Текст книги "Мой личный ад (СИ)"

Автор книги: Ольга Пожидаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

– Что же обо мне говорят? – вкрадчиво поинтересовался Бен, замечая, как она напряглась и прищурилась, испепеляя его взглядом.

– Разное.

– Странно, обычно в Питере принято однообразно смешивать меня с грязью. И еще более странно, что о тебе я почти не слышал… Хелл. А ты ведь, кажется, звезда? Жаль, что в те края, где я жил последний год, вести не доходят.

– Возможно тебе писали друзья? Или не читал почту? – ввернула она, продолжая попытки испепелить его глазами.

– У Бена с друзьями не задалось, – хмыкнул Кен.

– Кеннет, – тут же одернула его Стейна. – Не начинай.

Все заметили, как Бен сжал кулаки, но только Хелл не знала, почему он так среагировал.

– Из уважения к тебе, Стей, я сделаю вид, что обожаю нашего старину Бенедикта и счастлив, что он вернулся, – кривлялся Кеннет, беря со стола стакан с вином, вталкивая его в руки Бена. – Веселись, приятель. Сегодня мы друзья.

– Это вряд ли, – проговорил Бен ледяным тоном, вылил на землю содержимое стакана, развернулся на каблуках и пошел прочь.

– Не ходи за ним. Не нарывайся, Кен, – услышал он за спиной приказ Стейны.

Обычно даже голос Старшего был для Кена пустым звуком, и Бен ожидал удара сзади, аж затылок чесался. Но потом Хелл прощебетала сладким голосом:

– Пойдем танцевать, классная песня.

– Все, что хочешь, крошка, – проговорил Кеннет совершенно не своим голосом. Слишком… нежно что ли.

Бен не смог не обернуться, чтобы увидеть, как Хелл утягивает Кена к кострам, где большая часть питерских танцевала под песни их команды. Бенедикт вернулся к своим, но все равно посматривал в сторону сцены, где та, которую он любил, которую предал, превращала чудовище в человека. И самое паршивое, Бен завидовал Кену. Впервые в жизни он хотел стать Артуром Савицким. Он не желал его денег и связей, не мечтал о дяде Старшем, прикрывающем все его выходки. Но жаждал быть тем, кого Хелл возьмет за руку и поведет танцевать у костра под любимые песни, кого поцелует сладко в губы, кому отдаст всю себя после шумного праздника.

Представив Хелл и Кена в постели, Бен снова почувствовал тошноту.

– Я же говорила, он изменился, – проговорила Стей. – Может и тебе стоит быть… попроще.

– Насколько проще? Сесть на землю? – огрызнулся Бен.

– Прекрати.

– Брось, Стейна. Сейчас он напьется и уже никакие танцы не отвлекут.

– Я бы поспорила на деньги, но это неинтересно.

И она ушла, одарив Бена разочарованным взглядом.

А вечер был в разгаре. В костры подбрасывали дров, в стаканы доливали пива и вина, народ пел и танцевал, смеялся и болтал о предстоящих боях. Бен упрямо таращился в сторону питерских, жаждя от Кена традиционной выходки, которая обязательно закончится дракой. Но тот, хоть и пил без меры, не спешил удовлетворять потребности Бена.

Чувствуя усталость, разочарование и непрекращающуюся щемящую боль в груди, Бенедикт поплелся к своей палатке. Он ненавидел весь этот чёртов мир, который одарил его сюрпризами в виде добропорядочного Кена, влюбленной в него Хелл, вечно правой Стейны. Бессонная ночь сыграла на руку. Даже нервотрепка последних часов не помешала Бену провалиться в черный сон.

Он очнулся, понгимая, что нависает над Хелл. Бен прижимал ее плечо к матрасу рукой, приставив лезвие кинжала к горлу девушки.

– Я, конечно, мечтала, что твой клинок войдет в мою плоть, но, честно говоря, в иносказательном смысле, – проговорила она насмешливо, что не очень соответствовало ее положению.

– Какого дьявола ты тут делаешь? – зарычал Бен, не спеша убирать оружие.

– Визит вежливости, – хихикнула Хелл, явно забавляясь его замешательством. – Вечеринка классная, но поболтать нам не дали. А жаль.

– Заглянула поболтать? Как ты прошла через дозорных? – Бен наконец проморгался, прогоняя сон, и начал соображать.

– Я тебя умоляю. Все знают, что московские дрыхнут на посту.

– И это повод лезть в мою палатку?

– В твою палатку, в твое личное пространство, в твои штаны, – продолжала смеяться она, задрав лапки кверху. – Брось, Бенни, малыш. Убери кинжал. Я не собираюсь тебя убивать, во всяком случае – не сегодня.

– Что значит, в мои штаны?

Он убрал лезвие от ее горла, но не спешил отпускать рукоять.

– Боже, я сказала, что не убью тебя, а ты услышал только про штаны. Мужчины…

– Что за игры ты затеяла, Хелл?

– Еще не знаю, давай начнем и вместе разберемся по ходу пьесы.

И она подалась вперед, касаясь его губ своими.

– Можешь обыскать меня, если не веришь. Я без оружия, в твоей власти, под тобой. Действуй, – прошептала Хелл, целуя его.

Бен сам не понял, как отбросил кинжал, чтобы провести ладонями по ее бокам, бедрам и ниже, по ногам. Она была такой теплой и знакомой, но все же… другой. Он не понимал, что именно изменилось, но чувствовал это. Она ощущалась… иначе, но будила в нем те же чувства. Бен увлекся обыском, который перешел в чувственно-изучающие поглаживания. Хелл довольно мурлыкала, не отпуская его губы, углубляя поцелуй. Бен встретил ее язык у себя во рту и застонал, чувствуя, как она потерлась ногой о его пах, проверяя эрекцию. Она была на месте.

– Хелл, – выдохнул Бен ей в рот, давясь стонами.

– На спину, – скомандовала она, толкая его в грудь.

Он так опешил от силы удара и требовательного тона, что свалился рядом на матрас. Хелл тут же оседлала его сверху. Бен не успел опомниться, а она уже стянула с волос ленту и потрясла головой, позволяя локонам рассыпаться по плечам. Девушка дернула за шнуровку на платье, освобождая груди, сжимая их в ладонях, подразнивая пальцами затвердевшие от возбуждения пики. Она заерзала, потираясь своим центром о его пах, тихо постанывая от удовольствия.

– Хелл, – проскулил Бен, теряя остатки разума от этого зрелища.

Она игнорировала его зов, потому что была занята стаскиванием с Бена боксеров и избавлением от собственного белья. Хелл приподнялась, чтобы медленно опуститься, поглощая его, принимая полностью.

– Ох.

Она запрокинула голову от удовольствия, замерла на несколько сладких мгновений, а потом начала двигаться. Бен держал ее за бедра, помогая, раскачивая, но не навязывая скорость и темп. Он смотрел на нее, не в силах отвести глаз, даже моргнуть, потому что боялся пропустить каждое бесценное мгновение, которое она принадлежала ему.

Хелл двигалась все быстрее и быстрее. Она кусала губы, чтобы не стонать в голос, ласкала свою грудь, дергала себя за волосы в порыве страсти. Ее глаза были прикрыты, и Бен отчаянно желал заглянуть в них, чтобы сгореть в пламени, которое она не показывала. У него давненько не было секса, и оргазм слишком скоро замаячил на горизонте. Но он не успел попросить Хелл чуть снизить скорость, потому что она прерывисто задышала, опустилась на него несколько раз так резко и быстро, а потом прогнулась и замерла, сжимая его внутри так сильно, выпустив в воздух сладкое «ах».

– Хеля, – позвал Бен, потянувшись рукой к ее лицу, чтобы погладить по щеке и увидеть хотя бы затухающий огонь ее глаз.

Но когда она взглянула на него, там не было ни огня, ни даже тепла, лишь лед… Равнодушия? Или даже презрения. Жуткая ухмылка скривила ее губы. Хелл наклонилась, лизнула его губы, больно куснула за подбородок.

– Ау, – дернулся Бен.

– Благодарю. То, что надо, – улыбнулась она.

И прежде, чем Бен обрел дар речи, выскользнула из палатки.

Он лежал, не понимая, что это было. Его член-предатель, неудовлетворенно указывал на потолок, никак не желая падать. Пришлось провести рукой несколько раз, чтобы закончить начатое. Натянув боксеры и завернувшись с головой в одеяло, Бен понял, что влип.

Опять.

Он гнал мысли о вероломной ведьме, но понимал, что не сможет оставить все, как есть. Ему нужны объяснения, нужно поговорить, узнать, что за игру она затеяла.

Любые предположения, что он строил, казались нелепыми. Взглянув на часы, Бен увидел, что проспал всего час, и попытался уснуть, выкинув Хелл из головы. Как ни удивительно, получилось. На этот раз его никто не тревожил до самого утра.

–

* Девочки танцуют под песню, которая была эпиграфом к 3 главе. Мельница – Ветер.

Глава 10. Предавать легко

Честного не жди слова,

Я тебя предам снова.

Не ходи, не гляди, не

Жди, я не твоя отныне.

Верить мне – мало толку,

Не грусти дорогой долгой,

Не смотри назад с тоскою,

Не зови меня с собою…

Мельница – Ночная кобыла

Бен проснулся рано утром под почти забытый, но тепло любимый зов Стейны на построение и зарядку. Однако, как ни скучал он по дисциплине Севера, но все же решил воспользоваться свободой посвященного и отправился на тренировку в одиночестве. Ему было необходимо подумать обо всем, что вчера случилось. Встреча с Хелл, ее танец с Кеном, разговор на пиру и… Бен сглотнул, почувствовав, как заныло внизу живота, и причиной тому было не только утро и физиология. Наспех одевшись и пристроив за спину меч в ножнах, он легко, бегом отправился на берег лесного озера, что располагалось недалеко от лагеря.

Ноги привычно отбивали ритм, дыхание было послушно ровным. Только вот в голове – полный бардак. Это не было сном. Хелл действительно приходила к нему ночью. Об этом свидетельствовала запачканная простынь и соответствующий запах в палатке. А еще отметина на подбородке после ее укуса.

Как ни пытался Бен понять мотивов Хелл, но все равно не смог. Он тешил себя мыслями, что Кеннет не в силах удовлетворить подругу, потому она и ищет развлечений на стороне. Но это было настолько не похоже на его Хелл, на Олю. Бен вполне допускал, что она могла позволить Савицкому запудрить себе мозги, что нарочно искала с Артуром встречи, дабы проникнуть в их мир, показать, что она достойна… Но ее визит рушил эту теорию, ведь, отдаваясь ему в эту ночь, Хелл расписывалась в собственной слабости, в наличии чувств к нему, которые так умело скрывала на пиру. Бен старался не думать о том, что Хелл таким изощренным способом пыталась его вернуть. Это было слишком желаемо, слишком просто. Хотя его Валькирия была вполне способна пронести чувства через годы, несмотря на его предательство. Хелл всегда говорила, что настоящая любовь не проходит, она лишь затухает и терпеливо ждет. Бен принимал ее слова за максимализм молодости, считая одним из сладких девичьих заблуждений, но сейчас… Сейчас он зациклился на мысли: «А вдруг она была права?»

Посчитав за лучшее пока держаться от Хелл подальше, Бен постарался очистить мозги и настроиться на тренировку. Не подобает воину циклиться на любовных делах перед битвой. Преодолев оставшуюся половину пути в боевом настрое, он едва не застонал, увидев, что его излюбленное место занято. Хотя почти не удивился, узнав в нарушителе спокойствия Хелл. Конечно, она запомнила его слова о тренировках на озере в лесу, что к востоку от лагеря, как запомнила и имя Кеннета, и лицо его врага. Она вскрыла его мир ржавым консервным ножом, словно жестяную банку с тушенкой, проникла в лагерь, в группу Стейны, в его палатку, даже застолбила место его тренировок. Бен почувствовал, что начинает злиться. Вчера он был ошеломлен, обескуражен, даже слегка очарован ее появлением, но сегодня это все уже начинало изрядно подбешивать.

Бен сжал кулаки и уже было собрался выйти из-за деревьев, чтобы высказать свое негодование вслух, но замер, завороженный увиденным. Отжимания, выпады, подтягивания, присед, растяжка. Она в точности повторяла его тренировку. Это было даже немного жутко. И чего уж там, чертовски красиво. Сменив вчерашнее платье на обтягивающие спортивные легинсы и толстовку, сапожки на кроссовки, а распущенные волосы с плетением лент на тугую косу, она выглядела истинной воительницей, настоящей Валькирией. «Жаль, что уже не Дева и без крыльев», – подумал Бен, сглотнув. Но едва сверкнула сталь меча, как оставшиеся мысли вылетели из головы. Бен забыл, как дышать, глядя на пляшущую в боевом танце Хелл.

Замах.

Выпад.

Поворот.

Удар.

Закрыться.

Поворот.

Замах.

Удар. Удар. Удар.

Закрыться.

Отступить.

Кувырок.

Снова на ноги.

Отступить.

Выпад.

Удар.

Кувырок.

На ноги.

Замах.

Удар. Удар.

Закрыться.

Отступить.

И снова удар.

Клинок – продолжение руки. Движение – продолжение мысли. Мысль – на острие клинка.

Знакомый ступор превратил Бена в камень. Он стоял и таращился, зачарованный и… возбужденный. Вспоминая то чувство, когда она следовала за его телом, направляемая его словами и собственной интуицией. Их близость, их единение и то, как это снесло ему крышу, перепугало до смерти, одновременно возбудив до безумия.

Сто лет назад во дворе питерской школы он смог взять себя в руки, прикрыться завершающей пробежкой, отделаться от безумного желания совместным душем. Но сейчас бежать было некуда. Поэтому он просто вышел из своего укрытия, когда Хелл закончила. Нацепив на лицо злую усмешку, Бен проговорил:

– Утро доброе, моя Дева Валькирия.

Лишь чуть дрогнувшие плечи выдали ее удивление. Хелл обернулась к нему, раскрасневшаяся от интенсивной тренировки. С выбившимися из косы прядями каскада, с бисеринками пота на лбу она показалась Бену еще прекраснее, чем вчера в платье, танцующая в тусклом свете северных ночей меж костров.

– Не доброе, Бен. И я не твоя, – отрезала она, не скрывая раздражения.

– Ну и ты вроде давно не Дева до полного комплекта моих ошибок, – мстительно ввернул Бен.

– Какого дьявола тебе здесь понадобилось?

– Серьезно, Хелл? Какого дьявола мне здесь понадобилось? Ты прекрасно знаешь, что это мое место. Это мой гребаный Север, моя долбанная жизнь. Ты притащилась за мной сюда, а теперь еще имеешь наглость спрашивать, – закипал Бен, наступая на нее. – Какого дьявола ты здесь делаешь? Новичкам, кажется, положено заниматься утром со всеми остальными непосвященными.

– Твоего здесь нет ничего, Бенни. А что касается утренних тренировок, хм… – она кокетливо повела плечом, – у меня есть немного привилегий. Да и куратор не против.

– Кто же твой куратор?

– Эрик.

– Дядюшка Кеннета? Хах, я должен был догадаться. Кто же еще? Не удивлюсь, если ты и с ним трахаешься за привилегии.

Хелл мрачно усмехнулась, покачав головой.

– Ублюдок, – бросила Валькирия. – Спешу оставить вас наедине с лесом, озером и собственным дерьмом, Бенедикт.

Она направилась к тропе, ведущей к лагерю, проходя мимо Волка, нарочно задела плечом. Он не мог стерпеть ее пренебрежения, схватил Хелл за локоть, толкнул к ближайшему дереву.

– Послушай меня внимательно, – угрожающе заговорил Бен, глядя ей в глаза, прижимая за плечи обеими руками к стволу. – Я не желаю тебя здесь видеть. Север не для тебя, Хелл. Ты здесь чужая. Убирайся, пока я добрый и делаю вид, что мы не знакомы.

– Окей, только и ты послушай. Мне плевать на твои желания. Я не подчиняюсь твоим приказам. И скорее чужой здесь именно ты, Бен. Даже свои тебя сторонятся. Думаешь, можно свалить на год, а потом продолжать корчить важную персону? Проверни это с московскими, вдруг получится. И не надо угрожать. Можешь всем рассказать, как ты трепался на каждом углу о Севере, чтобы завалить в койку очередную девку.

– Что ты несешь? Я не…

– Мне похер, Бен. Я здесь не ради тебя. Даже не ради Кеннета. Пусти.

– Если тебе похер, и ты здесь не из-за меня, то, что было ночью?

– Хотелось секса, – легко объяснила Хелл, – припомнила, что ты был неплох. Кен свалился дрыхнуть, от него никакого толка после ведра пива.

– Врешь ты все, – усмехнулся Бенедикт, злясь на ее бестолковое объяснение, не желая верить злым словам.

Он медленно склонялся к губам Хелл, не разрывая зрительного контакта. Бен знал, что она так же, как и он, не в силах противостоять притяжению. Их губы почти касались друг друга, когда он зашептал:

– Просто признай это, Хелл. Ты хочешь меня. Всегда хотела, потому что лю…

Он не договорил, потому что Валькирия дернула плечом, легко избавившись от его хватки, и приставила к горлу Бена острый кончик клинка.

– Убери руку, – потребовала она холодным, как коловшая его шею сталь, голосом.

– Брось, Хелл…

– Отпусти меня, Бен. Или, клянусь, я снесу твою дурную башку. И Кен меня с удовольствием прикроет.

Он не поверил бы, что она сможет, если бы не вспыхнувший в глазах огонь. Бен убрал руку и сделал шаг назад, поражаясь, как внутри все сжалось от нелепого трепета и благоговения. Он должен был ненавидеть ее, но скорее был готов поклоняться.

– Ночью ты была не против поцелуев, – напомнил Бен, не зная, что еще сказать.

– Я не против, но с моего разрешения, – проговорила Хелл, задрав нос и убирая меч в ножны за спиной. – Не лезь ко мне и останешься жив.

Она трусцой побежала по тропинке прочь. Бен долго еще стоял, приходя в себя, но так и не преуспел в этом. Тренировка была почти бестолковой. Он смог лишь успокоить ноющие мышцы, выполнить несколько упражнений с мечом, но не получил удовольствия. Возвращаясь в лагерь, он снова старался не думать о Хелл, что опять же давалось ему с трудом.

Неделя на Севере стала адом. Все силы и мысли Бен тратил на то, чтобы избегать Хелл, и ему это почти удалось. Он стал заниматься утром вместе со всеми. Специально пропустив спарринг Хелл в первый день, Бен отлично выступил на своем и прекрасно выспался бы ночью, если бы не прислушивался к каждому шороху у палатки. Но Кен не пил, и Хелл, видимо, не нуждалась в его услугах. Следующей ночью он тоже был наедине с собой и мыслями о том, как часто Валькирия прибегала к сторонней помощи для удовлетворения своих сексуальных потребностей. Снова паршиво спал, но утром, наплевав на все, отправился к озеру. Повезло, Хелл уже заканчивала. Они лишь обменялись колкими взглядами, когда она убегала.

Бен и Хелл почти не пересекались в лагере. Между Москвой и Питером было не так много общего, кроме боя. Но именно перед последней битвой она наткнулась на него утром.

– Я не уйду, – только и сказала Хелл, завидев его.

– Ты мне не помешаешь, – милостиво проговорил Бен в ответ.

Со стороны казалось, что Бен – запаздывающая версия Хельги. Оба старательно игнорировали этот факт и друг друга.

На построении перед последним боем Бен чуть ежился от странного ощущения, словно за ним наблюдали. Взглянув в сторону трибуны Ястребов, он сразу встретил взгляд Хелл. Она обнимала себя за плечи, ежась в короткой курточке на сильном ветру. Не сдержавшись, он подмигнул и нагло улыбнулся, показав ей пальцами английскую V. Конечно, Хелл закатила глаза, ответив ему факом. Бен рассмеялся, вызывая недоумение у стоящих рядом товарищей.

– Пощиплем птичек, пацаны? – хохотнул он, заражая всех вокруг полусумасшедшим весельем.

Строй согласно загудел. Едва заслышав рог, знаменующий начало, Московские Волки пошли в атаку со злыми улыбками. И Бен – в первых рядах.

Это была славная битва. Ястребы были вынуждены отдать победу. И Бенедикт испытывал неземную эйфорию, глядя на угрюмое лицо Кеннета.

Умывшись, он вернулся в палатку, свалился на матрас и уснул без задних ног. Утро встретило его тишиной. Лишь самые фанатичные тренировались в последний день, остальные вкушали заслуженный долгий сон до завтрака. Бен был в числе первых. Он отправился к озеру, надеясь, что не встретит Хелл. И ему повезло. Одинокое утро пьянило свежим, почти морозным воздухом, наконец возвращая удовольствие от тренировки.

– Спасибо за новый день, – прошептал Бен в небо, закладывая меч за спину.

Он так давно не благодарил высшие силы, погрузившись в свои дурацкие волнения из-за Хелл, и теперь-таки вспомнил о долге и благодарности.

– Ты был хорош вчера, – услышал он за спиной девичий голос.

– Спасибо, – улыбнулся Бен, не поворачиваясь.

– Кое в чем ты прав…

А вот это стоило того, чтобы обернуться. Хелл стояла, прислонившись к дереву, лениво пожёвывала травинку. На ней были мягкие сапожки без каблука, джинсы в обтяжку, та же короткая куртка, а расстегнутая до середины груди рубашка открывала достаточно плоти, чтобы Бен завелся. Даже дурак бы понял, что она одета не для тренировки. А уж загадочная улыбочка только подтверждала эту догадку.

– И в чем же я прав? – уточнил Бен, направляясь к ней.

Хелл не спешила отвечать. Она дождалась, пока Бенедикт подойдет к ней вплотную, упрется кулаком в ствол возле ее головы.

– В чем я прав? Скажи, Хелл, – повторил он, почти касаясь ее губ своими, уверенный, что в этот раз ему достанется не лезвие у горла, а кое-что поприятнее.

– Хочу тебя, – выдохнула Валькирия, лаская теплым дыханием его лицо.

Она схватила Бена за шею, резко притягивая к себе. Он аж ойкнул от легкой боли, но с радостью ответил на поцелуй. Прихватив ее за бедро, Бен закинул ногу Хелл себе на талию, чтобы потереться о ее пах своим. Хелл застонала.

– Пропускаешь тренировку? – подметил Бен между поцелуями.

– Сегодня кардио. Предпочитаю секс вместо бега, – не чуть не смущаясь, объяснила она.

– А Кен опять не может?

– Дрыхнет говнюк.

– Тем хуже для него, – усмехнулся Бенедикт, утыкаясь носом в вырез рубашки, расстегивая пуговицу на джинсах Хелл.

Он возвращался в лагерь насвистывая, но все же радовался, что изначально решил не оставаться на заключительную пирушку. Конечно, приятно знать, что Хелл с его помощью растит рога на голове у Кеннета, но и увидеть их вместе танцующими еще раз было для Бена, мягко говоря, неприятно. Оправдавшись перед Стейной делами и усталостью, он собрал вещи и еще до обеда двинулся к станции. Но Стей, конечно, не могла отпустить его просто так. Она заставила Бена пообещать прийти на вечеринку в клубе. Полагая, что это будет отличным отдыхом без питерских, он с удовольствием согласился.

Поезд снова подарил ему бессонную ночь и мысли о Хелл. Да и старая московская квартира тоже не располагала к позитивным мыслям. Теперь концерт Стейны казался не компромиссом, а прекрасной возможностью отвлечься, скоротать вечер, избегая самого себя.

Промаявшись два дня от безделья, Бен наконец дождался вечера субботы, чтобы отправиться в клуб. Он прибыл пораньше, собираясь пообщаться с ребятами во время настройки, обсудить первую победу после долгого перерыва. Мысли о Хелл отошли на второй план, но накатили другие.

Бен думал о Гансе, скучал по нему. Ему чертовки не хватало бестолковой болтовни и доброго стеба этого парня. Только с ним он мог расслабиться и быть собой. Конечно, была еще Стейна, но с ней иначе. Не хватало именно мужской дружбы. Грустно улыбнувшись, Бен подумал, что только Гансу он мог бы рассказать о Хелл. Рассказал же тогда перед поездкой в Питер, и тот его понял. Не осудил бы и теперь.

Оставив музыкантов настраиваться, Бен поплелся в сторону кабинета директора клуба. Они были сто лет знакомы по Северу, но Андрей уже давно вышел из игры, почти забыв, что когда-то его звали Ярлом. Но он категорически отказывался от ребрендинга клуба, храня верность фолку и духу славных битв прошлого. Стейна в свое время помогла ему с открытием и теперь поддерживала, выступая за символическое вознаграждение, а то и вовсе просто так, для души.

– Артур, прекрати. Иди отсюда, тут нельзя находиться посторонним, – как гром среди ясного неба раздался голос Хелл.

– Я не посторонний, а до безобразия недотраханный бойфренд, – ворковал Кен, зажимая подругу в темном уголке.

Бенедикт сглотнул, заметив, что Хелл не особенно противится настойчивости питерца, чисто символически. Она подняла руки, обнимая друга, отвечая на поцелуи, поощряя стонами жадные касания рук. Ладонь Кеннета скользнула по ее бедру вверх.

Бена затошнило. Но даже в такой ситуации он не смог молча уйти. Злость и ревность вскипели в нем, заставляя громко засмеяться и ядовито проговорить:

– Серьезно, Кен? Недотраханный? А я думал, Волки хорошенько тебя нагнули раком. Или мало? – Бен вышел на тусклый свет закулисного коридора, ведущего в гримерки и кабинеты.

– Черт, – ругнулась Хелл, поправляя платье и волосы.

На лице Кеннета отобразились муки ада, и Бен с азартом ждал оскорблений.

– Иди, куда шел, умник, – только и рявкнул Ястреб, не спеша убрать руки с ноги Хелл.

Бен не сдвинулся с места, лишь скрестил руки на груди, улыбаясь. Он бы с удовольствием послушался и свалил, но удовольствие, которое он получал от бешенства Кена, было сильнее ядовитой ревности.

– А я шел именно сюда. Тут очень интересно.

Кен дернулся, сжав кулаки, но Хелл схватила его за рубашку, не пуская.

– Не надо, – тихо сказала она, целуя друга в губы. – Давай все потом.

– Потом, – согласился Кен, отвечая на поцелуй. – Найдешь меня в зале? Мы не закончили.

– Найду, – она повела бровью, облизывая губы.

– Свободен, Бен. Концерт окончен, – буркнул Кеннет, проходя мимо него, не преминув задеть плечом.

– Да что ты? По-моему, он только начинается… – пробормотал Бен, едва враг скрылся из виду.

Хелл ничего не ответила на его реплику, просто ушла в сторону гримёрок.

Перспектива отдыха без мыслей о Хелл катилась ко всем чертям, а присутствие на вечеринке Кеннета и вовсе сулило вагон неприятностей. У Бена уже чесались кулаки, а концерт еще даже не начался. Найдя крайнего, он отправился в гримерку Стейны и потребовал объяснений.

– Какого хрена тут делает Кеннет?!

– Хелл ставит новую программу. Он, наверное, приехал с ней? А может по делам? Откуда мне знать, Бен. И что за тон? – возмутилась Старшая.

– Мне хватает его на Севере.

– Уверена, ему тебя тоже, но это не запрещает тебе посещать питерские вечеринки, а ему московские. Ты, вообще, слушал меня, когда я говорила о перемирии?

– Это чушь, Стей.

– Это не тебе решать. Пожалуйста, держи свое дерьмо во рту или лучше проглоти. Устроишь драку, пеняй на себя. А сейчас выйди вон!

Открыв рот, но так и не решившись продолжать спор, Бен ушел. Он не торопился в зал, зная, что держать дерьмо при себе не сможет, поэтому околачивался в кулуарах. Мимо него пробежали к выходу на сцену девочки танцовщицы, за ними шла и Хелл.

– Бесишься? – шепнула она ему на ухо, чуть притормозив, и, не дав Бену ответить, убежала.

А Бен действительно бесился. Он смотрел, как его Валькирия танцует, как улыбается залу, и точно знал, кому адресовано ее хорошее настроение. А еще он начал догадываться, что Хелл получает не меньше удовольствия, дразня его, нарочно выводя из себя. Если их первую близость еще можно было посчитать чем-то стихийным, внезапным, списав инициативу Хелл на алкоголь и перенапряжение от встречи через столько лет, то ее «кардио-тренировка» была абсолютно продуманной. И сейчас Хелл явно наслаждалась одновременным присутствием Бена и Кеннета в клубе. И это, разумеется, ни разу не помогало Бену успокоиться. Он злился и психовал, психовал и злился.

Когда танцевальная часть концерта закончилась, и девчонки побежали к гримеркам под свист и аплодисменты, Хелл снова притормозила возле напряженного, застывшего, словно памятник, Бена.

– Туалет за гримеркой Стейны. Через пять минут.

И снова убежала, не дождавшись ответа.

«Стерва уверена, что я приду», – объяснил сам себе Бен.

Пыжась от гнева и ненависти к самому себе, он из последних сил старался не двинуться с места. Но по истечении четвертой минуты все-таки сорвался и почти бегом рванул к указанной уборной. Он стукнул два раза, и дверь тут же открылась, а цепкие пальчики впились в него, затаскивая внутрь.

– По-быстрому, – только и сказала Хелл, закрывая его рот поцелуем, дергая за пуговицы на рубашке.

Бен запрокинул голову, не желая чувствовать у себя во рту остатки поцелуя Кеннета.

– Хера с два я буду целовать тебя после него, – прорычал он,

– Какие мы брезгливые, – фыркнула Хелл, больше не претендуя на его губы, но щедро осыпая поцелуями шею и оголенный торс, а рукой наглаживая ширинку.

Трясясь от возбуждения, злости и ревности, Бен смотрел, как она водит ртом по его коже, чуть прикусывает и рисует узоры языком, а потом дует на влажные от слюны места. Хелл действовала, точно зная, что нравится мужчине. Это так отличалось от тех неистовых поцелуев и ласк, которые она дарила в тот первый раз. В них была и страсть, и желание, но не опыт.

Помня ее прежнюю, Бен не мог отказаться и от настоящей. Он очень хотел найти силы остановить Хелл, выйти из служебного туалета, оставив ее заведенную и неудовлетворенную. Но их не было, лишь яд полился из его рта, желая сделать ей так же больно, как было ему.

– Кен хорошо обучил тебя, детка. Умеешь сделать приятное.

– Стараюсь, спасибо, – подмигнула Валькирия, расправляясь с пуговицей и молнией на его брюках. – Может, хоть за грудь меня подержишь?

Бен дернул за шнуровку на платье и запустил ладонь внутрь, поглаживая мягкую округлую плоть.

– Да, спасибо, так лучше, – простонала Хелл, подаваясь навстречу его ласкам, одновременно проталкивая руку ему в трусы.

Не дожидаясь просьбы, Бен тоже сунул пальцы ей в трусики, чтобы нащупать обильную влагу.

– До чего ты докатилась, Хелл? Мало того, что стала подстилкой Кеннета, так еще и трахаешься с кем ни попадя в вонючем сортире, – снова понесло Бена.

– А ты до чего докатился, малыш? Онанируешь в уголке, пока влюбленные целуются. Это слишком даже для такого задрота, как ты, Бенни, – наконец отплатила она той же монетой.

– Думаешь, он любит тебя? Святая наивность…

– Думаю, мне все равно… Я же трахаюсь с кем ни попадя, пока он наивный слушает твою любовницу… – Хелл не дала Бену остановиться и задать резонный вопрос, сама ответила: – Не пялься, все знают, что ты спал со Стейной.

– Ревнуешь? – нашелся Волк, пряча удивление за усмешкой.

– Похоже, ревность – это твоя проблема.

За болтовней и шоком от того, что Хелл знала про Стей, Бен не заметил, как она освободила его от белья и спустила свои трусики.

– Ты трахнешь меня, или как? – рыкнула на него порочная Валькирия, больно кусая за шею.

– Прекрати ставить на мне гребаные метки, – огрызнулся Бен.

Он едва отмазался от красноты на подбородке после их первого раза, уверяя Стей, что упал, запнувшись за корень на тропе к озеру. Засос на шее Старшая вряд ли разглядит, да и ссадина на брови после боя более примечательна. Но ему надоела вседозволенность, с которой Хелл расставляла на нем отметины своим ртом. Она только рассмеялась, но прекратила посасывать шею, что внезапно оказалось для Бена большой потерей.

Чтобы не заострять на этом внимание, он развернул Хелл, прижав ее спину к стене. Посчитав это знаком, девушка вытащила из кармана презерватив, не глядя, почти мгновенно вскрыла упаковку и сама нарядила Бена в латекс. Он прихватил ее за попку, чуть присел, примерился и вошел.

– Мать твою, ублюдок – выругалась Хелл, стукнувшись головой о кафель.

– Так точно, – подтвердил Бен. – Научилась ругаться, детка?

– Научилась не сдерживаться. Чего и тебе желаю.

– Предпочитаю все же притормозить. Или тебе интереснее со скорострелами, типа Кеннета? – продолжал упрямо гнуть свою безобразную линию Бен, вколачивая ее в стену.

– Мне интересно с тобой, – бормотала Хелл, почти теряя сознание от ярких вспышек удовольствия, смешенного с ненавистью. – Ты же кайфуешь оттого, что трахаешь подружку Кена. Брезгуешь моим ртом, но трахаешь с удовольствием. Тебя не заботит, имел ли меня кто-то сегодня, главное, что Кен будет после тебя. Признайся, Бен, у тебя без этой мысли вряд ли встал бы…