Текст книги "Венчанные звездами. Второй шанс для сейлы (СИ)"

Автор книги: Ольга Райская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Венчанные звездами. Второй шанс для сейлы

Глава 1

Керг Гроу

Керг Гроу стоял у огромного видового иллюминатора флагманского корабля Варсарийской империи. Он смотрел на зеленую планету, которая некогда показалась ему раем. В прошлой жизни. Той, которую Керг пытался забыть, стереть из памяти, вычеркнуть, но все равно помнил. Помнил каждый день, каждую минуту на этой планете.

Наргари…

– Господин маршал, десант уже высадился. Через час «Корона Варса» войдет в атмосферу. Полковник Каури докладывает, что космодром Одии захвачен и готов принять «Корону Варса».

– Действуйте согласно плану, – ответил Керг, не обернувшись к адъютанту.

А когда тот вышел, и Гроу остался один, воспоминания огромной волной нахлынули на него с невероятной силой.

Наргари… Одия… И серые серьезные глаза девушки, что преследовали его каждую ночь, в каждом сне.

Юнита Айвери. Жива ли она?

С тех пор, как в Одии начались боевые действия, он думал об этом ежесекундно. И, несмотря ни на что, желал ей жизни.

***

Юнита Айвери

– Госпожа моя! – передо мной склонила голову совсем юная девушка.

Ей бы любить, жить, радоваться, но времена изменились. К сожалению, давно. Как же старшие этого не увидели? Как позволили случиться подобному? Я смотрела в окно, а по щекам жгучими ручейками катились слезы, искажая картину, но не искажая реальность, ибо она и без того уродлива.

Город горел, полыхали дома, кричали люди. Огонь, огонь, огонь… Он пожирал метр за метром, превращая в пепел все, до чего успевал дотянуться, как превращал в пепел миллионы жизней и судеб жителей когда-то процветающей Наргари.

– Встань, дитя мое! – я произнесла это тихо, так и не повернувшись к молодой послушнице.

О, Великая! «Дитя мое»! Да, у нас с ней разница циклов семь, быть может, восемь. Только старших не осталось. Никого. Кругом лишь смерть, а я все живу и живу с выжженной душой, с пеплом вместо сердца. Недоженщина, недосейла. Даже война меня не берет, лишь косит вокруг всех, кто дорог.

– Леди Юнита, – вновь тихо окликнула девушка.

Слишком много горя и никому ненужных слез. Я должна оставаться сильной ради них, ради уцелевших девчонок. Они все, что осталось от былого величия. Их жизни – самое ценное сейчас.

Смахнув рукавом просторной туники влагу со щек, глубоко вздохнула и, когда мир, наконец, обрел четкость, повернулась к девушке. Она чуть застенчиво улыбнулась. Это был хороший, очень хороший знак. Напряжение, которое сжимало всю последнюю неделю словно тисками, немного отпустило.

– Говори, Шантель! – тихо приказала я, жадно вглядываясь в лицо послушницы.

– Теурианский корабль ждет в условленном месте, моя госпожа! – едва сдерживая ликование, прошептала она. – У нас получилось!

– Они подписали договор на наших условиях? – голос дрогнул. От такого простого вопроса зависели жизни девушек и совсем еще девочек, которые доверили их мне.

– Да! – кивнула Шантель. – Да, жрица! Теуриане подписали и ждут нас.

– Слава, Великой! – выдохнула я. – У нас получилось, Шантель! Получилось! Сейлы обретут новый дом на Теури, коим много веков была планета Наргари.

– Да! Да, моя госпожа!

– Начинайте эвакуацию.

– А вы?..

– Я скоро подойду, Шантель. Проследи за всем, молю тебя, девочка.

– Все исполню. Не сомневайтесь.

Девушка поклонилась и вышла из кельи главной жрицы некогда всеобщего, а теперь умирающего и почти забытого культа богини Сейлуриан, чей лик неизвестный художник искусно выточил прямо на каменной стене покоев.

– Благодарю тебя, Великая мать! За всех твоих, оставшихся в живых, дочерей. За себя не прошу, ибо я давно мертва. Помоги лишь им, для них все впереди: и жизнь, и любовь, и предназначение.

Еще какое-то время я всматривалась в спокойное, нежное лицо богини, потом обвела взглядом комнату, которая служила мне домом последние восемь циклов. Нехитрые пожитки давно снесли вниз. Внимание привлек яркий лоскуток материи, выглядывавший из-под кровати. Я наклонилась и потянула его. Кукла. Довольно потрепанная, но все еще любимая дочерью.

– Лиди, – я покачала головой и прижала куклу к груди. Лишь дочь все это долгое время заставляла чувствовать себя живой. – Я подарю тебе новый мир, малышка. Ради тебя, все ради твоего счастья. А мое… Мое счастье – это ты.

Больше я не оглядывалась, а молча вышла из комнаты.

***

Едва за молодой женщиной закрылась дверь, стену кельи осветило. То ли сюда проникли последние лучи заходящего светила, то ли всполохи пожаров отразились от грязных окон, но теперь хорошо была заметна влага, выступившая на камне. Сейлуриан все видела, все знала, все чувствовала. И по ее холодным щекам катились слезы. Богиня оплакивала своих почивших дочерей и отчаянно желала счастья выжившим.

***

Зал был непривычно пустынным. Не горели свечи в древних подсвечниках, с постаментов исчезли статуи. Лишь тусклый вечерний свет, пробивающийся в узкие окна, и слабые отсветы огня в растопленных каминах разгоняли полумрак. Исчезли занавеси с вышитыми на них молитвами, скамьи из священного древа боо. Никто из ныне живущих никогда не видел его, но богине нравился светло-медовый оттенок древесины.

Статую Сейлуриан сдвинули для того, чтобы открыть потайной ход. Именно им пользовались девушки последние месяцы, наглухо забаррикадировав входы в здание. К сожалению, рычаг, усердно замаскированный мастерами древности под масляный светильник, находился в главном зале. Конечно, проход закрывался через определенный промежуток времени сам, но сегодня меня беспокоило абсолютно все, что могло помешать нам отбыть на Теури.

– Мама! Ма-а-а! – живым ручейком по боковой лестнице сбежала Лиди, угодив прямо в мои распахнутые объятья. Ее нянюшке Мари исполнилось всего пятнадцать, но даже юная здоровая девушка едва поспевала за этим ураганом. – Ты нашла ее! Нашла мою Мелл!

Несмотря на улыбку, чувствовалось, что дочь переживает и боится, но не хочет этого показывать даже мне.

– Никак не хотела уходить без вас, – покачала головой подоспевшая к нам Мари.

Как же хотелось вот так стоять и прижимать к себе Лиди, и чтобы не слышать крики умирающих, проникающие даже за толстые стены обители, не вздрагивать от хриплых окриков захватчиков, от каждого грохота рушащегося неподалеку дома, от каждого выстрела. Но времени у нас не осталось. Последние его крупицы истекли, а таурианцы ответили слишком поздно.

И все же надежда еще была.

Я поставила дочь и присела перед ней, чтобы видеть глаза Лиди, только потом передала куклу, и наши руки встретились.

– Сейчас ты возьмешь Мелл и пойдешь с Мари по подземному ходу. В лесу ждет космический катер. Не возражай и слушайся свою няню, Лиди. Ты поняла?

Дочь насупилась, а ее чайные глаза потемнели. Сейчас она, как никогда, напоминала своего отца, и я невольно залюбовалась ею. Такая же красивая, такая же гордая…

– Без тебя не уйду! – упрямо отчеканила она и надула хорошенькие губки.

– Я приду, милая. Я обязательно к тебе приду… – обещала я, изучая каждую черточку детского личика.

Но мужские голоса снаружи заставили замолчать и прислушаться.

– Кажется, тут пусто! Смотри, даже двери заколочены, окна выбиты, а те, которые уцелели, не мыли пару десятков лет, – произнес кто-то из вояк.

Все верно. Именно на такие выводы мы рассчитывали, когда придумывали эту бутафорию. Нам было важно продержаться как можно дольше, оставаясь незамеченными, не привлекая внимая. И возможно, нам это удалось…

– Ты идиот, Рэм! – перебил вояку более зрелый и сиплый голос, заставивший меня подняться и вновь притянуть к себе дочь. Сердце в груди стучало отчаянно и тревожно. – Декорация чистой воды! Доски старые, а гвозди новые, прибивали недавно. И двери заперты изнутри. Не удивлюсь, если еще и заложены ненужным монашьим скарбом…

Мужчина хрипло рассмеялся, и товарищи его поддержали.

– Все успели уйти? – едва слышным шепотом спросила у Мари.

– Шантель и Ирис проверяют кельи, но они шли за нами, – испуганно пробормотала девушка.

– Бери Лиди и спускайся в потайной ход! – чуть строже, чем обычно, указала я. – Лиди, слушайся Мари и других сестер.

На этот раз спорить никто не стал. Голоса мужчин стали менее разборчивы. Очевидно, собеседники отошли от храма, но все еще находились где-то поблизости.

Я бросилась к лестнице, но подниматься не стала, услышав торопливые шаги.

– Шантель! Ирис! – воскликнула я.

– Госпожа моя! – Шантель даже сейчас не забыла о кодексе, поклонившись мне, Ирис просто не могла этого сделать. Она была бледна и испугана настолько, что едва передвигала ноги вслед за подругой. – В кельях никого из сестер нет, хранилища пусты, как и полки библиотеки.

– Слава Великой! – выдохнула я. – Нужно уходить. Немедленно.

Мои слова утонули в грохоте. Мы все поняли, что это слетели с петель огромные двери в первом зале храма. Наемники варсов уже ворвались в обитель и направлялись к нам.

Шантель втолкнула Ирис в потайной ход и скомандовала:

– Беги! Беги, клуша! Из-за тебя задержались дольше! И не смей останавливаться! – девушка развернулась ко мне. – И вы бегите, а я отвлеку их. Нельзя допустить, чтобы варсы заметили наш ход.

– Иди, Шантель. Иди, девочка, – ответила ей я. – Это мое предназначение, и мне отвлекать врага. Позаботься о Лиди и сестрах. И живи за всех, кто не смог уцелеть.

Я видела, что Шантель хотела возразить. Ее изумрудные глаза яростно сверкнули, но услышав голоса вояк, она поклонилась.

– До встречи, госпожа. И да хранит вас Великая Сейлуриан. Еще не рождалось у нее дочери достойнее вас, – прошептала девушка и скользнула в проход.

Я тронула потайной светильник и шагнула навстречу неизбежному. Никто из варсов и их наемников не должен заметить, как статуя почти беззвучно, но слишком медленно встает на место, отрезая им путь к ускользающим сейлам.

Зал прошла быстро, а вот потом зашагала медленнее, скользя между колонн и прислушиваясь к каждому звуку. Как я и думала, захватчиков привлекли серебряные оклады к каменным фрескам. Они оказались слишком тяжелы для юных девушек, и пришлось их оставить. Зато сейчас ажурные рамки прекрасно притягивали к себе внимание мародеров.

Нет, ими оказались не воины варсов, а кучка наемников с Цезеи. Даже до мирной Наргари доходили слухи об их алчности и кровожадности, а от рассказов о зверствах цезов волосы вставали дыбом.

Хотелось бежать, бежать не оглядываясь, подальше от этого места, но я не могла им позволить обнаружить тайный проход. Статуя должна встать на место прежде, чем до центрального зала доберутся враги.

Цезы так увлеклись, что заметили меня лишь тогда, когда я заговорила.

– Приветствую вас в обители Великой и Мудрой Сейлуриан. Здесь рады каждому, чьи помыслы чисты.

Наемники обернулись, и на мгновение повисла тишина. Впрочем, я смогла расслышать тихий шорох – это статуя Великой встала на свое место. Все… Теперь можно подумать и о себе. Хотя мне наверняка не удастся далеко убежать или скрыться. Одия – столица Наргари превратилась в руины, вряд ли отыщется дом, где меня примут и укроют.

И, осознавая все это, я продолжала стоять перед группой мародеров, пока время отсчитывало последние минуты моей жизни. Это не важно. Главное, что Лиди и другие девочки будут жить, у них будет право сделать свой выбор, продиктованный сердцем. Возможно, им повезет больше, чем мне когда-то.

– Бездна меня побери! – воскликнул полноватый мужчина с неухоженной бородой, мясистым носом и пунцовыми щеками. – Клянусь черными дырами Перторакса, монашка! Живая! Хорошенькая!

– Заткнись, Олли, – сипло процедил тот, кто, видимо, и был предводителем этой кодлы. – Если есть одна, значит, где-то здесь прячутся и остальные. Правда, малышка?

Он стал приближаться, не отводя от меня глаз. Я же испугалась, что они обнаружат потайной ход. Девочки еще не отошли на безопасное расстояние.

– Уединение и молитва – вот цель моего существования, братья, – смиренным, очень спокойным тоном ответила я. – Если в храме и находились другие дочери Великой Сейлуриан, то мне об этом ничего не известно.

Голос не дрогнул, не предал, но мои слова не понравились главарю.

– Братья! – хохотнул кто-то из наемников. – Сестру мне трахать пока не приходилось. Но все когда-то бывает в первый раз…

– Сид, нам и одной хватит заморить червячка, а потом и других отыщем! – крикнул ему кто-то из пяти наемников.

– Как ты после отбоя душишь своего червяка, Рэм, только глухой не слышит. Возьми Олли и Гувера, обшарьте эту богадельню. А малышкой займусь я. Первый, по старшинству.

Сид подошел так близко, что я почувствовала его несвежее дыхание, отягощенное мерзким запахом дешевого алкоголя. Он приподнял пальцами мой подбородок и прищурился.

– Ты как, малышка, хочешь по очереди или сразу всех? – просипел главарь и оскалился. Очевидно, это должно было считаться улыбкой.

Хуже всего, что даже назад мне отрезали путь. Пожилой цез встал за спиной. Он единственный пока хранил молчание, но я уже ничего хорошего не ждала.

– Хорошенькая… – прохрипел Сид и вдруг притянул меня к себе, снова обдав зловонным дыханием. – А хочешь, у тебя буду только я, пока не наиграюсь?! И только от тебя и твоей страсти ко мне будет зависеть, когда наступит этот срок.

В голове помутилось. За широким поясом в потайном кармашке лежал небольшой, но очень острый нож. Богиня не приветствовала самоубийц, не ждала их в своем чертоге, но какая разница: нож или другой мужчина? Для меня это все равно смерть, а значит – самоубийство.

– Сид… Сидик… Это нечестно! Мы поклялись делить добычу поровну! И баба общая! – взревел Рэм.

– Заткнись и выполняй что велено! – главарь даже не посмотрел в его сторону. – Или хочешь бросить мне вызов, сопляк?

Молодой наемник промолчал. Он медленно направился прочь из зала, за ним последовали еще двое. И двое, включая Сида, остались.

И тут я услышала того, пятого, что стоял за спиной:

– Девка вскружила тебе голову, Сид. Она чистая и молодая. За такую у варсов можно выменять катер и топливо на пару десятков прыжков. Использованная она потеряет в цене. Лично я не собираюсь терять прибыль из-за твоей похоти.

– И ты туда же, – криво ухмыльнулся цез. – Будь по-твоему, старик.

Я даже не заметила, как Сид достал оружие. Он чуть отклонился, отшвырнул меня в сторону и выстрелил. Бесшумный световой луч прошил старика насквозь. На его губах выступила кровавая пена, и старый наемник повалился на пол обители.

– Цезы не меняют уговор на бабу… – прохрипел он. – Будь ты проклят, Сид…

Главарь плюнул на мертвое тело, убрал пистолет и просипел:

– Никто не смеет перечить мне! Даже ты…

Я же пыталась отползти от наемника как можно дальше, чтобы потом вскочить на ноги и броситься наутек. Храм я знала лучше. От пятерых мужчин вряд ли бы удалось скрыться, а от одного… У меня появился шанс. Я так думала, я так надеялась на это.

Однако, все произошло иначе.

Сид посмотрел на то место, где еще недавно находилась я, проследил взглядом и нашел меня, уже почти поднявшуюся на ноги. Сейлу учат музыке, танцам, этикету, но почему-то никому не пришло в голову, что самооборона для нее важнее, ведь от этого зависит ее предназначение, а значит и жизнь. Я не ожидала, что главарь настигнет меня одним рывком. Он упал, но успел вцепиться мне в ногу и потянуть за нее, отчего я растянулась рядом, больно ударившись коленями и локтями.

– Сто-о-о-ой! Не уйдешь, девка! – сипел он, подтягивая меня к себе все ближе и ближе.

Я же, невзирая на боль, пыталась извлечь из-за пояса нож – единственную надежду на избавление. В какой-то момент мне это удалось, я почувствовала в руках гладкую деревянную рукоять.

В следующий миг мир перевернулся. Вернее, это главарь наемников перевернул меня, впиваясь в лицо взглядом.

– Думала сбежать от Сида? – хрипел он. – Врешь! От меня еще никто не уходил… Пока не отпущу… Ты поступила очень-очень скверно, малышка…

Последнюю фразу он произнес не зло, а даже как-то ласково, словно добрый дядюшка пожурил непослушную племянницу, а вслед за этим последовала пощечина такой силы, что голова откинулась, и я больно ударилась затылком, едва не потеряв сознание. Из-за прикушенной щеки во рту появился металлический привкус крови. Туша цеза давила, не давая мне сделать вдох. Да это и не удалось бы, потому что смрадное дыхание Сида вызывало тошноту.

Нет, одна я не умру. Я заберу этого мерзавца с собой! Если удачно попасть, можно вонзить нож ему в шею, вон в то место, где пульсирует жилка. И тогда я сама отомщу за себя и за тех, кто пострадал от наемника.

– Будешь вести себя хорошо, больше бить не буду, запомни! А сейчас будь умницей, раздвинь ножки для дяди Сида… Как же ты пахнешь, девочка… Как же ты…

Я чувствовала, как его возбужденный орган упирается мне в бедро. Зловоние настолько окутало нас, что слезились глаза. Я почти не видела лицо цеза, но знала, если сейчас не ударю, больше не будет такой возможности.

– Да пошел ты… – прошипела я, стараясь не вдыхать воздух, отравленный смрадом насильника, и ударила.

Нож лишь скользнул по шее Сида и по самую рукоять вошел в его плечо. Учитывая длину лезвия, вряд ли я нанесла ему серьезную рану. Хотелось выть и плакать, но я застонала от боли.

– Сук-а-а-а-а! – заорал главарь наемников и одним точным ударом выбил из моей руки нож.

Оружие покатилось по полу, в запястье что-то хрустнуло, и дикая боль прострелила руку. Из раны Сида сочилась кровь, она уже промочила его куртку и капала мне на тунику.

– Тварь! Какая же ты тварь! – просипел мой мучитель, огромный кулак впечатался в ухо, и мир стал тусклым, я почти потеряла сознание, но не этого хотел цез. Его толстые пальцы вцепились в плечи, и меня хорошо тряхнуло. Сознание вернулось, хотя боль усилилась. – Я хочу, чтобы ты видела, как я это сделаю с тобой! Слышишь, наргарийская сука?! Каждый выпад, каждое движение! И не надейся на снисхождение и ласку, которые я желал подарить тебе вначале! Смотри мне в глаза, храмовая крыса! Смотри и знай, кто отныне твой господин!

Сид просунул руку под тунику и с силой дернул простые хлопковые брючки, которые обычно носили сейлы. Послышался звук рвущейся ткани, а кожу бедер тронул холодный воздух.

– Все вышло по-моему… – оскалился Сид и потянулся к последней преграде – тонким трусикам, пока еще разделяющим меня с неминуемой смертью.

Сил не осталось даже на то, чтобы прошипеть «нет» в мерзкую физиономию насильника. Я подняла глаза к расписанному потолку храма, откуда смотрела на меня сама Сейлуриан. Однажды я уже отдавала себя мужчине пред ее светлым ликом, но тот выбор был моим, осознанным, а чувство к избраннику все еще хранится в потайном уголке моего почти остывшего сердца. Разве может быть иначе? Он ушел, предпочел карьеру юной девчонке по уши влюбленной в молодого генерала с другой планеты, но у меня осталась его частичка.

А Сид… Будь он проклят! Пусть покарают его высшие силы Разумной Вселенной! Творящий зло от зла и погибнет! Так пророчу я, последняя сейла Наргари!

– Сейчас, сучка… Сейчас… – хрипел наемник. Он никак не мог справиться с застежкой на своих штанах. Цез продолжал сипеть и тереться.

Где-то на улице взошло светило, и его лучи, пробившись сквозь грязные окна, осветили нас, словно сама Сейлуриан простила меня и взяла под свою защиту. Удивительно, но наемник тоже замер, а потом с трех сторон в зал вошли военные. Некоторые из них вели под конвоем трех незадачливых мародеров, остальные окружили нас плотным кольцом.

Было ли мне стыдно? Только за то, что не смогла убить мерзавца. На счет варсов я не питала никаких иллюзий. Война и насилие – практически тождественные понятия. Казнь не отменилась, ее просто ненадолго отложили.

Болела голова, ныла рука и, кажется, Сид, успел сломать мне ребро, пока ерзал в попытке справить свою похоть. Ушибленные колени ныли, а ноги замерзли так, что я их почти не чувствовала. В ушах звенело, тошнило, мерзкое зловоние цеза никак не хотело уходить из легких. И все же… Все же я пока еще была жива, а значит судьба давала мне крошечный шанс вернуться к Лиди. Зыбкий, призрачный, но давала, потому что Сейлуриан ничего не делает просто так. Она добра к тем, кто чтит ее заповеди.

Сида буквально отбросили в сторону, а надо мной склонился варс. Молодой, приятный. По нашивкам на форме я поняла, что он медик.

– Где болит больше всего? – спросил док.

«Душа!» – хотелось крикнуть мне, но почему-то горло саднило, а изо рта не вырвалось ни звука.

– Давайте сделаем иначе, – продолжил он. – Я буду называть части тела, а вы, если болит, моргните. Хорошо?

Я моргнула, соглашаясь, и потому что у меня болело все и сразу. Но боль – это всего лишь боль, в жизни есть вещи намного страшнее.

– Позвоночник? – стал перечислять молодой варс. – Шея, голова, ноги…

Он кивал, что-то отмечал на портативном диагносте, а потом улыбнулся:

– Травмы не тяжелые. На корабле вам быстро помогут, но пройти полное обследование все же стоит, – произнес медик.

На корабле? Я не хочу на корабль! Мне необходимо остаться на Наргари, чтобы потом попасть на Теури, к дочери! Но, к сожалению, я не могла этого даже прохрипеть, да и не стал бы меня никто слушать. Во время войны все пленные теряли свой статус свободного человека, они становились чьей-то собственностью. По крайней мере, до прояснения ситуации. Варс – одна из планет, где рабство хоть и не приветствовалось, но на некоторых территориях имело место и законом не возбранялось.

Что ж, если не можешь изменить обстоятельства, сделай вид, что принимаешь их на время. Так учила меня мама, так говорила ей бабушка, а это были великие женщины, до самой смерти вершившие справедливую политику Наргари.

И я закрыла глаза, чтобы почти сразу распахнуть их.

– Скряга Сид… – произнес ленивый, уставший, немного изменившийся, но все еще знакомый голос. – Очевидно, ты решил, что тебя приказ – не трогать мирных жителей, не оказавших сопротивления – не касается?

– Гроу… – просипел цез. – Вечно ты, как заноза в заднице – свербишь в самый неподходящий момент! Девчонка оказала сопротивление и ранила меня, так что я в своем праве!

– И когда же она тебя ранила? Когда ты повалил ее на пол, разорвал одежду и решил галантно представиться? – спокойно спросил Гроу.

Вояки рассмеялись, а мне захотелось умереть. Еще раз пережить унижение, когда-то испытанное мной, я не могла, не имела таких сил: ни духовных, ни физических.

– Веди в карцер, начальник! Хватит с меня разговоров, – зло выплюнул Сид, но Гроу не обратил на него внимания.

Он направился к нам.

– Астэн, что с девушкой? – спросил он.

– Сотрясение, перелом лучевой кости правого предплечья, трещина в ребре, ушибы, гематомы… Остальное придется смотреть на корабле. Девчонке повезло, что мы нашли ее вовремя, – ответил медик. – Красивая…

– Помнится, кто-то еще утром был ярым противником брака, – подшутил над доком Гроу и замер.

Наши взгляды встретились, и он… Он узнал меня, а я… Я никогда его и не забывала.

– Ю-ни… – как-то рвано и хрипло выдохнул Гроу, а его и без того темные глаза стали непроницаемо черными.

«Керг» – мысленно прошептала я.

Время почти не изменило его. Он возмужал и стал еще красивее.

– Юни… – еще тише, но уже отчетливо повторил он, словно констатируя факт моего присутствия для самого себя.

Гроу кивнул и стал отдавать приказы:

– Девушку – в медблок! Астэн, отвечаешь за нее головой! Пленных, кроме Сида, в карцер, остальные – вон!

Антигравитационные носилки, на которые меня бережно переложили, плавно поднялись и поплыли к выходу, направляемые доктором. Никто из варсов не смел ослушаться приказа своего командира, и воины уходили, уводя с собой мародеров. А я знала точно, что для Сида сегодня последний день, и кара Сейлуриан, пусть и свершенная рукой Гроу, его настигнет.

Вот только легче от этого мне не стало. Я бы предпочла умереть, чем вновь встретиться с Кергом лицом к лицу. Сейле проще погибнуть, чем жить со знанием, что тебя отвергли. Значит, дар богини потрачен впустую, а прекрасная взаимная любовь никогда не сделает окружающий мир лучше.

Керг Гроу – моя любовь и моя ошибка. Сайлуриан не простила меня, а всего лишь приготовила новое испытание, и ради Лиди я вынесу все, даже взгляну в лицо своему позору.