Текст книги "Верните мне мужа! (СИ)"

Автор книги: Ольга Рог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 11

Евдокия понимая, насколько рисковала, связавшись с неуравновешенной взбалмошной Нателлой. После того, как оказалась дома, первым делом написала ей в чат:

«Условия выполнены. Расчет по нашему договору получила. Претензии есть?»

«Нет. Все норм.» – прилетел ответ, который тут же заскринила Ахова.

«Тогда, жду вас в своем офисе после обеда, подпишем акт».

Перестраховка с подобными «нечистыми на руку» людьми не помешает. Жену Белевского пока удерживает страх перед наказанием за умышленное причинение вреда здоровью. Но, потом кто знает, что у нее там в блондинистой голове повернется вспять… Слова, даже записанные в телефонных переговорах не всегда помогут, если у Натки есть связи, деньги и возможности.

Дуся завела будильник, который показывал, что спать осталось пять часов. С утра она съездит в клинику, и оплатит полностью операцию для матери. Она даже положила спать с собой рядом коробку…

Погладила «горячую» точку на руке, куда прикасался Олег. Там до сих пор пульсировало и чесалось, будто у нее химическая реакция на прикосновения Белевского. Перед глазами его обнаженный торс и по-хулигански взъерошенные волосы. А ведь она была в душе, смывала с себя наваждение с таким рвение орудуя вихоткой, словно стирала следы преступления.

Не помогло. Олег снился всю ночь, осуждающе повторяя: «Это не по правилам!». Законсервированное чувство вины никуда не делось. Пусть, Дуся не отвечает за поступки других людей, но она знала, на что шла. И ради чего.

– Мам, я отведу Митю в садик и заеду за тобой. Будь готова, поедем в больницу. Мам, у нас все получится, деньги на операцию есть…

Евдокия собирала сонного сына, который при каждом удобном случае, падал носом ей на грудь и пробовал еще поспать.

– Доча, мне ничего не нужно, – упрямо свела губы в одну линию Валентина Сергеевна, стоя из себя мученицу. – Отживу, сколько положено. Тебе деньги с Митей пригодятся.

– Мам, давай, ты просто оденешься и будешь меня ждать. Я быстро. До детского сада идти пять минут…

Евдокия торопилась, как никогда. Она не стала помогать Димке снимать одежду в раздевалке. Он сам прекрасно умеет это делать, но от рук матери не отказывается, не дурак. Зачем тратить лишние силы, когда есть кому о тебе заботится?

– Мамуль, мы забыли мою машинку дома, – Митя стал выговаривать, понимая, что его оставляют нецелованным, нераздеванным, недолюбленным с утра. Мать только шапку сдернула и поздоровалась с воспитателем.

– Милый, давай ты не будешь выдумывать? У тебя шкафчик не закрывается от вытасканных из дома игрушек. И каждая из них была любимой. Мне бабулю надо лечить. Понимаешь? Чтобы она прожила долго-долго до глубокой старости, – погладила его волосики с такой же спиралью на голове и хохолком, как у Белевского. – Будь мужчиной и не хнычь.

Схватив какие-то анкеты, про которые напомнила воспитательница, Дуся помчалась домой галопом. Спешила она не зря. Мать собрала большую котомку своих вещей. На комоде лежал ее паспорт…

– Поеду к двоюродной сестре в деревню. Там свежее молоко, чистый воздух.

– Мам, ты сдурела? – прикрикнула Евдокия не сдержавшись. – Я ради тебя… Я столько сделала! Залог оплачен уже. Мама? – голос осип от волнения. Дуся сделала шаг вперед, пробуя заглянуть в ее увиливающие глаза.

– Я тебя об этом не просила, – упрямо Валентина собиралась съезжать.

Гордо держала осанку. Трясущимися руками, с резкими движениями, запихивала вторую пару варежек, проталкивая между тонкой стенкой котомки и ворохом тряпок. Где-то сбоку шелестели блистеры таблеток в кулечке. От самой Валентины Сергеевны пахло настойкой пустырника.

Ситуация была настолько абсурдной и неожиданной, что нервы Дуси сдали. Молодая женщина плюхнулась на обувную лавочку и прикрыв ладонями лицо, разревелась.

Глава 12

– Чего ты? Чего… – виновато лепетала мать, которой стало плохо прямо на пороге и пришлось вызывать скорую. Слабой морщинистой рукой, высохшей почти до костей, она гладила рыжую голову, у своей больничной кровати. Дуся сопела носом и обвинительно молчала.

Толку говорить? Новый приступ показал, что мать могла до тетки и не доехать. И кто бы ей помог в дороге? На одном упрямстве не проживешь. Правильные, номенклатурные речи, что Мите и дочери средства бабушки не заменят вслух не произнесены, но они буквально витали в воздухе…

Дуся вцепилась в край простыни провонявшей дешевым отбеливателем и время для нее замерло. Один раз заходила в палату медсестра проверить капельницу. Звонили парни и Евдокия, выйдя в коридор, шепотом им сказала, что на пару дней пропадет. Маме плохо. Раздала мелкие указания и не забыла предупредить, что дело Нателлы закрыто.

Между дикими скачками с больницей, Ахова успела съездить на встречу с клиенткой. Быстренько напечатала отчет о проделанной работе, не забыв включить новые условия сделки.

– Претензий к агентству «Ковчег» и ее руководителю Евдокии Аховой, не имею. Дата. Подпись, – продиктовала она жене Олега, внимательно следя за каждым движением эксцентричной особы.

Нателла подписала, особо не вчитываясь. Самонадеянная улыбка змеилась по надутым губам.

– Он все равно никуда не денется! Либо со мной будет жить, либо папа их фирму одним щелчком пальцев укатает исками, – оговорилась блондинка, небрежно запихивая в сумочку свой экземпляр документа.

Чувствовалось, что Нателла говорит чужими словами. Держит Белевского за дурака?

Хотя, он и есть дурак, если женился на подобной особе, которую и послать банально не может. Связан по рукам и ногам.

Впрочем, пусть сами разбираются между собой… Даже как-то свободней стало дышать, когда Евдокия убрала папку в сейф, проводив проблемную посетительницу.

Дуся бы никогда не стала держаться за штаны мужчины, если ему не мила и тот хочет соскочить под придуманным предлогом.

Ушла же она от Олега беременной? Ушла! И никогда о нем в суе не вспомнила. Для Мити отец так и остался пропавшим без вести. Ушел и не вернулся. Так бывает с ненадежными мужчинами. В идеальном мире материнской ответственности, сын никогда бы не узнал от Дуси правды. Даже под пытками…

Но, Белевский есть, и с этим нужно что-то решать.

Еще пять минут слабости, чтобы выпить кофе и ее снова ждет больница.

– Дуся, ты не плачь, дочка, не рви себе сердце. Я согласна на операцию. Вези в свою клинику на эксперименты, – сдалась мать со второй попытки, не выдержав тяжелых вздохов и слезливых взглядов каре-золотистых глаз.

Запустился маховик подготовки Валентины Сергеевны к сложной процедуре – коронарного шунтирования с заменой сердечного клапана. Двое суток мать Дуси будут стабилизировать, а потом… Останется только молиться и полагаться на руки и умение хирурга.

В день, когда мать увезли на операцию, Дусе позвонили из детского сада.

– Евдокия Ивановна, не знаю, как получилось… – пыхтела встревоженным голосом воспитательница. – Возможно, я рано поднимаю панику…

– Говорите уже! – зарычала Дуся, соскочив с удобного дивана в приемном покое клиники.

– Диму нигде не могу найти. Я точно всех по головам пересчитала, когда возвращались с прогулки… Его шкафчик открыт. Верхней одежды там нет, как и его самого. Вы только не волнуйтесь! Мы еще поищем. Вдруг, спрятался…

– Я сейчас приеду! – Дуся уже на ходу накидывала пальто, нащупывая в кармане ключ от машины. – Нет, не спорьте. Думаете, не слышно, как вы всхлипываете? Приеду и будем смотреть по камерам.

Дорога казалась бесконечно долгой. Автолюбители впереди еле колесами шевелили. Светофоры, как назло пялились красным «глазом». Пока ехала, Евдокия успела себя накрутить, надумать разных ужасных сценариев…

Криво-косо припарковавшись на стоянке у детского сада, она выпрыгнула и осмотрелась. Решетчатый забор стоит на месте. За ним видны, как ладони зонированные площадки с верандами. Вытоптанный снег. Уродливый снеговик ей улыбается ртом, выложенным из мелких камней. Само здание детского учреждения с тюлями на окнах.

Мнимая тишина. На парковке кроме ее Камрушечки, раскорячился черный джип. Моргнули мощные фары, подзывая к себе…

– Клянусь, я его прибью, как вредного таракана! – процедила Дуся.

Глава 13

– Я ж тебя просила, как человека просила… – распахнув двери со стороны заднего пассажирского места, Дуся отстегнула сына из детского кресла. Ее рвало на части от возмущения и поступка бывшего. Ни в какие рамки не лезет! Взял и тайком выкрал Димку из-под носа у воспитательницы.

– Не мог до тебя дозвониться, – буркнул Белевский провожая притихшего Митю взглядом.

Это было правдой. Евдокия, в клинике поставила сотовый на беззвучный режим. Кто же знал, что со всех сторон подступит и самовлюбленный болван добавит ей проблем?

– Мить, не волнуйся, мама с тобой, – Евдокия ощупывала свое «сокровище», чтобы поверить: вот он, живой и здоровый. Реальный, во плоти.

Мальчик обнял мать за шею и вел себя вполне спокойно, оставив разборки для взрослых. Этот большой мужчина сказал, что он его отец и они съездят ненадолго за каким-то ДНК, чтобы папа Олег его смог всегда навещать.

– Похищение ребенка, Олег. Тебе светит…

– Мне плевать, Дуся! Я пропустил пять лет его жизни! Пять! Не держал его на руках, не слышал первые слова. Не видел первые шаги. Митя – моя копия в детстве! В нем гены Белевских, в нем моя кровь… – хлопнул раскрытой ладонью по рулю.

– Стой здесь! Верну сына в детский сад, и успокою его воспитательницу. Поговорим, – остановила его строгим взглядом, чтобы не болтал лишнего при ребенке.

Отдавая Митю, Ахова увиливать не стала, объяснила, что появился родной отец ребенка… И между ними все сложно. В ответ ей сочувственно промычали, кивали. Облегченно вздохнув, увели к остальным ребятам на обед.

– Дусь, я на развод подал… Инициировал независимую проверку в фирме. Но, сама понимаешь, столько лет прошло, – Олег дернул кадыком, разглядывая ее профиль вблизи. Едва заметная горбинка на носу. Россыпь побледневших веснушек, которые весной будут ярче. Яркие пряди волос по плечам. Отрешенный взгляд перед собой.

– Продала я тебя… Не тогда, а сейчас, Белевский. Твоя жена сделала заказ, вернуть тебя в семью. Заплатила за твою голову два миллиона рублей. Я, не должна об этом говорить. Но, раз уж пошли разборки… Тогда, шесть лет назад секретарша твоего отца попросила меня доставить один пакет по адресу. Это было обычное служебное задание для стажера, каких было множество. Не знаю, почему я вспомнила о посылке именно сейчас. Может, и не было в ней ничего криминального. Может, было…

Белевский кивнул, что услышал ее. Принял к сведению. Слишком много всего наложилось друг на друга и новости воспринимаются через призму других проблем. Нервная система просто не успевает адекватно реагировать. Только было спокойно, что эта рыжая бестия рядом. В мозгу щелкали «застежки», запечатывающие его хроническую боль. Он устал думать, почему так зависим от нее…

Дуся сжимала и разжимала пальцы, словно суставы занемели. Резко к нему развернулась и отвесила смачную пощечину.

– Это тебе за Митьку! – вылупила на него глаза, которым нечего возразить.

Голова Олега дернулась назад. Кожа, куда прилетела оплеуха горела с легким покалыванием.

– Прости. Заслужил, – он потер ушибленное место, оскалившись зверем. – Дуся, мы ездили делать тест на отцовство. С ним я могу на законных основаниях подать на право…

– Какое право, Олег? Ка-кое? Ты себя сначала защити от женушки и ее родни. Она тут похвалялась, что у нее все схвачено и тебя крепко держат на причиндалы.

Белевский опешил, разглядывая ее кулак, в котором якобы были его бубенцы. По губам поползла ехидная улыбка. Он придвинулся к ней, дыхнув носом и опустив ресницы на ее аппетитные губы.

– Пусть попробуют, Дусь. Мне теперь есть за что бороться. Адресок, куда доставляла пакет, запомнила?

Глава 14

Евдокия задумчиво жевала губу. Она помнила двор и подъезд. Кто-то скажет, что это лучше, чем ничего. Но! Лицо получателя посылки и сама квартира, словно канули в тумане пятилетней давности… Если память заблокирована, ты измучаешь себя понапрасну. Лучше отпустить на время, и оно само придет. Визуализируется. У Дуси так бывало не раз.

Поговорив еще немного с Олегом, Дуся поспешила обратно в больницу, унося на себе флюиды Белевского. Ей казалось, что пальто им пропахло и волосы держат запах мужской туалетной воды. Похититель сына успел выкрикнуть вслед, что позвонит… Через три дня будут готовы результаты анализа.

Сколько было передумано на тему: «Что, если бы у Мити был отец?».

Пусть приходящий и не особенно заморачивающийся об ответственности. Мальчику важно знать, что есть папа. Просто есть… Чтобы ответить другим ребятам. Сослаться на имеющийся факт родства. Ткнуть в Олега пальцем: «Вот мой папа!», и не чувствовать себя обделенным.

Всю дорогу Евдокия убеждала себя, как сделать лучше для сына. Ведь не зря же он без сопротивления пошел с чужим дядькой? Митька развит не по годам и очень наблюдателен. И нужно иметь дело с тем, что Белевский уже сообщил мальчику «приятную» новость – папонька нашелся!

С Олега она еще спросит за самодеятельность! Момент надавать ему по рылу было недостаточно. Просто, от сердца отлегло, что Митя нашелся и с ним все в порядке. Белевский толково ее заболтал… Профессионально, как настоящий юрист. Пока Дуся лихорадочно искала подходящие слова, поезд ушел… А, потом, вроде как, неуместно на него накидываться. После драки кулаками не машут.

– Доктор, как все прошло? – проблеяла Дуся, с затаенным страхом, соскочив с насиженного места.

Ужасное чувство ответственности! Сама настояла на операции, сама отдала мать в руки хирургам под скальпель. Случись что не так… Она вовек себе не простит. Но, бездействие – еще хуже.

– Была один раз остановка сердца. Запустили. Стабилизация будет наблюдаться в течение суток. Идите, Евдокия. Смысла торчать под дверью – нет. Мы вам позвоним, как только пациентка придет в себя в реанимации. Вы знали, что риск есть… Риск присутствует при любом вмешательстве.

Да, она знала. И подписала все документы, что предупреждена. Легче ли от этого знания? Нет, конечно.

– Спасибо, – кивнула Дуся и развернувшись, поплелась на выход.

У выхода опомнилась, что забыла пальто. Вернулась в раздевалку. Долго ковырялась в сумочке, выискивая номерок.

Втянула ноздрями холодный воздух улицы. Камрушка на парковке весело моргнула габаритами, получив сигнал от брелока. До машины оставалось метра четыре…

– И-и-оп! – сгромыхнул рядом мужик, поскользнувшись на февральской наледи.

Ахова подошла спросить, не нужна ли помощь… Руку протянула, кряхтящему пенсионеру с сединой на висках. И чуть не отдернула обратно с визгом, будто не человека, а паука увидела. У нее язык прилип к небу.

Белевский-старший… Собственной персоной! Побарахтался и ухватился за застывшую протянутую руку, как за спасательный круг.

– Благодарю, – вежливо он хотел поблагодарить за помощь и подняв голову, уставился на нее через линзы очков в золотой оправе.

На лице с редкими морщинами прошла волна узнавания. Улыбка вежливости сползла. Брови сошлись в переносице.

– Ты? – выдохнул он облаком пара.

– Я! – подтвердила Дуся, утирая руку об драп своего пальтишка, словно пытаясь стереть его липкое неприятное прикосновение.

Глава 15

Неприятный осадочек после короткой случайной встречи с отцом Олега, изжогой изводил до вечера. В прошлом в открытую он к ней не подходил и ультиматумы не ставил. Но, коллеги по работе намекали: «Не боишься, Дуся, Васильевича? У него Олежка – единственный сын и вряд ли он захочет видеть рядом с наследником такую сноху».

«Не такая» Евдокия была недостойна носить имя Белевских. Пусть, хоть трижды умница и красавица с красным дипломом.

Разошлись они, как в море корабли после неуклюжей помощи на стоянке. Сев в машину и включив мотор на подогрев, Дуся заметила, что Белевский-старший доковылял до крыльца клиники и скрылся за дверью.

– Мам? – мамкал Димка, пристегнутый в детском кресле… Позовет, но вопроса не озвучит, будто сама должна догадаться, о чем он думает.

– Митя, если хочешь спросить про своего папу, то обещаю тебе, мы поговорим. После.

– После манной каши? – сглотнул мальчик и прижал к себе сломанного робота без одной ноги.

Митька терпеть не мог манную кашу. Его несколько раз в детском саду стошнило, когда заставляли из-под палки есть.

– Гречневой. Гречневая устроит? – Встретилась с ним глазами через зеркало. Кивнула.

Дуся понимала, что сын согласен и на манку, лишь бы узнать, кто его отец и почему они не вместе… Но, не настолько она жестока пытать его нелюбимым блюдом.

Ужин был доеден до крошки. Обычно Митя надувает щеки и смотрит в сторону холодильника, где есть еще на десерт йогурты. В тарелку заглядывает с ужасом, словно мать ему червяков положила, а не полезную еду.

– Быстро ты, – Дуся убрала тарелку в раковину, и оглянулась через плечо на примерного мальчугана, сложившего ручки перед собой.

Ни одной мысли в голове, как преподнести пятилетнему человеку ту правду, какой бы корявой она не была.

– Мить, твой папа не знал о тебе. Понимаешь, он меня обидел, и я не успела сказать, – Евдокия с трепетом в душе, опустилась напротив выпученных сверкающих глаз.

– Дернул за волосы? Облил компотом? – Димка стал припоминать страшные обиды девочек в своей группе. – Мам, он в туфлю тебе пластилин заказал? – выдохнул Митяй от ужаса содеянного, свернув губы в трубочку.

– Типа, того, – согласилась мама, и ее золотисто-карие глаза наполнились слезами умиления. – Взрослые – такие же болваны, даже когда вырастут. Проступки растут вместе с человеком, и тем они больнее.

– Мам, он… Он должен попросить прощения! Попросит и ты его простишь? Я разбил твою любимую кружку, и ты недолго обижалась, – лепетал Митя, перебирая свои пальцы.

– Сынок, бывает, что отпустить обиду не просто. Но, я подумаю, как быть… – Евдокия смахнула слезу со щеки и тряхнула волосами, которые посыпались вперед на грудь.

Тем временем, в доме Белевского – старшего разгорались не шуточные страсти.

– Я не виновата! – верещала Нателла на свекра. – Хотела, как лучше… Сами на меня со всех сторон давите: «Наташ, пора подумать о детях!» – передразнила, размахивая длинными руками, словно балерина перед прыжком. – Каким местом думать, если ваш Олежка – импотент? Я забыла, как он выглядит без одежды.

– Дочка, не делай так больше. Олег и правда мог пострадать, – более мягче журил ее родной отец, косясь на свата, от которого отчетливо пахло мятным успокоительным.

– Я о нем позаботилась. Ясно? Заплатила одной детективщице… Как ее там? У меня где-то визитка была, – светлые лохмы взметнулись экспрессивно вместе с дерганой хозяйкой. Нателла копошилась в сумочке, перерывая там рукой как ковшом экскаватора. – Нашла! – вскинула руку с карточкой агентства «Ковчег». – Эта Евдокия приехала и вызвала скорую помощь…

Василий Васильевич читал имя, выбитое на плотном картоне и все больше хмурился.

Глава 16

Митя кормил голубей, отщипывая от своей слоеной булочки по кусочку. Серые птицы дрались за каждую крошку и самые наглые, пробовали выхватить кусок побольше прямо из рук. Крылья хлопают прямо у лица…

У Евдокии настроение заметно прибавилось, они навестили маму, которую перевели в послеоперационную палату. Бледная, еще плохо говорит… Но, главное, что живая. Пытается даже шутить, что чувствует себя шитым и перекроенным Франкенштейном.

Снег успел припорошить машину, и Дуся сметала его щеткой, поглядывая как сын ругает сцепившихся голубей.

– Мам, смотри какой глупый. Я ему тоже кидаю хлеб, только он думает, что у другого вкуснее. Свое проворонил и чужое не отобрал, – комментировал Митя птичье побоище.

– Это от того, что он глупый и жадный, – потрясла Дуся щеткой, собираясь закинуть ее в багажник.

И снова то ощущение, словно тяжесть заползает на грудь и дышать становится сложнее. Словно, за ними наблюдают исподтишка. В затылок сверлит посторонний назойливый взгляд. Она уже пристегнула Митю в автомобильное кресло. Камри гудит ровно, показывая, что согрелась, готова вскачь.

«Только его мне не хватало!» – после предчувствия, Евдокия заметила фигуру старика Василия Белевского. Он заложил руки в карманы пальто, вытянувшись изваянием на углу здания. Выцветшие глаза, оттенка как у Олега, не моргая смотрели на Димку.

Дуся втопила педаль газа, сорвавшись с места. У нее еще долго колотилось сердце, в такт покачивающейся висюльке на зеркале. Совпадение или нет, но именно сегодня Олег должен получить результаты теста. Только Белевский ни звонил, ни писал…

Он лично топтался у закрытой двери на Тютяховской, поджидая Евдокию.

– Папа! – радостно взвизгнул Димка и как червяк стал извиваться, не дожидаясь пока мама освободит его от ремней.

– Митя-а-а, сиди спокойно, не дергайся! – осадила мать торопыжку, которому нужно срочно бежать…

– Мам, он прощение пришел просить, вот увидишь, – лепетал ей сын на ухо с мимикой заговорщика. Высунув от нетерпения кончик языка, щупал им верхнюю губу.

От Мити пахло свежестью и апельсинкой, которой он угостился в больнице у бабушки. Хотелось прижать роднулю к себе… Такого доверчивого и по-детски наивного.

Взяв сына за руку, Дуся шла неспешно, пытаясь определить по серым глазам, о чем думает бывший.

– Давно ждешь? – она вынула связку ключей, отворяя двери агентства.

– Минут десять, – Олег так же ответил без церемоний на приветствие. Только руку протянул и потрепал подпрыгивающего Митю на шапке.

– Ну, что там? – она снимала и вешала верхнюю одежду на вешалку, чтобы убрать в шкаф.

– Не открывал без тебя, Дуся. Утром пришло на почту. Еле дождался пока завершу дела и поехал к вам.

– Все, Белевский, хватит загадок и трепать себе нервы. Думаешь, я не вижу, что у тебя руки трясутся. Не уверен, что Митя твой? – золотую радужку затопил темный зрачок.

Пусть только мяргнет, что сомневается! Пусть только выскажет, что допускает подобную вероятность.