– Вот как заговорил? – схватил его за грудки Архип, пытаясь встряхнуть оппонента.

Нос к носу. Глаза в глаза. Их мнимая дружба, держащаяся только на выгоде, осталась где-то там, на последнем слове. За чертой шкурных интересов.

«Тик-так! Тик-так!» – застучало в висках у Василия и в глаза потемнело от тупой боли в груди.

«Оно!» – подумал Белевский и улыбнулся почти счастливо.

Он сделал попытку исправиться. Если подохнет сейчас, то не совсем законченной мразью. Жаль, Олег об этом не узнает. Но, если уж сын нашел свою рыжую любовь, то теперь не отступится.

Глава 19

– Пап, ты меня напугал, – Олег сидел на стуле рядом с больничной кроватью, с тревогой разглядывая землисто-серую кожу на лице. Под глазами залегли «кофейные» мешки. Весь Василий Васильевич казался немощным стариком, постарев моментально, будто последние силы из него выжали.

– Рано или поздно это случиться. Врачи лишь продлили мою агонию, сынок… Дали небольшую отсрочку, чтобы я успел кое-что сделать. Но, давай не будем обо мне. Все, что я имею на сегодняшний день – заслужил сполна. Это я подставил твою подругу, обвинил в сливе информации и работе на другую фирму, – он выговаривал каждое слово тоном судьи, произносящим самому себе приговор.

– Ты? – Олег хрустнул костяшками скрещенных между собой пальцев.

– Думал, что знаю, как лучше для тебя. Хотел избавиться от проблемы… Твою любовь посчитал блажью. Уберегал от глупости, Олег. Ты ведь собирался сделать ей предложение? Я наткнулся на твоем компьютере на сайт, где ты выбирал кольцо. Через секретаршу отправил твою Дусю по адресу съемной квартиры, где у нее подставной человек принял пакет. Решил, что ты погорюешь, перебесишься… Перебродит молодая кровь и забудешь ее. Одна девка или другая… Какая разница? Вокруг столько достойных партий из хороших семей.

– Выгодных, ты хотел сказать, – поморщился Олег от резкой головной боли. У него будто в голове забегали все тараканы разом, натягивая струнами нервные окончания. – Значит, родной отец вырвал мне сердце? Вот как… – дернув скулами, он опустил низко голову, между разведенных ног, согнувшись пополам. Уперся лбом в выставленный большой палец, – Папа, я пропустил пять лет жизни своего сына Мити. Пять лет я не знал, что у меня есть ребенок с моим набором днк, с моими глазами… Он рос без моей помощи и поддержки. А, Дуся… Пап, ты знаешь, что рядом с ней у меня нет приступов… Совсем нет. Евдокия – мое спасение от боли и головокружений. Это была не просто любовь, отец. Она – моя зависимость.

– Прости старого дурака, сынок, – по морщинистой, бугристой коже текли мутные слезы. – Ты единственный у меня. Хотел уберечь, защитить… Я слепо верил, что поступаю правильно. А сейчас ничего так не хочу, как один разок взглянуть на внука Димочку. Больше ничего не прошу.

– Как у тебя все просто, пап? Я сам имею доступ к Мите только с великого разрешения. Дуся не просто обижена, она считает меня подлым предателем. И если бы не случайность, не дойди Нателла своими кривыми ножками до агентства, я бы никогда не узнал, что стал отцом чудесного мальчугана, – сказал он с горечью.

– Ты… Ты оформляешь отцовство? – Василий облизнул синие губы и руки у него дернулись, чуть не выскочил из вены катетер с капельницей.

– Да, подал. Евдокия согласна, иначе пришлось бы идти через суд, – тяжело вздохнул Олег и поднял голову.

– Это хорошо, – Василий пытался улыбнуться, но вышла лишь кривая гримаса. – Дима должен носить нашу фамилию Белевских. У тебя есть его фото?

– Есть на телефоне немного кадров. Скину тебе, – Олег потянулся в задний карман джинс и достал свой сотовый. Отправил пару удачных фотографий. Обвел контур Димки указательным пальцем, будто погладил.

– Спасибо, – прошептал Василий, покосившись на свой телефон, в котором прошлись сигналы получения. – Сын, там Суханов рвет и мечет. Не хочет, чтобы ты с Наташкой разводился. Хрен ему на палочке! В моем рабочем кабинете сейф за картиной. Код от него – дата твоего рождения. Красная папка на нижней полке – это компромат на его финансовую деятельность. Может пригодиться, если начнет давить.

На лбу Белевского-старшего от перенапряжения выступили капли пота. Он устал морально и физически, тянуло в сон из-за лекарств.

– Не начнет. Я с Нателлой поговорил нормально, – Олег оскалился, показывая ряд верхних зубов по самые десна. Серые глаза выдали металлический блеск. – Она согласна на развод.

Василий Васильевич всмотрелся в сына и уважительно кивнул. Значит, не просто юриста взрастил, но и классного «ключника», умеющего подбирать отмычку к любому замку. Что он сделал, уже не важно… Да хоть за ноги ее подвешивал из окна семнадцатого этажа. Главное, в их деле – результат.

* * *

– Будешь моим мужем? – худая девица льнула к сыну мэра, который не понимал, как вообще мог оказаться в постели с этой… оглоблей.

Это сколько же надо выпить, чтобы позариться на тощую блондинку с выпирающими ребрами? Ведро водяры? К горлу подкатила тошнота.

– Эм… Ты кто? – просипел парень, пытаясь смочить пересушенное горло глотком слюны.

– Нателла, – игриво хлопала глазками женщина, которая явно была старше любовника лет на пять. – Мой папа – Архип Суханов. Слышал о таком?

Она сделала из двух пальцев человечка и игриво «протопала» коготками по мужскому предплечью.

– Суханов? – соображаловка стала работать быстрее после того, как он выдул половину бутылки минералки, привстав на локте. В сером веществе прошла искра. Сын мэра медленно обернулся, разглядывая «рыбу», которую выудил на тусовке.

«Не такая уж она и уродина» – прикинул парень выгоду для себя и папеньки, вокруг которого уже сгустились тучи коррупционного скандала.

Глава 20

Митя лез в сапогах в лужи первой оттепели. Евдокии пришлось ловить его пару раз за капюшон, чтобы на скользком не шлепнулся карасиком прямо в комбинезоне. Запрещать бесполезно, пока не исполнит на «бис»: «Смотри, мама, как могу!» и рассекает как ледоколом водоемчик поперек.

– Мить, хватит! Поехали лучше в кафе твое любимое какао пить с зефирками, – Дюся переманивала вездеходца выйти «на берег».

– И шоколадку! – торговался упрямец. Он мог так просто сдаться. На него смотрела Катя из их группы через окно отцовского автомобиля.

Дуся все понимала про «дамского угодника», ведь не зря же Димка таскает в кармане сразу две конфетки. Весь в отца…

Если вспомнить, как Белевский за ней ухаживал. Тогда она еще не подозревала, с кем связалась. Просто молодой и красивый мужчина без кольца на пальце был так мил и предупредителен.

– Вижу, тебя припахали, – он ставил перед ней чашку кофе, присаживаясь напротив. И это было именно то, что нужно! Чтобы все успеть, Ахова часто пропускала обед, с утра маковой росинки во рту не бывало…

Олег стал вечером ее дожидаться и подвозить домой. Первый робкий поцелуй через месяц… Потом их накрыло волной безудержной страсти. Провожая Евдокию до квартиры, она вскользь намекнула, что мама осталась на ночь у подруги. Олег использовал свой шанс незамедлительно, оставшись до утра…

И если у него для первого раза был контрацептив, то следующие два пришлось обходиться без него. Утром влюбленные уже не скрывались и приехали с покрасневшими от недосыпа глазами вместе на работу.

Счастливые полтора месяца встреч, переписок, обещаний… И его жестокие слова про бревно. Скамья, где она изливала слезы.

Все вспомнилось пока, Дуся ехала и смотрела на дорогу. Внезапный дождь тысячами игл стучался в лобовое стекло. Дворники маячили, чтобы можно было разглядеть через непогоду дорогу.

Она замешкалась на светофоре, отвлекшись на сообщение, пришедшее с незнакомого номера. Будто послание с того света на вспыхнувшем экране:

«Поддержи меня, когда я оступлюсь. Дыши мной, когда я не смогу дышать. Дай мне умереть живым, а не жить мёртвым» Джефф Фостер. «Прости меня, Евдокия! Разреши увидеться с внуком? Чувствую, что до вашей с Олегом свадьбы могу не дожить. Василий Белевский».

Ей сигналили сзади рассерженные автомобилисты. Наверняка, крыли за нерасторопность.

«Маршрут изменен!» – упрекнул женским голосом навигатор.

Простить? Наверное, об этом рано говорить. На душе такая же сумятица, как с погодой – совсем растает еще не скоро. Но, просьбу умирающего отца Олега она исполнит, не откладывая на завтра. Никто не знает, для кого это «завтра» вообще наступит. Сообщение с цитатой ее напугало. Василий Васильевич, будто бы прощался и адрес был ей хорошо знаком… Там же, после операции лежала ее мама. Знак свыше?

– Сейчас зайдем к бабушке и еще одному человеку, Митюш, – она встретила вопросительный взгляд сына, которого привезли совсем не в кафе, как было изначально обещано. – Бабушка Валя будет рада. Представляешь, мы ей сюрприз сделаем. Приехали пораньше…

Димка ответственно кивнул. Бабушку он любил и очень скучал, что ее дома нет. Поэтому, взяв мать за руку, потопал рядом без возражений и капризов.

Раздевшись в раздевалке и натянув на ноги бахилы, Евдокия и сын подошли к администратору.

– Скажите, Василий Белевский в какой палате лежит? Мы не его родственники, но он попросил его навестить. Вот! Могу показать переписку. Недавно пришло…

– Белевский? – девушка в белом халате стала стучать по клавиатуре, выискивая пациента. Резко подняла на Дусю глаза, бледнея до оттенка своей спецодежды. – Он не мог вам писать… Василий Белевский умер сегодня утром.

У Евдокии отвисла челюсть. Взгляд съехал на сына вниз, непонимающе хлопающего глазками.

– Это… Какая-то ошибка? – проглотив слюну, проговорила Дуся, чувствуя, как сильно вцепился в нее сын. Холодок по спине сковал позвоночник. Что еще за мистика? СМС-ка в ее телефоне тогда от кого?

– К сожалению, нет. Можете узнать подробности у заведующего отделением, – администратор назвала фамилию.

Дусе ничего не оставалось как кивнуть и пойти к лифту, чтобы подняться на нужный этаж.

Глава 21

Говорят, что человек предчувствует беду, его неосознанно начинает что-то тревожить… Необъяснимо навязчиво поторапливает завершить дела. Поэтому Белевский-старший отправил отсроченное сообщение? Не из загробного мира сигналил, верно?

Поднявшись на нужный этаж, Евдокия сразу зацепилась взглядом за Олега, подпирающего стену, словно ноги его не держат. Напротив, в белом халате врач, листает медицинскую карту и монотонно доказывает, что Василий Васильевич был безнадежен. Сделали, что смогли.

Полдня по коридорам. Мельтешат сотрудники клиники в белом. Олегу не верилось, что отца больше нет. Вчера он был со своей просьбой… А, сегодня его кровать пуста, в палате пахнет антисептиком и моющим средством. Конечно, будет вскрытие, после которого тело отдадут для последней церемонии. Осточертевшая круговерть из звонков с совсем ненужным соболезнованием. Олег отбивался сухими фразами: «Спасибо!» и «Сообщу, когда будут похороны».

Один звонок в ритуальные услуги, чтобы подготовили все в соответствии со статусом. Множество мелочей… Нужно еще вещи забрать. Тут и там расписаться. Матери нет лет как десять, и вот Олег совсем остался один.

Пока еще мысли текут в привычном ритме. До сознания не доходит, что умер родной человек, будто планка стоит перегородкой, мешая эмоциям взять над ним верх… Скрутить в бараний рог агонии страдания.

Пусть у них с отцом были недопонимания и споры. Но, было и другое связующее. Значимая фигура Василия всегда была за его спиной с поддержкой – зримо и незримо. Даже, когда опека была излишне навязчивой… Всегда.

– Папа! – выкрикнул звонкий голос, который Олег теперь узнает из тысячи.

Приторможенное сердцебиение скакнуло, сделав резкий выброс крови фонтаном в голову. Белевский качнулся в ту сторону, откуда шел звук его ребенка и размеренный стук каблуков любимой женщины.

Они пришли!

Завотделением, поняв, что можно больше не распинаться в терминах и оправданиях, скрылся за высокой плотной дверью.

Горю ни помочь, не дать лекарства от душевной боли от потери близкого. Пусть у них и элитная клиника с врачами высшей категории… Но, смерти все равно, для нее нет преград, нет чинов и измерений с нулями на счете. Не откупиться. Заберет любого по списку и разрешения не спросит.

Олег присел, раскидывая руки, чтобы поймать Митю. Маленький человек вошел в его орбиту, разрывая все сомнения… Два вдоха, и пошел запах ее духов и шоколада от Димки. Нос мужчины зарылся в детскую флисовую толстовку с принтом медведя на груди.

Белевский на коленях. Сдавленные рыдания, которые рвутся изнутри, как ни держи. Рык зверя, встретившего свою родную стаю после долгого плутания в дебрях.

Растерянный Митькин шепоток:

– Папа, не плачь, мы тебя нашли… Ну, что ты как девчонка прекрасная разревелся? – мягкая ладошка на щетинистой щеке.

– Я немного, сынок, самую малость. Видишь, как рад, что тебя с мамой увидел, – хриплый вдох, втянул воздух в легкие и обжег, словно Белевский гарью надышался.

Олег замер, почувствовав руку на своем плече. Вскинул голову, заглядывая в золотистые глаза и замер… Увидев там не только сочувствие, он подхватил мальчика на руки, и поднялся.

Горло у Олега раздирает и нет слов, чтобы передать ей, как для него важен этот момент. Пройдет год, два, пятнадцать лет, но он будет помнить, что оказался в самый сложный момент в кругу поддержки именно от них: сына и Дуси.

– Мне жаль, – высказала рыжеволосая красавица, вложив во фразу все, что умещалось у нее на душе.

И Олег понял, что она имела ввиду. Вспыхнул синим экран телефона с посланием, можно сказать, с того света.

– Я сразу же, изменила маршрут, Олег… Если тебе нужна моя помощь.

– Ты уже помогла, – он сглотнул соленый ком в горле, разглядывая ее воспаленными глазами.

Растерянная, охватившая себя за плечи. Она трогательно шмыгала носом и часто моргала, махая ресницами, прогоняя слезливость с глаз. Ее рука автоматически одернула кофточку на Мите. И с него она смахнула какую-то нитку. Движения такие неосознанные, заботливые, искренние… Женственные.

Дуся, поняв, что щиплет Белевского как курочку, одернула руку, прижав к груди. Шаг назад.

– Мы пойдем. Маму мою навестить.

Олег кивнул, нехотя отпуская Димку на ноги. Провожал их взглядом, пока два самых дорогих человека шли до лифта. Все внутри тянулось следом, но тяготели еще незавершенные дела…