Текст книги "Под глифом "Бесконечность" (СИ)"

Автор книги: Ольга Морох

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Разбиваются, разваливаются на куски стены, плавятся перекрытия, раскалённый металл льётся на руки, в венах закипает кровь.

«Не помнишь?»

Нет.

«Это важно»

Всё давно перестало быть важным.

«Берегись!» – кричит женский голос, и снова падение.

Вик распахнул глаза. Коб спит, Лёшик – тоже, даже Гордон свернулся в подобие креветки и завернулся в спальник. Алекс здесь. Зачем Вик позволил себе уснуть? Это может стать фатальным. Особенно для Алекса.

Вик откашлялся, поднимаясь. Чёртовы кошмары лишают его отдыха.

– Ещё рано, – Алекс, как послушный мальчик, честно отсиживает свою вахту.

– Ничего.

Нога перестала болеть. Это хорошо. Вик достал флягу и сделал глоток. Во фляге вода со вкусом железа. Словно пьёшь кровь. Разве он знает, каково это? Кажется, да.

«Твоя память вошла в дисбаланс. Это плохо»

Сказать нечего. Это плохо, Вик и сам это чувствовал.

«Ты знаешь, что это было?»

«Что?»

«То, что мне приснилось, это было на самом деле?»

«Это не важно» – кажется, она знает ответ. Вик и сам уже понял, каким он должен быть.

«Это всё я?»

Она молчит, чтобы солгать.

«Нет»

Бесполезно спрашивать. Скорее бы выйти отсюда, и снова старина Атум лишит его сомнений.

«Вик»

«Что?»

«Все три команды „Второго фронта“ рядом с вами. Им всем около часа хода до вас. Я вижу это по карте»

«Что?» – пятнадцать профессиональных военных против пяти любителей? Ладно, трёх любителей.

«Тебе придётся поднапрячься»

– Шутишь? – вырвалось вслух. Алекс непонимающе взглянул на него.

– Поднимай всех, мы уходим прямо сейчас, – отрезал Вик.

Глава 9

– С чего ты это взял? – Коб настроена скептически, более чем.

– Это долбаный квест, вот почему, – огрызнулся Вик. Что-то казалось неправильным. Только вот что? Испуганные глаза Лёшика и натянутое молчание Гордона? Нет, этого можно было ожидать. Спокойствие Алекса, вот что. Во что наглая, уверенная Тори его втянула?

«Это наша работа, умник» – в её голосе тоже много скепсиса.

«С какого числа я на тебя работаю?»

«С самого начала. Если бы ты не сливал данные на сторонний сервер, то помнил бы»

Однако, Коб подумала, её искусственный глаз сверкнул диодом.

– Идём на «стену», – решила она.

– Это опасно, – возразил Лёшик, впервые решившись подать голос, – я с-слышал, там почти невозможно пройти.

– Это кратчайший путь к цели, – отрезала Коб, твёрдо и вызывающе глядя в глаза Вику. Чего она хочет?

– Я согласен, – прогудел Алекс. Чёртов арфист, что он скажет, когда фреза ловушки срежет его музыкальные пальцы?

– Я тоже, – поспешил согласиться и Гордон.

– Что скажешь? – на лице Коб – вызов, словно бы она желает состязаться в упрямстве и оспаривать лидерство. Только вот оспаривать нечего, пусть подавится.

– Нас быстро нагонят, и там много ловушек, – Вик сжал лямку рюкзака крепче, – нам по-любому придётся с ними встретиться.

– Они решат, что мы ушли к мосту, это самый логичный вывод. Это даст нам время, – отчего ей хочется спорить?

– Чтоб все понимали, о чём речь, «стена» – это отвесная херня со множеством путей её преодолеть. И на каждом вас буду ждать капканы. И ошибиться можно только раз, – Вик обвёл всех взглядом. Страшно, и это видно, только Лёшику, остальные на удивление спокойны. – Поэтому туда редко заходят.

«Это не лучший вариант»

«Скажи, что делать?»

«У моста через коллектор можно было бы устроить засаду»

– У моста мы сможем с ними поиграться, – добавил Вик.

– Нас нагонят раньше, – возразила Коб, – их три группы, помнишь? Все профи. Лучшая стратегия – отступить.

– Кто боится, может дать сигнал о выбывании, – Вик взглянул с надеждой на Алекса. Быть может, ему уже достаточно? Хватит запаха гари и плавящегося металла, хватит грязи на зубах и пота, стекающего по спине? Он же музыкант, что заставляет его идти к пылающему смертью ядру Арканума.

«Думаю, ты прав»

«В чём?»

«Что-то с ним не то»

«Ты не могла это выяснить до того, как втянула меня в это дерьмо?»

«У меня приказ, Вик. И у тебя, кстати, тоже»

«Сука!»

«Не ругайся. Я слежу за перемещениями игроков. „Второй фронт“ встал недалеко. Они словно чего-то ждут»

– Вперёд, – Коб, уже не спрашивая, тронулась в полумрак. – Идём след в след.

«Им нужен музыкант?» – Вик проследил взглядом за Алексом, за спокойными уверенными движениями совсем не музыкальных рук, как он одним движением, хлопнув по клапану кармана, поправил нож. – «Он не музыкант»

«Спокойнее»

«Ты видела его руки?»

«Ещё раз, ты видел его арфу?»

«Слушай, он может притворяться кем угодно, но он не музыкант.»

Перед Алексом вдруг неуверенно встал Лёшик.

– Что?

– А где Коб? – растерянно спросил он. Вик присмотрелся. В сумерках разгорающегося искусственного утра Коб, шедшая во главе отряда, вдруг исчезла. Гордон, шедший за ней растерянно сделал шаг в сторону и тотчас его дёрнуло в петле ловушки.

«Вик…» – ого, что за тон. Могила! Сейчас будет что-то важное. «Я всё поняла. Ты прав. Уходи оттуда!»

«Что с Алексом?»

«Забудь о нём? Это ловушка для нас! Для тебя и для меня! Уходи сейчас же!»

Вик отпрыгнул назад, уходя от удара парализатора. Алекс, перещёлкнув мощность, уверенным движением выстрелил убегающему Лёшику в спину и направил ствол на Вика.

Просить два раза не пришлось. Прыжок в сторону в густые колючие кусты, но там его встретила Коб. Удар, второй, все усилия пропали в глухом блоке. Вик поймал её руку, дёрнул перед собой, подставляя под выстрел парализатора.

«Дай коридор!» – наверняка, отсюда можно выбраться через коммуникации обслуживания

«Сейчас!»

Зачем такой сложный план? Почему не взять их в прямо Аркануме? В здании СУБа, например?

«Здесь у них больше свободы»

«У кого у них?»

«Не знаю! Я получила инструкции по скрытому каналу»

«Ты всегда в слепую работаешь?»

«Мы не обсуждаем приказы. Ты это лучше меня знаешь»

«Кто-то взломал твою систему?»

«Похоже на то»

Вик бежал, продираясь через искусственные джунгли. Где – то за спиной он слышал дыхание и топот преследователей.

«Второй фронт идёт наперерез! Возьми левее и назад. Там будет искусственная скала, наверх и вправо»

«Есть идея получше»

Вик стукнул по эмблеме на груди. По правилам, на куполе должно было обозначиться его личный номер и знак о выбывании, но ничего не произошло.

«Сигнал блокируют, придётся выбираться самому»

Разряд догнал его, едва он выскочил из-под прикрытия зарослей густых колючих ветвей, ободрав комбинезон. Левая рука онемела.

«Двигайся!»

Легко сказать. Где-то впереди, очень близко прозвучал звук рога. Вик хлопнул по поясу. Нож исчез.

– Стой! – это Коб, она уже близко. Вик побежал быстрее. По правую руку заходила ходуном земля и грунт, вместе с растущими деревьями вспучился огромным нарывом, – меньше пострадаешь!

Отвечать не хотелось. Справа нарыв прорвался горячим паром и адским запахом аммиака. Коб цапнула его за плечо, но Вик пригнулся вниз, и выкрутился из захвата. Удар – другой, и на лице Коб порвалась кожа, выпуская капли крови. Задержать дыхание. С разворота Вик ударил её ногой в грудь, отталкивая от себя. А недалеко уже прицеливается Алекс, несостоявшийся музыкант. Интересно, кто они? Прыжок, перекат, и снова спринт вдоль поднимающейся по левую руку стены.

«Наверх»

Вик подскочил, зацепился правой рукой за выступ, перехватил второй левой, но ладонь соскользнула.

– Ублюдок! – в правое плечо вошёл стальной дротик, хватка ослабла, но Вик удержался. Снова попытка зацепиться за выступ вверху.

«Прошу, выберись»

«Переживаешь за меня, детка?»

Левая рука подчинялась с трудом, и Вик едва успел перехватить слабеющей правой следующую опору.

«Если ты попадёшься, то нам обоим будет плохо»

«Кто это?»

«Пока не знаю»

Вот и плато. Второй болт вошёл рядом с ногой. Едва подняв голову после тяжёлого подъёма, Вик увидел перед собой фигуры в маскирующем поле. «Второй фронт»

«Я же сказала, налево»

Пальцы нащупали стальной болт в плече. Кость не задета, только мышцы. Он выдернул дротик и отшвырнул.

– Стоять! – из-под покрова поля выступил крепкий парень в камуфляже поверх стандартного комбинезона.

Снизу послышался шорох, Коб лезла следом.

– Стою, – выдохнул Вик, оценивая обстановку. Справа есть окно в цепи, можно попробовать проскочить.

«Я спровоцирую сбой в энергообеспечении, но резервные генераторы подключатся сразу. У тебя от трёх до десяти секунд»

«Давай»

Вперёд вышли и остальные. Вроде и деваться некуда, за спиной – обрыв, впереди – заградительная цепь, слева ядовитое облако газа.

Парень впереди поднял руку со стволом, и в момент выстрела вся арена погрузилась во тьму. Яркая вспышка, а Вик уже откатился в сторону и наугад помчался по неровной плитке. Раз, два, три, и яркий свет снова заливает просторы арены, над которой один за другим вспыхивали номера участников. Массовый исход или кому-то крупно не повезло? Где-то был слышен звук огромных пневматических поршней.

За спиной послышались отборные ругательства. Коб залезла наверх и теперь количество преследователей возросло в разы.

«Налево»

Вик покорно взял левее, перед ним снова вырос утёс искусственного рельефа.

«Наверх»

Прыжок, подтянуться, вырывая последнее из разбитых мышц. Ничего, позже будет отдых. Возможно. Перехват, второй, опора под ногой выскальзывает и тело тянет вниз.

«Давай!»

Последний рывок. Над головой отвесная стена.

«Я не залезу»

«Не надо. Перед тобой два углубления. Жми»

Вик провёл рукой по гладкой, затянутой мхом стене.

– Слезай, не тронем! – раздалось снизу.

Нажимные пластины поддались и перед Виком открылся люк коммуникационного тоннеля, где в темноте двигались и шипели поршни механизма.

«Лезь»

«Это похоже на самоубийство»

По бедру чиркнула пуля, выбивая из равновесия, вторая толкнула в спину у самого плеча. Ослабевшие руки не удержали веса, и Вик, завалившись назад, полетел вниз.

«Дурак, ты…» Имени снова не разобрать, всё тонет в окружающем гуле. В этом рёве слилось всё: крики, автоматные очереди, шум огромных механизмов, команды, и стук собственного сердца.

– Живой? – звук чужого голоса слышен сквозь это гул. Сначала слабо, потом всё отчётливее.

Чьи-то руки мнут разбитое плечо, пробуждая во всём теле неприятную, режущую боль.

– Да. Пока.

– Упаковывай.

– Погоди…

И снова кто-то мнёт плечо, снимает реанимационный браслет. В мышцу входит игла и по вене расходится прохладный, леденящий состав.

– Смотри, очнулся…

Вик открыл глаза. Над ним склонилась Коб, а фигура Алекса маячила в поле видимости.

– Я же сказала, не дёргайся, кретин, – заметила Коб, отняла от руки комплексный реаниматор.

– Пошла ты, – выдохнул Вик сквозь зубы. По ощущениям, упал он всей спиной, отбив всё, что только было можно. Голова гудела, нога и плечо пылали от ран.

– Повезло, что здесь, внизу густой мох над песчаной каверной, – продолжила Коб, сковывая Вику руки стандартными наручниками, – а то разбил бы башку. А она по нынешним временам стоит дорого.

– Кому? – язык слушался плохо. Возможно, от укола, или после падения. Интересно, что ему ввели?

– Скоро узнаешь. – Коб деловито прошлась руками по комбинезону, – твой канал связи мы заблокировали. Потом поговорите. Лично.

Вик, едва соображая, обвёл всё вокруг взглядом сколько мог. Военных рядом не было, зато неподалёку стоял Алекс. Музыкант херов. Сломать бы ему пару пальцев.

– Готов? – прогудел Алекс, приближаясь.

– Тебе я лично руки вырву, – выдохнул Вик. Коб усмехнулась, стянув стяжкой ещё и ступни.

– Забирай.

– Он точно готов? – в голосе Алекса сомнения.

– Забирай, он же связан, через три минуты вообще вырубится, – Коб, кажется, недовольна.

Алекс уже без слов подошёл и взвалил тело Вика на плечо, словно куль. От неловкого движения всё внутри расцвело огненными болевыми трещинами, а к голове прилило, казалось, ведро крови, надавив на уши и глаза. Даже пришлось зажмуриться.

– Уходим, – это Коб.

– Любишь подчиняться, а, крошка Алекс? – попытался пошутить Вик.

– Заткнись, – здоровяк тряхнул свою ношу на плече, отчего пленник стиснул зубы от очередного скачка давления в ушах. Сознание медленно расплывалось, терялось в звуках и запахах.

– Сколько? – слышал Вик, но не понимал смысла слов, просто болтаясь на плече, как бесполезный мешок с костями.

– Пятьсот.

– Дорогая туша.

Мир колыхался и проплывал мимо. На виски давило избыточное давление, а во рту послышался отчётливый вкус металла. Все признаки, что скоро начнётся приступ.

Скоро запахи земли и металла сменились другими, пыли и улиц, а затем и дезинфицирующими распылителями, и острым запахом медицинского оборудования.

– Осторожнее!

– Объект повреждён.

– Не смертельно.

– Вам были созданы все условия…

– Пришлось выпустить пару пуль…

– Я бы попросил…

Мир качнулся, сделал кувырок, а потом замер. Вик поднял налитые свинцом веки. Над головой – потолок, расчерченный на квадраты, нестерпимо яркий свет бьёт справа.

– Наконец-то

Кто-то подкладывает под голову эргономичный силиконовый валик, подключает к модулю новый чип, снимая блокировку.

– Вот так.

– Сколько вы ввели?

– Полтора кубика, скоро очнётся.

Наручники снимают, но руки сразу укладывают вдоль тела, и кисти обхватывают мягкие, но крепкие захваты. К локтю прижимаются и входят под кожу гибкими иглами диагностические щупы. Точно такие втыкаются в спину вдоль всего позвоночника, и последний – в основание шеи.

– Надо сделать томографию, возьмите биоматериалы на диагностику.

Свет загораживает чья-то голова. Вик открыл глаза, пытаясь сосредоточить взгляд на чужом лице.

Кажется, Линц. Против света плохо видно.

– Здравствуйте, господин-н Вен-ндетто. Это я пре-ррвал ваш вояж. Вернее, это бы-л мой пл-лан по привед-дению вас ко мне.

– Зачем? – вроде бы и сказал, но пересохшее горло выдало только сипение и хрип.

– Это очень – очень интер-ресный вопрос. Я отвечу, когда вы от-тветите мне, – и Линц склонился к самому лицу. Захваты на затылке крепко держали голову в неподвижном положении.

– Твой позывной?

Вик открыл рот, но не смог ответить. Виктор. Его зовут Виктор. Виктор. Вик. Но это знание стиралось, разваливалось прямо в воздухе.

– Потому что у теб-бя его н-нет и быть н-не должно, – Линц выпрямился, неприятно возвышаясь теперь над лежащим. – И теб-бя ни для кого н-нет.

Что за хрень? Вик попробовал пошевелиться, но ложе крепко держало его захватами и тонкими иглами, впившимися в тело.

– Я т-так долго ис-скал. Не п-предс-сталяешь, как д-долго. Перер-рыл все ар-рхивы на Терре. Никто уж-же не помнит про старые заб-бытые проек-кты. И нашёл только зд-десь, на Аркан-нуме.

Вик поднял взгляд к клеткам высокого потолка.

– Д-думаешь, она прид-дёт? Т-твоя альфа? – и снова Линц рядом, – Над-до, чтоб-бы пришла.

– Удержание гражданина против его воли карается транс корпоративным законодательством, – ровным голосом продекламировал Вик. Натравить бы на него юристов. – Мои адвокаты направят тебе претензию.

– Г-гражданина? – удивился Линц, – вас-с нет. Вы – не граждане, ты и т-твоя альфа, – он склонился к самому лицу, – вы даже не люди. А тв-вои ад-двокаты даж-же не узнают, что т-ты зд-десь. Да и защищать теб-бя врядли ст-танут. После так-кого.

Вик скосил взгляд на собеседника. Вроде бы в своём уме, не похож на безумца.

– А крошка Алекс на тебя работает, да? – усмехнулся Вик.

– Ал-лекс? – Линц задумался, провёл рукой по голографической панели и перед Виком развернулся экран. Новостной выпуск в реальном времени. На нём окровавленный, изувеченный труп, в котором едва ли можно было узнать здоровяка грузили в аэробот коронера.

«На записях камер видно, как жестоко с несчастным музыкантом расправился некто» Затем запись камеры, где фрагментами было видно, как Вик уходил от погони, а затем кто-то похожий на него, методично добивал Алекса ногами.

А затем фрагмент интервью у дознавателя, в котором Вик узнал «бобра»

«– Последняя встреча у Александра Роуза была с неким человеком, проживающим на территории объединения Арканум под псевдонимом «Вик Вендетто». Они были вместе в локации игры.

– Считаете, он мог бы сотворить такое? Это противоречит всем законам и Терры, и Арканума.

– Уверен, да. Его эмоциональный фон граничит с красной зоной. Мы давно за ним присматривали, но не могли ничего доказать. Законодательство Арканума довольно гибко и оставляет много дыр для существования таких вот нелюдей.

– Считаете, Арканум следует подвести под законодательство территориальных эдиктов Терры?

– Думаю, да. Такие прецеденты не должны случаться.

– Что станет с виновником?

– Он понесёт наказание, едва оперативные мероприятия будут завершены и вина будет доказана»

Линц махнул рукой, и трансляция свернулась. Алекс мёртв? Так скоро? И грубо, но эффективно, в этом обвинили его, Вика.

– Вид-дишь? – Линц холодно улыбнулся, – твоё существование вне этих стен спорно.

– Запись можно опровергнуть, – Вик скосил взгляд на тёмный силуэт.

– Но нельзя опровергнуть тесты ДНК и прям-мые доказатт-ельства. Думаю, дел-ло решённое.

Что ж, крошка Алекс, Тори была права, тебя готовились убить.

– Сейчас ты отд-дохнёшь, пока мы провед-дём пару тест-тов и возьмём образ-зцы тканей. Я выт-трясу все тв-вои сек-креты.

Линц снова у панели и манипулятор рядом приходит в движение. Поршень движется и в вену поступает состав. Вик сжал зубы. Глупо вышло.

– Эту операцию я гот-товил оч-чень давно и тщательно, – услышал Вик удаляющийся голос. – Теперь не мог-гу проигр-рать.

Глава 10

…Яркий свет бьёт в глаза, не давая сосредоточиться на цели. А она рядом, всего каких-то пятьсот метров. Перекрестье прицела, шершавый тёплый металл спускового крючка под пальцем. Приклад упирается в плечо. Один выстрел, и всё изменится. Но что-то происходит: небо темнеет и под ногами проваливается бетонная плита, проседая от грохочущего взрыва. Падение бесконечно. Камни бьют по плечам, а ноги, наконец, ударяются о землю. Кости, не выдерживают и ломаются.

«Дурак, ты…» снова не слышно имени, только девичьи ноги рядом, обутые в лёгкие сандалии. Откуда она здесь?…

– Поражение головного мозга может стать критичным.

– Продолжайте…

…И снова полутёмный коридор. Сломанные кости давно срослись, это был сон. Сон во сне, завёрнутый в бред, спрятанный в галлюцинации. В этом здании давно никто не живёт. Под подошвами хрустит отбитая штукатурка и куски бетона.

«Не ходи», снова она. Вик её знает, но не помнит имени, и лица увидеть не может. Оно словно бы прячется, стирается в этой галлюцинации. Она уже давно мертва, эта девушка. «Не ходи, дурак»

Но там, за дверью – важное. Нельзя не идти. Движения трудны и замедленны. Дверь не поддаётся.

За ней слышны стоны раненых. Но она не поддаётся. Даже плечом нельзя её сдвинуть, а другого пути нет. Тупик…

– Это третий криз за последние сорок восемь часов, я прерываю сеанс.

– Ему это не повредит.

– Я вижу лучше вас, господин Линц. Вам нужен функционирующий биенид, не так ли?

– Ответы мне тоже нужны.

– Терпение…

Терпение. Что толку стоять перед этой дверью? Она не откроется. Назад? Там тоже тупик.

«Скажи», – девчонка без лица стоит за спиной в летнем платье и сандалиях.

«Что сказать?» – мог бы он спросить, но не может говорить, рот зашит. Грубыми стежками хирургической нитью. Губы онемели и не двигаются. Нет голоса. Нет имени. Нет прошлого. И будущего тоже нет.

«Любишь её?»

Кого? Кого ему любить? Все там, за дверью, где сейчас льётся кровь, ею даже пахнет. Но он не может туда попасть, и дать знать, что рядом, тоже не может.

«Так же как меня?»

Это больно. Она – воплощение всего, что он хотел бы забыть, почему она не за дверью, а здесь, перед ним? Словно кожа расползается под её взглядом, горит, как от кислоты и слезает клочьями, обнажая сосуды и мышцы. Нельзя сказать, нельзя думать, и вспоминать тоже нельзя.

– Вик Вендетто? Слышишь меня?

Вик с трудом открыл глаза. Ватная слабость во всём теле, как после приступа. Во рту – вкус крови, видимо, прикусил что-то. Болит щека, значит её. И комната медленно фокусируется в мыслях в узкую точку. Кто-то подходит, в глаза бьёт яркий луч.

– Слышишь?

Слышу. Но не могу ответить.

– Всё не так плохо, как казалось. Похоже, задет речевой центр, – услышал Вик.

– Вос-становится, – это уже Линц.

– Запускаю программу реабилитации.

Щупы в спине медленно выходят, а тело погружается в надвигающуюся со спины капсулу.

Незнакомый врач исчез из поля зрения, а Линц в виде голограммы подошёл ближе.

– Я помещу его в регенерирующий гель, – раздался голос откуда-то справа.

– Здесь вы вл-ладеете сит-туацией, – согласился Линц, приглядываясь к пациенту.

– Биениды быстро регенерируют, но если повреждения окажутся фатальными, даже они могут погибнуть, – продолжал невидимый доктор. – Я бы была очень осторожной. Такой материал! Прорыв в генной и биоинженерии! Я под впечатлением!

– Если бы я не предложил вам этот проект, профессор, вы бы и не узнали о них, – мерцающая голограмма Линца тоже отходит. – А вы хотели отказаться.

– Я до сих пор не уверена, что это законно. Я читала архивные статьи. Этот проект был признан негуманным и бесчеловечным, и закрыт ещё в двадцать втором веке. Но то, что они всё ещё здесь, среди нас! Это значит, он работает, а его вдохновитель – гений! Бессмертие! Это же… Представляете, что это значит?

– К сожалению, данные были намеренно уничтожены. Всё, что осталось – несколько… биенидов. Един-ницы. И те под покр-ровом секретных служб. Нам пов-везло, что из-за срока дав-вности контроль за данными ослаб и произ-зошла утечка.

– Бессмертие, – в голосе профессора слышно восхищение. А к телу начало выдавливать через сопла в капсуле прозрачный гель, приятно охлаждающий кожу. Двигаться – нельзя, руки и ноги надёжно зафиксированы на ложе. Но голова лежала на валике, поэтому разговор по-прежнему досаждал сознанию.

– Я попыталась выделить то, что вы назвали «наноэмульсией». Это оказалось довольно сложно, эти элементы встроились в его ДНК. Можно сказать, стали его частью.

– Я дум-мал об этом. В ис-следованиях было ук-казано, что для б-благоприятного симб-биоза необходима особая генная мут-тация. Поэтому в массы это изобретение не пошло.

– И слава богу, – голоса теперь звучали глухо, – я читала, что эксперимент вышел из-под контроля. Люди начали сходить с ума.

– Да, произ-зошла неприят-тная сит-туация. Отвр-ратительная.

– Там просто мясорубка была, так писали в отчётах. Хорошо, что сейчас Службы контроля такого не допустят.

– Помимо технологии мне нужен полный набор контролирующих фонем.

– Этого не обещаю. Память – очень сложная вещь. И вытащить из него такое – почти невозможно. Надёжнее будет взять того второго, «альфу». Вы, кажется, так назвали?

– Да, её предп-почтительнее. Предст-тавляете, насколько удачный тан-ндем для любых спецслужб? Бессмер-ртные, беспрек-кословно подчин-няющиеся солдаты? При этом не отличимые от люд-дей.

– Это вопрос этики. Но зачем они вам? Я думала, вас интересует только технология. Войны остались в прошлом веке.

– В пер-рвую очередь. Но и это тоже. А войны, он-ни всег-гда были. Но вел-лись по-раз-зному.

Женщина замолчала надолго. Вик наслаждался приятными покалывающими кожу ощущениями от прикосновений. Однако, спустя время гель перестал охлаждать и нагрелся вместе с кожей. Немного мутило.

– Зачем они вам? – отчуждённо спросил профессор.

– Эт-то моё дел-ло, Лара, дел-лайте своё. И тогда ваша сов-весть буд-дет чиста.

Тишина, и только гудит оборудование за головой. Хочется пить и снова мутит. БиЕНиД. Очень знакомая аббревиатура. От него во рту разливается кислота. Биологическая единица направленного действия. Вспомнил. Биологическая единица, вот он кто. Не человек. Единица.

– Слышишь? – Над головой склонился Линц. На этот раз в физическом воплощении. Он опустил взгляд на руку, наполовину погружённую в прозрачный гель, ощёрившуюся коннекторами, к татуировке.

– Век-ктор восемь, – усмехнулся Линц. – Вид-дишь? Я теп-перь всё про т-тебя знаю.

Губы едва ли разомкнулись, чтобы выдать сиплый выдох. Откуда он узнал? Неужели, они обнаружили Атума? Линц снова победно улыбнулся.

– Ждём твоего напар-рника. Твоё под-дразделение «Вектор восемь», статус «бета». Одни из последних… выж-живших бойцов проекта «Шершень». Так? Я в-ведь п-прав? И имя под-дходящее, да? Вик-ктор – век-ктор. А она? Вик-ктория? Она пр-ридёт за тоб-бой? Тв-воя «альфа». Вы ведь св-вязаны. Пр-рошло шестьдесят пять часов. Если не появится, чер-рез пят-тнадцать час-сов я пер-реправлю теб-бя на Терру. Там мои люд-ди разбер-рут тебя на ат-томы. И собер-рут снова. Мы всё уз-знаем.

И Линц склонился так низко, что почти коснулся кожи.

– Сколько ты жив-вёшь, Вик Вендетто?

И сам ответил.

– Слишком дол-лго. Пора под-делиться секретом с мир-ром. Ес-сли теб-бя успокоит, тв-воя жертв-ва будет не напр-расна.

– Я никому не жертвую, – прохрипел Вик едва слышно. Линц склонил голову, опасаясь, что не так понял.

– Тебя и не с-спросят. Проект «Шершень» зак-крыли в девянос-стые годы двад-дцать втор-рого века и уничт-тожили все следы, исследования, даже физ-зически стёр-рли все плоды эксперимента. Потом, конечно, пытались повт-торить, но оказалось с-слишком сложно, ничего не вышло. Идейный вдохн-новитель проек-кта, Давид Резник, погиб при стр-ранных обстоятельст-твах. Всё, чт-то нам ост-талось, лов-вить крупицы его замыс-сла. Им показал-лось, что это бесчеловечно! Зас-ставлять жить. Ты как счит-таешь?

Вик не ответил. Он задавал себе этот вопрос, как и та девчонка в каждом кошмаре. «Зачем, а главное, для чего?» Но у него не было ответа. Иногда появлялась Тори, и пара дней выпадала из памяти. Что-то происходило вокруг, менялось, и приходилось меняться вместе со средой. Но цели, нет, цели уже не было.

– Не знаю.

– Думаю, он х-хотел соз-здать ид-деального человека. А получил-лся ид-деальный боец. Почти. Дум-маю, это его расст-троило. Он хотел мир-ра, а пол-лучил войну. Но он был ген-ний. Созд-дал теорию биологичес-ского бессмертия. Смог об-бойти парадоксы генетики. И доб-бился успеха. Только не учёл од-дного.

Линц замер.

– Чего?

– Чел-ловек – это всего лишь чел-ловек. Нельз-зя ему игр-рать в бога. Сов-ввсем нельзя. Вы нач-чали сходить с ума. Один за д-другим. Не ср-разу, нет. Сначала был тр-риумф, а уж-же потом без-зумие. Пам-мять. Она похож-жа на мину з-замедленного действ-вия. И он-на взорвалась.

Линц отошёл к белоснежной стене бокса.

– Было мн-ного кров-ви. Вас, «Шершней» научили убивать, и н-не убив-вать тоже. Весь мир-р см-мотрел, как вы реж-жете др-руг др-руга, и уж-жасался. Вот тогд-да и закончил-лся этот пр-роект. Уш-шёл в заб-бвение. Но не в-вы. Вы пр-росто зат-таились. Но я наш-шёл.

Вик попробовал покачать головой. Провода, тянущиеся от модуля за обоими ушами, надёжно её фиксировали. Хотел ли он закончить свою жизнь? Скорее нет, чем да. Столько вопросов. Кто та девчонка? Она из прошлого, это очевидно, но кто же она? Архивы Атума не полны. Кто-то контролирует их. А Тори? Почему она может себе позволить помнить больше?

– Теперь я р-решу, что с т-тобой буд-дет. Жаль, ес-сли я не уз-знаю всех фонем. Тогд-да пр-ридётся дейст-твовать грубо. Теб-бе не понр-равится. Я не с-стор-ронник таких метод-дов. Но ес-сли др-ругого выхода нет…

Руки тоже надёжно зафиксированы. На мягкой подушке из геля тело не чувствовало, что находится в неподвижности… сколько он сказал? Шестьдесят пять часов? Это трое суток без малого. Так мало, и так много.

– Ты даж-же не представ-вляешь, ценность с-своего тела, – усмехнулся Линц.

– То есть откупиться не выйдет?

Ответа Вик не получил. Линц, заинтересовавшись чем-то в глубине лаборатории, отошёл.

Неужели, всё? Неужели, нет выхода? Снова подёргал рукой. Нет, захваты надёжно держат и ладони и ступни.

– Люд-дьми вас уж-же не наз-зывали. Но инклюзия есть инклюзия, – услышал Вик за головой приглушённый расстоянием голос. – Вас биенид-дов даже прир-равняли к гр-ражданам. Отгор-родились от вас тер-рминами. Биологичес-ская единица. Даже постав-вили на вас маркер-ры, тем самым обоз-значив цели для снайпер-ров. Пр-росто, пр-равда? Об-бщество так и не р-решило, кто вы, жертвы или чуд-довища. А пот-том появился Ар-рканум. И вопрос сн-нялся сам соб-бой. И я з-знал, что ис-скать надо зд-десь. Добрый д-день, профессор Росс.

– Добрый, – женский голос. Это та профессорша. Может, она отпугнёт Линца с его бесконечной болтовнёй? Не хватало ещё провести последние дни слушая этот бред.

– Вы пр-ришли пр-роведать пациен-нта?

– Это работа, за которую вы мне платите.

– Что ж, не буд-ду мешать.

И снова тишина, потом раздались мягкие шаги, и в поле зрения показалась темноволосая женщина в ослепительно белом комбинезоне.

Она подошла, проверила данные на голографическом экране, что тотчас развернулся, едва она коснулась панели. Женщина бросила мимолётный взгляд на застывшего пациента.

– Как самочувствие? – бросила она.

– Бывало и лучше, – отвечать не хотелось, всё вышло само.

– Голова кружится? Болит? Тошнит?

– Нет, – как уговорить женщину освободить ему руки? – Вы, конечно же, знаете, что удерживаете человека против его воли?

– Конечно же знаю, – холодно согласилась женщина, подходя ближе, – хотите напугать меня?

– Нет. Уговорить? – Вик поднял взгляд, сколько позволяла зафиксированная фиксаторами голова.

– Сомневаюсь.

– Ты так непреклонна, – усмехнулся Вик, чувствуя её интерес к собственной персоне. – У вас совместное с Линцем исследование?

– Нет, его не интересует наука, только «секрет бессмертия», – профессор Росс воздела глаза к потолку, выражая своё отношение. – Я смотрю, повреждённые нейроны быстро восстановились. У вас был повреждён участок мозга, отвечающий за речевые функции.

– Кажется, – Вик выдавил из себя улыбку, – напишешь диссертацию?

– Возможно, – кивнула Росс, – когда получу ответы.

Кажется, она не прочь поговорить. Нельзя упускать эту возможность.

– Что тебя интересует? Быть может, я смогу ответить и так? Без этого? – Вик выразительно указал взглядом на неподвижное тело.

– Это вряд ли, – женщина скептически оглядела капсулу, – Меня предупредили насчет вас. Таким вы мне больше нравитесь.

– Но нравлюсь?

– Очень-очень грубо, – протянула женщина и отошла. – Показатели в пределах нормы. Восстановление, и правда, колоссальное. Удивительно.

Она, кажется, ушла, но потом вернулась. Склонилась, разглядывая почти зажившую рану на бедре, а затем и в плече. Если б не те две пули, ушёл бы.

– Что вы чувствуете? – спросила она, поворачивая голову.

– Что?

– Что вы чувствуете? Сейчас?

– Нос чешется, – соврал Вик.

– Вы так похожи на нас…

– Думаешь, я вроде этих, электронных болванов? – усмехнулся Вик. – А я такой же. Человек.

– Нет, нет, нет, биениды – не люди, не путайте, – Росс погрозила пальцем.

– Но ты же сама видишь, – возразил Вик. Она хочет беседы, это хорошо. – Всё, как у людей, кровь, кости, сознание.

– Но вас в двадцать третьем веке официально признали отдельным видом. Вы дивергенты. Ошибка науки.

– Но тебе нравится, да?

– Это интересно с научной точки зрения, но не приемлемо с социальной.